Первая Пуническая война. Исторический анимационный фильм (все части)

Первая Пуническая война. Исторический анимационный фильм (все части)

«Какое ресталище для состязаний, оставляем мы римлянам и карфагенянам, друзья», сказал царь Пир, покидая Сицилию. Плутарх Пир. С вами Трумвират, и я вас приветствую.

Первая Пуническая война. Пожалуй, один из самых масштабных конфликтов античности. Война длилась целых 23 года, и никто не мог предсказать, кто же в итоге выйдет из нее победителем – Карфаген или Рим.

Я хотел бы сразу, конечно, начать разбор битв, но будет правильней рассказать некую предысторию этого конфликта. Благодаря своему удачному расположению на перекрестке торговых путей и активной торговле, Карфаген контролировал всю коммерцию в Западном Средиземноморье. Господство пунийцев в торговле подкреплялось мощным военным флотом, который был настоящей гордостью Карфагена, а его господство на море не подвергалось сомнениям.

У Карфагена была сильная армия, которая состояла в основном из наемников. В ней служили ливийцы, нумидийцы, галы, иберийцы, греки. Но командование армии оставляло желать лучшего.

Высшие командные посты в Карфагене занимали представители олигархии. Они получали эти должности благодаря своим деньгам и связям, и на полях сражений зачастую действовали или уж слишком осторожно, или, наоборот, слишком самоуверенно, что в большинстве случаев приводило просто к грубейшим тактическим ошибкам. К началу Первой Пунической войны Карфаген подчинил побережье от Большого Сирта в Сидра в Ливии до Геракловых столбов, Гибралтар, юго-запад Иберийского полуострова, Балиарские острова, Сардинию, Корсику и большую часть Сицилии.

Сицилия, помимо экономического значения, имела для Карфагена большое значение стратегическое. Она была как бы щитом, который прикрывал африканские владения, в первую очередь, от греков. В течение нескольких столетий за контрольной Сицилией между греками и пуницами война велась переменным успехом.

Но к началу Первой Пунической войны удача в этом противостоянии начала склоняться на сторону Карфагена. Тогда пуницы решили захватить город Мессану на берегу Мессинского пролива. Укрепившись в этом городе, Карфаген мог бы контролировать пролив между Италией и Сицилией и даже оказывать влияние на Южную Италию.

Но это понимали не только в Карфагене, но и в Риме. Карфагенское государство было мощным. А вот государство римское только набирало свою силу.

В отличие от наемной армии Карфагена, армия Рима состояла из народного ополчения. Его главной структурной единицей был знаменитый легион. Обычно во время войны собиралось четыре легиона, ими командовали два консула.

То есть каждой армии у каждого консула по два легиона. Если предвиделось какое-то большое сражение, армии объединялись в одну и консулы командовали ею через день. Иногда это тоже приводило к нехорошим моментам, но об этом далее.

Все свои войны римляне вели главным образом на суше, из-за чего военным флотом не обладали. Они установили власть над Средней Италией, после чего решили присоединить и Италию Южную. Одержав победу над городами Великой Греции и эпирским царем Пиром, который пришел на помощь грекам, К началу Первой Пунической войны Рим завершил завоевание Италии и вышел к Сицилии, которая имела важное стратегическое значение и для него.

Столкновение с Карпагеном было неизбежным. Я рассказал про римлян и про пунийцев, но стоит упомянуть еще одного игрока, который играл немаловажную роль в Пунических войнах. Сиракузы – это важнейший город Великой Греции, который находился на востоке Сицилии.

В конце 300-х годов до н.э. тиран Сиракуз Агафокл воевал с Карпагеном и даже смог перенести боевые действия в Африку. Эта экспедиция, правда, закончилась провалом, но в то время Сиракузы были на пике своего величия. Но со смертью Агафокла все изменилось.

В борьбе за власть его наследники поубивали друг друга, а его наемные войска ушли из Сиракуз. Эти солдаты удачи были родом из Италии и теперь стали называть себя сынами Марса, то есть мамертинцами. В 282 году до н.э. мамертинцы обратили свой взор на Мессаны и обманом проникли в город.

Там они перерезали всех мужчин и стали жить с их женщинами в их домах. Таким образом, в Мессане появилось разбойничье государство, которое стало головной болью для всех соседей. Когда на Сицилии для войны с Карпагеном высадился епирский царь Пир, в нескольких сражениях он разбил мамертинцев.

Но неугомонный Пир вскоре покинул остров и теперь проблемы с мамертинцами сицилийцам пришлось решать самим. В Сиракузах к власти пришел Гейрон. До этого он воевал под командованием Пира, где и прославился.

Сначала Гейрон укрепил свою власть в Сиракузах, а затем решил разобраться с мамертинцами, которые грабили его земли. С войском в 10 тысяч пехоты и полторы тысячи конницы он отправился в поход. Гейрон решил не идти сразу на Мессану, а сначала подчинить города, в которых находились мамертинские гарнизоны.

После этого мамертинцам пришлось дать Гейрону бой. Ими командовал стратег Кеон, под началом которого было 8 тысяч пехоты и всего 40 конницы. Битва произошла около города Милы.

Войска противников встретились на равнине к югу от города. У греков, которые имели преобладающее превосходство в коннице, были все шансы на победу, но Кеон не собирался отсиживаться в обороне и решил сам атаковать. Однако Гейрон совершил маневр в обход вражеских позиций.

В то время, когда основные силы греков сражались с пехотой мамертинцев, 800 тяжелых пехотинцев Гейрона обошли сражающихся и ударили в тыл. Мамертинцы не выдержали удара с двух сторон и обратились в бегство. Остатки их армии укрылись в Мессане.

Для Гейрона это была полная победа. Теперь ему оставалось только взять Мессану. Но, к счастью для мамертинцев и к несчастью для Гейрона, в это время неподалеку стоял флот Карфагена под командованием Ганнибала.

Сразу хочу предупредить, что не нужно путать его с Ганнибалом Барком, сыном Гамилькара. За историю пунических войн мы встретимся со множеством Ганнибалов, Ганонов, Газдрубалов. Видать, фантазия на имена у пуницев была так себе.

Как твое имя? Мое имя? Да, твое имя. Чего? Так вот, этот Ганнибал внимательно следил за происходившим. Он сразу понял, что взятие Гейрона Мессаны приведет к тому, что могущество Сиракус многократно возрастет.

Это в планы Карфагена точно не входило. Поэтому он связался с мамертинцами, предложил им свою поддержку и уговорил не сдавать город грекам. В Мессану был введен карфагенский гарнизон под командованием Ганона, который занял город.

Замечу, что в те времена города очень часто переходили из рук в руки. Это происходило в зависимости от того, представителей какой политической силы в городе брали вверх. В Мессане была как и прокарфагенская партия, которая впустила Ганона в город, так и проримская, которая в это же время отправила посольство в Рим и запросила помощь там.

В этой ситуации Гейрон понял, что Мессаны ему не видать и отступил в Сиракузе. А в Риме в это время разгорелись споры по поводу просьбам мамертинцев. Всем было понятно, что вмешательство в дела Мессаны приведет к столкновению с карфагеном, но бездействие позволит пунийцам закрепиться в этом важном городе.

В итоге было решено отправить консульскую армию под командованием Аппеа Клавдия, который должен был переправиться в Сицилию, защитить мамертинцев от греков и прогнать пунийцев из Мессаны. Пока консул готовил войска, в Регий был отправлен его трибун Гай Клавдий. Он понимал, что переправиться через пролив на кораблях было бы самоубийством, потому что море полностью контролировалось пунийцами.

Поэтому он сознательно пошел на авантюру и добрался в Мессану на рыбацкой лодке. Тут он вступил в переговоры с проримской партией о передаче города Римлянам. Но в это время появился Ганон с отрядом воинов.

Он отправил Гай Клавдия обратно в Италию, хотя мог арестовать его как шпиона. Римский трибун сел в свою лодку и отправился обратно в Регий, изучая по пути стоянку карпагенских кораблей. Вернувшись в Италию, Гай Клавдий все же решил испытать судьбу и попытаться завладеть Мессану.

Он вывел корабли в пролив, но на этот раз Ганон ответил адекватно. Часть римских кораблей была захвачена, часть получила серьезные повреждения. Гаю Клавдию пришлось вернуться в Регий, чтобы начать ремонт судов.

А Ганон поступил уж слишком миролюбиво. Он вернул римлянам захваченные у них корабли и попросил отказаться от провокаций. Действия Ганона выглядят как минимум странными.

Вместо того, чтобы раздуть международный скандал и запросить помощи у карпагенского правительства, он занимался самодеятельностью, всячески идя на уступки римлянам. Ну, за что впоследствии и поплатился. А вот неугомонный Гай Клавдий, в отличие от своего пунийского коллеги, проявил незаурядную настойчивость.

Он с небольшим отрядом сел на корабль и снова отправился в Мессану, как частное лицо. В городе римский трибун собрал мамертинцев на собрание и стал убеждать их принять помощь римлян. В разгар споров он заявил, что пусть и Ганон придет на собрание для обсуждения вопроса.

Ганон прибыл и принял активное участие в дискуссии. Но вскоре Гаю Клавдию надоела вся эта пустая болтовня, и он приказал своим людям арестовать Ганона и доставить на корабль. Тут Гай Клавдий потребовал, чтобы пунийцы ушли из Мессаны.

Ганон хотел сохранить жизнь и отправил своему заместителю приказ покинуть город. Заместитель оказался таким же нерешительным, как его командир. Он подчинился приказу и сдал город Гаю Клавдию.

В этой ситуации стоит отдать должное несгибаемости Гая Клавдия в противовес трусости Ганона. Правда, непонятно, на что рассчитывал пунийский командир, потому что вскоре его обвинили в сдаче города римлянам по безрассудству и трусости и приколотили к деревянному кресту. После потери Мессаны в Карфагене сразу оценили размер опасности.

Всем было ясно, что римляне не остановятся на достигнутом. К ним было отправлено посольство с требованием покинуть город. А когда Рим ответил отказом, на Сицилию была направлена новая армия под командованием другого Ганона.

Началась Большая война. После того, как трибун Гай Клавдий, благодаря своей настойчивости, завладел Мессаной, в городе расположился римский гарнизон. Но в целом ситуация для римлян была критичной.

Город оказался в блокаде и мог рассчитывать только на помощь основных сил Рима. Но армия консула Аппия Клавдия находилась в Регии, а флот Карфагена контролировал пролив. Тем временем новая армия Ганона высадилась в Лилибее и направилась через Акрагант к Мессане, а пунистский флот занял позицию на севере Сицилии.

Гейрон также собрал войска и выступил к Мессане. Таким образом сложился союз Карфагена и Сиракуз, который был направлен против Рима. В такой ситуации римский консул не мог открыто переправиться с главными силами через пролив, поэтому решил применить хитрость.

Вот как описывает эти события Франтин. Так как пуницы стерегли пролив, Аппий Клавдий пустил слух, что не может вести войну, начатую без разрешения народа, и притворился, будто ведет флот по направлению к Италии. Когда пуницы поверили во взятое им направление и отошли, он повернул корабли и пригнал их к Сицилии.

Вот так вот просто целая консульская армия оказалась в Мессане. Но положение римлян все еще оставалось сложным. Противник имел численное превосходство на суше, а море все еще продолжало оставаться в руках пуницы.

Но Аппий Клавдий решил даром времени не терять и воспользоваться тем, что лагеря пуницов и греков стоят на значительном расстоянии друг от друга. Ганон блокировал город с запада, а Гейерон с юга. Непонятно, по какой причине Гейерон не запросил помощи у Ганона и решил сражаться с римлянами в одиночку, но это была большая ошибка.

Против римской пехоты выстроилась греческая фаланга, а на флангах римским всадникам противостояли сирокузские всадницы. Бой разгорелся по всему фронту и продолжался до того момента, когда римлянам удалось нарушить строй греческой фаланги. После этого все войско греков обратилось в бегство.

Римляне преследовали отступавших до самого лагеря. Сам лагерь Аппий Клавдий штурмовать не решился и отвел войска в Мессану. Гейерон понял, что после разгрома его армии дальше продолжать войну не представляется возможным.

Ночью он поджег лагерь и с остатками своих войск направился в Сирокузы, где планировал организовать оборону. Аппий Клавдий, ободренный победой над греками, решил как можно скорее сразиться и с армией Карфагена, но с пуницами все получилось намного сложнее, чем с греками. Ганон, в отличие от Гейерона, решил не вступать с римлянами в открытый бой, а обороняться в укрепленном лагере.

Утром Аппий Клавдий приказал легионерам штурмовать вражеский лагерь. Ганон подготовился и разместил на валу болеарских прачников и критских лучников под прикрытием тяжелой пехоты, а метательные машины, которые были подготовлены для штурма Мессаны, были развернуты в сторону наступающих римлян. Римляне оказались под градом метательных снарядов и вскоре обратились в бегство.

Тут Ганон вывел тяжелую пехоту из лагеря и приказал ей атаковать отступающих римлян. Но боевой порядок не соблюдался. Одна толпа преследовала другую.

В это время Аппий Клавдий сместил в стороны резервные войска и таким образом пропустил в тыл отступающих. После этого в бой вступил резерв. Пуницы не выдержали слаженного удара свежих римских сил и побежали обратно.

Остатки этой разбитой толпы сумели укрыться в лагере. На этом сражение завершилось. Аппий Клавдий отошел к Мессане, а Ганон ночью покинул лагерь и распустил остатки своих войск по местным гарнизонам.

Такая молниеносная победная кампания стала неожиданностью даже для самих римлян. Аппий Клавдий, не встречая сопротивления, вторгся во владение Сиракуз и начал их грабить. А греки с пуницами больше не рисковали встречаться с римлянами в открытом бою и предпочитали отсиживаться в городах.

Римляне двинулись на Сиракузе, разоряя по пути земли врага. Город был взят в осаду, но его стены оказались неприступны. Римская армия начала испытывать трудности со снабжением, а консульские полномочия Аппия Клавдия подходили к концу, поэтому он снял осаду Сиракуз и отступил к Мессане.

Здесь он разместил сильный гарнизон, после чего переправился в Италию. На следующий год в Риме консулами были избраны Манни Рацилий Крас и Марк Валерий Максим, прозванный впоследствии Мессало. Оба консула были направлены в Сицилию с армией, которая насчитывала четыре легиона.

Вместе с войсками союзников это была внушительная сила, и сицилийские греки это очень быстро почувствовали. Из городов к консулам потянулись многочисленные делегации с предложением сдаться на милость Рима. По свидетельству античных историков, на сторону римлян перешло от 50 до 70 городов в Восточной Сицилии.

Используя силы новых союзников, Рим возобновил осаду Сиракуз и значительно расширил свое влияние на острове. Такая перемена стратегической обстановки заставила Гейерона серьезно задуматься о своей дальнейшей судьбе. Он был правителем дальновидным и понимал, что перевес в силах все больше склоняется на сторону римлян.

А придут ли ему на помощь карфагенские союзники, было неизвестно. Поэтому Гейерон после недолгих размышлений отправил к консулам посольства с предложением мира и союза. Римляне согласились на это больше всего из продовольствия.

Они опасались, что при господстве карфагенян на море им будет отрезан подвоз съестных припасов. Тем более, что прежде легионы уже терпели сильную нужду. По условиям договора, Гейерон возвратил римлянам пленных без выкупа и заплатил по разным источникам 100 или 200 талантов серебра.

С тех пор сирокузы стали самым важным и самым постоянным союзником Рима в Сицилии. А вот для пуницев было большой стратегической ошибкой, то что они не оказали вовремя помощь своему союзнику. Теперь Гейерон начал оперативно снабжать римскую армию всем необходимым, что значительно облегчило им введение военной кампании.

На следующий год в Риме решено было оставить в Сицилии только два легиона. При содействии союзников этих сил должно было хватить, чтобы вытеснить пуницев из центральной части острова. Консулами на этот год были избраны Лупсы Пастумий и Квинт Мамилий.

Успехи, которых достигли римляне в прошлом году, начали вызывать серьезную обеспокоенность в Карфагене. Было решено усилить группировку войск в Сицилии, собрав для этого новые контингенты наемников, в основном из иберов, кельтов и лигурийцев. Командующим над этой армией стал Ганнибал.

Он решил остановить продвижение римлян вглубь острова, опираясь на город Акраган, который занимал важное стратегическое положение. Ганнибал укрепился в этом городе и заранее подготовил значительные запасы продовольствия и снаряжения для своих войск. Город Акраган находился в трех километрах от моря и поэтому пользовался всеми выгодами, которые только может принести городу море.

На восток вела дорога на Сиракузы, а на запад на Акераклею. С северной стороны город был защищен неприступной пропастью, а стены были построены на скалах, что делало их неприступными. Так как Акраган был хорошо укреплен, римские консулы остановили продвижение на других направлениях и начали стягивать городу все свои силы.

Легионы подошли к городу и разбили два лагеря. Один лагерь располагался к югу от города, около храма Асклепия, на полпути между городом и морем. Эта позиция позволяла контролировать побережье на случай внезапной высадки пунистского десанта.

Второй лагерь был разбит к западу от Акраганта и перекрывал дорогу на Акераклею. Таким образом римляне держали под наблюдением все пути из города. Акрагант оказался в блокаде.

Но осада началась для римлян не слишком удачно. Пришло время сбора урожая, и консулы отправили легионеров на ближайшие поля. Тут Ганнибал решил, что настал благоприятный час для атаки, и был совершенно прав.

Пуницы вышли из города и быстро рассеяли фуражеров. Произошло жуткое биение римлян. Уцелели лишь те, кому удалось убежать за лагерные укрепления.

После этого войнами Ганнибала был атакован римский лагерь. Но римлян спасла их железная дисциплина. Им удалось оттеснить часть пуницев от укреплений и окружить остальных.

Ганон приказал трубить подступление. После этого противники стали избегать крупных столкновений, ограничиваясь мелкими стычками. А римские консулы сделали правильные выводы из случившегося.

Теперь если войска посылались на поля, то только вместе с отрядами прикрытия. Кроме этого между двумя консульскими лагерями было выкопано два рва, чтобы можно было отражать как вылазки осажденных, так и атаки с противоположной стороны. Расположенный неподалеку от Акраганта город Гербес, консулы превратили в свою главную базу снабжения.

Туда их союзники свозили припасы. К сожалению, о точном местоположении этого города в источниках информации нет, но можно предположить, что он находился с северо-западней Акраганта. Тем более, что это подтверждается и дальнейшим развитием событий.

Вялотекущая осада продолжалась в течение пяти месяцев. Для пунийцев наступили тяжелые времена. В городе, население которого вместе с гарнизоном насчитывало 50 тысяч человек, начался голод.

Но произошло то, чего римляне не ждали. Вблизи Акраганта появилась новая пунийская армия. Под командованием Ганона она была отправлена в Сицилию на помощь обороняющимся.

По источникам эта армия насчитывала около 50 тысяч пехотинцев, 6 тысяч всадников и 60 боевых слонов. Стоит отметить, что этот Ганон, в отличие от своих предыдущих коллег, оказался толковым военачальником. Внезапной атакой он взял Гербес, где захватил склады с запасами продовольствия для римской армии.

После этого положение римлян кардинально изменилось. Теперь они сами оказались в положении осажденных. Римские легионеры начали голодать, и если бы не Гейрон, который смог обеспечить их минимальным количеством продовольствия, осада Акраганта была бы неминуемо снята.

Через некоторое время Ганон решил, что римляне достаточно ослаблять недостатка снабжения, и выступил к Акраганту, чтобы навязать им сражение. Вперед была отправлена нумидийская конница, которая спровоцировала кавалерию римлян. Теперь, чередуя атаки и отступления, нумидийцы заманили римскую конницу под удар главных сил Ганона.

Римляне были разгромлены и обратились в бегство, а нумидийцы преследовали их до самого лагеря. После этой победы Ганон стал лагерем в непосредственной близости от Акраганта и от римлян. Скорее всего, он рассчитывал заставить консулов снять осаду с города, не вступая с ними в рискованное сражение, а изматывая римлян ежедневными спичками.

Такая война на истощение сил продолжалась в течение двух месяцев. Но ситуация в Акраганте ухудшилась из-за голода и болезней, и Ганону ничего не оставалось, как пойти на решающее сражение с римлянами. Этого хотели и консулы, потому что их войска тоже теряли свою боеспособность.

Противники вывели войска на пространство между лагерями и вступили в бой. Битва была очень упорной и продолжалась до того момента, пока сражающиеся в первых рядах пуницы не были разбиты и не бежали, увлекая за собой остальных. Немногим уцелевшим удалось отступить к Гераклею.

Римляне захватили обоз противника и большинство слонов. После поражения армии Ганона судьба Акраганта была решена. Ганнибал понял, что шансов продолжать борьбу больше нет и решил спасти остатки гарнизона.

Ночью он приказал своим воинам засыпать ров и покинуть город. Таким образом, пока римляне у себя в лагерях праздновали победу над Ганоном, оставшиеся пунистские войска благополучно выбрались из города и отступили. Утром римляне пытались их преследовать, но значительного урона не нанесли.

Основные же войска консулы направили в Акраган и без труда ворвались в город. Согласно источникам, в плен к римлянам попало 25 тысяч человек. Все они были проданы в рабство.

Римские потери за время осады оцениваются в 30 тысяч легионеров и полторы тысячи всадников, что было весьма высокой платой за взятие пунистской крепости. После падения Акраганта множество городов, расположенных в глубине острова, перешли на сторону римлян. Но приморские города из страха перед пунистским флотом сохраняли верность Карфагену.

В Риме хорошо понимали, что какие бы победы не были одержаны ими в сухопутных сражениях, даже если бы удалось подчинить и все города Италии, то флот Карфагена с легкостью блокирует весь остров и сведет на нет всех успехов. В общем, к этому все и шло, потому что пунистский флот уже блокировал коммуникации римлян и их союзников не только в Сицилии, но и в самой Италии. Под постоянной угрозой разорения находились Осте, Неаполь, Торрент, Сиракузы, а их торговля была практически полностью парализована.

Таким образом, после падения Краганта, самой важной задачей, которая стояла перед Римом, было создание военного флота, который сможет противостоять пунистскому. И решена эта задача была к 260 году до н.э. Но построенный единоразово флот мог быть побежден и потоплен, поэтому задача перед римлянами стояла более широкая. С нуля создать традицию военного кораблестроения.

У Карфагена был просто колоссальный опыт постройки кораблей и подготовке кадров, но по обучаемости и изобретательности римляне все же превосходили пунийцам. Полибий упоминает, что еще в первом столкновении в Несинском проливе римлянам удалось захватить севший на мель карфагенский корабль. Это была квинквирема, которая впоследствии послужила образцом для строительства собственного флота.

На верхе было заложено 100 квинквирем, кораблей с 5 рядами весел, и 23 рем, с 3 рядами. Сами корабли спускались на воду недостроенными, сразу же, как это только позволяло их состоянии. На них тут же приступала к тренировкам команда, а рабочие тем временем производили необходимую достройку.

Тут стоит упомянуть и про стандартизацию производства базовых элементов конструкции корабля, что позволяло задействовать многочисленные плотницкие мастерские как в самом Риме, так и в ближайших городах. А вот для ускорения процесса подготовки экипажей, чтобы не дожидаться спуска кораблей на воду, римляне на берегу соорудили макеты кораблей со скамьями, как на реальных судах. Здесь набранные команды обучались обращаться с веслами.

Такой рациональный подход к задаче способствовал молниеносному созданию флота. Античные авторы говорят, что корабли были построены за 60 дней. Скорее всего, так на самом деле и было, учитывая аргументы, которые я привел выше, а также настойчивость римлян и важность для них этой задачи.

После нескольких дней тренировок в открытом море, флот был практически готов к боевым действиям. Но что можно сказать о боеспособности этого флота? Полибий упоминает, что качество кораблей и их мореходные характеристики все же оставляли желать лучшего. Поэтому римляне прекрасно понимали, их ждет серьезное испытание.

Римским ответом на этот вызов стал легендарный Ворон, безусловно, самое знаменитое изобретение римлян в тактике морских боев. Это был абордажный мостик, с помощью которого римляне перенесли на море тактику своих сухопудных сражений, в которых им не было равных. Кстати, про вооружение и тактику римского флота на канале есть отдельный ролик, ссылку оставлю в описании.

Итак, в 260 году до н.э. консулами были избраны Гай Дуилий и Гней Корнелий Сципион Азино. Дуилий получил под командование сухопудную армию, а Корнелий — новый флот, которому было предписано двигаться вдоль побережья Италии в направлении Сицилии. Но сначала необходимо было подготовить базу для флота, поэтому Гней Корнелий приказал своим военачальникам везти флот в Миссану, а сам отправился вперед с семнадцатью кораблями, чтобы закончить все приготовления в гавани до прибытия основных сил.

В Миссане Гней Корнелий получил новость, что жители Лепары хотят перейти на сторону римлян. Лепарские острова были удобной стоянкой для флота и позволяли контролировать северо-восточное побережье Сицилии и Миссинский пролив. Поэтому Гней Корнелий, не раздумывая, поспешил к островам с семнадцатью судами и вошел в гавань Лепары.

В это время командующий Пуницким флотом Ганнибал находился в Панорме. Вероятно, что это тот самый Ганнибал, который защищал Акрагант. Он послал своего подчиненного Баодеса с отрядом из двадцати кораблей, дав ему задание запереть в бухте флотилию римлян.

Существует версия, что Пуницы заранее подговорили Лепарцев отправить заведомо ложную весть о своем желании перейти на сторону римлян, чтобы заманить римского консула в ловушку. Как бы там ни было, Баодес успешно справился с возложенным на него заданием и блокировал Гая Корнелия в Лепаре. Шанс прорваться через блокаду у римлян был, но паника взяла свое, и римские экипажи просто сбежали с кораблей на сушу.

Римскому консулу Гнею Корнелию Сцепиону ничего не оставалось остаться. Кстати, именно после этих событий он получил свое прозвище Азина, что означает «ослица». Римские корабли были захвачены и вместе с пленным консулом доставлены Баодесом в Панорм к Ганнибалу.

Через несколько дней Ганнибал получил известие, что к Сицилии направляются основные силы римского флота. Он вышел в море с эскадрой в 50 кораблей и направился навстречу римлянам. Ганнибал решил сам посмотреть на корабли, которые понастроили римляне, но любопытство сыграло с ним злую шутку, и он сам чуть было не оказался в роли захваченного римского консула.

Вперед не были направлены разведывательные корабли, и карфагенская эскадра просто неожиданно столкнулась с римским флотом, который шел в боевом строю им навстречу. Завязался классический таранный бой, в результате которого пуницы потеряли большинство кораблей и вынуждены были отступить, а сам Ганнибал едва не попал в плен. В общем, первое боевое крещение римского флота прошло довольно успешно.

Кстати, в этом столкновении римские вороны не использовались, вероятно корабли просто не были укомплектованы абордажными командами, так как изначально планировалось привезти флот в Миссану, а уже оттуда разворачивать наступательные действия. Когда римские корабли прибыли в Миссану, стало известно о пленении гнея Корнелия Сципиона, и в город был спешно вызван второй консул. Гай Дуилий передал командование сухопутным войскам своим трибунам, а сам возглавил флот.

Через несколько дней он получил известие, что пуницы опустошают земли около города Милы. Римский флот немедленно вышел в море и направился в сторону врага. Узнав о приближении римлян, пунинские корабли также вышли в море.

По источникам, у Ганнибала было 130 судов. Интересно, что сам он находился на борту флагманской квинквиремы, которая раньше принадлежала самому царю Пиру. Римские силы насчитывали около 90 кораблей.

Однако предыдущее столкновение ничему не научило Ганнибала. Он не счел нужным соблюдать строй и вести бой по правилам. Скорее всего, свою роль сыграло презрительное отношение к мореходным способностям римлян.

По мере того, как корабли сближались, самые осторожные из пуницев начали испытывать смутное беспокойство. На носах римских кораблей виднелись те самые вороны. Но большинство просто с удивлением и интересом рассматривало их, не представляя, как такое можно использовать.

Наконец, флоты сблизились, и пуницы устремились в атаку. Точнее, в атаку устремились обе стороны, но их тактика была абсолютно разной. Если целью пуницев было наносить таранные удары в борта и ломать весла римлян, то последние стремились оказаться в непосредственной близости от ближайшего корабля врага, так, чтобы он был в досягаемости железного крюка, ворона.

Дальше в бой должна была вступать пехота. Когда передовые корабли сошлись, все оказалось совсем не так, как ожидал Ганнибал. Сначала на римлян напали три десятка пунистских кораблей, которые оторвались от своих основных сил.

Они тут же стали легкой добычей римлян. Вороны сразу же обрушились на палубы противника. Немедленно по их мостикам в бой бросались легионеры.

На палубах карпагенских кораблей началось типичное сухопутное сражение, в котором легионерам не было равных. Часть пуницев погибла в этой ожиточенной речке, кто-то спасся бегством, но большинство просто сдались без боя. Они были поражены самим фактом откровенного нарушения правил типичной морской битвы.

Что ж, римлянам действительно удалось удивить своих врагов. Все без исключения пунистские корабли, которые первыми бросились в атаку, были захвачены римлянами, которые сами не потеряли ни одного корабля. Квинквирема Ганнибала также была захвачена, но ему чудом удалось сесть в небольшую лодку и покинуть бой.

Теперь Ганнибалу оставалось только с ужасом следить и сдали за тем, как основная часть его флота идет на верную гибель. Из-за того, что его лодка отошла в сторону от места сражения, он попросту был лишен возможности предупредить остальных капитанов кораблей или отдать какие-либо приказания, чтобы предотвратить катастрофу. Моряки на отставших пунистских кораблях толком не могли рассмотреть, что происходит впереди, хотя понимали, что от воронов определенно исходит опасность.

Из-за потери общего командования строй кораблей начал расходиться в стороны. Логика была очевидна. Пуницы стремились наносить удары в борта либо в корму римских кораблей и надеялись, что вороны в этой ситуации не смогут им помешать.

Но с какой бы стороны пуницы не пытались атаковать римские суда, римляне разворачивали абордажные мостики и встречали противника с любого направления. Вся суть таранного удара заключалась в том, что после удачного удара атакующему кораблю было необходимо дать задний ход, чтобы освободить пробоину в борту вражеского судна от собственного тарана. В отверстия устремлялась вода и судно чаще всего тонуло.

Поэтому когда пуниским кораблям все же удавалось протаранить римские, то ворон опускался на палубу атакующего корабля и намертво скреплял оба судна. Так что даже если римский корабль и получал повреждения, это не вело к его гибели. Суда намертво скреплялись и римские солдаты довольно быстро очищали корабль противника от команды и войск.

Так что в течение непродолжительного времени все атаки пуницев закончились для них плачевными. Римляне захватили около двух десятков вражеских судов. Остальные корабли либо не атаковали вообще, либо чудом избежав абордажного боя отступили.

Битва примила, завершилась полной победой римлян. По разным оценкам, общие потери пуницев составляли от 40 до 80 кораблей. На воздвигнутой в Риме в честь Гайо Дуили аэростральной колонне была надпись, что он захватил 30 кораблей, а потопил 13.

Ну как бы там ни было, Карфаген потерял значительную часть своего флота. 7 тысяч пуницев попало в плен, 3 тысячи погибло в сражении. Римские же потери были незначительны.

Главной причиной поражения пуницкого флота, помимо конечно недооценки противника, принято считать поэтапное введение в бой своих сил. Из-за этого уже на первом этапе сражения римлянам удалось разгромить пуницев и лишить их командующего. А вот причина победы молодого римского флота очевидна.

Это успешное использование абордажных мостиков и, конечно же, доблесть легионеров. Значение битвы при Милах заключается даже не столько в утрате пуницами своих кораблей. Для Карфагена не было сложной задачи восполнить потери.

Самое главное – это то, что был создан прецедент разгрома их непобедимого флота. Римляне же получили, помимо опыта, уверенность в своих силах на море. Кстати, а что же стало с пуницким командующим Ганнибалом после поражения? Его судьба сложилась очень интересно.

Расскажу о нем в следующей части, так что не пропусти. После поражения при Милах Карфаген принялся восстанавливать свой флот, а римляне ограничились на море патрулированием сицилийских берегов. Война на Сицилии затянулась и превратилась в серию ассад и небольших столкновений.

Римляне истощали свои силы под тенами небольших городов, а пуницы нападали на их обозы с продовольствием и наказывали те города, которые ранее перешли на сторону римлян. Тут стоит отметить, что в полной мере начали сказываться негативные последствия того, что римские консулы сменялись каждый год. Пуницкие же командующие, в отличие от своих коллег из Рима, из года в год получали столь необходимый опыт ведения боевых действий против римлян, хорошо знали местность и настроение жителей городов, за которые велась борьба.

Карфагенскую армию на Сицилии возглавил Гамилькар, но не стоит его путать со знаменитым Гамилькаром Баркой, это еще не он. Если хочешь, чтобы ролик с Гамилькаром Баркой вышел скорее, то напиши об этом в комментарии под видео и поставь ради этого дела лайк. Гамилькар начал вытеснять римлян в Восточную Сицилию.

Консулами на этот год были избраны Луций Корнелий Сцепион, брат Гне Корнелия Сцепиона Азины, консула прошлого года, который попал в плен к пуницам, и Гай Аквилий Флор. Полибий описывает интересный эпизод этого года войны. По его словам, между римлянами и их союзниками произошел то ли спор, то ли случилось недопонимание, и союзники отделились от основной римской армии, решив разбить собственный лагерь.

Этим немедленно воспользовался Гамилькар и разгромил римских союзников в тот момент, когда они занимались возведением своего нового лагеря. Было перебито 4000 человек. Если мотивы римлян по разделению своей армии не совсем ясны, то вот стратегия Гамилькара очевидна.

Не вступать в масштабные сражения с Римом, перехватывать его небольшие отряды и мешать снабжению, тем самым истощая силы Гая Аквилия. Такая тактика покажет свою эффективность на протяжении последующих четырех лет войны. Но что же стало с пунистским командующим Ганнибалом, который проиграл сражение при Милах? Мы знаем, как в Карфагене относились к потерпевшим поражения командующим.

Их чаще всего прибивали к деревянному кресту. Но Ганнибал решил испытать судьбу, и то ли сам, опередив разбитый флот, прибыл в Карфаген, то ли послал туда своего друга. В Карфагенском совете старейшинам был задан вопрос, следует ли Ганнибалу сражаться с вражеской эскадрой, которая уступает ему в численности.

Старейшины ответили утвердительно. После этого им сообщили о результате сражения. Отцы государства смутились и не решились вынести смертный приговор.

Но с поста Ганнибала все же сместили и направились с новым флотом на Сардинию, куда совершенно неожиданно для Карфагена вторгся консул Луций Корнелий Сципион. Острова Сардиния и Корсика имели важное стратегическое значение благодаря своему расположению на полпути между Римом и Карфагеном. Сначала Луций Корнелий без труда установил римский контроль над Корсикой, а затем высадился в Сардинию.

Был осажден и захвачен в важный порт Ольбия. Война в Сардинии шла успешно для римлян и консул вернулся в Рим с огромной добычей и несколькими тысячами пленных. За свои заслуги Луций Корнелий Сципион получил триумф.

Но, как покажут дальнейшие события, о подчинении островов римлянам говорить было еще рано. На следующий год консулами в Риме были избраны Авул Атилий Калатин и Гай Сульпиций Патеркул. Авул Атилий продолжил боевые действия в Сицилии.

Он выступил к главной базе пуницев на острове, по норму. Но Гамилькар не дал консулу сражение. Тогда Атилий решил захватить близлежащие города, но попал в засаду.

Главным силам римлян угрожал полный разгром, предотвратить который удалось только благодаря трибуну Марку Кальпурни. Его отряд отвлекал противника на себя, пока отступала основная часть римского войска. Отряд трибуна был почти полностью уничтожен.

Второй консул Гай Сульпиций тем временем разорял побережье Сардинии. К острову прибыл помилованный Карфагенским советом Ганнибал. Но, как говорится, от судьбы не уйдешь.

Ганнибал получил ложные сведения о местонахождении врага и в итоге был заперт римским флотом в одной из гаваней. Были предприняты попытки прорваться, но они провалились. Тогда уцелевшие пуницы схватили собственного командующего и в порыве ненависти по одной версии тут же его распяли, по другой забросали камнями.

Такие крутые меры, конечно, не справили положение дел. Остатки пунистского флота были захвачены римлянами. Позднее римляне продолжили наступление в Сардинии, но в этот раз были разбиты новым карфагенским командующим Ганоном.

Возможно, это произошло уже в следующем году, но, как бы там ни было, после этого поражения римляне отказались от попыток вытеснить карфагенян с острова. Хотя боевые действия в Сардинии и Кортике нельзя назвать масштабными, значение их было велико. Римляне получили богатый опыт дальних морских экспедиций.

Теперь перенос военных действий на территорию Африки стал лишь вопросом времени. Консулами были избраны Гай Атилий Регул Сиран и Гней Корнелий Блазион. Гай Атилий получил подкомандование флота.

В это время главной целью римлян в этом регионе продолжали оставаться Лепарские острова, которые им так и не удалось захватить. Регулярные патрулирования и пунийцами, и римлянами Лепары рано или поздно должны были привести к крупному сражению. И произошло оно, как обычно это и бывает, совершенно неожиданно.

Гай Атилий находился с флотом из двухсот кораблей около мыса Тиндарид и готовился к захвату Лепарских островов. Появления тут пунийских кораблей он не ждал, а Гамилькар как раз в это время направлялся с 80 кораблями в сторону Лепары. Встретить римлян он тоже не ожидал, поэтому не соблюдал строй.

Когда из-за мыса начали показываться карфагенские корабли, следовавшие в беспорядке, Гай Атилий решил добыть победу, как ему казалось, в этих вполне благоприятных условиях. Он немедленно отдал приказ об атаке карфагенского флота. Но не все римские корабли были готовы к бою, поэтому консул ринулся в атаку всего с десятком кораблей.

Само собой, такой расклад не слишком способствовал успеху этого поступка. Как бы не был решительно настроен римский консул, атака римлян захлебнулась. Уже через несколько минут римские суда один за одним начали идти ко дну.

Вскоре из десятка кораблей остался только флагман-консул, которому чудом удалось отступить. Однако, несмотря на провал начального этапа боя, безумная атака Гая Атилия сыграла свою роль. Пуницы одержали локальную победу, однако времени на маневр или отступление у них уже не было.

Все римские корабли, отойдя от берега, успели построиться в боевую линию и начать атаку. Теперь пуницам пришлось принять бой, который не сулил им ничего хорошего. Римляне применили в этой атаке смешанную тактику.

Они стремились использовать как вороны, так и тараны. Пуницы же в основном стремились просто покинуть сражение. Римляне потопили восемь и захватили десять кораблей.

Остальные суда отступили к Лепарским островам. Победу в сражении себе приписывали как пуницы, так и римляне. Но вот именно римляне сделали из этой битвы далеко идущие выводы.

В Риме всем стало ясно, что именно теперь настало время перенести войну в Африку. Захватить Карпаген или заставить его капитулировать. Для этого в Риме занялись организацией грандиозной по своим масштабам десантной операции.

По иронии судьбы, эта операция внезапно превратилась в не менее грандиозный встречный бой двух флотов, который считают одним из самых масштабных морских сражений мировой истории. Консулами в Риме на этот год были избраны Луци Манли Вульсон Лонг и Квинт Цидиций. Но Цидиций скоропостижно скончался, и в должности его заменил Марк Аттилий Регул.

Весной 256 года до н.э. флот вторжения был полностью готов и укомплектован. Всего было подготовлено 330 кораблей разных классов. Здесь были и боевые корабли, квинквиремы и триремы, и транспортные суда, перевозившие войска, припасы и снаряжение.

Общая численность личного состава флота насчитывала 140 тысяч человек, 100 тысяч гребцов и 40 тысяч легионеров. Силы были собраны значительные. Давай же и под роликом наберем значительное количество лайков, чтобы помочь ему выстрелить.

Пунктом сбора была назначена Миссана. Здесь флот был приведен в полную боевую готовность, а войска распределены по кораблям. Часть войска, однако, была направлена по суше к южному побережью Сицилии, где должна была встретиться с эскадрой, которой было предписано обогнуть остров с востока и прибыть к мысу Экном, откуда планировалось отправиться в Африку.

Кстати, именно на мысе Экном в VI веке до н.э. тиран Акраганта Фаларис установил знаменитого медного быка, в котором жарил своих политических противников. Несомненно, в Карфагене располагали информации о планах неприятеля. Утаить подготовительные мероприятия такого масштаба, длившиеся к тому же многие месяцы, было просто невозможно.

Поэтому подготовка пуницами ответных действий началась практически синхронно. Карфагенский совет и командование мечтали взять реванш за многочисленные неудачи. Их главной задачей было не допустить высадку римлян в Африке, потому что открытое сражение с легионами не сулило ничего хорошего.

К тому же пуницы не надеялись на верность местного населения. Покоренные африканские племена только и мечтали о том, чтобы расправиться со своими хозяевами. Предотвратить это можно было только перехватив и уничтожив римский флот по пути в Африку.

В Карфагене сформировали флот и направили в Лилибей. Эскадра насчитывала 350 боевых кораблей. Общая численность экипажей составляла около 150 тысяч человек, 100 тысяч моряков и 50 тысяч воинов.

Далее флот направился к Гераклею. Командование было поручено Ганону и Гамилькару. С Ганоном мы уже встречались в ролике про осаду римлянами Акраганта, а с Гамилькаром в битве у мыса Тиндорид.

Противники понимали, что находятся в непосредственной близости друг от друга и в отличие от битв при Милах или Тиндориде вели себя рассудительно и осторожно. Силы сторон были равны. А за кого ты в этом противостоянии? Напиши в комментариях.

Главной целью римлян была Африка, поэтому построение их флота было оптимизировано для морского перехода в условиях постоянной угрозы нападения флота Пуници. Консулы разделили весь свой флот на четыре части по числу легионов, которое было под их командованием. Первый легион назвали первым флотом, второй легион вторым флотом и так далее.

В авангарде под командованием обоих консулов шли первый и второй флоты. Они были выстроены в виде расходящихся крыльев, образуя таким образом клин, острие которого было направлено в сторону неприятеля. Благодаря такому построению, внешний борт каждого корабля находился под прикрытием следующего корабля, который был готов прийти на помощь в случае вражеской таранной атаки.

-

Попробуйте РЖДТьюб - видеохостинг для железнодорожников!

Третий флот был выстроен в линию и образовывал основание получившегося треугольника. Его задачей было прикрывать тыл первого и второго флота, а также буксировать и защищать транспортные суда, которые были пришвартованы канатами к кормовым частям боевых кораблей. Завершал построение четвертый флот, названный триариями.

Это подразделение было резервным. Триарии были выстроены с большими интервалами между кораблями и таким образом выступали за фланги треугольного строя. Корабли пунийцев были выстроены более традиционно, в одну линию.

Правый фланг, который возглавил Ганон, был выдвинут далеко в море. Центром командовал Гамилькар. Корабли левого фланга были развернуты вдоль берега по направлению к врагу.

На флангах были сосредоточены наиболее быстроходные корабли. Это было сделано для реализации смелого пунистского плана по окружению римлян. Дело в том, что римский строй хоть и был одинаково хорош как для морского перехода, так и для обороны, но слабыми его сторонами являлись низкая скорость и уязвимость тыла.

С таким строем римляне могли прорваться через строй пуницев только в единственном случае, если бы карпагенские корабли находились на одном месте. Поэтому пунистские командующие решили заманить римлян в ловушку. Кораблям, которые находились в центре, был дан приказ не вступать в бой с римскими кораблями, а отступать назад, сохраняя дистанцию.

По этому плану, первый и второй флоты Рима оказались бы охвачены пунистскими кораблями, а фланги нанесли бы удар в основание римского построения. В это время пунистский центр должен был прекратить свое отступление и атаковать передовые корабли римлян. В случае успеха этого плана, весь римский флот оказался бы в окружении.

Сражение началось именно так, как и планировали пуницы. Римский клин атаковал неприятельский центр, который начал отступление и без труда держался на расстоянии от передовых римских кораблей. Но тут произошло то, чего пунистские командующие не могли предугадать.

Римский строй начал распадаться сам по себе. Первые два флота римлян увлеклись преследованием центра пуницев, а третий флот, который буксировал транспорты, и четвертый флот, который их охранял, начали безнадежно отставать. Отставшим флотам нужно было бросить транспорты и поспешить на подмогу первым двум флотам, но этого сделано не было.

Но самое интересное, что эта очевидная ошибка римлян сломала хороший план пунистских командующих. Теперь фланги пуницев не могли полностью окружить римский флот. Атаковать первый и второй римские флоты было тоже плохой идеей, потому что в таком случае пунистские ударные корабли сами оказались бы под угрозой окружения со стороны римского резерва.

Поэтому было принято единственное возможное решение. Кораблям центра был отдан приказ развернуться и атаковать римлян, Ганон в это время устремился, согласно первоначальному плану, к кораблям последнего римского флота, а левый фланг направился навстречу кораблям римлян, которые буксировали транспорты. В центре завязался ожесточенный бой, в котором пуницы, благодаря быстроходности и маневренности своих кораблей, начали одерживать верх.

Они старались наносить таранные удары и ломать весла римских кораблей, а затем отступать, разворачиваться и атаковать снова. С правого фланга отряд пунистских кораблей под командованием Ганона пронесся по морю и ударил по четвертому римскому флоту. Здесь превосходство было полностью на стороне пуницев.

Римские корабли Триариев были стеснены находившимися перед ними кораблями транспорта и с трудом отбивались от атак Ганона. На кораблях третьего римского флота, видя направляющийся к ним отряд пуницев, было решено, наконец, бросить транспортные суда, которые могли помешать маневру. Римляне начали отступать, чтобы с удобной для себя позиции дать отпор врагу.

Пуницы их преследовали, постепенно оттесняя к берегу. Таким образом, сражение разделилось на три несвязанные между собой битвы, исход которых целиком и полностью теперь зависел от схваток между отдельно взятыми кораблями. Интересно, что в битвах между кораблями бывших карпагенских флангов и римскими третьим и четвертым флотом брали верх пуницы.

Это объясняется тем, что изначально на флангах у карпагена были размещены наиболее маневренные корабли, но в центре все было наоборот. Здесь находились самые боеспособные римские корабли, а командовали сами консулы. Изматывающий и кровавый бой на центральном участке медленно, но неуклонно начал склоняться в пользу римлян.

Корабли Гамилькара были оттеснены и вскоре обратились в бегство. Тут консулами было принято верное решение. Они не стали преследовать отступающих, а ринулись на помощь оставшимся римским кораблям.

Марк-Атилье Регул во главе второго флота подошел к тому месту, где четвертый флот Триариев сражался с Ганоном. Появление тут Марка-Атилье было как раз кстати, потому что Триарии к этому времени уже с трудом сдерживали натиск и почти пали духом. Ганон оказался зажат фронта и тыла и, не дожидаясь полного окружения, начал отступать в открытое море.

Тем временем третий флот римлян был оттеснен к берегу. Положение этого флота было сложным, но пуницы боялись воронов и поэтому даже не пытались атаковать римские корабли с носом. Они просто заперли их, прижав к суше и стояли напротив, выжидая.

Но дождались пуницы только подхода основных сил римлян. Марк-Атилье, который спас Триариев и транспортные суда, вместе с Луцием Манлием поспешил на помощь последнему отряду собственных кораблей. Этот натиск подвел окончательный итог сражения.

Консулы атаковали карфагенские корабли с тыла. Дело было решено очень быстро. 50 кораблей было захвачено вместе с командой и лишь несколько пуницких судов сумели пройти вдоль берега и вырваться из окружения.

На этом битва закончилась. Римляне одержали решительную победу. Пуницы разрозненно отступали к своим базам.

У пуницев было потоплено 30 кораблей, 64 корабля было захвачено. Римские потери оцениваются в 24 потопленных корабля. После сражения римляне задержались на некоторое время в Сицилии для ремонта судов и пополнения припасов.

После всех приготовлений флот вышел в море и отправился к ближайшей сухопутной точке Африки – Гермесову мысу. Путь никто им не преграждал. Пуницкий флот был полностью деморализован.

Вторжение началось. Далее войско консулов осадило Клупею и вскоре город был взят и превращен в базу для дальнейшего наступления вглубь Африки. Пуницы тем временем пытались организовать сопротивление.

Они ожидали, что римляне сразу нанесут удар по столице, поэтому все имеющиеся в Африке войска и остатки флота были стянуты к Арфагену. Это позволило консулам безнаказанно заняться грабежом вражеской территории. Они захватили более 20 тысяч пленных, значительное количество скота и другой добычи.

Вскоре весь полуостров оказался под контролем римлян. После этого в Рим были отправлены гонцы доложить о благополучном развитии событий и получить указания Сената о дальнейших действиях. Гонцы вернулись из Рима.

Консулам было предписано, чтобы один из них с достаточными силами остался в Африке и продолжил войну, а другой с флотом вернулся в Рим. Трудно объяснить такое решение Сената. Возможно, консулы слишком красочно расписали свои успехи и в Риме решили, что половины войска хватит для завершения кампании.

По другой версии, причина была в недовольстве легионеров, которые хотели вернуться к своим покинутым хозяйствам. Даже сам Марк Атилий Регул просил прислать ему преемника, потому что его имение пришло в упадок, поскольку из него просто разбежались наемные работники. Как бы там ни было, в Африке остался Марк Атилий, а Луций Манли отправился на родину с огромной добычей.

Давайте и под роликом соберем огромное количество лайков и комментариев, чтобы помочь ему выстрелить. В Карфагене тем временем собирали армию. Командование поручили сразу трем полководцам – Газдрубалу, Бастару и Гамилькару, которого вызвали с подкреплением из Сицилии.

Марк Атилий продолжил разорять африканские земли. Продвигаясь вглубь страны, он подошел к городу Адису и взял его востраду. Пунийские командующие решили немедленно выступить в поход против Марка Атилия, чтобы не позволить ему окончательно разорить земли вокруг Карфагена.

Когда карфагенская армия подошла к Адису, пунийское командование, опасаясь открытого сражения с легионерами, заняло холм и разбило на нем лагерь. Но выбранная имми-оборонительная позиция лишала их армию возможности эффективно использовать слонов и кавалерию. Тут Марк Атилий верно оценил ситуацию и не стал дожидаться пока пунийцы спустятся на равнину.

Незадолго до рассвета, соблюдая полную тишину, он вывел войска из лагеря и направил легионы с двух сторон к холму. Когда рассвело, пунийцы заметили первый легион, который уже поднимался по склону. Навстречу ему тут же бросились ливийские пехотинцы.

Завязался бой. Благодаря своей позиции на возвышенности, пунийцы начали сначала теснить римлян, а затем и обратили их в бегство. Но вот развернуть слонов и кавалерию на склоне холма у пунийцев возможности не было, поэтому им было приказано спускаться на равнину.

Тем временем второй легион поднялся на холм и оказался в тылу наступающей пунийской пехоты. Теперь уже римляне атаковали с возвышенности. Их атака оказалась настолько неожиданной, что пунийцы просто не успели перестроиться.

Не выдержав удара с двух сторон, карфагенская пехота обратилась в бегство, увлекая за собой кавалерию и слонов, которые только успели спуститься с холма. Пунийцев недолгое время преследовали, а затем захватили их опустевший лагерь. По словам Полибия, пунийцы, незадолго перед этим разбитые на море, а теперь и на суше, не по недостатку мужества в войске, а по нерассудительности своих командующих, переживали весьма тягостные чувства.

Римляне же, после победы при Адисе, продолжили опустошать страну и подчинять пунийские селения и города. Захватив Кунеп, Марк Атилий разбил здесь свой лагерь и стал угрожать самим окрестностям карфагена. По свидетельству античных историков, всего римляне подчинили около 80 городов.

Вдобавок ко всему восстали намедицы и начали грабить те территории, которые еще не успели опустошить римляне. Положение карфагена стало критическим, но у Марка Атилия Регула не было достаточно сил, чтобы штурмовать пунийскую столицу. Поэтому он предпринял попытку заключить с полностью разбитым противником выгодный мир.

По его требованиям, карфаген должен был уступить Риму Сицилию и Сардинию, освободить без выкупа римских пленных, возместить все военные расходы и выплатить контрибуцию. Кроме того, Регул требовал вести войну и заключать мир только с разрешения Рима, иметь только один военный корабль и выставлять 50 кораблей по требованию римлян. Но Регул ошибся, полагая, что разгромленный враг примет любые условия.

Пуницы с возмущением отвергли требования римлян. Карфаген решил сражаться до последнего. Зиму 256-55 годов до н.э. Марк Атилий провел в Тунете.

В Карфагене же в это время активно готовились дать отпор ненавистному врагу. Стены города укреплялись и вербовались новые отряды нумидийских и греческих наемников. Среди последних был и спартанец Ксантип, человек, превосходно испытанный в военном деле.

Ксантип сразу привлек к себе внимание, когда трезво оценил ситуацию и заявил, что причины поражения Карфагена не в слабости его войска, а в некомпетентности его военачальников. Одержать же победу над римлянами можно, если отказаться от тактики отсиживания в городах и оборонительных сражений в холмистой местности. Сражаться с легионами надо на равнине, где есть достаточный простор для применения лучших пуницких войск, кавалерии и слонов.

Слухи о речах Ксантипа быстро достигли карфагенского совета. Смертельная опасность сделала пуницев восприимчивыми к чужим советам, и Ксантипа не только внимательно выслушали, но и назначили верховным командующим карфагенской армией. Весной 255 года до н.э. войско пуницев вышло в поход.

В нем насчитывалось 12 тысяч пехотинцев, 4 тысячи всадников и около сотни слонов. Узнав о том, что новая пуницкая армия беспрепятственно совершает переходы в относительной близости от римского лагеря, Маркатилий решил как можно скорее нанести ей поражение и двинулся на встречу с 15 тысячами пехоты и пятью сотнями всадников. Войска встретились на равнинной местности Блистунета.

По другим данным, армия римлян насчитывала 30 тысяч воинов, а встречи на равнине предшествовали маневры противников, которые значительно истощили римское войско. Маркатилий использовал обычное для римской армии построение пехоты. Изменена была только плотность и глубина строя, чтобы с большим успехом отразить атаку слонов.

Немногочисленная конница прикрывала фланги, а перед основным строем расположилась легкая пехота, велиты. Кстати, у меня есть идея сделать серию коротких роликов про различные рода войск Древнего мира. Если тебе эта тема интересна, напиши обязательно об этом в комментариях.

Ксантип разместил в центре своего боевого порядка тяжелую пехоту, а впереди нее слонов. По сторонам от тяжелой пехоты он разместил легких наемных пехотинцев, фланги прикрывала конница. Сражение начал Ксантип, бросив в атаку слонов и кавалерию.

Маркатилий двинулся навстречу. Фунистская конница на обоих флангах, благодаря своему численному превосходству, быстро обратила римскую в бегство. Пехоте римлян удалось добиться частичного успеха.

Желая избежать нападения слонов, ее левый фланг отклонился в сторону и ударил по наемникам на правом фланге. Все не выдержали натиска и бросились бежать, а римляне преследовали их до самого лагеря. Но вот основную часть римской пехоты постигла катастрофа.

Слоны опрокинули велитов и со всей яростью обрушились на легионы. Некоторым легионам, правда, удалось пробиться между слонами, но оказавшись за их спинами, они увидели перед собой свежий строй фунистской тяжелой пехоты. Тем временем конница фунистов, прогнав римскую кавалерию с поля боя, атаковала оставшиеся без прикрытия римские фланги.

Не в силах сопротивляться противнику, который наседал на них с трех сторон, римляне обратились к бегству. Поскольку сражение происходило на равнине, то почти все они были перебиты фунистскими всадниками или раздавлены слонами. Из всей римской армии живых осталось только две тысячи легионеров, которые в начале сражения заставили отступить наемников на фунистском правом фланге.

Спастись удалось и Марку Атилию с отрядом 500 воинов, но спустя некоторое время его настигли и взяли в плен. Фунистские потери составили всего 800 человек. Сражение при Тунете принесло Карфагену одну из самых крупных побед за всю историю фунических войн, а планы римской экспедиции в Африку потерпели полный крах.

Когда в Риме узнали о поражении Регула, сразу позаботились об организации спасательной экспедиции. Две тысячи выживших в сражении римлян отступили к Клупее и оборонялись до прихода своих. Новые консулы Марк-Эмилий-Павел и Сервий-Фульби-Петин привели к Африке флот, насчитывающий около 350 кораблей.

Фунийцы смогли выставить в ответ около 200 кораблей. Недалеко от Гермеса-Вамыса римский флот нанес поражение фунистскому и благополучно забрал остатки армии Регула из Клупея и направился в Сицилию. Правда, есть версия, что изначально римский флот должен был организовать повторную высадку в Африке, но даже если и так, то, вероятно, судьба Регула заставила консулов отказаться от этой затеи.

Но тут случилось самое интересное. Благополучно перейдя море, у сицилийских берегов римский флот попал в страшную бурю, которая нанесла ему больше ущерб, чем все предыдущие битвы с фуницами. По словам Полибия, из 364 кораблей уцелело только 80.

Стоит отметить, что это был не последний шторм, в который попадали римляне в ходе этой войны. Как минимум дважды мы встречаемся со штормами, которые так вовремя помогали фуницам. Кстати, а как же сложилась судьба Ксантипа после битвы при Тунете? По одной версии, после ухода римского флота он благополучно вернулся в Эладу и, по некоторым сведениям, лет через 10 появился на службе у египтян.

По другой версии, продолжил службу в Сицилии и руководил обороной Лилибея. По третьей версии, вероломные фуницы из зависти намеренно пустили ко дну его корабль. Напиши в комментариях, как ты думаешь, какова же судьба Ксантипа? После краха экспедиции Регула в Африке, Карфаген принесся наводить порядок на оставленных римлянами территориях.

Карательную экспедицию против тех, кто поддерживал римлян, возглавил Гамилькарт. Чтобы показать подданным, каковы могут быть последствия измены, было казнено около трех тысяч старейших городских и сельских общин. Кроме того, Гамилькарт не упустил возможности пополнить опустевшую казну и наложил на местное ливийское население контрибуцию в размере тысячи талантов серебра и 20 тысяч голов скота.

Такое жестокое обращение с ливийцами впоследствии приведет к восстанию, подавлять которое придется уже другому Гамилькару – Барке. Когда в Карфагене узнали о гибели от шторма большей части римского флота, пуницы решили укрепить свои позиции в Сицилии. Флот был пополнен новыми кораблями и под командованием Газдрубала на остров было направлено войско, усиленное 140 слонами.

Высадившись в Лилибее, Газдрубал принялся активно тренировать свои войска, готовясь к решительному сражению. Тем временем в Риме всеми силами стремились оправиться от потерь, причиненных штормом. В течение трех месяцев 80 уцелевших кораблей были отремонтированы, а также построены 220 новых кораблей.

К весне 254 года до н.э. флот был укомплектован и направлен в Сицилию. Командование было поручено консулом этого года Авлу-Аттилию-Калатину и Гнею-Корнелию-Сципиону-Азине. Да, это тот самый Гней-Корнелий, с которым мы встречались в ролике про битву при Мила.

Тогда он при попытке захватить Лепарские острова был взят в плен пуницами, за что и получил свое прозвище Азина, что означает «ослица». При каких обстоятельствах он был освобожден из плена неизвестно, но это не помешало ему повторно избраться к консулам. Главной целью консулов был Панорм, крупнейший из пунильских городов Сицилии.

Римский флот высадил войска и осадную технику близ города, а сам блокировал его гавань. Осада была хорошо организована и, вероятно, велась как с суши, так и с моря, потому что, по свидетельству источников, основной удар римлян был направлен против одной из прибрежных башен. Вскоре эта башня была разрушена и войска ворвались в город.

Панорм пал достаточно быстро. Консулы оставили в нем гарнизон и отплыли назад в Италию. На следующий год консулами были избраны Гнейсер Вилли Цепион и Гайсим Прони Блесс.

С флотом в 260 кораблей они направились к Лилибею. Насколько масштабные военные действия тут происходили, неизвестно. Скорее всего, до генерального сражения дело не дошло, и консулы взяли курс на Африку.

Но на этот раз о вторжении никто не помышлял. Достигнув африканского побережья, консулы двинулись вдоль берега южнее Гермесово мыса, делая частые высадки и разграбляя прибрежные города. Наконец, римский флот достиг залива Малый Сирт, где снова попал в передрягу.

Большинство кораблей встало на якорной мелководье. Но консулы и корабельщики не учли влияния отлива, и когда он начался, корабли сели на месте. Когда же римляне дождались прилива, не все корабли удалось спасти.

Пришлось выбросить за борт всю награбленную добычу, чтобы снять их смелее. Представьте себе только всю досаду легионеров, которым пришлось пожертвовать с таким трудом добытое добро ради своего спасения. Давайте же и под роликом пожертвуем огромное количество лайков и комментариев, чтобы помочь ему выстрелить.

Благополучно расставшись с добычей, римляне отправились домой. Правда, по словам Полибия, дальнейшее больше походило на бегство, чем на обратную дорогу. Вполне вероятно, что причиной этого могло быть появление Пунизского флота.

Как бы там ни было, но уйдя от одной опасности, римляне не смогли миновать другую. Римский флот обогнул Сицилию с запада, миновал Лилибей, после чего пристал у Панормы. Пробовав там несколько дней, консулы отправились домой в Рим.

Однако они стремились сэкономить время, пренебрегли осторожностью и отправились в плавание через открытое море, за что и оказались жестоко наказаны. Римляне снова попали в страшный шторм, в результате чего было потеряно более 150 кораблей, то есть почти две трети всего флота. Очередная потеря большей части флота повергла римлян в шок.

В следующем году консульства Гая Аврелия Котте и Публия Сервиллия Гемина было решено отказаться на время от крупномасштабных морских операций и сосредоточиться на подчинении Сицилии. Но и на суше не все шло гладко. Римляне помнили о побоище, которое устроили пунизские слоны пехоте Регула в битве при Тунете.

В этой битве консулы старались избегать равнинной местности и сосредоточились на захвате городов. Были взяты в осаду термы и лепара. Под термами произошел интересный казус.

Охранник городских ворот неосторожно вышел по нужде за стены и попал в плен к римлянам. Вероятно, ему было сделано предложение, от которого невозможно отказаться, и он провел тысячу легионеров в город. Но эти легионеры решили разграбить город сами и не делиться добычей со своими коллегами, поэтому заперли ворота города изнутри.

Естественно, пуницы их всех перебили. Таким образом осада затянулась. Но позднее римлянам все же удалось захватить термы.

Лепарские острова Рим пытался подчинить еще с самого начала войны. В этот раз была организована блокада островов, в результате чего лепара была взята. Для римлян это стало важным стратегическим успехом.

На следующий год консулами в Риме были избраны Луций Цицилий-Метел и Гай Фурий-Пацил. Пунийский командующий Газдрубал находился в Лилибее. Когда ему стало известно, что Гай Фурий с половиной легионов вернулся в Италию, а Луций Цицилий остался в Панорме для охраны созревающего урожая, он немедленно выступил в поход с войском в 30 тысяч человек и 130 боевых слонов.

Чтобы лишить врага снабжения, Газдрубал принес разорять земли и сжечь урожай вокруг Панормы. Армия римлян насчитывала около 20 тысяч воинов, но Цицилий даже не пытался противостоять Газдрубалу. Подойдя к городу, пунистские передовые отряды с легкостью отбросили римских легких пехотинцев, которые защищали переправу, и перешли через реку.

Завязался бой. Чтобы не дать пехоте Рима укрыться в городе, Газдрубал приказал выстраиваться в боевой порядок. Под натиском пуницев римляне начали медленно отступать.

Газдрубал, видя малочисленность воинов на городской стене, решил добить противника одним мощным ударом и ворваться в город. Он послал в атаку слонов. От их топота задрожала земля, а от рева заложила уши.

Слоны понеслись на Рим и погнали их в город. Панорм сходу был взят, бы. Но Газдрубал не знал всей обстановки.

Консул Луций Цицилий прекрасно понимал, что в открытом сражении ему не выстоит против слонов, и поэтому разработал очень искусный план. Он намеренно не покидал Панорм и позволял Газдрубалу безнаказанно уничтожать урожай. Чтобы он, поверив в слабость римской армии и забыв про осторожность, повел войска прямо на город.

Незадолго до прибытия пунистского войска, Луций Цицилий приказал выкопать вокруг города широкий и глубокий ров, который не был бы заметен с внешней стороны. На городской стене специально было оставлено небольшое количество застрельщиков, чтобы у врага сложилось впечатление о малочисленности защитников. Основная часть легионеров спряталась за городской стеной, а легкая пехота была послана к реке, чтобы спровоцировать пуницев на сражение.

Теперь, понимая всю картину происходящего, мы видим, что Газдрубал действовал очень энергично и напористо, а про осторожность было забыто. Но вернемся к атаке слонов. Когда они, преследуя римлян, подошли ко рву, перейти которой возможности не было, на стены поднялось множество римских застрельщиков.

Слонов накрыло таким ливнем метательных снарядов, что обезумевшие от боли животные устремились обратно. Передние ряды пунистской пехоты были растоптаны, а их строй был прорван слонами. В этот момент свежие римские войска, которые выжидали подходящего времени за городской стеной, перешли ров по заранее подготовленным москам и устремились в бой.

Бегство пуницев стало всеобщим. По источникам, пуницы потеряли в этом сражении около 20 тысяч человек и всех слонов. Потери Рима были незначительны.

Битва при Панорме принесла Риму самую крупную в этой войне победу. Главным ее итогом стало то, что под властью Карфагена в Сицилии остались только два города – Лилибей и Дрипан. Также важно, что после этой победы римляне избавились от страха перед слонами, который испытывали еще с момента своего поражения в Африке.

После поражения при Панорме Карфаген обратился к Риму с предложением заключить мир. С посольством, в качестве посредника в мирных переговорах, в Рим был отправлен и пленный консул Марк-Атилий Регу. При этом пуницы взяли с него слово, что он вернется в Карфаген, если не добьется успеха.

Но в Риме Марк-Атилий объяснил сенаторам, что дела пуницев находятся в плачевном состоянии, и убедил их решительно продолжать войну, что римляне и сделают в следующем ролике, так что не пропустил. После провала переговоров Регул сдержал слово и вернулся в Карфаген. По античным источникам есть несколько версий того, как пуницы его наказали.

Или отравили медленно действующим ядом, или умервили, долго не давая спать, или же посадили в ящик с торчащими гвоздями. Но насколько правдивы эти рассказы, в очередной раз подчеркивающие пресловутое пуницкое вероломство? Напиши в комментариях, как ты думаешь, такова же судьба Регула. После победы Рима при Панорме, под властью Карфагена в Сицилии остались только два важных города – Лилибей и Дрипан.

Теперь римляне решили напрячь все свои силы и положить конец войне, которая длилась уже 14-й год. Консулы этого года Гая Тили и Регул Серан и Луций Манли и Вульсон Лонг пополнили флот новыми кораблями и провели дополнительный набор войск. Стоит отметить, что для них это было уже второе консульство.

С Гаем Атилием мы встречались в ролике про битву при Тиндориде, когда он внезапной атакой заставил отступить флот пуницев, а Луций Манли принимал участие в злосчастной экспедиции в Африку в ролике про битву при Тунете. Тогда он был благополучно отозван сенаторами в Рим. Главной целью консулов в этой кампании стал Лилибей.

Его захват и прочное удержание решали сразу несколько проблем. Пуницы в этом случае теряли свою главную опорную точку в Сицилии. Римляне же, напротив, получали отличную базу для нападений на африканские владения своих противников.

Гарнизон Лилибея насчитывал 10 тысяч греческих наемников под командованием Гимелькона. Город был укреплен мощными стенами и окружен глубоким рвом. Вход в гавань проходил среди множества лагун и отмелей, что делало возможным плавание по этим лагунам исключительно в светлое время суток и только с опытным лоцманом.

Поэтому консулы решили отказаться от применения кораблей при штурме стен и сосредоточились на осаде Лилибея с помощью сухопутных войск. Недалеко от города они разбили два лагеря и соединили их между собой системой укреплений, а флоту было предписано наблюдать за входом в гавань. Главный удар на суше Луций Манлий и Гая Тилий направили против южной башни города, которая находилась у самого моря.

Именно здесь было размещено большинство осадных машин, которые приступили к работе папунистским укреплениям. Римляне засыпали ров, рыли под копы, использовали тараны и метательные орудия, и через некоторое время им удалось добиться успеха. Несколько южных башен было разрушено, и легионеры устремились в город.

Но Гимелькон, сложа руки, не сидел, и к моменту обрушения части укреплений успел возвести за ними новую стену, и теперь уже он атаковал римлян. Римляне скучились в одном месте, и пуницы этим воспользовались. Они пошли в наступление с разных направлений.

Гимелькон стремился поджечь римские осадные орудия, но, несмотря на то, что было перебито множество легионеров, до метательных машин пуницы не пробились. В дальнейшем пунистский командующий продолжил применять тактику активной обороны. Он отстраивал разрушенные укрепления и всячески мешал осадным работам римлян днем и ночью совершая дерзкие вылазки.

Во время этих схваток обе стороны нанесли тяжелые потери, но уничтожить римские осадные сооружения пуницам не удавалось. Несмотря на энергичные действия Гимелькона, положение лилибея с каждым днем становилось все более угрожающим, и среди некоторых командиров-наемников возник заговор. Ночью они отправились в римский лагерь и вступили в переговоры с консулами.

Предложив сдать город римлянам. Посчастливый для пуницев случайности, об этом стало известно некому ахейцу по имени Алексон, который тут же рассказал о заговоре Гимелькона. Пунистский полководец собрал оставшихся в городе командиров и пообещав им и их воинов чедрые подарки и милости, убедил наемников сохранить верность карфагену.

Давайте же поддержим и ролик, оставив под ним множество лайков, чтобы помочь ему выстрелить. Когда же мятежные вожаки вернулись из римского лагеря с целью переманить на свою сторону остальных наемников, то были встречены у стены градом стрел и камней. Тем временем, из карфагена в лилибей было отправлено подкрепление.

Эскадра под командованием очередного Ганнибала насчитывала 50 кораблей. На борту было десятитысячное войско и запас продовольствия для осажденного города. Сначала Ганнибал остановился у Эгадских островов, дожидаясь попутного ветра.

Римляне, естественно, об этом ничего не подозревали. Когда подул устойчивый юго-западный ветер, команда была приведена в полную боевую готовность и флот на всех парусах устремился к лилибею. Появление этой небольшой эскадры привело римлян в замешательство.

Вероятно, что постоянной охраны входа в гавань не велось и римские корабли даже не отошли от берега. Им оставалось только с досадой и ненавистью наблюдать за тем, как неприятельская эскадра входит в порт. А на городской стене толпа людей приветствовала флот, радуясь в большей степени даже не тому, что прибыли подкрепления, а тому, что удалось подстромить римлян.

С прибытием подкрепления гарнизон лилибея увеличился вдвое и Гимелькон решил, что наступил подходящий момент для очередной вылазки против вражеских осадных машин. Боевой дух защитников был на подъеме и незадолго до рассвета пуницы вышли из города и ударили по римлянам с нескольких направлений. Вскоре отдельные схватки переросли в полномасштабное сражение.

Накал борьбы был таким, что противники перестали соблюдать строй. Пуницы нападали с такой отвагой, что римляне оказались в крайне опасном положении. Однако Гимелькон видел, что многие его воины пали в битве, а осадные машины захватить не удается, поэтому, чтобы не остаться без войска, приказал трубить отступление.

Следующей ночью Ганнибал решил вывести корабли из Лилибея. Его сил было совершенно недостаточно для того, чтобы сражаться с римским флотом, оставаясь в гавани, он имел все шансы быть запертым в ней римлянами. Поэтому он ушел со своей небольшой эскадры в Дрипан, где базировался основной флот пуницев.

И снова римляне не успели ничего предпринять, чтобы помешать свободному перемещению врага. Скорее всего, они просто не ожидали от противника такой откровенной наглости. После ухода эскадры Ганнибала, римляне стали бдительно следить за выходом из гавани осажденного города, и связь с Карфагеном прервалась.

Тогда некий знатный пуниц Ганнибал по прозвищу Родосец предложил дерзкий план. Он хотел на одном корабле прорваться в Лилибей, узнать о положении осажденных и вернуться обратно в Карфаген. Ганнибал снарядил собственный быстроходный корабль и вышел в море.

Дождавшись у Агатских островов попутного ветра, Родосец снялся с якоря и устремился в Лилибей. На глазах у изумленных римлян и под восторженные крики воинов гарнизона, он беспрепятственно вошел в форт. Родосец сумел это сделать благодаря скорости своего корабля и, что не менее важно, знанию всех мелководий вокруг Лилибея.

Это давало ему гигантскую фору перед противниками. В городе Ганнибал встретился с Гимельконом и, получив от него всю необходимую информацию, на следующий день отправился в обратный путь. Римляне же решили на этот раз полностью блокировать выход из гавани.

Десяток наиболее быстроходных кораблей встали на дежурство у входа в форт. Родосец вышел из гавани, но римляне были настолько поражены его скоростью, что как будто оцепенели. Они даже не пытались преследовать одинокий корабль.

Дерзость и быстрота Пуницы превосходили всякое воображение. Стремясь усилить эффект, Родосец, отойдя на некоторое расстояние, остановился и вызывающе и издевательски поднял весло, откровенно насмехаясь над своими противниками. Видя быстроту его корабля, никто из римлян не дерзнул выйти против него в море.

И Ганнибал спокойно ушел, к стыду всего неприятельского флота. В дальнейшем Родосец неоднократно повторял стремительные рейды из Карфагена в Лилибей и обратно, извещая карфагенский совет о нуждах осажденного города. На беду римлян, его примеру последовали еще несколько храбрых и умелых пунистских капитанов, которые регулярно стали поддерживать на своих судах связь с Лилибеем.

Римляне по-прежнему никак не могли этому помешать, поэтому консулы решили полностью заблокировать вход в гавань и затопили 15 кораблей, набитых камнями. Но это не помогло. Тогда римляне начали строить плотину, чтобы вообще лишить пуницам возможности выходить в море из Лилибея.

Но довести работы до конца и полностью перекрыть вход в гавань не удалось из-за сильного течения. Через некоторое время консулам наконец улыбнулась удача. Один из пунистских кораблей врезался ночью в недостроенную часть плотины, из-за этого сел на мель и был захвачен римлянами.

Это было очень искусно построенное судно, не уступающее по скорости кораблю Ганнибала. Римское командование это оценило и снарядило на него лучших грибцов и легионеров. Используя этот корабль, римляне начали настоящую охоту на ненавистного им радостца.

Ганнибал же об этом и не подозревал. Во время одного из своих стремительных рейдов, покидая Лилибей, он вышел в море и увидел, что на этот раз его преследуют. Узнав тот самый корабль, пуниц приказал грибцам налечь на весла, но римляне медленно продолжали его настигать.

Тогда радосец решил сразиться с неприятелем. Он развернулся и устремился к римскому кораблю. Исход схватки решил численный перевес римской абордажной команды.

Ганнибал бился до последнего и попал в плен. О дальнейшей судьбе этого храбрейшего пуница, к сожалению, никакой информации нет. Римляне захватили его быстроходный корабль и с тех пор пресекали все попытки противника поддержать связь между Лилибеем и Карпагеном.

Под Лилибеем римляне продолжали крушить городские укрепления, а пуницы всеми силами старались ремонтировать разрушенное врагом. Но Гимелькон не отказался от идеи уничтожить римскую осадную технику. Он выжидал подходящего момента и дождался.

Ночью внезапно налетела сильная буря, которая прокинула часть осадных машин. Гимелькон решил воспользоваться разгулом стихии и нанести удар. Ворота города распахнулись, и пуницы с трех направлений атаковали римлян.

Многие войны несли с собой факелы, и пока товарищи сражались с легионерами, поджигали осадные машины. Благодаря ураганному ветру, который дул в сторону римлян, огонь распространялся мгновенно, все попытки его остановить были тщетны. Полыхало так, что ночь превратилась в день.

Огонь быстро распространялся по окрестностям, и из осадных машин перекинулся на укрепления римлян. Задыхаясь от дыма, под натиском огня ипунистской пехоты, легионеры были вынуждены отступить. Гарнизон и население Лелебея ликовало.

Успех превзошел все ожидания, враг потерпел серьезное поражение. На следующий день консулы оценили причиненный ущерб. В результате пожара сгорели все осадные машины.

После этого римляне окружили город рвом и прекратили все попытки взять его штурмом. Забегая вперед, стоит отметить, что велотекущая осада Лелебея продлится еще 10 лет, но город так и не будет взят. После неудачного штурма римляне продолжили осаду Лелебея, которая плавно переросла в боевые действия под Дрипаном.

Римляне понимали, что этот город имеет значимую роль для пуницев, так как именно оттуда они распространяли свое влияние как на Сицилию, так и на Италию. Поэтому перед Римом появилась новая цель – захватить Дрипан, и сделать это нужно было как можно быстрее. Консулами на этот год были избраны Публий Клавдий Пульхар и Луций Юний Пул.

Большие потери при осаде Лелебея заставили римлян изменить свои планы, и Публий Клавдий принял радикальные меры. Он экстренно провел новый набор войск и направил их к месту базирования флота под Лелебеем. Как только новобранцы прибыли, Публий Клавдий тут же собрал трибунов и предложил им свой план.

Он хотел немедленно выдвинуться всей флотилией к Дрипану и захватить город. По его мнению, город должен был пасть очень быстро. В качестве аргумента консул предположил, что Атарбал, главнокомандующий пуницев в Дрипане, абсолютно не ожидает удара и попросту не сможет дать отпор.

Он думает, что римляне переживают не лучшие времена из-за потерь под Лелебеем, и к тому же он ничего не знает о подкреплении. Поэтому ключ к предстоящей победе — это элемент неожиданности. По итогу военного совета все командиры согласились с гениальностью плана консула и принялись грузить свои команды по кораблям.

Легионеры были воодушевлены, они ожидали быструю и легкую победу, да и поход был совсем близким. Перед отплытием была произведена старая церемониальная традиция по гаданию. Выглядела она следующим образом.

На корабль были доставлены специальные священные куры. По традиции им насыпали корм, и если птицы его клевали, то поход должен был быть удачным. В противном случае, если куры не притрагивались к зернам, это сулило дурное предзнаменование.

К несчастью, в первую очередь для кур, в этот раз они не стали клевать зерно. Тогда разгневанный публей Клавдий схватил клетку с курицами и со словами «если эти проклятые куры не хотят есть, то пусть попьют» выбросил несчастных птиц за борт. Эту выходку многие расценили как богохульство и неуважение к устоимым традициям древности, но перед походом никто не высказался об этом.

Не желая верить в дурное предзвестие, консул все равно отправился к Дрипану. На момент отплытия римский флот насчитывал около 120 кораблей и 30 тысяч легионеров. Чтобы сохранить секретность, консул велел отплывать ночью.

Корабли шли колонной друг за другом. Замыкал колонну флагманский корабль публия Клавдия. Он был уверен в успехе кампании и уже предвкушал победу.

Все шло согласно плану. Публий Клавдий был прав, нападения никто не ожидал, ничто не предвещало беды. Когда пунийцы заметили приближение римлян, они тут же доложили об этом Аторбалу.

Хотя он и был застегнут врасплох, но не потерял присутствие духа. Пунийский командующий молниеносно оценил ситуацию и пришел к выводу, что к осаде город не готов. Поэтому остается лишь один выход – дать отпор врагу.

Приняв решение вступить в бой, Аторбал собрал всех своих воинов и после краткой, но воодушевляющей речи о будущем и настоящем, велел всем грузиться на корабли. Вероятно, что по численности пунийская эскадра была сравнима с римской. Аторбал возглавил колонну и корабли один за другим начали выходить из бухты навстречу незваным гостям.

Таким образом, в бухте началось встречное движение двух вражеских флотов. Пунийские корабли выходили из гавани и двигались вдоль северного края бухты, тогда как римские медленно втягивались в бухту с южной стороны. Публик Клавдий оценил складывающуюся ситуацию и пришел в ужас.

Его передовые корабли уже приближались к городу, тогда как хвост колонны еще находился в открытом море. При таком построении римская флотилия оказывалась полностью беззащитна и открыта для нападения врагам. К тому же решительные действия Аторбала крайне удивили консула.

Элемент неожиданности, на который он так уповал, обернулся против него. Поразмыслив, консул дал команду всем кораблям немедленно выходить из бухты назад. Но из-за того, что колонна была сильно растянута и часть кораблей была в визуальной недосягаемости, потребовалось некоторое время, чтобы сигнал дошел до всех.

Началась жуткая неразбериха. Корабли, которые подходили к бухте, начали сталкиваться с разворачивающимися им навстречу судами, ломали весла, лишались маневренности. Мы же давайте проявим организованность и поможем ролику выстрелить, оставив под ним множество лайков и комментариев.

К счастью, римские командиры проявили себя лучшим образом. Всем кораблям удалось выйти из бухты и занять позицию вдоль берега, кормой к суше и носом к противнику. Таким образом, публик Лавдий оказался на левом фланге своего строя.

Пуницы же построились точно таким же образом, но со стороны открытого моря. А сам Аторбал оказался на правом фланге, как раз напротив римского консула. Оба флота встали в линию друг напротив друга.

Но римляне были в худшем положении. Вблизи берега их корабли оказались на мелководье, что значительно снижало маневренность и стесняло в действиях. Когда приготовления закончились, оба командующих одновременно отдали сигнал об атаке и начался встречный бой.

Поначалу ход сражения был равным, но со временем преимущество начало переходить на сторону пуницы. Их корабли были намного маневреннее и быстроходнее. К тому же они могли выбирать удобный для себя угол атаки, а при отступлении имели место для перегруппировки.

Когда римский корабль нападал на пунистский, то ему на помощь тут же приходили ближайшие пунистские корабли. Прийти же на помощь своим кораблям, оказавшимся под атакой пунистов, римляне не могли из-за того, что были заперты у берега. А при любой попытке отступления римские суда неминуемо садились на мель или вылетали на берег и терпели крушение.

Для римлян сражение закончилось поражением. Это был полный разгром. 93 римских корабля было захвачено вместе с командами.

Судя по всему, большинство из них сели на мель и просто были вынуждены сдаться. Публию Клавдию удалось сбежать с 30 уцелевшими кораблями на юг к Лилибею. Пунистские потери были незначительны.

Гриппанский разгром стал самым тяжелым поражением римлян в морском бою с момента начала войны. Причины неудачи римского флота довольно просты. Это пренебрежительное отношение к врагу и неудачное расположение кораблей.

К тому же из-за поспешного набора подкреплений некоторые легионеры имели в лучшем случае только теоретические знания о боях на море. В общем, по итогу сражения консулу было много вопросов. Основной, конечно же, касался выбора его положения в хвосте колонны.

Ведь на такой позиции невозможно оценивать ход сражения и своевременно давать соответствующие команды. Но выбор Публия Клавдия объясним. Дело в том, что он совершенно не ожидал отпора пуницы.

Консул был уверен, что никакого морского сражения не будет и настраивался только на высадку десанта и осаду. Но, как это часто случается, ожидание и реальность крайне отличаются друг от друга. Римляне же видели причину неудачи в гневе богов.

Не следовало выбрасывать курочек за борт. Но какова же судьба Публе Клавдия? Разгромное поражение и позорное бегство не сулили для него ничего хорошего. Но, к удивлению, отделался он малой кровью.

Его отстранили от должности и заставили выплатить большой штраф. Оторвал же, в свою очередь, получил почет и уважение. В Карфагене его победу заслуженно приписывали проницательности и отваге.

Казалось бы, случился переломный момент и ход войны круто поменяется. Но римляне не спешили сдаваться. Второй консул Луций Юний Пул, находившийся до этого момента в Риме, отправился в Сицилию, чтобы организовать снабжение армии, которой осаждала Лилибей.

В это же время Оторвал отправил в Карфаген захваченные при Дрепани трофеи и пленных. Большую часть кораблей он передал своему товарищу Карталону и поручил тому немедленно отправиться в Лилибей и напасть на находившуюся там римскую эскадру, которая продолжала блокировать городскую гавань. Карталон успешно справился с поставленной задачей.

Часть римских судов он захватил, а остальную сжег. Римляне пришли в смятение. После разгрома при Дрепани они снова потерпели поражение, уже под Лилибеем.

После этого Карталон направился к Гераклею. Он стремился помешать подходу с южного направления новых сил римлян. Тем временем Луций Юний огибал Сицилию с востока во главе эскадры, которая насчитывала 120 боевых кораблей и 80 транспортных судов, груженных припасами для осаждающей Лилибей армии.

Обнаружив пунистский флот, консул решил уклониться от битвы и встал на якорь у берега в опасной для судоходства местности. Карталон решил не вести бой в такой местности. Он пристал к берегу неподалеку от места стоянки римлян и стал наблюдать за вражеским флотом.

Пока флотилии обеих сторон ожидали друг от друга действий, тучи начали сгущаться. Погода ухудшалась и все говорило о том, что скоро грянет настоящий шторм. Пунистские корабельщики обратились к своему командующему с просьбой немедленно обогнуть мыс и отойти к восточному побережью Сицилии.

Карталон последовал их совету и оказался прав. Когда пунистские корабли прошли мимо консульского флота и с колоссальным трудом в условиях уже разыгравшейся бури обогнули мыс, римские корабли уже начали гибнуть под ударами стихии. Время было упущено.

Максимум, что мог сделать Луций Юний в этой ситуации, это спасать людей. Большая часть личного состава благополучно спаслась, чего нельзя сказать о флоте. Все корабли до последнего были разбиты в щепки.

В связи с ними погибло огромное количество продовольствия, амуниции, оружия. Ущерб был чудовищным и, что самое главное, под сомнение был поставлен успех дальнейшего ведения боевых действий. Римляне лишились абсолютно всего флота и господство пуницев на море стало практически полным, как и в начале войны.

После этого война перешла преимущественно в наземную фазу. Луций Юний захватил очень важный город Эрикс на одноименной горе, благодаря чему ему удалось организовать снабжение своих войск по суше. Лишь поэтому римлянам удалось продолжить осаду Лилибея.

После разгрома римлян при Трипане и очередной потери всех кораблей в Риме отказались от попыток захватить господство на море и законодательно запретили строить новый флот. В Карфагене, тем временем, командующим флотом на Сицилии, был назначен гамелькар Барка, что означает «молния». Нам практически ничего не известно о его жизни до получения этого поста.

Из источников мы знаем, что на тот момент ему было около 30 лет и что происходил он из одного из самых старейших и влиятельнейших семейств Карфагена. Прозвище «Барка» скорее всего было родовым. Хотя есть мнение, что он мог получить его за свои энергичные действия против римлян на Сицилии.

Гамелькар сыграл важнейшую роль в завершении Первой Пунической войны и подготовке ко второй. Об этом человеке можно судить по восторженным описаниям античных историков. Боливий пишет о нем так «Величайшим вождем того времени по уму и отваге должен быть признан Гамелькар по прозвищу Барка, родной отец того ганнибала, который впоследствии воевал с римлянами».

Корнелий Непот отзывается следующим образом «До его прибытия дела пуницев на суше и на море шли плохо. Он же, где бы ни появлялся, никогда не уступал врагу, не давал ему возможности чинить вред и, напротив, часто, когда представлялся случай, нападал сам и всегда выходил победителем». А Деодор Сицилийский дает следующую характеристику «Еще до того, как он стал полководцем, благородство Гамелькарова духа было очевидно, и когда он добился главнокомандования, он показал себя достойным своей отчизны, ревностью к славе и презрением к опасности».

Когда Гамелькар прибыл на Сицилию, он ознакомился с текущим положением дел и предложил свой план по активному ведению боевых действий на территории врага. Он во главе флота вышел в море и направился к берегам Южной Италии. Несомненно, набеги пуницев на италийское побережье совершались и до Гамелькара, но именно стремительные набеги Барки запомнились римлянам сильнее всего.

Пуницы, пользуясь своим превосходством на море, стремились нанести римлянам максимальный ущерб. Они огнем и мечом прошлись по побережью Лукании и Прутия, разоряли города и селения, захватывали пленных, угоняли скот, копили торговые суда. Нет данных о том, как долго продлился этот рейд Барки, но для римлян последствия его были ужасны.

По возвращении из своего первого похода на Италию, на пути к Трипану, Гамелькар обратил внимание на удобную для стоянки флота гавань, расположенную между Эриксом и Понормом. Здесь он разбил лагерь. В последующее время, опираясь на свою новую базу, Гамелькар продолжил совершать регулярные набеги на италийское побережье.

Его эскадра свирепствовала в море и наводила страх на население приморских областей Италии. Римляне никак не могли противостоять Гамелькару на море, поэтому они решили сковать его активными действиями на суше и разбили свой лагерь недалеко от стоянки Гамелькара. Боевые действия на Сицилии вспыхнули с невиданной ранее интенсивностью.

В течение трех лет Барка на равных сражался с противником, не прекращая набеги на италийское побережье. К сожалению, детальной информации о боях и маневрах этих лет нет. Полибий сознательно отказался от подробного описания этих событий.

Вот как он это объяснил. Дело в том, что в борьбе замечательных кулачных бойцов, блистающих храбростью и искусством, когда они в решительном бою за победу неустанно наносят удар за ударом, ни участники, ни зрители не могут разглядеть или предусмотреть отдельных ударов и ушибов, хотя и могут получить довольно верное представление о ловкости, силе и мужестве борющихся, по общему напряжению сил их и по обоюдному упорству в состязании. Точно то же было и с военачальниками, о коих идет теперь речь.

Как мы видим, греческий историк не дает какой-либо конкретики, но упоминает, что во время войны Гамилькара на Сицилии противники проявляли небывалую отвагу и силу и использовали все военные хитрости, какие только знает история. Взаимные засады и небольшие схватки происходили ежедневно. Гамилькар ни днем, ни ночью не давал римлянам покоя.

Он стремился изменить ход войны и решил нанести удар там, где противник ждал его меньше всего. Город Эрикс на одноименной горе имел важное стратегическое положение между Лилибеем, Дрипаном и Понормом. Несколько лет назад он был захвачен римлянами, что позволило им наладить регулярное снабжение по суше армии, которая продолжала осаждать Лилибей.

Барка молниеносным ударом захватил Эрикс и сделал эту неприступную гору своей новой базой. Отсюда он продолжил свою позиционную войну в течение последующих лет. Деодор Сицилийский рассказывает об интересном случае, раскрывающем характер Барки.

Произошло это в 243 году до нашей эры. После очередного сражения фуницы понесли большие потери, и Гамилькар отправил послов к римскому консулу Гаю Фунданию Фундулу с просьбой выдать тела для погребения. Консул высокомерно заявил послам, что если они разумные люди, то нужно просить перемирие для возврата не мертвых, а живых.

Во время следующей битвы уже римляне понесли большие потери, и теперь уже Гай Фунданий был вынужден просить пунистского командующего разрешить забрать спавших легионеров. Гамилькар же, в отличие от своего римского коллеги, согласился выдать тела римских воинов, сказав при этом, что воюет он не с мертвыми, а только с живыми. Было ясно, что ни один из римских полководцев не может сравниться с Гамилькаром.

Он продолжал успешно обороняться на Эриксе и сковывать силы римлян. Но чтобы кардинально переломить ход войны, у Барки просто не хватало сил. Было чудом, что на протяжении стольких лет ему удавалось сохранять боеспособность своей армии, учитывая то, что снабжать ее требовалось самостоятельно.

Ожидать помощи из Карфагена не приходилось, и Гамилькар понимал, что защищать Отечество он может только полагаясь на собственные силы. Но он хорошо знал своих воинов. Его наемникам, конечно же, не было никакого дела до Карфагена, но настоящий полководец способен заменить собой для солдат Отечество, и именно таким полководцем и был Гамилькар Барка.

К 243 году до н.э. ситуация в Первой Пунической войне отчаянно напоминала боевую ничью. Силы обеих сторон были на исходе, а решительной победы ни у кого не предвиделось. Морские успехи Карфагена сводились на нет неудачными сухопутными операциями, а Рим же, победоносный на суше, был менее успешен в морских битвах.

Затяжная война и большие потери привели к экономическим проблемам. В Риме результаты переписи свидетельствовали, что годное для войны мужское население сократилось на 17%, и это без учета союзников. А Карфаген страдал истощением казны, и чтобы поправить финансовое положение, даже запросил кредит у Египта.

Иногда указывается, что пунийцы просили 2000 талантов серебра. Правитель Египта Птолемей II отказался дать их взаймы на том основании, что он являлся другом и Карфагена, и Рима. Определенная логика в этом была.

Во-первых, совсем непонятно было, кто же победит, а давать проигравшему много денег взаймы – план ненадежный. Во-вторых, Птолемей вполне мог поссориться с Римом из-за этого. И в-третьих, зачем давать кредит одним, если можно торговать сразу с двумя? Может, у Птолемея были и еще какие-то доводы не давать взайм? Напишите, что думаете по этому поводу в комментариях.

Экономические проблемы в Риме повлекли за собой и политические изменения. Влияние в Сенате рода Клавдиев, сторонников продолжения войны, заметно упало. Не последнюю роль в этом сыграл и утопитель куриц Публи Клавдий Пульхар.

Зато выросла популярность рода Фабии, которые традиционно поддерживали политику умеренности по отношению к Карфагену. Они владели землями на севере Италии, поэтому в их интересах было, чтобы Рим перенес свое внимание с Карфагена именно на северное направление. В этот период Фабии начали заключать политические союзы и оказывать все большее влияние на общественное мнение.

Вполне возможно, что это стало одной из причин финального рывка. Белый мир после стольких лет войны еще сильнее ударил бы по популярности рода Клавдиев. Поэтому в конце 243 года до нашей эры римский Сенат решил построить еще один флот и снова испытать удачу в морской войне.

Но беда была в том, что в римской казне не было денег. Тогда Сенат обратился с призывом гражданам оказать содействие в строительстве кораблей. Население откликнуло, и в зависимости от доходов, каждый гражданин один или совместно с товарищами финансировал строительство боевого корабля.

Таким образом в короткие сроки было построено 200 кораблей. Кстати, вы тоже можете оказать содействие в развитии канала, поддерживая его через спонсорство YouTube или по реквизитам в описании к видео. Ваша поддержка поможет мне продолжить выпускать интересные исторические ролики и делать это чаще.

Итак, к лету 242 года до нашей эры у Рима появился флот. Причем новые суда были построены по образцу быстроходного корабля Ганнибала Родосса, который был захвачен римлянами под Лилибеем. Консулами на этот год были избраны Гай Лутаций Катул и Авл Пастумий Альбин.

Но Авл Пастумий был жрецом Марса, и по распоряжению великого понтифика, должен был остаться в Риме, чтобы не оставлять святыни без присмотра. Поэтому в командовании Гаю Лутацию помогал претор Квинт Валерий Фальтон. Как только римский консул с флотом появился у берегов Сицилии, он сходу захватил гавани Лилибея и Дрипана.

В результате и Лилибей, и Дрипан оказались блокированы как с моря, так и с суши. Под Дрипаном Гай Лутаций лично возглавил атаку и получил тяжелое ранение в бедро. Положение осажденных пунистских городов стало критическим.

Без подвоза продовольствия их взятие римлянами стало лишь вопросом времени. Гай Лутаций понимал, что рано или поздно на помощь блокированным городам придет пунистский флот. Поэтому он стал устраивать ежедневные тренировки и маневры, повышая выучку экипажей.

В Карфагене новость о том, что новый римский флот атаковал Лилибей и Дрипан, всех повергла в шок. Дело в том, что к морским силам Рима пунисты относились весьма пренебрежительно и никак не рассчитывали, что римляне попытаются снова утвердиться на море. Эскадра стояла в военной гавани Карфагена, но не могла выйти в море, поскольку личный состав на ней просто отсутствовал.

Победа Карфагена при Дрипане, по всей видимости, расслабила пунистов, и они забросили заботу о своем флоте. Вполне вероятно, что на поддержание флотов боевой готовности в казне попросту не хватало денег. Как бы там ни было, пришлось срочно снаряжать суда, хотя на этом едва хватало сил и средств.

Вот как описывает ситуацию по Либии. Грибцы их были совсем не обучены и посажены на корабли лишь в минуту опасности. Войны их были новобранцы и совершенно не испытанные в трудностях и опасностях войны.

Таким образом, собранный на скорую руку флот, вышел в море и направился к Сицилии. Эскадра насчитывала 250 боевых кораблей и, по разным источникам, от 150 до 350 транспортных судов. На все корабли, в том числе военные, было погружено сколько возможно продовольствия и припасов.

Командующим флотом был назначен очередной ганон. За всю историю Первой Пунической войны мы встречали много ганонов. Видимо, в Карфагене решили, что в этот-то раз парню с этим именем уж точно должно повезти.

Пунистское командование планировало сначала доставить к Эриксу припасы для армии Гамилькара и тем облегчить корабли. Затем взять на борт Барку с его отлично подготовленными и испытанными в боях войнами. И только после этого атаковать римский флот.

Однако римлянам с самого начала удалось сорвать выполнение этого плана. И встреча флотов произошла еще на подходе к Сицилии, у Эгатских островов. Пуницы подошли к острову Гийера и встали здесь на стоянку, изучая обстановку.

В этот раз римляне хорошо организовали разведку. Местное население и рыбаки предоставляли информацию, которая проверялась потом по независимому каналу с патрульных кораблей и дозорных постов. Поэтому консул сразу же узнал о прибытии пуницкого флота.

Он разгадал план Ганона и теперь стремился ему помешать. На корабли он посадил отборных легионеров и вместе с основными силами флота отправился к острову Эгузи. Здесь он обратился к войску с ободряющей речью, сообщив, что завтра будет битва.

Ошибки допустить было нельзя. Римляне не располагали ресурсами, чтобы жертвовать флотом, собранным на последние деньги с колоссальными усилиями. У этих островов решалась судьба республики.

Утром 10 марта 241 года до н.э. Гай Лутаций осмотрел окрестности и провел совещание со своими корабельщиками. Море было неспокойным, хотя настоящего шторма ждать, кажется, не приходилось. Кроме того, дул сильный ветер с запада.

Он был попутным для пуницев и противным для римлян. Все это серьезно осложняло задачу. Консул колебался.

Ему нужно было принять решение, от которого зависел исход всей войны. Вступить сейчас в бой и потерпеть поражение из-за неблагоприятной погоды означало бы войну проиграть. Но если выжидать хорошей погоды и позволить пуницам уйти к Эриксу, то их корабли пополнятся лучшими бойцами, и в боях победит уже не Ганон, а Гамилькар Барка, самый опасный из всех противников.

И консул решился. Он приказал выстраиваться в боевой порядок и атаковать пуницем. Ганон, когда понял, что боя не избежать, направился навстречу римлянам.

К сожалению, историки древности подробно не описали ход генерального сражения. Но благодаря исследованиям, которые провели Себастьяна Туза и Джеффри Ройл, можно до известной степени провести реконструкцию. На площади около одного квадратного километра в ходе археологических раскопок обнаружилось 11 корабельных таранов.

До этого в расположении историков было всего 3 тарана, и это на всю античность. Кроме того, было найдено 8 бронзовых шлемов и 6 целых амфор. Эти находки позволили установить место важнейшего морского сражения Первой Пунической войны.

Несмотря на тяжелую рану в бедре, Гай Лутаций решил лично повезти корабли в бой. Он не мог стоять на ногах, и поэтому руководил боем лежа на носилках, а все команды передавал через претора Квинта Валерия. Как только началось сражение, стало очевидно преимущество римлан.

Их подготовка была на высоте, у пуницев же все было наоборот. Их грибцы не имели должной подготовки, воины также не имели боевого опыта, поэтому встречный бой сразу же был ими проигран. Примечательно, что римляне не полагались только на свои вороны.

Они применяли таранную тактику так же широко, как и о бордажный бой, что и отразилось на потерях в ходе сражения. Имея преимущество по всем основным показателям, римские корабли полностью господствовали над противником. Сохранилось исключительно яркое свидетельство Луциания Флора о ходе этого боя.

Римский флот, удобный, легкий и надежный, вступил как будто в конное сражение. На любые удары подвижные ростры отзывались словно живые. В самое короткое время разбитые вражеские суда покрыли своими обломками все море.

К этому сложно что-то прибавить. Стражение было яростным и скоротечным. Не менее 50 пунистских кораблей было потоплено в результате таранных атак, не менее 70 захвачено римлянами.

Примерно 10 тысяч человек попали в плен. Ганона спасло то, что ветер в разгар схватки резко переменился и уцелевшие корабли пуницев под парусами отошли в беспорядке к острову Гиера. Римляне их не преследовали, справедливо полагая, что успех и так превосходит все ожидания.

Их потери не превышали 20 судов и после сражения консул отвел свой флот под Лилибей. После поражения у Эгадских островов у Карфагена не осталось сил для продолжения войны. Да, на Сицилии все еще действовал непобежденный Гамилькарт, но сколько он еще продержится без припасов? Поэтому было решено наделить Барку неограниченными полномочиями для заключения мира.

Гамилькарт, понимая, что дальнейшее продолжение войны приведет только к гибели его армии, немедленно отправил послов к Гаю Лутацию. Римский консул был рад такой возможности закончить войну, так как отлично знал, насколько республика истощена. К тому же он понимал, что скоро должен прибыть новый консул и смелить его на посту командующего.

Поэтому Гай Лутацию справедливо опасался, что лавры победителя могут достаться другому человеку. Результатом переговоров стало заключение мира на следующих условиях. Вся Сицилия передавалась Риму.

Карфагену запрещалось воевать против Сиракус и их союзников. Пленные римляне возвращались без выкупа. Карфаген в течение 20 лет должен был выплатить 2200 талантов серебра.

Лутаций пытался также добиться, чтобы войны Гамилькара покинули Сицилию безоружными, но Баркона стоял на более почетном выводе войск. Войны, которые сражались с ним на Эриксе, должны были уплатить определенную сумму в счет сохранения своего оружия. Но в Риме условия этого соглашения почитали слишком мягкими и послали на Сицилию комиссию из 10 сенаторов, чтобы разобраться в ситуации.

В результате договор был ужесточен. Сенаторы добавили статью о передаче Риму островов между Сицилией и Италией. Сумма контрибуции увеличилась на 1000 талантов серебра до 3200, а срок выплаты сокращался вдвое, до 10 лет.

После заключения мира Гай Лутаций был достоин заслуженного триумфа. Но воевавший вместе с ним претор Квинт Валерий запросил триумф и себе, утверждая, что Лутаций, будучи ранен, все сражения провел на носилках, а командовал он. Спор был улажен Авлом Атилием Калатином, тем самым, который в свое время захватил Панорму.

Оба командующих получили триумф, правда Квинт Валерий отпраздновал его на два дня позже Гая Лутация. А вот судьба командующего пунистской эскадрой Ганона сложилась не столь завидна. В наказание за поражение он был приколочен к деревянному кресту.

Война продлилась 23 года, в продолжении которых римляне потеряли 700 кораблей, а пуницы 500. Подсчитать потери в живой силе не представляется возможным, но можно быть уверенными, что счет шел на сотни тысяч человек. Но почему же при практически равных возможностях победил в войне Рим, а не Карфаген? Тут много причин, начиная с различий в социально-экономическом устройстве противников и заканчивая отношением к войне рядовых граждан.

Последнее очень точно подметил Полибий. Как бы то ни было, в описанной выше войне оба государства оказались равносильными как по смелости замыслов и могуществу, так в особенности по ревнивому стремлению к господству. Но что касается граждан, то во всех отношениях римляне проявили большую доблесть.

Так закончилась Первая Пуническая война. Карфаген должен был вывести свои войска из Сицилии. Гамилькар Барка сложил с себя полномочия командующего и покинул остров.

Бытует мнение, что он, не побежденный римлянами на поле боя, так и не смог смириться с поражением в войне. Поэтому заниматься эвакуацией армии в Африку пришлось коменданту Лилибее Гискону. Он был человеком дальновидным и, чтобы избежать большого скопления вооруженных людей в Карфагене, решил отправлять войска по частям.

К тому же пунистскому правительству так было проще рассчитываться с наемниками и отпускать их по домам, выплачивая задержанное жалование отдельно каждому прибывающему отряду. Такой подход Гискона был очень благоразумным, чего нельзя сказать о дальнейших действиях пуницев. Война была истощена, и в Совете Карфагена решили, что война и так стоила слишком больших расходов, поэтому нужно убедить наемников отказаться от положенного им жалования или хотя бы его порезать.

Вероятно, пуницы думали, что если собрать наемных воинов вместе, то это сделает их сговорчивее, и все прибывающие отряды стали размещаться в Карфагене. В результате очень скоро в городе многократно возросло количество совершаемых преступлений, и чтобы не допустить массовых беспорядков, наемников было решено перевезти в расположенный неподалеку от Карфагена город Сику. Войны обрадовались этому решению, потому что в скором времени надеялись вернуться в Карфаген и получить честно заработанные деньги.

Но у карфагенского правительства, видимо, были другие планы. Поэтому наемникам было приказано забрать в Сику свои семьи и все имущество, чтобы у них не было повода возвращаться в Карфаген. Денег им выдали только на текущие расходы.

Войны не были в восторге от этого требования, но выбора у них не было. К тому же, в Сике они получили возможность беззаботно отдыхать и предаваться всевозможным удовольствиям. Но, как известно, ничто так не подрывает армейскую дисциплину, как безделье.

Ожидая выплаты жалования, наемники на досуге сначала подсчитывали, сколько им должны денег, а потом начали вспоминать все обещания прибавок к жалованию, на которые не скупились пунистские командующие во время войны. В итоге предполагаемые долги выросли в несколько раз. В это время в Сику с посланием от карфагенского совета прибыл Ганон.

Сначала наемники обрадовались, полагаясь, что сейчас им будут выплачены все долги. Но вместо этого Ганон начал рассказывать войнам о тяжелом положении государства, а потом и вовсе попросил отказаться от части причитающихся им денег. Эта новость у наемников вызвала бурю недовольства.

Они начали устраивать стихийные сходки и обсуждать сложившееся положение. Ганон пытался остановить надвигающийся мятеж, но беда была в том, что наемники говорили на разных языках, и ему приходилось вести переговоры через их командиров, которые не всегда могли передать своим воинам суть сказанного Ганоном, хотя, может, и не всегда хотели. В общем, обстановка быстро накалялась, и Ганон спешно покинул Сику.

А наемники, которых собралось по Полибию около 20 тысяч человек, направились к Тунету. Теперь в Карфагене наконец-то оценили серьезность ситуации. Во-первых, было большой ошибкой стремление урезать воинам жалование.

Во-вторых, собрать их вместе. В-третьих, прогнать семьи наемников из Карфагена, лишив себя весомого аргументов переговоров с ними. И, наконец, отправить на эти самые переговоры Ганона, который ими никогда не командовал и поэтому авторитетом не обладал.

В результате допущенных ошибок под Карфагеном стояла готовая к решительным действиям армия, и противопоставить ей было нечего. Карфагенский совет пошел на уступки наемникам, но теперь они начали требовать большего. Пуницы теперь уже были готовы удовлетворить все их требования и послали на переговоры Гискана, который ранее руководил эвакуацией войск из Сицилии и к которому наемные воины относились с большим уважением.

Гискан привез в Тунет деньги и начал выплачивать наемникам долгожданное жалование. Он уговаривал командиров и воинов прекратить мятеж, и ему это удавалось. Но далеко не все наемники хотели идти на мир с Карфагеном.

Их вожаками стали беглый римский раб, перебежавший во время войны к пуницам, Спендий, и левиец Матос. Спендий опасался, что он может быть выдан римлянам, а Матос был уверен, что после окончания мятежа пуницы обрушат весь свой гнев на местных левийцев. Поэтому Матос и Спендий начали собирать противников мирного разрешения спора.

Тем более, что среди воинов было много как левийцев, так и беглых рабов. Вскоре большинство наемников приняло сторону новых вожаков, а несогласных просто закидали камнями. Гискан был взят под стражу, а золото, которое он привез для выплат, разворовано.

Таким образом, провокация Матоса и Спендия удалась, и теперь армия наемников стала находиться в состоянии войны с Карпагеном. Вожди восставших отправили во все левийские города гонцов с призывом бороться за свободу. Местное население поддержало восставших и начало свозить в их лагерь продовольствие, припасы и жертвовать деньги, а войско стало быстро пополняться левийцами.

Вскоре армия восставших уже насчитывала по полибию 70 тысяч человек, а собранных средств хватило не только на то, чтобы расплатиться с наемниками, но и чтобы сделать запас для дальнейшего введения боевых действий. Таким образом, из солдатского бунта выросла настоящая освободительная война, названная Левийской. Сначала восставшие укрепили Тунет, а затем разделили войска и отправились на захват Утики и Гиппона.

Эти города были взяты в осаду, и пунистская столица оказалась отрезана от материковой части Африки. Над Карпагеном нависла настоящая катастрофа. Но в этот критический момент пуницы смогли собраться с духом.

В армию были призваны боеспособные граждане, собраны сохранившие верность наемники и городская конница. Командующим был назначен Ганон, который совсем недавно вел переговоры с наемниками, а еще раньше уже участвовал в усмирении левийского населения. Ганон решил снять осаду с Утики и выступил в поход.

По свидетельству Полибия, он проявил талант в подготовке к войне, чего нельзя сказать о командовании в сражении. Ганон без труда снял с города осаду и вынудил восставших укрыться в лагере. В Утики он взял осадные орудия и приступил к осаде лагеря неприятеля.

Его боевые слоны прорвали вражеские укрепления, и левийцы обратились в бегство. Тут было бы хорошо организовать преследование и добить противника. Но Ганон решил, что мятежники еще долго не смогут поправиться от поражения.

Поэтому он позволил своим воинам разбрестись по окрестностям, а сам отправился в Утику на отдых. Но его врагами были не просто левийцы. Среди них было множество служивших под командованием барки ветеранов войны с римлянами, которые привыкли сражаться по несколько раз в день.

Они отступили на ближайший холм, и когда увидели, что пунистские воины не соблюдают строя, устремились в атаку. Множество пуницев было перебито, остальных гнали до самой Утики. Мятежники захватили обоз и все осадные орудия.

После поражения при Утике Ганона сместили с должности командующего, а на его место назначили героя первой пунической, Гамилькара Барку. Получив командование, он решил сначала разблокировать Карфаген. Но мятежники укрепились у единственного моста через реку Баграт, полностью отрезав город от материка.

Прорываться с боем через мост было делом очень опасным, и поэтому Гамилькар придумал способ обойти неприятеля. Он узнал, что когда дует ветер в определенном направлении, реку можно перейти вброд. Дождавшись нужного момента, он под покровом темноты переправил армию через Баграт и двинулся к мосту.

Его армия насчитывала 10 тысяч воинов и 70 слонов. Когда мятежники увидели, что Барка оказался на их стороне реки, то направили ему навстречу два отряда. Один, насчитывающий 10 тысяч человек, шел со стороны моста.

Второй, состоящий из 15 тысяч наемников, выдвинулся из утики. Впереди походной колонны Гамилькара шли слоны. За ними конница и легковооруженные отряды.

Замыкала колонну тяжелая пехота. Гамилькар приказал слонам, кавалерии и легкой пехоте развернуться и отступать. В это время тяжелая пехота пунитцев должна была сделать полуоборот и на ходу перестроиться в боевой порядок.

После этого слоны, кавалерия и легкая пехота разместились на флангах. Таким образом, Барка сумел, не останавливая движения, выполнить сложнейшее перестроение из походного строя в боевой. Наемники же приняли его маневр за отступление и вовсе не соблюдали строя.

Сначала пунитцы встретились с их вторым отрядом и без труда отбросили его. Отступая, он натолкнулся на первый отряд, чем устроил еще больше неразберихи в своих рядах. В скором времени оба отряда наемников были полностью разбиты.

Потери восставших составили около 6000 человек. 2000 были взяты в плен. В сражении при Баграде Барка продемонстрировал успешное применение охватывающего маневра.

В будущем, похожий сценарий будет доведен до совершенства и успешно воплощен его сыном, Ганнибалом. Таким образом, Гамилькар вернул контроль над ближайшей к Карфагену территорией. В Спенгии же, опасаясь встречи на равнине со слонами пунитцев, стал избегать открытой местности.

Он двигался по склонам холмов, выжидая удобного случая для нападения. И когда Гамилькар остановился в одной из горных долин, Спенгию удалось его окружить. Трудно представить, как бы Барка спасся из-за подни, если бы ему не удалось вступить в переговоры со знатным нумидийцем Наравой, воевавшим на стороне мятежников.

Гамилькар заключил с ним союз, пообещав руку своей дочери, и две тысячи нумидийских всадников перешли на сторону пунитцев. Теперь соотношение сил сторон изменилось, и уже Барка атаковал Спенгию. Сражение было упорным, но благодаря слонам и всадникам Наравы, мятежникам было нанесено поражение.

Убитыми они потеряли около десяти тысяч человек, пленными четыре тысячи. К пленникам Гамилькар отнесся очень мягко. Всех желающих он принял в свою армию, а остальных отпустил, взяв с них обещание больше не воевать с Карфагеном.

Но эта неожиданная мягкость пунитцев сильно встревожила Спендия и Матоса. Ведь теперь, если их войны не будут бояться вражеского плена, то дезертиров станет намного больше. Поэтому, чтобы исключить любую возможность примирения с пунитцами, мятежниками было решено пытать и казнить пленного Гискана и других знатных пунитцев.

Когда же в Карфагене узнали о случившемся и попросили выдать тела для погребения, то восставшие отказали, заявив, что теперь будут так казнить каждого пунитца, который попадет к ним в плен. После этого Гамилькар стал действовать также. Он начал настоящую войну на истребление, бросая пленных на растерзание диким зверям.

Чтобы положить конец этой войне, на помощь Гамилькару из Карфагена был направлен Ганон. Но полководцы, принадлежавшие к разным политическим группировкам, постоянно ссорились, и это очень плохо сказывалось на ведении боевых действий. Мятежникам удалось подчинить Утику и Гиппон и даже осадить Карфаген в суше.

В это же время пришли плохие вести с Сардинией. Расквартированные там наемники тоже взбунтовались. Они казнили находившегося там начальника гарнизона Бастара и истребили всех пунитцев на острове.

Потеря Сардинии означала и прекращение поставок зерна в Карфаген. Наемники пытались даже получить римское подданство, но Рим, опасаясь полной дестабилизации обстановки в регионе, не только им отказал, но и выступил на стороне Карфагена, организовав поставки зерна и разрешив пунитцам вербовать наемников на территории Италии. Также пунитцам были выданы без выкупа все пленные, оставшиеся со времен Первой Пунической.

Примерно в это же время запросило римское подданство отпавшее от пунитцев Утика, но римляне отказали и ей. Сиракузы тоже не остались в стороне. Они опасались, что крах Карфагена приведет к их полной зависимости от Рима и начали оказывать пунитцам помощь.

Ганон был снова отозван из армии и Гамилькар совместно с Наравой и другим командующим Ганнибалом принялся всячески мешать снабжению армии наемников. В результате осада с Карфагена была снята, а Спендий был блокирован Гамилькаром. Мятежники держались как могли и ждали помощи от Матоса и Стунета.

Но вскоре, когда в их лагере закончилось продовольствие, воины перебили и съели сначала пленных, а затем рабов. Понимая безвыходность положения, Спендий отправился на переговоры к Гамилькару. Барка согласился отпустить всех мятежников безоружными, при условии выдачи ему десятка человек по своему усмотрению.

Спендий согласился, и тогда Гамилькар сказал, что выбирает самого Спендия и остальных командиров восставших, которые участвовали в переговорах. Большинство мятежников не знало об их договоренности, и когда они увидели, что предводители их схватили, взялись за оружие и были истреблены пуницами. Уничтожено было около 40 тысяч человек.

Затем Гамилькар принялся подчинять восставшие города и осадил Стунет. Для устрашения мятежников он приказал распять на крестах Спендия и других пленных. Но это не сломило мятежников.

Они воспользовались тем, что лагерь Ганнибала находится на некотором расстоянии от лагеря Гамилькара, и неожиданно напали на Ганнибала. Барка не успел прийти на помощь, и пунистский командующий был пленен, а его обоз захвачен. Затем мятежники сняли с креста тело Спендия и распяли на том же кресте Ганнибала.

Гамилькару пришлось снять осаду Стунета и отступить. После этого в Карфагене решили приложить все силы для подавления мятежа. Провели новую мобилизацию граждан, а Ганон был восстановлен в должности.

В армию прибыло 30 представителей Карфагенского совета с целью примирить Гамилькара с Ганоном ради спасения государства. На этот раз согласие между ними было достигнуто. С этого момента пунистские командующие всегда действовали заодно, проявляя редкое единодушие.

Воспользовавшись передышкой в боевых действиях, Матос решил, что оставаться в Стунете нет смысла, и, надеясь привлечь на свою сторону больше левийцев, направился к Лептису. Гамилькар с Ганоном преследовали его, и после нескольких стычек противники решились на генеральное сражение. Мятежники были разбиты, Матос попал в плен.

В дальнейшем сопротивление Утики и Гиппона было подавлено, а Матос был доставлен в Карфаген и казнен. Так закончилось восстание наемников, переросшее в Левийскую войну, которая длилась более трех лет. Героем этой войны и спасителем государства заслуженно считали Гамилькара, благодаря чему влияние его партии в Карфагенском совете заметно возросло.

Карфаген устоял, но столкнулся с еще одним несчастьем. Сардиния снова обратилась к Риму с просьбой о покровительстве. На этот раз римляне решили не отказываться от возможности подчинить остров.

Карфаген планировал навести на Сардинии порядок и стал готовить для этого армию, но в римском сенате заявили, что пуницы готовятся к новому противостоянию с Римом и объявили Карфагену войну. Карфагенскому совету ничего не оставалось, как отказаться от Сардинии и Корсике в пользу Рима, а также согласиться выплатить дополнительную контрибуцию в размере 1200 талантов серебра. После подавления восстания наемников, в Карфагене должно было наступить долгожданное спокойствие.

Но не тут-то было. Внутриполитическая борьба только обострилась. Противники Гамилькара Барки в Карфагенском совете, во главе с его злейшим врагом Ганоном, даже пытались привлечь Барку к суду как виновника бедствий во время первой пунической и последовавшего за ней мятежа.

Но Гамилькару удалось заключить выгодный политический союз со знатным пунийцем Газдрубалом по прозвищу Красивый, с которым он породнился, выдав замуж свою дочь. Благодаря этому позиции Барки в совете усилились настолько, что ему не только удалось избежать суда, но и добиться перевеса своей партии. Тут нужно правильно понимать суть политической борьбы в Карфагене.

Ганона и его сторонников представляют как богачей, которым было чуждо чувство патриотизма и которые думали только о собственном кармане, а баркиды, в противовес первым, представляются настоящими патриотами. Но о справедливости ради стоит отметить, что как первые, так и вторые одинаково были и богачами, и патриотами, и самое главное, одинаково думали только о собственном кармане. Отличались они лишь своими интересами.

Сторонники Ганона были преимущественно представителями земельной аристократии, их целью было удерживать в подчинении африканские владения и по возможности избегать войн, тем более на своей территории. Баркиды же опирались на торговые и ремесленные кланы, для которых было важным расширение державы, что и приводило к военным конфликтам. Таким образом, благодаря полученному влиянию в Совете, Гамилькар со своими сторонниками, чтобы восстановить силы государства и возместить потерю Сицилии и Сардинии, добился организации военной экспедиции в Испанию.

Перед отплытием, Барка вместе с военачальниками, которые согласились сопровождать его в походе, поднялся в храм, чтобы принести жертву богам. Когда жертвоприношение было совершено, он велел присутствующим удалиться на небольшое расстояние, подозвал к себе своего сына, маленького Ганнибала, и ласково спросил, желает ли он идти вместе с ним в поход. Ганнибал охотно согласился, и тогда Гамилькар взял его за правую руку, подвел к жертвенному алтарю, приказал коснуться жертвы и поклясться, что он никогда не будет другом римлян.

Забегая вперед, стоит признать, что более последовательного и непримиримого врага, чем Ганнибал, у Рима не было. Вскоре после этого Гамилькар во главе небольшого отряда погрузился на корабли и, соблюдая полную секретность, отправился на запад, в Испанию. За годы Первой Пунической войны Карфаген потерял часть своих испанских территорий, сохранив власть только над южной частью полуострова с древним городом Гадесом.

Это была бывшая финикистская колония, основанная около 1100 года до нашей эры, то есть более чем за 200 лет до основания самого Карфагена. Именно Гадес Гамилькар сделал своей первоначальной базой для возвращения утраченных ранее испанских земель и завоевания новых. Сама Испания была страной этнически неоднородной, ее населяло множество племен, которые относились к трем основным группам – Иберам, Кельтам и Кельтиберам.

Из Гадеса Гамилькар начал войну с иберийскими племенами. Были разгромлены племена Турдетанов и Бастулов, их вожди погибли в сражении. После победы Гамилькар включил в свою армию 3000 пленных испанцев, чем положил начало вербовке воинов из местных племен.

Затем Барка выступил против вождя Индорта, который собрал значительное войско. Сначала Индорт был вынужден отступить, а потом и вовсе потерпел сокрушительное поражение в ночной битве и был пленен. Гамилькар приказал его слепить и повесить на кресте, а пленных числом более 10 тысяч он отпустил.

В дальнейшем одна успешная военная компания Гамилькара следовала за другой. Если подводить промежуточные итоги его деятельности, то результаты превзошли все ожидания пуницев. За короткий срок Барка, действуя то хитростью, то беспощадной жестокостью, значительно укрепился на юго-востоке Испании и получил контроль над богатейшими городами и территориями, производящими хлеб, вино, оливковое масло.

В его руках оказался практически неистащимый источник людских ресурсов для формирования новой армии. Были захвачены золотые и серебряные рудники, что позволило Гамилькару быстро пополнять как свою казну, так и казну Карфагена. Часть военной добычи он отправлял в столицу, не скупясь на раздаче подарков и взяток, в результате чего влияние партии баркидов в Карфагенском совете укрепилось еще сильнее.

Но слава об успехах пуниц в Испании дошла не только до Карфагена, но и до Рима, и в 231 году до н.э. Сенат направил Гамилькару посольство с требованием дать объяснение по поводу его завоеваний. Гамилькар не без иронии ответил послам, что испанская война преследует только одну цель – достать деньги для выплаты римлянам контрибуции. Послам пришлось пока удовлетвориться этим ответом.

А Гамилькар продолжил покорять иберийские племена, и для контроля над завоеванной территорией на восточном побережье он основал город Акралевке, что означает «Белая крепость». Прошло 9 лет с момента прибытия барки в Испанию. Подчинено было около трети страны, но завершить начатое Гамилькару было не суждено.

В 228 году до н.э. он осадил город Гелико. Боевые действия развивались успешно для пуницев, но осада затянулась, и с наступлением зимы командующий отправил часть войск и боевых слонов на зимние квартиры в Акралевке. Решение оказалось оправданным, так как в это время на помощь к нему прибыл вождь союзных ему аританов.

Но вместо того, чтобы помогать пуницам, аританы внезапно на них напали. Гамилькар, по причине малочисленности своих войск, снял осаду с Гелики и стал отступать, а вождь аританов, объединившийся с защитниками города, устремился за ним в погоню. До Акралевки оставалось уже недалеко, когда войско Гамилькара было настигнуто конницей аританов у переправы через реку, название которой до нас не дошло.

Неизвестно, как бы повел себя Гамилькар в этой ситуации, если бы при войске не находились его сыновья. Он понимал, что шансов на победу в открытом бою нет и поэтому решил отвести опасность от детей. Основной части войска и сыновьям было приказано переправляться через реку, а сам он, во главе немногочисленного отряда всадников, устремился в атаку, чтобы задержать врага.

Гамилькар бился, как простой воин. Многие из его телохранителей впали в эту схватку, но цель была достигнута, время было выиграно и основным войскам удалось переправиться через реку. Тогда Гамилькар, спасаясь от преследования, в надежде добраться до противоположного берега, направился в реку.

В ее водах он и погиб. Но его жертва не была напрасной. Пунистская армия благополучно добралась до Акролевки, а сыновья Гамилькара были спасены.

Так погиб знаменитый Гамилькар Барков. Давайте же во славу этого великого полководца и великого человека оставим под роликом огромное количество лайков и комментариев. Античные историки считали, что главной целью завоеваний Гамилькара в Испании было возобновление войны с Римом.

Если так и было на самом деле, то без прочной базы на Иберийском полуострове об этом бы и думать не приходилось. Поэтому после трагической гибели Барки главнокомандующим войска выбрало его зятя Газдрубала Красивого, который продолжил политику Гамилькара. Газдрубал многому научился у тестя и после своего избрания войском направил в Карфаген подарки своим сторонникам и позаботился о выплате взяток оппонентам, чем и добился официального утверждения себя в должности Карфагенским советом.

Получив таким образом командование, Газдрубал сразу же собрал войска и отправился в поход с целью отомстить за смерть тестя. Аританы потерпели сокрушительное поражение, все причастные к гибели Гамилькара были истреблены. В дальнейшем Газдрубал продолжил расширять карфагенские владения, но в отличие от своего предшественника, он действовал больше дипломатией.

Он привлекал на свою сторону все новые и новые племена, заключая союзы с их вождями. На дочери одного из них Газдрубал даже женился, чтобы поднять свой авторитет среди местного населения. О судьбе его первой жены, дочери Гамилькара, информации к сожалению нет, но о старшем сыне Барке Ганнибале известно, что он тоже женился на знатной испанке из города Кастулона по имени Эмилька.

В то время Ганнибал уже служил в войске Газдрубала на должности начальника конницы. Таким образом, приумножив свое влияние, Газдрубал решил основать новую столицу карфагенских владений в Испании – Новый Карфаген. Город имел очень удобную бухту и, что самое главное, располагался недалеко от богатейших серебряных рудников и на пересечении важнейших торговых путей.

Благодаря этому в очень короткие сроки Новый Карфаген стал важнейшим центром ремесла и торговли, а также главной базой новой пунистской армии, которая насчитывала при Газдрубале 60 тысяч пехотинцев, 8 тысяч всадников и 200 боевых слонов. Такое резкое усиление карфагенского могущества в Испании вызвало серьезную беспокойность в Риме, и в 226 году до н.э. к Газдрубалу прибыло новое римское посольство. В результате переговоров сферы влияния сторон были разделены по реке Ибер.

Такой расклад устраивал как Газдрубало, так и римлян. Пунистский командующий получил полную свободу действий на территориях южней реки, а Рим, который в это время готовился к большой войне с галлами на севере Италии, смог избежать ухудшения отношений с пуницами в самый неподходящий для себя момент. Для пуницев это была первая дипломатическая победа со времен окончания войны с римлянами.

Но Газдрубалу, как и Гамилькару, не было суждено завершить свои начинания в Испании. В 221 году до н.э. Газдрубал Красивый был убит рабом, который мстил ему за смерть своего хозяина. О том, кто должен принять командование армией, вопросов ни у кого не возникало.

В едином порыве войны провозгласили своим полководцем старшего сына Гамилькара, Ганнибала, которому было на тот момент 25 лет. Но это уже другая история. История второй пунической войны.

Ганнибаловой войны. История человека, ставшего легендой еще при жизни. И этому будет посвящен следующий цикл роликов, так что не пропусти.

Спасибо за просмотр.