Павел Первый (1796-1801) | XVIII век

Павел Первый (1796-1801) | XVIII век

Добрый день, дорогие зрители, подписчики, школьники, студенты, родители, все любители русской истории. Еще раз спасибо вам за эмоционально интересные отклики, комментарии к курсу рассказов из русской истории XVIII века. Я получаю большое удовольствие, когда читаю ваши комментарии, потому что некоторые из них настоящие письма, мини-рассказы.

Они бывают и познавательные, и интересные, и поучительные. И самое главное, они помогают делать наш лекционный курс лучше. Также хотел поблагодарить Российский фонд культуры, постоянный партнер нашего курса.

Сегодня мы подходим к очень непростой теме. Павел Первый, я все-таки имею некоторый преподавательский опыт, работаю со студенческой аудиторией около 30 лет в общей сложности. Никогда ни к одной лекции не готовился тяжелее, чем к сегодняшней нашей встрече и к началу рассказа о царствовании императора Павла Первого, Павла Петровича Романова.

Я столько прочитал, столько перечитал, столько просмотрел, прослушал. Мне иногда кажется, что я могу, наверное, монографию научную написать об этом царствовании. Делать этого, конечно, не буду.

Почему? Очень противоречивое время, очень противоречивый персонаж. Сначала я думал, что я все уложу в такой короткий, легкий и веселый рассказ продолжительностью не более одного академического часа. Стал разбираться, не получается.

Или будет все очень поверхностно, или при всем желании час пятнадцать, час двадцать не улучшится. Тогда я решил пойти креативно и сделать две лекции. Чтобы в одной рассказать все плохое, то есть изложить каноническую историю Павла Первого.

Самодура, неврастенника, психопата, почти сумасшедшего. Или просто сумасшедшего. А потом во второй лекции сделать все наоборот, поиграть в перевертыши.

И рассказать о Павле Первом как человеке романтичном, рыцарственном, по-своему честном, искренне стремящемся сделать жизнь своих подданных легче, в чем-то даже честнее. Все равно не получается, потому что даже эти две лекции не выстраивались. Я могу вам показать свой конспект.

Это бесконечные записи красным, синим и черным на полях. Это потому что я пытался разделить жизнь Павла Первого, его царствования на плюс и минус. Все равно не выстраивается.

Поэтому мы пойдем с вами последовательно, на логическом ключе, от начала и до самой его смерти. А собственно, с его смертью восемнадцатый век закончится и закончится наш цикл рассказов о русской истории восемнадцатого века. И я даже не могу сказать вам, сколько это займет времени.

Возможно, две лекции, а может быть и три. А вот теперь, после такого долгого и товарищеского вступления, давайте перейдем, собственно, к Павлу Первому. Ему не везло ни при жизни, ни после смерти.

Когда его отца, Петра Третьего, сначала свергнут, потом убьют, Павлу будет семь лет. И вряд ли он осознавал, что с ним происходило. Хотя именно после семи лет у него, как у его прапрапрадеда Петра, появятся необъяснимые приступы панического страха.

Он, будучи человеком довольно храбрым и решительным, он будет всю свою жизнь бояться выстрелов. Человек, помешанный на войне, на воинском искусстве, на офицерской чести, будет каждый раз шарахаться, когда услышит выстрел из ружья или, не дай бог, из пушки. А это начнется с того самого момента, когда в семь лет неожиданно ночью в его комнату войдут вооруженные офицеры.

Петра его, раздетого в одной ночной рубашке, вытащат из постели, укутают в какое-то одеяло и буквально подмышкой вынесут из дворца. Повезут в другую часть города, ничего ему не объясняя, кроме того, что у твоего папы сейчас проблемы, в городе военный переворот. В общем, мальчик, молчи, потом все поймешь.

Ложь и несправедливость сопровождали его буквально с момента рождения. Как только он появился на свет, тут же в Петербурге зациркулировали слухи о том, что на самом деле его отцом является не правнук Петра, а не Петр III, любовник его матери Сергея Салтыкова. Павел родится 20 сентября по старому стилю, 1754 года, запомните этот год, 1754.

И пройдет буквально пара недель, как Сергея Салтыкова, блестящего аристократа и действительно фаворита Екатерины, плюс, как неудивительно, лучшего друга его отца, Петра III, отправят за границу в дипломатическую миссию, из которой он уже не вернется. Он так и будет работать при посольствах. Сначала в Швеции, потом в Германии, потом в Париже.

В конце концов, следы его затеряются. С чем был связан такой неожиданный отъезд предполагаемого отца Павла? Очевидно, как раз этими слухами вокруг его возможного отцовства. Я хочу сразу сказать, об этом говорил ранее, что, конечно, это полная ерунда.

Екатерина сознательно, совершенно позднее, в мемуарах, подливала масло в огонь и рассказывала о том, что, может быть, отцом Павла не является император Петр III. Делала она это с одной простой целью, делегитимизировать попытки занять престол со стороны ее сына Павла. Показать, что, в принципе, он не является таким уж законным наследником.

В действительности, достаточно посмотреть на портреты Петра III. И Павла, чтобы понять, что генетика наука точная, двух мнений быть не может, конечно, это сын и отец. Что особенно поразительно, они не только походили друг на друга внешними характерами, но и судьба их во многом была похожей.

По ходу рассказа о Павле I, ни разу бы им к этому возвращаться, и в этом мы убедимся. Я напомню, что Екатерина не имеет никаких прав на российский престол. Одна из самых незаконных государыней в нашей истории.

Это не говорит об отсутствии у нее множества великих талантов, но права ее на престол равны четко нулю. Никаких. Даже отстраняя от власти своего супруга Петра III, Екатерина шла к власти не как императрица, а как регенша.

Мало кто об этом знает, но гвардейские полки на улицах Петербурга и Сенат присягали не Екатерине, они присягали наследнику Павлу Петровичу. Мать должна лишь исполнять функции регенши до момента совершеннолетия сына. Что такое совершеннолетие, сразу подчеркну, у нас сейчас совершеннолетие это 18 лет, хотя паспорт дается раньше, в советские годы паспорт получал 16 лет, сейчас, по-моему, еще раньше.

В России того времени понятие совершеннолетия юридически было не установлено. Это могло быть и 15 лет, и 16, и 18, но безусловным фактом полного юридического вступления во все права являлось женитьба. Если мы вспомним с вами историю Петра I, то с момента, как Петр I женится первым браком на Лопухиной, он берет власть в московском российском государстве того времени в свои руки.

Тут-то развязка с царевной Софией и наступает. Так вот, совершеннолетие это женитьба, до совершеннолетия власть у рейганша Екатерины. Но мать ни тогда, ни потом, никогда бы то ни было при жизни своей отдавать власть своему сыну не собиралась.

Неудивительно, что будущего императора Павла начали называть русским гамлетом. Кто не помнит содержание этой великой трагедии Шекспира, перечитайте, как вы увидите в событиях середины 18 века всех героев бессмертного произведения великого английского драматурга. Вы увидите и Гертруду, и Клавдию, и Афелию, и разного рода друзей и приятелей и сотоварищей принца Датского, ну и конечно его самого гамлета, сына убитого отца, чей трон в датском королевстве оказался незаконным образом у него отобран.

Всем было очевидно, что судьба театрального датского принца слишком похожа на реальную жизнь наследника Русского престола. Это сходство буквально бросалось в глаза. В 1781 году Павел путешествовал по Европе со своей молодой женой.

Путешествовал он, так было принято в то время, не под своим именем, а под именем графа и графини Северных. Это было очень удобно, потому что помогало избежать огромного количества ненужных протокольных обязанностей, но все понимали, кто такой Павел, кто такая его супруга, наследники престола, будущие лорды Севера, принимали его на самом высоком уровне. И в Вене австрийский император Иосиф им предложили пойти в театр, показать одну из лучших, самых модных постановок того времени, Венского театра, гамлета Шекспира.

К счастью, кому-то пришло в голову, говорят, исполнителю роли гамлета, но есть много разных версий, сказать, вы что, с ума сошли, вы что творите. В зале не может находиться два гамлета одновременно, один на сцене, а второй настоящий. Неловкость этого момента быстро была всеми понята, и спектакль заменили на что-то совершенно нейтральное.

Что из себя представлял Павел I в те годы? Я приведу несколько откликов, совершенно разных. Герцен Александр. Павел I являл собой отвратительное и смехотворное зрелище коронованного Дон Кихота.

Герцен мало о ком из монархов писал хорошо, хорошо писал в основном сам о себе, но Павла он ненавидел особенно. Долгое время самые резкие отзывы и характеристики Павла I все-таки гасила в XIX веке цензура, но потом к концу в либеральные времена она ослабела, и вот тут началось. Историки Сергей Платонов и Матвей Любавский до революции письменно объявляли Павла просто-напросто сумасшедшим, причем не в переносном, а в самом прямом медицинском смысле этого слова.

Человеком с диагнозом. Популярный психиатр дореволюционный Ковалевский, изучив его деяния, речи и поведения, дал ему диагноз дегенерат второй степени. По мнению этого светила психиатрической науки до дегенерата первой степени, то есть до тотального сумасшедшего шизофреника, все-таки Павел чуть-чуть не дотягивал.

Но вторая степень это то, что нужно. Можно держать таких людей на домашнем режиме, лишь изредка одевая на них смирительную рубашку. Далее советская историография придерживалась примерно той же самой линии.

В популярном фильме «Весна на Заречной улице» для массового зрителя доводилась следующая фраза словами учительницы из диктанта. В тот год, когда армией Суворова штурмовали Альпы, когда в своем холодном дворце доживал последние дни, жестокий и трусливый император Павел, жестокий и трусливый. Если мы вспомним канонический фильм «Суворов», то Павел там как раз и предстает таким дегенератом определенной степени, который только и делает, что весь фильм страшно пущет в глаза, надувает щеки и дико орет по любому поводу на нашего замечательного полководца и окружающих.

Откуда сложилась у Павла такая незавидная репутация? Были ли какие-то другие отклики? Были ли люди, которые по-другому смотрели на него, как на человека? Воспоминания о Павле оставляли те самые дворяне, которые чувствовали себя униженными и оскорбленными в части реализации своих дворянских прав и привилегий при Павле. Других воспоминаний у нас о Павле нет. Фельдмаршал Милютин, военный историк, крупнейший военный деятель, автор воинской реформы Александра II, один из самых замечательных военных администраторов XIX века, не комментирует действия Павла как монарха, но говорит, что вот в военной части все реформы Павла были очень эффективны.

По его мнению, Павел навел в управление армией порядок. Я думаю, что послушать Дмитрия Алексеевича есть прямой резон, поскольку последний русский фельдмаршал, главный разработчик и реализатор военной реформы 1860-х годов явно знал предмет, о котором говорит. Но я здесь обращаю ваше внимание вот еще на что.

Сохранились очень интересные отзывы о Павле людей незаинтересованных, то есть не русского нобилитета, не отечественных историков, а людей, которые, казалось бы, не имеют никакой склонности ни делать Павлу комплименты, ни его уничижать. Это европейские наблюдатели, и в первую очередь той поры, когда Павел был человеком совершенно без власти, находился в том странном статусе бесконечного наследника престола, которого ему в ближайшем необозримом будущем не увидеть. Это европейские наблюдатели, которые описывают путешествия Павла, как его встречали, как он себя вел, как разговаривал, как общался с людьми, как раз во время европейского турне Инкогнито под именем графа Северного.

Что они пишут? Я несколько обобщу все наблюдения об немецких, австрийских и французских современников. Павлу на тот момент 28 лет. Никто ни один ни разу не увидел у него ни сумасшествия, ни малейшего нервного расстройства.

Совсем. Это обычный, уравновешенный, очень зрелый, здраворассуждающий, остроумный и даже ироничный по отношению к себе человек. Он превосходно разбирается в политике, он отлично знает современную ему литературу, причем читает ее на языках оригиналов, французскую и немецкую.

Он легко готов поддержать разговор о последних литературных новинках, и когда во Франции встречался с несколькими писателями и драматургами, то разговаривал с ними как со своими знакомцами, буквально цитируя по памяти сюжеты их произведения. Далее, он очень рассудителен, очень интересуется практическими вопросами об устройстве государства, судебной системы, армии. При этом он проявляет твердость в суждениях и, как писал один из немецких современников, маловероятно, что кто-либо сможет этим молодым человеком когда-либо управлять.

Тут звучит такой прямой намек в сторону Екатерины, поскольку, естественно, европейские наблюдатели той поры полагали, что русская императрица находится постоянно под управлением своих фаворитов. Павел Человек, на его взгляд, с твердым внутренним стержнем. Павел Человек очень простой в быту и в обиходе.

Он прост в еде, ему нравятся простые кушания. Он примерный семьянин, и вообще его отношения с супругой, они путешествовали вдвоем, умиляли иностранных наблюдателей. Он совершенно равнодушен к азартным играм и может легко посмеяться не только над окружающими, но и сам над собой.

Например, известно, что Павел не был писанным красавцем. У него был такой небольшой курнос и маленький нос. Он как-то сказал, вы знаете, многие, наверное, хотели бы в политике поводить меня за нос, но, к сожалению, у них ничего не получится, потому что как раз носа-то у меня и нет.

Ничего, что выдавало бы в Павле какие-то отрицательные черты и, не дай бог, какую-то полезность, не было замечено никем в Европе. Подводя черту описанием Павла, я не могу не привести пример одного диссидентствующего советского историка Натана Эльдельмана. Диссидентствующего, потому что пользуясь всеми благами популярного исторического сочинителя, писателя, профессора и так далее, он считался в советские времена, ну, нельзя сказать, что оппозиционным, оппозиционных у нас не было, но со своим мнением в отношении официальной исторической науки.

Так вот этот диссидентствующий Эльдельман с одной стороны говорил, что правление Павла это пример непросвещенного абсолютизма, то есть противопоставлялось просвещенному абсолютизму Екатерины, а с другой стороны, с удивлением большим, обнаружил, что относились к Павлу плохо только во властной аристократической дворянской верхушке. Простые солдаты относились к нему хорошо, мелкие дворяне приветствовали политику Павла I. Чиновничество, купечество, мещанство, ну, исключаю крупное петербургское чиновничество, также очень симпатизировало политике Павла I. Вот этот дуализм, плохо скрываемую ненависть к нему, аристократические верхушки и симпатию со стороны простого народа и среднего класса оставил думающих советских историков в тупик. Попробуем теперь разобраться, как так получилось, почему Павел оказался таким противоречивым, как складывалась его жизнь, детство, юность, отношения с друзьями, семейные отношения, образование.

Павел Петрович родился, как я сказал, 20 сентября 1754 года в Петербурге в летнем дворце Елизаветы Петровны. Этот дворец стоял ровно на том же самом месте, где сейчас в Петербурге находится Михайловский замок. Уже будучи императором, Павел I распорядится снести этот летний дворец и построить на его месте образцовую, как ему нравится, дворец-средневековый рыцарский замок с мостами, рвом, водой.

Он сказал, что место, где он родился, хотел бы в этом месте когда-нибудь умереть. Это предсказание сбудется, именно там он и обретет свою кончину. Рождение Павла Петровича стало, как писали тогда, долгожданным лучом света во мраке династической безнадежности.

Почти 10 лет у наследника престола Петра III не было детей. А тут совершенно неожиданно появляется сын, а у императрицы Елизаветы внучатый племянник. Царская семья ликовала.

Всенародным это ликование назвать трудно, но по крайней мере разного рода стихов, гимнов и од, тогда было модно писать оды, было создано не менее дюжины. Главным сочинителем песнопений по подобного рода поводам выступал наш великий ученый Михаил Ломоносов. Так вот, в воде на рождение его императорского высочества Павла Петровича Михаил Ломоносов писал «Расти, расти, расти, крепися, с великим прадедом сравнися, сравнисься с Петром I».

Имя Павлу было дано по велению императрицы Елизаветы. Не знаю, спрашивала ли она мнение молодой Екатерины, сомневаюсь я в этом. Мать и отец от воспитания своего ребенка были отстранены.

Ну, матери Павла просто забрали и показали спустя 40 дней собственного ребенка. А Петр, по-моему, так особо и не интересовался. Бабушка-императрица окружила Павла лучшими по ее представлению учителями.

Павел должен стать новым Петром. Воспитателем ему назначили самого умного, как тогда писали, человека империи Никиту Ивановича Панина. Паниных в истории 18 века несколько.

Я обращаю ваше внимание на этого Никиту Ивановича. Ему на тот момент 40 с небольшим лет. Он крупный государственный деятель, убежденный западник, сторонник конституционной монархии.

Автор в будущем первого, наверное, в России письменного проекта такой предконституции. Она, конечно, нигде не будет опубликована, но будет храниться в его документах. Он возглавляет коллегию иностранных дел, то есть по современным меркам министра иностранных дел.

Человек глубоких энциклопедических знаний, при всем при этом совершенно поразительной внешности, характера и привычек. Такой воинствующий сиборит, страшнейший обжора, любитель женщин, любитель карточных игр. Уже к 40 годам крупно, толстая.

Вел очень странный образ жизни. Никита Панин никуда никогда не торопился. Екатерина II, которая его недолюбливала, говорила, что Никита Иванович, если вдруг куда-то поторопится, сразу с перепугу умрет.

Ну, он и не торопился. Вставал не раньше 12 часов, будучи министром. Сразу выпивал огромную чашу.

Ему заваривали вместо завтрака горячего шоколада. Потом туалет, потом сразу же обед. Обед у него длился часа два.

Беседой с разными людьми. И потом сон. Сон нельзя назвать послеобедным, потому что спать Никита Иванович отправлялся, если не было каких-то срочных заданий от императрицы, часов в 6 вечера.

Спал часок-два. После этого предавался карточной игре. Человек был страшно азартный.

А вот часам к 11-12 ночи он собирал своих помощников, секретарей, сотрудников коллегий иностранных дел. И начиналась напряженная ночная работа. Подготовка документов, чтение справок, написание писем.

Встреча с агентами влияния. Доклады сотрудников. Все это продолжалось до утра.

Под утро он опять же засыпал. Работая в таком странном ритме, он умудрялся руководить всей внешней политикой Российской империи. И даже воспитанием наследника Павла Петровича.

Кстати, конечно, воспитывал он его не сам. Он разработал программы обучения. И подобрал ему толковых очень учителей.

Из иностранцев либо офицеров. Екатерина, несмотря на то, что мало уделяла внимания воспитанию сына, тем не менее, приобрела для него довольно большую библиотеку. И он увлекался идеями французских просветителей, философов.

Много очень читал. Любопытно то, что один из его учителей потом вспоминал, что у Павла были поразительные способности к математике. Говорил, что если бы Павел не был принужден царствовать, а пошел по научной эстезии и поехал бы учиться в Европу, то мировая наука узнала бы второго Паскаля.

Либо Лейбница. Яркий математический ум. При этом отношения с матерью, как ни удивительно, начитанного и умного сына, не складывались.

Я думаю, что в первую очередь это связано с тем, что по мере приближения своего совершеннолетия Павел все яснее и яснее намекал маме, что он готов уже приступить к выполнению обязанностей императора. Он совершил большую психологическую ошибку. Написал огромную записку, как должно управлять русским государством.

По-моему, было ему на этот момент лет 18. И с радостью и надеждой на благословное прочтение передал ее Екатерине. Екатерина эту записку прочла внимательно.

Она категорически не соответствовала представлениям самой Екатерины о том, как должно управлять русским государством. Во всем противоречила ее представлениям о прекрасном и о сути имперского развития. И, в общем, ни в 16 лет, ни в 18, ни в 21 не подженить бы, трон она ему не передала.

Воспринимала она его не как сына. Видимо, материнское чувство было в нем, а воспринимала его в основном как конкурента. И это усиливало, как относились к Павлу при дворе.

По мере приближения совершеннолетия, в первую очередь, тот самый Никита Панин и другие дворяне начинали смотреть в сторону Павла, понимая, что мать вот-вот, может быть, отойдет, власти придут. Павел, надо с ним поддерживать отношения, ориентироваться на его взгляды. Параллельно пугачевское восстание.

Пугачев, как мы знаем с вами, ведь шел войной на имперскую самодержавную власть. Не с целью захватить трон, он провозглашал всем, что он хочет поставить на трон своего любимого сына, Павла Петровича, а сам он будет ему верным слугой. Пугачев везде возил с собой портрет Павла, вешал его в избах на самом видном месте.

Всегда во время застолья первый тост провозглашался за здоровье моего возлюбленного сына, императора Павла Петровича, у которого блудливая мамаша отобрала скипетр и державу. Пугачев исполнял свою роль так, как должен. В общем, все это не способствовало тому, что Екатерина хотела бы передать Павлу престол.

Если обычно наследника готовили к управлению, то Павла все более и более от управления отстраняли. Екатерина все больше и больше отталкивает его от реального госуправления. В конце концов, на двадцать девятом году жизни, после возвращения из Европы, она передаст ему в собственность маленький городок, две тысячи населения, Гатчину.

Павел уедет из столицы, и вот там ему будет разрешено завести те порядки, которые он хочет. Это будет маленькая крошечная гатчинская империя, игрушечная. За короткий срок Павел превратит Гатчину в образцовое дисциплинированное мини-государство, создаст там свой мини-двор, мини-администрацию, мини-армию.

Потом, став императором, все то, что Павел делал в Гатчине, он будет стараться осуществить в Петербурге. Гатчинский распорядок будет такой. В пять утра подъем, вне зависимости от времени года.

В шесть утра начало рабочего дня. Двадцать ноль-ноль, все дома, в семье, никаких ночных гулянок, никаких застолий. Боже мой, упаси никакого блуда, никаких балов.

Двадцать два отбой, гаснет последняя свеча, все спят. За содержание себя и своего двора Павел получал вместе с супругой 250 тысяч рублей в год. Это огромные деньги, он мог бы купаться в роскоши, но Павел ведет очень скромный образ жизни, потому что почти все эти деньги тратятся на содержание гатчинской армии, на обучение, поэтому денег ему все время не хватает.

Екатерининские орлы создали гатчинскому войску репутацию, которой врагу не пожелаешь. Но на самом деле эта крошечная армия была, наверное, самым дисциплинированным подразделением русской армии той поры. И полученный тогда Павлом опыт, ляжет он в основу всех его военных преобразований.

Окончательно отстраненный Екатериной от любых государственных дел, Павел пытался ну хоть как-то поучаствовать в государственном устройстве. Каждый раз он просился на войну, но мама его не отпускала. Ни на первую, ни на вторую турецкую.

В конце концов, когда разразились боевые действия в Финляндии, ну недалеко от Петербурга, она ему все-таки разрешила выехать в армию и тут же дала реляцию главнокомандующему, не дай бог ни в коем случае Павла не допускать ни до какого принятия решений, ни до передовой. По сути, он был наблюдателем при штабе. Максимум, что она ему доверяла, это принять решение об открытии в Гатчине современного почтового отделения.

Или построить там какие-нибудь небольшие кораблики и проводить по образцу своего прадеда Петра, как тот делал на Плещеевом озере, маневры в искусственных озерах Гатчине с использованием своей собственной крошечной флотилии. К сожалению, флотилия была, армия была, а вот школа государственного управления Гатчина для Павла стать не смогла. Управление государством – это искусство.

Это искусство управлять со своими сановниками, держать их в узде, побуждать их к действиям в интересах государства. А владеть этим искусством в теории без практики невозможно. Чтобы познать этот странный мир, Павел должен был в нем жить.

Должен был рядом с мамой принимать участие в заседании государственного совета, в коллегии, в принятии государственных решений, читать документы, ошибаться, выслушивать ее советы, подсказки. Екатерина была бы блестящим наставником для Павла, но не хотела. И не видела в его лице себе преемника.

Несколько слов о характере, внешности и комплексах Павла Петровича. Ну, с комплексами легко, представьте себе. Просто произнесите.

Моя мама убила моего отца руками своих любовников. Или моя мама украла мое наследство, захватила мой дом, мое имущество, отдала его своим любовникам, и они теперь надо мной издеваются. Неловко, да? Примерно то же самое мог произносить и Павел.

Действительно, фавориты Екатерины принимали его просто за пустое место. Измывались над ним всячески. Последний фаворит Екатерины – Платон Зубов.

Молодой индюк напыщенный. Как-то раз, стоя в узком кругу, в присутствии наследника престола, рассуждал о государственных делах. Вы можете представить себе уровень этих рассуждений.

Но, видимо, он что-то сказал осмысленное, потому что Павел, желая поддержать разговор, громко говорит, вот, здесь граф Зубов совершенно прав. Я тоже так считаю. Но что Зубов, выдержав театральную паузу надменных, посмотрел на невысокого Павла.

Павла рост 166, у Зубова за метр 90. Я посмотрел на Павла. Да? Я что, сказал какую-то глупость, что со мной согласился этот недоумок? Можете себе представить, что должен был переживать наследник престола.

Его взрывной экспрессивный характер, его самодурство, его нетерпение, желание сделать все сразу, его максимализм. Все это формировалось на протяжении долгого-долгого ожидания трона. Екатерина II последние годы своей жизни практически отойдет от дела и все перепорочит Госаппарату, фавориту Зубову.

Зубов не Потемкин. Госаппарат будет работать из рук вон плохо. Все будет разваливаться потихоньку.

Конечно, Павел будет это видеть. Павлу уже 40 лет. А он ничего не может, не имеет никакой власти, ни на что не влияет.

Более того, знакомство с Павлом, это скорее минус при дворе. Возможность попасть в опалу. Повсюду ходят слухи, что не сегодня так завтра Екатерина передаст трон напрямую своему любимому внуку Александру, который воспитывался в детстве у бабушки, у которого не очень хорошее отношение с отцом, а Павел останется просто где-то там, на задворках.

В таких условиях Павлу трудно было быть взвешенным и выдержанным человеком. Ну и вообще, надо сказать, что он очень плохо разбирался в людях. У него были слабо развитые способности к сопереживанию, к пониманию других людей.

Его неспособность понять, кто его друг, кто враг, кто искренний, кто не искренний в отношениях, это качество станет потом для Павла смертельным. Современные психологи объясняют еще поведение Павла как называемым синдромом недолюбленности в детстве. Не буду ударяться в тонкости.

Особенности его характера, который принято списывать на психопатию, неуверенность в себе и заниженная самооценка, постоянный страх не оправдать надежды окружающих, все это детские подростковые комплексы, которые остались у Павла до 40 лет, потому что, собственно, до 40 лет ему не разрешали ничего, только играйся в свои игрушки, в гачини и ни во что больше не лезь. Имея такую властную мать, которая, к тому же, до самых зрелых лет указывает, что тебе делать, это непросто. Личная жизнь у Павла складывалась не очень типично для того гламурного, галантного века, когда все было перемешано, открытые отношения, любовницы, любовники.

У Павла все было по-другому. Главная задача его, с точки зрения Екатерины, была как можно быстрее произвести наследников. Поэтому, не сильно вдаваясь в чувства и переживания Павла, Екатерина сама подобрала ему, на ее взгляд, достойную, симпатичную немецкую принцессу, привезла ее в Россию, дала Павлу какой-то выбор из двух или трех сестер.

Павел выбрал и влюбился без памяти. К сожалению, первый брак счастливым не был. Во-первых, любовь была односторонняя, потому что принцесса умудрилась буквально с первых же дней, а говорят даже еще по пути в Россию, завести интригу с лучшим другом Павла Андреем Разумовским, который ее сопровождал.

Вспомним историю Сергея Салтыкова и Петра III. Сергей Салтыков был в числе встречающих Екатерину, и потом позже станет ее фаворитом. Не кажется ли вам странным, что история повторяется буквально дословно? Правда, интрига эта раскрылась с Разумовским несколько позже.

К сожалению, первая супруга Павла скончалась с родами, проблемы медицины того времени, еще не было УЗИ. Ребенок умер в утробе матери, это не могли обнаружить. Поэтому, когда пытались стимулировать деторождение уже с мертвым плодом, то, к сожалению, это привело к смерти и роженице.

Павел был безутешен, очень горевал, потеряв одновременно и ребенка, и любимую жену. Екатерина II проявила поразительное отсутствие деликатности, и чтобы как-то вывести своего сына из депрессии, так, побыстрее, чтобы не сильно он там застревал, не придумала ничего лучше, как взять всю переписку любовную его супруги с тем самым Разумовским, лучшим другом Павла. Ну и предварительно, выслав Разумовского за границу с какой-то миссией, бросить эту переписку сыну на стол.

Ну, мол, посмотри, что ты выбиваешься по этой дуре, она тебе изменялась с первого дня. Даже не знаю, как это прокомментировать. Не в лучшую сторону это говорит о нашей Екатерине Великой.

В этом она была невеликой. Вторая жена Павла тоже, разумеется, была немецкой принцессой, тоже, разумеется, выбрала за Павла Екатерина. Опять же, с подачи Фридриха Великого, Великого сводника той поры.

И снова влюбчивый Павел, может быть, не с первого дня, но стерпится, субится, искренне полюбил свою вторую супругу. Собегая вперед, сразу скажу, что чувства их были взаимные. У них буквально каждые два года рождались дети.

Старший сын Александр, потом Константин. Их отняли у родителей, и Екатерина забрала их себе на воспитание. Наши историки любят говорить о том, что, мол, как так, она в очередной раз травмировала Павла, забрала детей.

На самом деле, тут не надо перегибать палку, потому что по меркам того времени это, в общем-то, была норма. Дело в том, что очень редко у российской знати дети воспитывались в семье отцом и матерью с первых месяцев жизни. Нормальная абсолютно практика, когда у ребенка была кормилица, мать, знатная мать, знатная мать, естественно, берегла фигуру, что ребенка не кормила.

Затем у него появлялась нянька, которая за ним ходила, как правило, не одна, если финансы позволяли. Лет с пяти у мальчика появлялся еще и дядька, который его воспитывал и был у него за место отца, как Цавеличу Петрушу Гриневу. Ну и считалось, что залогом хорошего воспитания дворянина является постоянный круглосуточный контроль со стороны вот этих всех дядек, нянек, учителей, гувернеров.

Это была статусная вещь. Если отец и мать сами занимаются своим ребенком, значит, делать нечего. Времени у них много свободного.

Не заняты они, не востребованы, либо не способны, несостоятельны. То есть денег у них нет на найм соответствующего обслуживающего персонала. Поэтому то, что Александра и Константина забрала бабка и при своем дворце организовал штат нянек, дядек, учителей и гувернеров, в этом ничего из ряда выходящего не было, кроме одного.

Павлу для того, чтобы увидеться с собственными уже подросшими детьми, это поразительно, нужно было и спросить разрешения у матери, у Екатерины. Можете себе такое представить? Еду повидать сыновей, соизвольте, матушка. Надо сказать, что Александр и Константин иногда, вопреки воле своей властной бабушки, буквально убегали из дворца и тайно встречались со своими родителями, особенно с матерью, которую они очень любили.

Были ли другие женщины в жизни Павла? Трудно поверить в это, особенно понимая особенности амурно-галантного века, практически не было. До вошедствия Павла на престол, мы вообще не знаем, была ли у него хоть одна любовница. Скорее всего, нет.

Потом у него появятся две женщины рядом, на которых акцентируют внимание историки, чтобы две женщины рядом с Павлом были, на самом деле одна. Потому что первая из них, Нелидова, была для него просто другом. Они были практически ровесниками.

Нелидова была одной из первых воспитанниц Смольного института, вот этого замечательного учреждения, созданного Екатериной. Образованнейшая, умнейшая до того времени женщина, которая к многодельных вещей Павлу советовала и во многом ему помогала. Потом уже, по вошедствию Павла на престол, она будет пользоваться огромным влиянием при дворе.

Это просто боевой товарищ. Ничего романтического между ними не было никогда. Годом к 45-ти у Павла появится первая и, наверное, единственная влюбовница, которая нам известна, Фрейлина супруги Анна Лопухина.

Она была, кстати, тоже девушка весьма добрая, симпатичная, но, в отличие от Нелидовой, такая глупышка, любила потанцевать, повеселиться. Павла не загружала. Появление Лопухиной объясняется двумя разными причинами.

Все историки, которые не любят Павла, говорят обычно так. Павел был такой несимпатичный, курносый, невзрачный. Это последний из Романовых низкого роста.

Я сказал вам, 166 см. Все после Павла были либо высокими, либо очень высокими. Вплоть до Николая II.

Николай II тоже где-то 170 примерно. Поэтому, пока Павел был наследником престола, у него любовниц не было. Никто не обращал на него внимания.

А вот как только он стал императором, все стали на него обращать внимание. Он выбрал Анушку Лопухину. Не делайте мне смешно, как говорят в Одессе.

Возможность у цесаревича по женской части, поверьте мне, была неограничена. Более того, и внимания привлекаешь ты гораздо меньше. Ты все-таки не государь-император.

Меньше формальности, меньше протоколов. Поэтому я больше все-таки склоняюсь ко второй версии тех историков, которые симпатией относятся к Павлу. У Павла было 10 детей.

10 детей. Это очень счастливо. Второй брак с Марией Федоровной.

Из десятерых детей 9 выжили. Только одна дочь умерла в младенческом возрасте. Это невероятный показатель, кстати сказать, для этого времени.

Просто невероятно. Хорошая генетика, наверное, хорошее отношение в семье и хороший уход за детьми. Считается, что просто после рождения десятого ребенка организм Марии Федоровны уже настолько износился, все-таки надо понимать, медицина той поры, что профессора сказали Павлу, больше ей беременеть нельзя.

И вообще нельзя с ней вступать ни в какие интимные отношения. Потому что, не дай бог, если она забеременеет, это конторсепция тогда была. Можно сказать, что ее просто не было.

Поэтому не оставайтесь в спальне вашей супруги на ночь, если вы не хотите ей причинить зла. А Павлу все-таки 45 лет молодой мужчина. Только после этого у него, как говорят, согласие с супруги и появилась единственная любовница Анна Лопухина.

Доказательством этой версии звучит и то, что отношения у них носили практически официальный характер. Лопухину при дворе ласкали, берегли, боготворили. Все говорили, что это любовь времен рыцарства.

И, мол, Михайловский замок такого странного оранжево-розового цвета покрашен был в цвет перчаток Анны Лопухиной. Ну, так либо не так, мы не знаем. Но, тем не менее, мнение ее при дворе довольно много значило.

В свое время Екатерина ввела замечательную моду на русское платье. Была все-таки самой русской из всех русских и нерусских правительниц на Российском престоле. Она ввела моду на кокошник, на русское платье, на русский фасон.

Павел во всем действовал наоборот. Я не думаю, что он имел что-то против русского платья, но он имел серьезное против всей екатерининской моды. Поэтому Павел тут же русское платье запретил.

Но стоило лишь Аннушке сказать, что русский фасон ей очень идет, очень по фигуре. Ну, и вообще, Павлуша, так прекрасно, когда при дворе русского императора одевается в русское, как тут же этот запрет был отменен, так же легко, и опять все стали носить русские платья. За год до смерти императора в 1700 году придворный художник создаст семейный портрет на фоне Павловского парка.

Император и императрица, молодые и красивые, в окружении всех своих девяти живых детей. Десятый ребенок, это покойная дочь Ольга, представлена на портрете в мраморном бюсте. Вот такая идеальная семья.

С первых дней прихода к власти Павел озадачится восстановлением комплекса справедливости. И первое, что он сделает сразу после воцарения, это церемониал коронации своего отца, Петра III. Потом этот церемониал будут описывать в самых странных, живописных и неправдивых деталях.

История какая? Так как Петр III процарствовал недолго, как мы знаем с вами, 180 дней, он не был официально коронован. Придя к власти после смерти Елизаветы, он продолжал жить и работать в Петербурге. Процедура коронации, которая по традиции проходит в Москве, была отнесена на потом, но дальше случилось то, что случилось.

И вот Екатерина, воспользовавшись тем, что император официально не коронован, похоронила его не в царской усыпальнице в Петропавловском соборе, а в Александроневской лавре, как ненастоящего императора. Что сделал Павел, придя к власти? Он повелел изгумировать останки своего отца из Александроневской лавры, потом их там возили и перевозили в Зимний дворец, еще куда-то. Такие были странные церемонии.

Все это происходит в ноябре-декабре 1796 года. Потом останки отца вместе с гробом привозят в Творцовую церковь, где происходит символический жест посмертной коронации его отца. Кстати, все это время мать Павла Екатерины лежит незахороненной.

Останки отца перекладывают из старого полусгнившего гроба в новый, роскошный. Там же происходит и так называемая коронация. В учебниках почему-то описано, что Павел водрузил корону чуть ли не на череп своего отца Петра III.

На самом деле все, конечно, было не так. Просто останки переложили в новый гроб, гроб закрыли, и Павел символично положил корону на новый гроб. Затем его отца и мать хоронят вместе в Петропавловском соборе.

Идет траурная процессия. Павел вызывает убийц, как он считает своего отца, Алексея Орлова, Борятинского и Пасека, всех соучастников этой гоп-компании, которая охраняла в рубше Петра III. Вызывает их всех, и Алексей Орлов на трясущихся ногах несет корону, обливаясь слезами.

Где-то рядом еще два его сотоварища по этому преступлению. Екатерину и Петра хоронят вместе. И в изголовьях плит обоих погребений проставлена одна дата.

Дата захоронения 18 декабря 1796 года. Так, словно Екатерина и Петр правили вместе все эти годы и умерли в один день. Но я здесь забежал немножко вперед, давайте я все-таки расскажу вам о том, собственно, как Павел пришел к власти и почему он пришел к власти.

5 ноября 1796 года на Павел в Гатчине к нему прибывает Николай Зубов. Самый большой и сильный из братьев Зубовых, почти двухметровый великан. Тот самый Николай Зубов, который брат Платона Зубова, фаворита императрицы, и зять Александра Васильевича Суворова, женатый он на единственной любимой дочери.

Николай Зубов прибывает в Гатчину, чтобы сообщить невероятнейшее известие. С императрицей матушка Екатерина Алексеевна случился удар. Она не приходит в сознание, лежит у себя в постели при смерти.

Зубов прождал Павла несколько часов в приемной, никто не знал, где Павел. Это породило потом слух, что Павел прятался от Зубова, думая, что тот приехал его арестовать. Поскольку ходили слухи, что Павла арестуют и отправят в монастырь.

А на трон возведут Александра, его сына. Это, конечно, абсолютнейшие выдумки. Павел просто уехал куда-то пообедать в гости.

Он приехал, увидел Зубова. И тут происходит невероятное. В принципе, в Петербурге все готово к тому, чтобы в случае скоропостижной смерти императрицы молниеносно передать власть Александру.

Для этого все гвардейские полки, все управляется Екатерининским ближайшим окружением, в том числе Зубовыми. Для этого есть армия, которая де-факто руководит зять Зубова Суворов. Суворов вне всех этих интриг, но Зубовы, конечно, на него рассчитывают.

Все екатерининские вельможи понимают, что надо сделать все зависящее быстро, четко и аккуратно, чтобы не допустить к власти Павла попытаться обеспечить мягкий трансфер молодому Александру, который все будет делать, как при бабушке. И они все останутся на своих постах при своих ресурсах и финансах. Однако Екатерина не умирает, а всего лишь теряет сознание.

И вот несколько дней она лежит полу в коме, полу в присмертии. Дышит, но в сознание не приходит. У себя в спальне.

И вот тут Зубовы растерялись. Надо сказать, что Зубовы по своему характеру совсем не орловы. Зубовы слабаки.

Они растерялись. А что делать? Платон Зубов мечется вокруг умирающей императрицы. Единственный достойный из Зубовых, храбрый боевой офицер, одноногий Валериан Зубов в это время находится в арсийском походе.

Движется через современный Азербайджан в сторону Константинополя. Остается Николай Зубов. Николай Зубов человек столь же сильный внешне, как слабый внутренне.

Он решает на всякий случай метнуться к Павлу, продемонстрировать свою лояльность. И вот он скачет к Павлу, чтобы первым сообщить о том, что матушка при смерти. Павел молниеносно вместе со своими ближайшими соратниками, в первую очередь со своим секретарем и коммергером Растопченым и несколькими офицерами охраны скачет в Петербург, буквально врывается в Зимний дворец, идет в спальню к матушке, видит ее состояние, тут же занимает ее рабочий кабинет рядом со спальной, расставляет офицеров у входа и начинает прием, принимает дела.

Первым вызывается вице-канцлер Безбородко. Вместе они исследуют архив Екатерины, и вот тут рождается легенда, у нее нет никаких доказательств, кроме косвенных, что где-то в бумаге Екатерины Безбородко находит ее завещание в запечатанном конверте «Вскрыть после моей смерти». Она еще жива.

Конверт вскрывают. Согласно завещанию, трон передается по закону, установленному Петром I, кому считает нужным Екатерина. Она передает трон напрямую своему внуку Александру, и это завещание вместе с конвертом бросается в камин.

За это Безбородко получит звание канцлера, за это Безбородко получит ордена, почет и станет левой рукой императора Павла в первые годы после прихода к власти. Растапчин и Павел проявляют удивительную решительность. Они демонстративно принимают всех посетителей, которые идут к ним в кабинет через спальню Екатерины.

Они видят, что действительно императрица полумертва. Они видят решительность Павла, они уже демонстрируют ему свою лояльность. Первый, кто бросился в ноги к Павлу, как несложно догадаться, был Платоша Зубов.

Увидев такую решительность со стороны наследника, моментально переметнулся. Павел погладил его по головке и сказал ему ничего-ничего, Платон, не расстраивайся. Кто старая помянет тому глаз вон, как будто ничего между ними такого не было, как будто Платон Зубов не заявлял прилюдно, что за глупость я сморозил, издеваясь над Павлом.

Не расстраивайся, не боись, как говорится. А тут вскоре и прибывают спустя несколько часов и гатчинцы. В то время как гвардейские полки, лояльные Екатерининским орлам, в растерянности, гатчинцы занимаются все ключевые переходы, коридоры, входы в Зимний дворец, площади.

Я бы хотел сказать прямо почта мосты «Телеграф». В общем, все главные точки в столице занимают гатчинцы. Организованные, абсолютно преданные Павлу, несколько тысяч вымышленных солдат под командованием другого павловского питомца, ярчайшего и надежнейшего Рокчеева.

Все. В этот момент столица Зимний дворец, как писали современники, стала напоминать город, занятый неприятельской армией. Неприятельская армия – это, собственно, гатчинцы в цветах прусского мундира, естественно.

Павел первое время, кстати, демонстрирует лояльность к Зубовым. Он даже купил для Платона дом, отделал его как дворец и подарил ему, поскольку Зубов оказался бомжом, ему пришлось из Зимнего дворца съехать, и непонятно, где жить. Не у родственников же ютиться.

Поэтому Павел ему подарил целый дворец, наградил высшим орденом империи Андрея Первозванного и его брата Николая, как первому принесшему весть о болезни его матери. Совершеннейшей мерзостью и глупостью, честно говоря, как с моральной, так и с практической точки зрения. Не говорит о Павле хорошо, но таковы были, возможно, правила того времени.

А может быть, Павел хотел продемонстрировать таким образом свое благородство, свою рыцарственность, что он действительно не будет напоминать Зубовым всего плохого, что они для него сделали. Мы не знаем точно, оставило ли Екатерина завещание, или это уже выдумка последующих историков. Не знаем.

Екатерина, как и все правители неограниченные, собиралась править вечно. Но что мы знаем точно, это упоминается в нескольких источниках, что один из первых вопросов, который задал Павел, вызванному тогда во дворец уже немолодому придворному своего отца Гудовичу, а вообще, жив ли ему отец. Потому что считается, что Павел так точно не знал, какая судьба была у Петра Третьего.

Может быть, он все-таки где-то анонимно содержится в крепости, или в Сибири, или где-то еще. Может, он заточен в монастырь. Может, он под стражей.

Но так либо иначе, решительность и уверенность в собственных силах позволяет Павлу пресечь все возможные попытки удержания власти со стороны екатеринских фаворитов. Он беспрепятственно и бескровно занимает престол. А, в общем-то, его ждали.

Народ вздохнул, наконец-то. Потому что народ устал от последних годов бесконтрольности, от хамства екатеринских фаворитов, от коррупции, от семейственности, от того, что Золотой Екатерининский век последние годы все больше и больше напоминал глубокий-глубокий застой. От Павла ждали новые струи, свежего ветра, реформ, преобразования.

Ну и, в общем-то, дождались. Потому что с первых же дней Павел повел себя самым решительным образом. Прежде всего, несколько слов о том, кто был рядом с Павлом, и кто был его собственно командой, кто вместе с ним приехал из Гатчины, обеспечивал павловские реформы в первых лет правления.

Аракчеев. В советской историографии он вошел как злобный мелочный тиран, как человек, который прославился своими военными поселениями, о которых описал злобные эпиграммы Пушкин, человек тяжелый, жестокий, черствый и так далее. Все это отчасти правда.

Отчасти правда то, что Аракчеев был, конечно, сухарем, действительно мелочным, придирчивым начальником, хотя по крови был чистокровный русский. Он был не политическим деятелем, он был не тем отцом родным, слуга царю и отец солдатам, которого так любят в народе. Он был механизмом, приводным ремнем императора, который успешно реализовывал все инициативы и пожелания верховной власти.

Но если уж за что-то Аракчеев брался, то он это делал эффективно, четко, классно и добивался всегда максимального результата. Военные поселения – это идея, которая была реализована позже уже при Александре I. Аракчеев был категорически против этой идеи. Это вообще идея Александра.

Но Александр на ней настоял и Аракчеев ее реализовал по максимуму, как только смог. Начинал свою службу Аракчеев начальником артиллерии в Гатчине, крошечного микро-артиллерийского подразделения. И он сделал это крошечное артиллерийское гатчинское войско самой лучшей артиллерией в русской армии.

После прихода к власти Аракчеев берется за всю реорганизацию русской артиллерии. И он делает ее лучшей в мире. Наша победа в войне 1812 года – это в том числе и прямое следствие Аракчеевских военных реформ, потому что русская артиллерия, как-то не поразительно, была гораздо лучше, качественнее и эффективнее, чем французская.

Это при том, что Бонапарт – профессиональный артиллерист. Достаточно сказать, что только в русской артиллерии были унифицированы все калибры пушек. Значит, соответственно, снаряды, ядра и так далее подходили от одной пушки к другой.

Система использования артиллерии, взаимодействия артиллерии и других родов войск была отлажена до автоматизма. Ничего этого не было в европейских армиях того времени. Ну, да, у него был характер тяжелый.

Поднявшись из самой бедной дворянской семьи, был очень предан своему императору Павлу. У него на дворянском гербе было так написано «Предан без лести, забегая вперед». Получилось так, что в самое тяжелое время, в момент Дворцового переворота, когда Павла убьют, Аркчеева рядом с ним не было.

Павел плохо разбирался в людях. Павел не отличал людей искренне преданных от людей лицемерных. И за несколько месяцев до военного переворота самого надежного, самого доверенного и эффективного своего соратника отправил в апаллу.

Аркчеева в марте 1901 года рядом с Павлом не оказалось. Другие товарищи его – это братья Куракины. Вообще у Павла было мало друзей.

Братья Куракины, пожалуй, одни из земной, кто поддерживал с Павлом дружеские отношения. Это были хорошие ребята. Веселые, безалаберные, не предатели.

Но совершенно не обладавшие большими государственными талантами. Весьма бестолковые. По приходу к власти Павел давал им самые разные поручения.

Один из Куракиных служил, например, товарищем министра иностранных дел. Тогда, как сейчас министр иностранных дел. Заместителей министра огромное количество.

Они все люди непубличные. Мы мало кого из них знаем. В те времена у министра был один товарищ.

Человек известный. Общался напрямую с императором. Вот таким товарищем был, правильно сказать, заместителем коллегии иностранных дел.

И был князь Куракин. В 1797 году он придет к Павлу и попросится в отставку. На что Павел, рассмеявшись, скажет – а ты разве вообще что-то делаешь? Чего тебе в отставку-то уходить? Ты и так там вроде не напрягаешься.

Да продолжай себе. Ну, Куракин скажет – нет, нет, нет. Меня утомляет ходить на службу.

Лучше ничего не делать. Буду у себя в имении. Ну, Павел пожал плечами.

Все равно толку от его приятеля молодости мало. И отправит его в отставку. Но тоже, к сожалению, не будет Куракина рядом с ним в марте 1801 года.

И, пожалуй, еще один человек, о котором нельзя не сказать – это его секретарь и помощник Федор Ростопчин. Благодаря его активности в последние дни жизни Екатерины удастся Павлу быстро взять под контроль все рычаги власти в Зимнем дворце. Федор Ростопчин – яркий человек.

Он много очень путешествовал. Знал иностранные языки. Когда он познакомился с Павлом уже в зрелом возрасте, он совершенно его очаровал, стал его ближайшим помощником.

Был большим франкофилом. Выступал впоследствии за союз Павла с Наполеоном из Франции. Мы помним и знаем все Ростопчина как генерал-губернатора Москвы в 1712 году и как, собственно, одного из организаторов – будем придерживаться этой официальной версии – главного организатора сожжения Москвы перед вступлением туда наполеоновской армады, большого русского патриота, авторого звания и человек, который пытался даже организовать вооруженное сопротивление и ополчение в Москве.

Но тогда при Павле это был надежный товарищ. Увы, в феврале 1701 года, за месяц до Творцового переворота, он тоже поссорился с Павлом и тоже был выслан из Петербурга. В результате, кто был рядом с Павлом в марте 1801 года? Ну, только один – его бродобрей Кутайцев.

Последний из людей, достойных или не особо достойных упоминаний, собственно, ближайший его помощник, страшно разбогатевший на Павле, о котором я впоследствии немного расскажу. Говорить сейчас о нем смысла нет, потому что государственных задач он никаких не решал. В ночь смерти Екатерины II Павел I произнесет, и эти слова его будут записаны, Я прожил 42 года.

Бог уберег меня. И авось даст мне ума и сил обустроить государство, для которого он меня предназначил. Я думаю, это была не фигура речи.

Павел действительно думал, что Господь берег его все эти 42 года. Пока он терпеливо ждал свою очередь, ждал престола и дождался, Павел положил все свои силы на обустройство России. Как и его прадед Петр, как и отец Петр III, он воспринимал себя как слуга государства, как человек, который должен служить России, делать все для блага государства, а все остальные, его подданные, должны, соответственно, служить ему.

И таким образом вместе они должны делать Россию сильнее. Павел был преисполнен некоего мистицизма, когда говорил о своем божественном предназначении. Он считал себя избранным, он верил в себя с детства, как знаете, Нео из Матрицы.

И эта вера давала ему невероятной уверенности в собственных силах. Ему не нужно было каждый день доказывать свою избранность как Наполеону, каждый день добиваться каких-то побед, успехов. Он считал, что ему предначертано судьбой сделать Россию лучше, и только он один знает, как это сделать.

Мать ничего не давала ему делать до 42 лет в детстве. Один из его замечательных молодых учителей подарил ему карту Российской империи. Павел расстелил карту на полу, ему лет 12 тогда было, расстелил эту карту на полу, потом взял табурет, забрался на табурет, стал смотреть на это все сверху.

А его учитель, какой-то из бывших офицеров, запамятовал фамилию, говорит ему, Ваше Высочество, вот собственно держава, коей предстоит вам в будущем управлять. Ну, все надеялись, что как только он достигнет совершеннолетия, станет императором. Ха-ха-ха.

Не знали его маму. На что Павлуша посмотрел и сказал, какая же большая у меня страна, такую не забравшись на стул даже и не обозреть на карте. Как воду глядел.

В детстве мало что случалось, мама ничего не допускала, мини-государство Гатчина, 2000 населения, это и сейчас небольшой городок, даром что столица Ленинградской области. Всем рекомендую туда поехать, потому что там замечательнейший, бесподобнейший гатчинский дворец, интереснейший, где жил не только Павел, но и покой Александра Третьего, интереснейший музей. Ну и вообще Гатчина прекрасный город, куда постепенно перемещаются все министерства и департаменты Ленинградской области.

Одного сегодня из самых динамично развивающихся субъектов России. Поэтому, кто едет в Питер, обязательно не поленитесь, это не так, как раньше, когда надо было скакать много часов, это час на машине, сейдите в Гатчину и посетите гатчинский дворец. А сегодня у нас будет более веселая тема.

Веселая в том смысле, что не ха-ха-ха, а в смысле много чего происходило. Это внутренние реформы Павла Петровича в те четыре с небольшим года, когда он пробыл императором всероссийским. Как только Павел пришел к власти, первое, что он сделал, в отличие от мамы, никогда не интересовавшись финансовыми тонкостями, не знавшись, что такое инфляция, Павел Петрович в этом досконально разбирался, по меркам самодержцев того времени.

Он сразу лично составил бюджет на следующий год. Попросил все сводки доходов, расходов, просидел, вероятно, не одну ночь, и на бумаге у него все сошлось. Сколько денег собрано, налогов, акцизов, поступлений, подушевой податей и прочее, доходов от того, от сего, от пятого, и расходы.

Расходы при Екатерине были колоссальны. Каждый год закрывался чудовищным дефицитом. Дефицит покрывался еще и главным образом печатанием бумажных денег.

Поэтому Павел Петрович доходы, расходы свел, с этой целью он серьезно секвестрировал основные затраты. Основные затраты, какие были в Российской империи, поставьте на паузу. Угадайте с трех раз.

Три-четыре. Ну, конечно, расходы на армию. Расходы на армию составляли примерно 50% всех расходов.

Это в мирное время. Примерно 50% всех расходов Российской империи. Он секвестрировал расходы на армию.

Павел изначально, кстати, считал, и тут мы должны отдать должный неординарности его мышления, что России надо кардинальным образом поменять всю свою внешнюю политику, в том числе и перестроить армию. Ну, о внешней политике мы поговорим отдельно. При следующей нашей встрече.

Что касается армии, он решил армию секвестрировать, расходы на нее уменьшить, и вообще в России надо воевать поменьше. Но воевалась она за последние 100 лет. Так рассуждал миролюбивый 42-летний молодой император Павел Петрович.

Сразу забегая вперед скажу следующее. Вот этот сведенный красивый бюджет, где все сходилось, он со своей визой соблаговоляю, или что там было принято все время написать, отправил в департамент государственных финансов, там профессиональные финансисты, минфиновцы, внимательно посмотрели, повздыхали, поухали, и переписали все заново. Выяснилось, что, конечно, сократить можно, но не на много, ну, процентов на 5. Больше ничего не получается, потому что невозможно армию сократить за два месяца, невозможно так резко срезать госрасходы, невозможно так нормализовать и увеличить доходы даже в тех направлениях, где это должно сделать.

К этому идеалу, который нарисовал Павел на бумаге за пару бессонных ночей, Российская империя шла все четыре года и не дошла. Но при этом Павел, понимая, что бездумное печатание денег ведет таки к инфляции, распорядился разобраться самым решительным образом. Поэтому в первые же недели его правления было собрано 12 миллионов рублей ассигнациями.

Это немыслимая по тем временам сумма. И все они были публично сожжены на Дворцовой площади. Учитесь, товарищи, кто борется с инфляцией.

Несложно догадаться, что это мало повлияло на реальное состояние финансовых дел, но костер был красивый. Так как сразу же после этого выяснилось, что надо оплачивать госрасходы, а ассигнаций нет, оплатить-то нечем, потому что печатный станок так волюнтарист. Еще Павел Петрович, надо сказать, это, конечно, духовный прародитель Никиты Сергеевича Хрущева.

Тоже хочется сразу, и хорошо. Волюнтаризм в политике Павла Петровича. Вот даю новую подсказку авторам будущей кандидатской диссертации на этот период.

Так вот, платить-то нечем, поэтому Павел Петрович собирает все свое личное и семейное Дворцовое серебро. Ножи, вилки, тарелки тогда тоже серебряные были. И много чего еще, фужеры красивые.

И все отправляется на Монетный двор в переплавку. Из Дворцового серебра Павла Петровича, надо сказать, что это было, наверное, не одна сотня килограммов, выплавляется серебряная монета для покрытия экстренных государственных расходов. Из хорошего.

Павел Петрович объявляет всеобщую амнистию. В первую очередь, касающуюся всех политических преступников, которых освобождают из тюрем, кроме умалишенных, а также многих видов мелких преступлений. Кражи, неуплата налогов, недоимки и прочее, прочее, прочее.

Всех отправляют на волю. Среди политических были выпущены Костюшко, вождь последнего польского восстания. Причем Костюшко не просто отпустили вместе с Немцевичем, Потоцким и многими другими пленными поляками, но отпустили под честное слово не воевать более с русскими.

Костюшко еще выплатили финансовую компенсацию. Я уже не знаю, как это оформлялось, как компенсация за несколько лет, проведенных в застенках, или же за нанесенный ущерб его имением конфискованным. Но, так либо иначе, деньги ему Павел выплатил.

Лично с ним поговорил, взял с Костюшко честное слово и отдать должное поляку. Никогда, даже в самые заманчивые времена 1812 года, когда Наполеон был в Москве, и, естественно, предлагал Костюшко возглавить польский корпус, он не обратил свое оружие против русских, ибо дал честное слово с русскими более не воевать. Ответил благородством на благородство.

Следы Костюшко были освобождены из Шелесебургской крепости Новиков, тот самый замечательный публицист, из Сибири, Радищев, ну и многие другие. Кстати сказать, Радищев, поскольку вряд ли мы будем о нем говорить впоследствии, не могу не сделать здесь отступления, он автор книги, которая должна была бы быть включена в Книгу рекордов Гиннеса по абсолютно рекордному количеству времени, в течение которого эту книгу официально не дозволялось печатать. То есть она была запрещена цензурой.

Его путешествие с Петербурга в Москву, я напомню, первый тираж отпечатан за счет самого Радищева, что-то около тысячи экземпляров, немного, был полностью конфискован, сохранилось лишь несколько копий. Эти копии на вес золота, почти как Библия Гутенберга. А полностью этот тираж был напечатан официально, легально спустя 115 лет.

То есть где-то накануне Великой Октябрьской социалистической революции. Я не знаю еще ни одной книги, которая была бы запрещена к изданию на протяжении 115 лет. В день коронации Павел I публично прочтет новый закон о престолонаследии.

Вот это важная вещь. Я напомню, что Петр I своим указом предусмотрел для государя полное личное право назначать себя наследника по собственному произволу. Кто нравится.

Даже мог не из родственников. Сделал это Петр, понятно, от безысходности. У него были династические проблемы с наследниками, несмотря на обилие детей поначалу.

Тем самым был открыт путь целому веку дворцовых переворотов. Акт о престолонаследии Павла I вводил наследование строго по закону. Строго от отца к сыну.

Как было в московском царстве до Петра и как было во всех странах Европы после. Наследование было прописано следующим образом. Строго по линии мужского поколения старшего сына.

То есть отцу наследует старший сын и дети, тоже сыновья, старшего сына. По пресечении всего мужского поколения. То есть если у старшего сына нет детей, то наследство переходит в род второго моего сына.

И так далее. То есть сохраняется право перворостов. Очень понятно.

Если у старшего сына нет детей, наследует второй сын и его дети. Если эта линия пресекается, тогда только третий сын и его дети. И так далее.

Все прописано. Впервые было установлено правило регенства. Павел послал привет своей маме Екатерине.

Четко было прописано, что для монархов и их наследников регенство может быть только до совершеннолетия, до 16 лет законного наследника престола. А не как захочется. Таким образом, Павел Петрович, Мария Федоровна, его любящая супруга, и создали клан Романовых.

Члены, которые проправят Россию еще более века, никогда не будут, если не считать самого Павла Петровича, его судьбу свергать и убивать друг друга. Было много и других разумных и неразумных законов, указов, постановлений. Конечно, наша веселая историография, иронично относящаяся к Павлу, делала всегда акцент на его всякого рода мелких сумасбросствах.

Ну, например, Павел запретил ношение круглых шляп. Почему круглые шляпы? Потому что круглые шляпы носили в революционной Франции. В нормальной, надежной, консервативной стране, с истинными ценностями, духовными, политическими, носить должны шляпы исключительно треугольные, треуголки, либо какие-то квадратные, наверное, не знаю.

В общем, круглые нельзя. Указ был принят на полном серьезе, когда сардинский посланник, Сардиния тогда, суверенное государство, появился при дворе в круглой шляпе, его лишили агримана и выслали из страны. На какое-то время был запрещен вальс как музыка, или музыка революционная.

Потом, правда, передумали, и Павел опять вальс разрешил. Строжайше были запрещены бакенбарды. Бакенбарды – это что-то такое вообще французское, нехорошо.

Почему-то под запрет попали очки. Вот это для меня, конечно, загадка, и очень обидно. В чем вина очков? Не знаю, чем Павлу Петровичу очки не нравились, но все чиновники и офицеры, которые не могут справиться без очков, вынуждены были написать рапорт и подать в отставку.

Был принят ряд очень серьезных, детальных и регламентированных монарших распоряжений относительно принципа сочетания цветов в одежде. Я боюсь запутаться, и тут меня любительница истории, дамы, конечно, подвергнут обструкции, но там как-то писалось, что, например, синий с белым сочетаться может. Синий верх, белый низ – это можно, это не революционно.

А вот, например, синий-белый-красный уже нельзя. Выглядит довольно забавно, однако, на самом деле, в Европе того времени при монарших дворах были приняты такие же указы и распоряжения. И там тоже боролись с революционной модой, с революционными прическами и с революционными обращениями.

Это было и в Вене, и в Берлине, и в Лондоне. Нигде эту французскую модную, чуть не сказал либеральную, либеральную в ней ничего не было, революционную заразу, проявлявшуюся в том числе и в стиле, в манере поведения, не любили. Так что Павел здесь был не одинок.

Приведу пример. По-моему, это была первая оранжевая революция. По классическим канонам госдеповских методичек к власти пришел Ющенко.

Не помню, в какой раз, во второй, третий, четвертый его избрали президентом. И, наконец-то, он пришел к власти, и там был первый Майдан, и все ходили в этих оранжевых шарфах. Помните, кто постарше, да? У нас какое-то время была наивная группа интеллигентов, которая очень симпатизировала свободному духу.

Тимошенко в оранжевом, Ющенко в оранжевом шарфе. Вы не поверите, но на одном из крупных телеканалов, не буду говорить сейчас, в каком, ни канал «Россия» сразу, ни ГТРК, я как-то пришел на интервью, я был тогда депутатом Государственной Думы, писал книги об истории, в том числе. И я пришел на интервью как раз на историческую тематику, и прямо в приемной заместителя генерального директора телеканала, курирующего новостной формат, висит объявление.

Всем ведущим новостей, журналистам и репортерам под страхом жестоких кар запрещается использование оранжевого цвета в одежде и ее элементах. Подпись печати. Ну, шутка, наверное, но оранжевого там никто не носил в этот день.

Так что дух модного франдерства в одежде, он в России бессмертен. И не надо здесь над Павлом Петровичем, как говорит молодежь, прикалываться. Он относился к этому очень серьезно.

Павел успел провести целый ряд преобразований по части упорядочения и наведения порядка в системе государственной власти. В работе министерств и ведомств, как бы сейчас сказали. Министерства тогда не было.

Министерства появились при его сыне Александре. Тогда были коллегии, но суть дел не меняет. При Екатерине, конечно, разболтались последние годы.

Старушка добрая была, милая. Фавориты хулиганили, чиновники расслабились. Павел I, как слуга государства, являл собой пример трудолюбия.

И, естественно, считал, что все должны работать много, а царь, государь-император, должен работать больше всех. И всем показывать пример. Поэтому, как и было в Гатчине раньше, Павел продолжал вставать в 5 утра.

В 6 у него начинался рабочий день. Это не значит, что рабочий день начинался с питья шоколада в халате. Нет.

В 6, в мундире при шпаге, Павел Петрович сидел за рабочим столом и выслушивал первые доклады. Соответственно, все его помощники, министры, секретари и так далее должны были к 6 прибыть в приемную с бумагами. В 6.30 начинались первые коллегиальные совещания, либо выезды с проверками.

Павел Петрович очень любил ездить по столице. Поэтому в карету и в какое-нибудь присутствие, в какое-нибудь учреждение. Так легко он мог нагрянуть туда между 7 утра и концом рабочего дня, в любой момент, без всякого предупреждения.

Просто посмотреть, как люди работают, все ли на месте, как бумаги готовятся. Надо сказать, что чиновники аж сходили с ума. Находились в постоянном, жесточайшем нервозном состоянии.

Однако при всем при этом скорость прохождения бумаг, скорость документа оборота достигла при Паве Петровиче немыслимых показателей. Я думаю, что ни одна современная система электронного безбумажного документа оборота, как бы она ни называлась, никогда не выйдет на такие скорости и показатели рассмотрения дел, как было при Павле. От бумаги старались избавиться в тот же день.

Бумага поступила, тут же расписать, тут же наложить резолюцию, тут же отправить ее дальше, а то, не дай бог, государь обвинит в малаките. Кстати сказать, его ближайший помощник Аракчеев тоже держал своим принципом. На любую поступающую бумагу рассматривать, читать и писать резолюцию в день ее поступления.

Великолепное правило для любого чиновника, хотя, честно говоря, не просто осуществимое. Что касается территориального управления, в отличие от предшественников и последователей, Павел не успел поучаствовать по стране особо, он управлял Петербургом. В России он пытался навести такую управленческую унификацию.

Ему не нравилось то, что все губернии у нас какие-то разные по размеру, по числу податного сословия, по территории, по числу городов населенных. Поэтому он задумал губернскую реформу, которая все эти разномастные русские губернии приведет к какому-то одному знаменателю. Часть этих губерний он успел за четыре года перекроить.

В первую очередь по размеру, ну чтобы так одинаково были, симпатичненько на карте все досмотрелось. Естественно, плюсов почувствовать еще не успели от этой губернской территориальной унификации. Но зато минусы проявились по полной программе, потому что, конечно, и до этого это до Павла был бардак в управлении.

Когда сидел чиновник на месте, не очень понимал, он кому собственно подчиняется в данный момент, ему рапорту писать кому, откуда ждать, нагоняй. Что делать? А что делает чиновник, который находится в такой ситуации? Он понимает одно золотое правило. Если я буду что-то делать, то за это мне рано или поздно обязательно что-то будет.

А чтобы мне ничего не было, то надо ничего не делать. Потому что если ты ничего не делаешь, то тебе точно за это никогда ничего не будет. Поэтому все замерло, и нигде ничего не происходило, кроме как Петербурга.

Вот в Петербурге все началось с бешеной скоростью. Екатерина пыталась очень разумно сделать дворян интересантами своего царствования. Как бы интересантами успеха империи.

Если до Екатерины дворяне это помощники, наемные служащие, вот их Петр I нанял всех, начиная с 14 класса, и пусть растут все потихонечку, то Екатерина превращает дворян не просто в обладателей огромного количества привилегий. Это средство, это способ дать привилегии, дать имущество, дать крестьян, дать землю. Это способ их привязать экономически и политически к себе.

Цель заключается в том, чтобы сделать дворянство миноритарными акционерами империи. Разделить с ними и бремя ответственности за развитие страны, и разделить с ними успех в случае каких-то новых приобретений, новых земель, побед и прочего прочего. Дворяне получили при Екатерине как никогда колоссальное количество и экономических, и политических, и очень важно, психологических, человеческих привилегий.

Выросло несколько поколений непоротых дворян, что очень важно. Павел относился к дворянству по-другому. Он считал, что будь ты хоть князь, граф или государственный крестьянин, вы все подданные императора.

По отношению к императору вы все равны. Я буду относиться к вам соответствующим образом. Ну, то есть вы имеете одинаковые права или вы одинаково бесправны.

Тут с какой стороны посмотреть. Одно из наиболее цитируемых высказываний Павла Петровича по этому поводу звучит так. В России велик только тот, с кем я говорю, и только пока я с ним говорю.

У него все по-честному. Все равны, но не между собой. Это не значит, что крепостной равен помещику.

Они равны перед государем. Когда Александр Безбородко, один из самых талантливых администраторов поздней Екатерининской и Павловской эпохи, тот самый, который по легенде отдаст Павлу запечатанное завещание Екатерины, когда Александр Безбородко скончается, кто-то поинтересуется у Павла, а почему как-то его кончину не отмечают, а с особой помпой. Ведь это такой исключительный человек.

Павел отетит в своем стиле, очень характерном для него. А чего исключительного? У меня все Безбородки, все равны. Хоть канцлер, хоть калежский асессор.

Кстати, мы стали связаны и пресловутая веротерпимость Павла Первого. Он ощущал себя не просто главой православной церкви в окружении каких-то религиозных конкурентов. Нет, Павел ощущал себя вселенским предстоятелем всех русских и нерусских народов империи вне зависимости от вероисповедания.

Именно поэтому он и относился так равно, мягко и демократично, как, кстати, его мать Екатерина, и к мусульманам, и, как никто ранее него, к католикам. Католиков на Руси никогда не привечали. Павел был к ним абсолютно терпим.

Павел полностью прекратит все гонения на старообрядцев и разрешит строительство старообрядческих храмов. Вообще, полное свободное исповедование православия по любому из обрядов. По каноническому, государственному, либо по запрещенному ранне старому.

Потому что Павел считает себя императором и духовным, и императором светским всех своих подданных. Из дел, которые приписываются Павлу с однозначным знаком минус. Что произойдет? С 1785 года Екатерина запрещает применять телесное наказание к дворянскому сословию.

То есть дворянин никогда не может быть наказан телесным образом. Ни при каких обстоятельствах. Павел отменяет эту привилегию.

Казалось бы, вместо того, чтобы отменить пытку и порку вообще в империи, как должно было бы быть с нашей точки зрения. Даже тот небольшой слой, несколько процентов населения дворян лишает этой привилегии, этого качества. На самом деле ситуация была немного сложнее.

В действительности все произошло так. Сначала Павел пошел по пути либерализации. Он наоборот распространил действия Екатерининского указа о запрете телесных наказаний для дворян и купцов.

Кстати, купцов тоже не подвергались телесным наказаниям. Еще и на духовенство. Но прошло несколько лет.

И Павел со свойственной ему непоследовательностью восстановил телесное наказание для всех. И для духовенства, и для купцов, и для дворян. Но с некоторым исключением.

Сначала суд должен был вывести их из сана священнослужителей. Либо из дворянского звания. Скажем, за какое-то тяжелое государственное преступление.

И только после этого, когда они уже выходят из этого статуса, они превращаются в обычных людей, в обычных подданных, на которых распространяется принцип телесного наказания. То есть здесь у Павел, по его понятиям, поступал по справедливости. Хотя звучит это не очень.

Вообще, если вести речь о страшных ссылках, пытках и прочих, которые расцвели при Павле, все это, конечно, не так совершенно. Так называемая тайная экспедиция. Ее, я напомню, отец Павл вообще упразднил.

Петр III вообще ликвидировал спецслужбы, как бы сейчас сказали. Екатерина это быстренько восстановила. При Павле они продолжали работать.

И если мы посмотрим, как они работали, мы увидим, что за 4,5 года Павловской власти общее количество дел, которые были рассмотрены в этой тайной экспедиции, делал главным образом государственных и политических, приписанных, скажем так, государственным и политическим. Этих дел было практически столько же, сколько за все 34 года царства Екатерины. Я вам сейчас назову, и вы скажете, да, при Павле в 5-6 раз более жестко работала охранка, работали спецслужбы.

Теперь внимание и вопрос. А сколько этих дел было? Выясняется, что этих дел было всего, которых рассматривала тайная экспедиция. От силы 150 в год.

При этом далеко не все они заканчивались обвинительными приговорами. Так что это вопрос именщего. При Екатерине было еще меньше в 5 раз.

В действительности мало дел было сравнимых с любым периодом русской истории. С любым. Совершенно.

Кстати сказать, Павел I за все 4,5 года правления своего не отметился ни одним смертным приговором. Ни разу никто при Павле не был казнен. Все-таки при Екатерине было казнено несколько человек официально в результате Пугачевского бунта.

При Николае, сыне Павла, декабристы. При Павле, как и при Александре I, никого. Павел ограничивает некие дворянские небольшие привилегии.

Он ограничивает дворянские депутации и возможность подавать жалобы. Это стало возможно только с разрешения губернатора. Дворяне стали платить налог на содержание местных органов самоуправления.

Это Павел так. Экономически их мотивирует к содержанию собственных властей. Самое жестокое, конечно, что делает Павел, это он запрещает дворянам в младенчестве записываться в полки.

Всем офицерам, которые прослужили на самом деле в армии менее года, запрещается проситься в отставку. Дворян, которые уклоняются от службы, приказывается предавать суду. Резко ограничивается переход с военной службы на гражданскую.

Дворянин, будь добр, служи. Иначе это значит служить по-петровски. В армию приходишь сначала рядовым, потом сержантом, далее офицером.

Ну, кому из варианта нравилось, несложно догадаться. Никому это не нравилось. Все хотели, как Петруша Гринёв, сразу и подпоручиком.

Павел ограничивает отпуск офицеров 30 днями. Ну, нам это кажется естественным. Куда уж отпуск больше 30 дней в году.

Однако при Екатерине в отпусках офицеры сидели годами. Сидели, естественно, не в казармах, а сидели в имеениях у себя в отпуске. Или за границу уезжали в творческий отпуск на несколько лет.

А формально находились на службе и даже получали жалования. С 1799 года дворяне стали платить даже некую подать. До этого дворяне полностью освобождены от налогов.

Подать по 20 рублей с души. В том же году Павлом упразднены губернские дворянские собрания. Вот такие вот ужасные стеснения.

Ну, так либо иначе, дворяне были недовольны. Вообще, Павел очень любил гулять по Петербургу. Он был такой сторонник пешего моциона.

Гулял он много, по несколько часов бывало. Был очень доступен, к нему можно было подойти, на что-то пожаловаться, поговорить. Если только обратишься, как положено, по регламенту.

Вообще-то попасться на глазу императору считалось вещью опасной. Не дай бог, если ты офицер, Павел заметит какую-то оплошность у тебя во внешнем виде. Или как-то одет не по форме.

Или ведешь себя не так. Или оружие неправильно как-то начищено. Все время сидели дворяне как на игле.

Все Екатерининские годы дворяне, конечно, расслаблены. Они знают, что есть такой негласный общественный договор. Мы не занимаемся антигосударственной деятельностью.

Мы во всем политически поддерживаем матушку-императрицу. Матушка-императрица нас не достает. Мы живем своей частной жизнью.

Ну, надо послужить служим. Но без перенапряга, по интересу, кто хочет в основном. Для того, чтобы угодить дворянину в застенки, надо совершить что-то из ряда вон выходящего.

Как этот сумасшедший Мирович попытался освободить Иоанна Антоновича. Или примкнуть к пугачевцам. А так можешь быть спокоен за свою будущность и за свою судьбу.

При Павле, конечно, дворяне, чиновники, они сидят все как на игле. Это их очень нервировало. Что же касается крестьян, вот здесь ситуация другая.

Павел, конечно, был убежденным крепостником. И он совершенно не собирался отменять крепостное право. Екатерина либеральничала и писала, что крепостное право и взывало.

Оно противно самому духу человеческому. И Александр, его сын, потом пытается как-то с крепостным правом разобраться. И так далее, и так далее, и так далее.

Но Павел этими либеральными иллюзиями не страдал. С одной стороны. С другой стороны, он считал, что его задача как государя защищать крестьян от избыточного самодурства со стороны помещиков.

Он для крестьян протектор, защитник всех своих подданных. Поэтому впервые при Павле начались какие-то облегчения для крестьянского сословия сверху, со стороны императорской власти. Ну, во-первых, чисто психологически, морально.

До Павла крепостной крестьянин не считался за человека даже в такой мелочи, как присяга императору. Новый император приходил к власти на протяжении всего XVIII века, а присягал от имени крепостных крестьян этому императору помещик. Как бы за себя и за все мои там 500 душ и семей.

При Павле присягать стали сами крестьяне, в том числе крепостные. И это, конечно, было показательно. Павел возвращает крестьянам, крепостным, право жаловаться на своего хозяина вплоть до государя.

Жаловаться верхнему губернатору и прочее, прочее, вплоть до государя. Павел принимает впервые манифест об ограничении барщины. Ранее срок барщины был вообще никак не ограничен законодательно, и все зависело от экономической ситуации, доброты хозяина.

И все. Павел ограничивает барщину не более чем тремя днями в неделю, плюс запрещает ее отправление по воскресным дням, по церковным праздникам, которых довольно много. Таким образом, фактически получается, что работать на барщине крестьянин будет по закону не более половины от календарных дней.

В действительности же, к сожалению, закон плохо исполнялся, но плохо исполнялся только потому, что Павел просарствовал недолго, и, скажем, не дошли еще руки до провинции. Да, ему судьба еще лет 5-10. Я уверен, что крестьянам было бы с барщиной намного полегче.

По крайней мере, закон был для того времени очень прогрессивный. Павел запрещает продавать крестьян без земли, запрещает продавать дворовых людей без земли, запрещает при продаже разделять семьи. То есть вот эти самые дикие перегибы крепостничества при Павле существенно смягчаются.

При Павле подтверждается право государственных казенных крестьян записываться в купечество и мещанство, а также заниматься личными промыслами, то есть предпринимательской деятельностью. Пожалуйста, если ты государственный крестьянин, хочешь – работай на земле, хочешь – торгуй, хочешь – занимайся ремеслом. Государству, с точки зрения Павла, это все для него равноподданные.

Государству все равно. Плати – подать, а зарабатывай столько, сколько ты сможешь и так, как ты сможешь. Может быть, это и немного, надо сказать, что положение крестьян при Павле значительно улучшилось, это отмечали многие.

Декабристы впоследствии восхищались указами Павла, они видели в этом такую притечь и освобождение крестьян. Павел совершенно не был противником крепостничества, считал крепостное право соответствующее русскому укладу. Как раз отношение к человеку, к русскому, тут надо отдать должное исторической истине.

Если Екатерина уважительно относилась к русскому, хоть и была стопроцентной немкой, то Павел все-таки относился к простому народу свысока. Британский посол Уитворд, если мне память не изменяет, даже писал как-то, что Павел относится к простому русскому человеку более уничижительно, чем он этого заслуживает. Вот в этом отношении Павел напоминал опять своего отца Петра.

Он хотел людям добра, но он их не уважал и даже отчасти презирал. Что касается религиозной политики Павла. Часто говорят о том, что он не отличался православным благочестием.

Екатерина, хоть и была немкой, она соблюдала все ритуалы православные. Павел — нет. Ну, на самом деле тоже не совсем так.

И если посмотреть практические дела Павла, то очень уважительно по отношению к церкви. За годы своего правления он увеличил штатные оклады из казны на духовное ведомство в два раза. Это не означает, кстати, что священники получали какую-то зарплату, и у них оклад в два раза вырос.

Все батюшки на местах, сельские батюшки, городские батюшки, они все жили только с тех денег, которые давали им прихожане за крещение, пожертвование, за венчание. Что останется, как говорится, от денег, которые тратились на содержание самого храма. Сельские батюшки, им этих денег не хватало.

Население, ну какие там деньги население. Продукты какие-то принесут ему крестьяне, да и все. Поэтому батюшка обычно работал на земле, как обычный крестьянин.

Вот эти вот денежные удовольствия, оно оставалось руководством, как бы сейчас сказали, православной церкви, которая тратилась на содержание руководящих органов и на ремонт, возведение новых и ремонт старых храмов. Павел освободит, как я сказал, священнослужителей от телесных наказаний поначалу, до момента лишения сана, если таковое полагалось за уголопные преступления. Относясь к религии как к вопросу не столько духовному, сколько просветительскому, Павел акцентирует внимание на расширении образования духовного.

Поэтому при нем будет открыто множество и духовных семинарий, и духовных училищ. Для него церковь – это просветительский институт. Ну что-то типа еще одной коллегии по народному просвещению.

Такого тогда и не было. Ну и отдельно, конечно, надо сказать о религиозной терпимости, я уже об этом упомянул. Павел при Павле, он себя воспринимает не императором православных, он император всех – протестантов, мусульман, буддистов, язычников, даже, страшно сказать, атеистов.

Павел предлагает римскому папе, когда его унизит Наполеон, переселиться в Россию. Не воспользовался, а было бы интересно. Павел приютит в России мальтийский орден, католический, изнанный Наполеоном с Мальта, об этом мы отдельно поговорим на следующем занятии.

Павел даже приютит в России гонимый отовсюду иезуитский орден, но самое знаменитое его, конечно, деяние, помимо либерализации отношений со старообрядцами, это принятие на себя звания великого магистра мальтийского ордена, католического. Опять же, противниками Павла описывается как его величайшее пренебрежение принципами православного государя. Более лояльным историком говорится, ну и что, Павел, прежде чем принять руководство католическим орденом, вообще-то основал православную ветвь этого ордена, поэтому формально он ничего не нарушил.

Он оставался руководителем ордена в целом, будучи членом его православной части. Так что формально нет, нет, Павел православный. Интересно то, что при Павле прекратили преследовать даже представители разных сект и учений, довольно своеобразных, всех этих Малакан, Баптистов, Дырников, Хлыстов, все они имели возможность исповедовать свои причудливые учения.

В Санкт-Петербурге проявился некий основатель секции скопцов, некто Кондратий Селиванов. Император даже пожелал с ним лично пообщаться. Почему он с ним хотел пообщаться? По двум причинам.

Первая. Интересна сама секта, ну понимать, кто такие скопцы. Скопцы это те, которые считают, что для достижения истинной духовности необходимо обязательно оскопиться.

Речь мужчин касается, в первую очередь. Нет соблазна, нет греха. Можешь посвятить больше времени молитве.

Ну плюс к этому Кондратий Селиванов еще всем говорил, что он является Петром Третьим. Еще одним очередным претендентом на звание российского императора. Петров Третьих у нас много было в истории.

Был даже один Петр Третий в Черногории, кто не знает. Это самый удачный выход из Петров Третьих. Был какой-то черногорец, запамятовал, как его зовут.

По-моему, Стефан. Вот он тоже провозгласил себя Петром Третьим, чудом спасшимся, проявившимся где-то там на Адриатическом побережье. Собрал группу сторонников и захватил Черногорский престол.

И вот Петр Третий на полном серьезе правил Черногорией несколько лет. Черногория независимое княжество. Часть ее была занята османами, а часть сохраняла формальную независимость.

Православная причем. Там закончилось дело печально. По-моему, его убил какой-то турецкий наемник.

Так он, в общем-то, Петром Третьим и себя ощущал. Так к нему и относились. Так он и подписывал письма, официальную дипломатическую переписку.

У Екатерины как-то не дошли до этого руки с этим разобраться. А вот лидер секса из копцов Кондратий тоже провозгласил себя Петром Третьим. И вот Павел, пригласив его, сказал, скажи мне честно, у тебя вот совесть есть? Ну какой ты, Петр, ну какой ты мой отец? Побойся Бога.

На что Кондратий, если верить историческому анекдоту, сурово посмотрел на Павла и говорит, да, вижу, ты не мой сын и признать тебя не могу. Грешен ты, но даю тебе шанс. Если, государь, ты оскопишься, как и я, может быть, я признаю тебя своим сыном.

Ну, Павел не оскопился и отправил Кондратия в психическую лечебницу. Речь не шла о карательной психиатрии, как сейчас говорят. Я думаю, что он искренне подумал, что эту человеку надо, конечно, немножко ментально подлечиться.

Несколько слов о культурном строительстве при Павле. Резко выросли, как бы сейчас сказали, государственные осигнования в культуру. Для Академии художеств приобретались копии античных статуй, как образцы для обучения российских скульпторов и художников.

Художниками Академии впервые был составлен полный каталог государственных картин, рисунков, крайнейшихся вермитажей в других императорских дворцах. Специалисты меня поймут, но начало каталогизации и учета музейных фондов было положено указом Павла Петровича. В Петербурге шло интенсивное гражданско-культурное строительство.

Строили здания медицинской академии, монетного двора, манежи, придворной певческой капеллы и публичной библиотеки. Конечно, наибольший интерес архитектурной точки зрения представляет Михайловский замок. Перед ним, по желанию Павла, была установлена статуя Петра Великого.

Это второй в истории России персонифицированный памятник. Первый был метных всадник, второй вот как раз статуя Петра Великого, работа Растрелли. Затем, по указу Павла, но уже после его смерти, будет установлен памятник генералиссиму Сусуворову на Марсовом поле.

Одним из важнейших событий стало открытие Дербского университета. Произошло это уже после гибели императора, но план открытия университета утверждал Павел. И этот университет, вплоть до революции 1917 года, занимал совершенно особое место в системе образования Российской империи.

Был такой самый западный из имперских университетов. В нем шло обучение на латыни и на немецком. Это такой был мост в Европу для русских юноши.

Самый западный, один из самых продвинутых, небольшой, но яркий университет в России. Военная реформа при Павле. Как я уже сказал, он решительно прекратил запись с колыбели в гвардейские полки.

И велел всем, включая младенцев, немедленно наявиться на военный смотр. Младенцы не приехали, были из полков отчислены. Родителям это не понравилось.

Но это было честно и правильно. Павел резко уменьшил роль гвардии. Никогда после него гвардия не играла никакой политической роли.

Если только не забудем про восстание декабристов. При Павле сложилась система содержания военнослужащих в казармах. Казарм до Павла не было.

Солдаты, офицеры содержались на постой, в частных домах. Понятно, что в городе, может быть, что-нибудь и платили. В деревнях, в селах не платили ничего.

Практически была так называемая постойная повинность. Поэтому строительство казарм и содержание армии в казармах это было большое облегчение для горожан и для крестьянства. Именно при Павле появились первые в России военные городки.

В армии появились принципиально новые подразделения. Инженерные, фельдъекарские, картографические. Как я уже сказал, новое качество получила русская артиллерия.

Во многом благодаря Павлу и, конечно, Рокчееву. Солдатам было за что сказать Павлу спасибо. Во-первых, они начали впервые получать мясо.

Раньше мясо солдатам давали по мере возможности. Было мясо, давали. Не было.

Ешь кашу без мяса. И хлеб. Тяжело.

При Павле мясо появилось нормировано в солдатском рационе. Кстати, при Павле же обязательно в солдатском рационе появилось и вино. Вино тогда было слабее, чем водка, но крепче, чем вино сейчас.

В общем, помогало в холодную погоду. Категорически запрет на работу солдат в офицерских имениях. Немедленно, как только поступала жалоба на офицера, что он использует для домашних дел солдата, этого офицера изгоняли из армии.

Помогли даже возбудить судебное дело. Вообще, к солдатам при Павле относились очень хорошо. Значительно лучше, к слову сказать, чем потом при его сыне Александре.

Те, кто хорошо знают русскую историю, знают, что перед восстанием декабристов было известное возмущение солдат гвардейского семья Московского ППК. Возмущение было вызвано тем, что командир полка бессовестно приказал выпороть несколько георгиевских кавалеров, солдат, награжденных за храбрость и за выслугу лет, либо знаками отличия святого Георгия, либо анинскими медалями. Это, конечно, вызвало возмущение солдат-семёновцев.

При Павле подобное, в принципе, даже в голову не могло прийти командиру полка. Знал, чем бы это для него закончилось. Солдаты к Павлу относились хорошо.

Существенно изменилась численность армии. Она уменьшилась. Если при Екатерине штатная численность русской армии примерно полмиллиона человек, это рекорд, главным образом, то при Павле сократилось количество на 60% до 300 тысяч.

Павел не хотел воевать с самого начала, ни с кем. Он считал, что его задача это обустройство страны внутри. При этом сокращение армии по замыслу Павла должно было проходить за счёт улучшения качества.

Лучшего снабжения, лучшей кормёжки, лучшего обмундирования, лучшего вооружения и лучшего офицерского обучения. Что-то получилось, как в артиллерии, что-то не получилось. Замечательный был принят рескрипт о выходе рекрутов в подставку или выхода их на пенсию, как тогда говорили.

Срок службы рекрутов сократился 25 годами, до 25 лет. По рескрипту Павла по выходу на пенсию солдату полагалось 15 десятин земли. Это 15 гектаров, можно завести крепкое кулакское хозяйство в хорошем регионе.

100 рублей выходное пособие, большие деньги, это несколько годовых окладов солдата. И, наконец, статус однодворца, то есть лично свободного человека. Я, честно говоря, не успел покопаться, успел ли кто-то воспользоваться этим царским указом вот в эти четыре с половиной года.

И в какой степени Александр был последователен при исполнении этого царского распоряжения. Наверное, отдельно об этом поговорим на одной из следующих лекций. Но если бы так оно было, то представьте себе, сколько каждый год выходило в отставку русских солдат, отслужив 25 лет, и сколько бы мы получили свободных людей и крепких кулаков.

Это было хорошее решение. Наконец, впервые в Европе, а я не исключаю, что и впервые в мире, при Павле были введены награды для рядовых, так называемая Анинская медаль. Награждались ей массово рядовые и унтер-офицеры, беспорочно прослужившие 20 лет.

Награжденные навсегда освобождались от телесных наказаний. Навсегда. Павла, конечно, объявляли, отдельные историки в кавычках, сумасшедшим, но вот почему-то никто никогда не пытался отказаться от результатов проведенных им военных реформ.

Медаль Святой Анны так и вручалась солдатам вплоть до 1917 года. Все это дает основания сказать, помните, в прошлой нашей встрече я говорил великому русскому реформатору фельдмаршалу Милютину, что, собственно, в большей своей части Павел навел порядок в русской армии, и его военные формы практичны, осмысленны и целесообразны. Я не буду это абсолютизировать и идеализировать.

Конечно, реформирование армии Павлом тоже носило отпечаток его личности, его взрывного сумбурного характера, и было масса глупостей. Ну, в первую очередь, он все зацентрализовал, все хотел контролировать сам, это плохо получается, он замкнул все управление армией, снабжение на себя и своих секретарей. Так называемую военно-походную канцелярию его величества во главе с Ростопчиным.

Книга его ежедневных повелений свидетельствует о том, что он хотел лично участвовать во всем. Не поверите, но он сам следил за вакансиями в армии. Сам увольнял, иногда и отправлял в отпуск выше 28 дней офицеров.

Сам разрешал офицерам вступать в брак. Перемещал младших офицеров из рот в роты. Проводил назначения.

Вся эта безумная централизация лишала людей и старших офицеров инициативы. И все стремились уходить в начальство, люди просто боялись брать на себя личную ответственность. Что, в общем, очень плохо.

Сокращение армии, которую проводил Павел, с одной стороны, вещь была правильная и хорошая, но с другой стороны, как всегда бывает при смене власти и излишней централизации принятия решения, началось введение счетов. Кого первым отправляли из армии в отставку? Естественно, Екатерининских Орлов, хороших Потемкинских заслуженных офицеров, под тем соусом, что они мол, не лояльны Павлу, да они все за Потемкина, да они Павла за глаза ругают. Ну и таких доносов было достаточно, чтобы заслуженные и достойные люди, среди которых был и фельдмаршал Суворов, к слову сказать, были отправлены в отставку.

Иногда в том числе и с позором, то есть без права ношения в отставке военного мундира. Ну и вообще Павел, в своем стремлении навести порядок и требования дисциплины, переебал палку с этими бесконечными смотрами, вахтпарадами, военной маршировкой. В этом отношении Потемкин-Суворов, конечно, были разумнее.

Они делали упор на обучении солдата в воинскому делу, а не на смотрах и парадах. Среди решений Павла по армии, на каждых три разумных решения, было одно, конечно, нелепое, либо, может быть, нелепое в мелочах, продиктованное, опять же, таким немного детским характером Павла Петровича. Заигрался в рыцарство.

Например, зачем-то он вернул офицерам алебарды. Вот зачем? Ну, мол, так, алебарда – это такой издалека хорошо видный офицер, и вообще, в случае чего, можете ей помахать на поле боя. Естественно, она хронизм, таскать ее с собой неудобно, руки занимает.

Офицерам это не нравилось, а там еще пытались как-то по наконечникам алебарды диверсифицировать и определять воинские и офицерские звания при Павле. В общем, все это только запутывало. Ну, или, например, кавалергарды.

Конная гвардия, лучшие кавалеристы, гвардейцы. Вот Павлу пришло в голову, что если они кавалергарды, гвардейцы, то они должны быть как… кавалер – это рыцарь, а рыцарь должен что носить? Рыцарский доспех. То есть не кирасу.

У нас кираса была только на груди, а сзади – ничего. Сзади – материя, потому что спиной к противнику поворачиваться не надо. Но иногда спереди и сзади изготавливались.

Уже тяжело и неудобно. Кираса защищала от чего? От холодного оружия или могла защитить от пули сильно на излете. Так выполняла функцию бронежилета.

Павлу приспичило всех кавалергардов одеть, по сути, почти в рыцарские доспехи. То есть шлем железный, какие-то наручи немыслимые, кираса, естественно, полная спереди и сзади, на ноги тоже по ножи специальные железные одеваются. В общем, все это было бы очень весело и страшно неудобно, потому что не имело никакого смысла.

Пуля, естественно, пробивала вблизи все это одеяние. Но Павел, стремясь к экономии, он же еще и расчтительный хозяин, плюс ко всему, он повелел эти доспехи изготавливать кавалергардам за свой счет, что, естественно, вызвало просто страшное недовольство в гвардейских полках, потому что не все гвардейцы были богатыми. Не у каждого имение с парой сотен крепостных, а тем более солдатско-кавалерийское жалование, не проживешь.

Какая там кираса? Какой там рыцарский доспех? Поэтому одним таким своим нелепым решением он сразу приобрел в гвардии множество противников. По поводу мундиров. Часто еще в советских фильмах звучит обвинение Павла, что, мол, он всех переодел в прусские мундиры.

Это так. Действительно, и Гатчинская, и потом вся армия начала переодеваться в прусские мундиры. Опять вернулись эти букли, косы, посыпание пудрой волос, узкие штаны, не очень удобные.

Решение это двоякое. Чем руководствовался Павел? Прусская армия на тот момент действительно, ну, по соотношению цена-качество, по соотношению численность-результат, одна из самых лучших армий в Европе. Поэтому, если армия самая лучшая, то что, собственно, изобретать велосипед, значит, и форма у нее самая лучшая.

Ее надо копировать. Во-вторых, прусская форма была намного дешевле, как это ни странно, в производстве, чем российская того времени. Поэтому Павел добивался, таким образом, еще экономии бюджетных средств.

А мы помним с вами первое, что армия съедает ровно 50% государственного бюджета, и то, что Павел с первого дня своего царствования лично занимается секвестром бюджета и попыткой свести концы с концами. Занимается не очень удачно, но вот много сразу сэкономить на форме, это у Павла такая идейка была. Но и в-третьих, не все в этой прусской форме было плохо.

Павел вводит шинель, теплую обувь. И если бы не было шинели, а до этого были такие плащи запахивающиеся, все это было бы не очень тепло и не очень надежно. Не было бы шинели, тяжело было бы Суворову переходить через Альпы, кстати сказать.

Померзли бы там солдаты. Прусская форма была специально предназначена для холодного климата. До России ее взяла на вооружение, на обмундирование, правильнее сказать, ее взяла Швеция за образец.

Мы брали ее после шведов, потому что она практичнее в зиму, чем форма старая. Я всем рекомендую сходить в музей военной формы на Большой Никитской, Музее Российского военно-исторического общества, где представлены самые разные виды обмундирования. И павловского, и потемкинского.

И вот вы увидите, что потемкинская форма очень хороша как раз для нехолодного времени года. А павловская, там есть представлена и павловская шинель, как раз хороша для зимы. То есть надо было комбинировать.

Однако наши самодержцы не утруждали себя компромиссами. Либо так, либо так. Возмущались формой, главным образом, конечно, аристократы, потому что старая форма у них ассоциировалась с блаженными временами матушки Екатерины.

Плюс ко всему, помимо, как я сказал, шинелей для караульных, находящихся зимой на посту, на открытом воздухе, павлом были введены специальные полушубки, валенки. Причем они всегда... Очень, кстати, разумно было сделано, что валенок и полушубок должно быть в два раза больше, чем число караульных. Чтобы, выходя в караул, одевали сухие, просохшие обувь и просохший полушубок.

Но благородным офицерам это могло не нравиться. Они воняли, пахли овчиной, поэтому... Как-то это нехорошо. Ну, не самим же стоять на морозе.

Мне рассказывали участники военно-исторических клубов, которые были в Швейцарии на праздновании 200-летия Суворовского перехода через Альпы. На себе они пробовали и павловскую форму, и старую, допавловскую. Ну, надо сказать, что в павловской форме, в общем-то, теплее и комфортнее.

А те из них, кто потом пытались идти рядом в красивой очень форме Александровской 1812 года, копия французской формы, по сути, там впоследствии... У нас же каждый государь пытается форму переделать военную. Такое у нас национальное развлечение. И Александр после Тильзитского мира зачем-то решил свою армию полностью переодеть по французскому образцу.

Поэтому крестьяне так и путали. Принимали зачастую наших военных партизан за французов. Форма 1812 года.

В ней холодно и неудобно. Лучше, чем в павловской зимой. По поводу внутренних реформ да и военных реформ Павла I существует бесконечное количество разного рода смешных и несмешных анекдотов.

Конечно, его распоряжения эксцентричные, такие мелочные, иногда казущиеся абсурдными, как по поводу круглых шляп, они дают богатую пищу для издевательств над Павлом I. Павел перегибал. Перегибал с мелочной цензурой. Вот, например, запретил называть машками кошек и коз.

Ну, нельзя, конечно, потому что императрица-то Мария Федоровна. Какие кошки, машки? Запрещено. Запретил произносить вслух слово курносы.

В этом проявляется неуважение к императору. Однажды ехал по Петербургу в карете. Услышал такой долгий-долгий церковный перезвон.

Посмотрел на часы. Время было 15.00. Вроде праздников никаких нет. Что за церковь звонит? Сказали, это не церковь.

Это графиня Строганова церковные колокола бьет, всех собирает на обед. Ну, Павла, естественно, возмутило то, что она собирает звеня в колокола. Но почему-то он запретил не звонить в колокола, а запретил обедать так поздно.

И сказал, пошлите предписания графине Строгановой отныне обедать не позже часа. В 3 уже поздно. Пусть в час обедает.

Тут же народная молва превратила этого в анекдот, что Павел распорядился всей стране якобы обедать в час и обязательно под церковный перезвон. Указ отдельный был принят по театрам. Не аплодировать в театре ранее государя, если государь в зале.

Интересный указ. Очень интересный. Иногда нам таких указов по театрам не хватает.

Как-то Павел в Петергофе сидел в беседке. Два лакея, не заметив его, хотели пролезть через калитку в заборе. И вдруг нашли эту калитку то ли заложенной, то ли заколоченной.

Они стали рассуждать, кто приказал заколотить калитку, спросил один из лакеев. Ну как кто? Государь, наверное. Государь во все мелочи влезает.

Тут он употребил несколько неприличных выражений, которые заставили Павла выйти из себя, выскочить из беседки, схватить какую-то палку по пути, собственноручно этой палкой надавать по спинам хамоватым лакеям. Этот анекдот все рассказывали, где-то его записали. Мы его воспринимаем как укор в сторону Павла.

Но надо понимать психологию того времени. Император, который колотит палкой невежливых слуг, это просто в порядке вещей. Это даже, можно сказать, по-петровски.

И Петр Великий любил поколотить палкой Алексашку Менщикову и прочих. Поэтому, как ни странно, эта история звучала для Павла того времени комплиментарно. Вот, например, если государь едет в карете, это не всем наявилось.

Приказывалось всем мужчинам спешиться, тем, кто в каретах, выйти из кареты покланяться. Причем, даже если они в туфлях, выйти вот так прямо из туфели, прямо в грязь и выйти. Шляпы обязательно снимать при виде государя и поклониться.

Проезжая мимо Зимнего, в любое время года, каждый гражданин обязан снять шапку. Так либо иначе, государь требовал таким образом к себе почтения. Довольно странной была реформа языка.

Это характерно для всей Европы того времени. И во Франции отдельные слова в революционной запрещали. Во Франции запрещали раеллистские слова, аристократические.

На сцене шла женитьба Фигара, и обращались. Гражданин Альмавива, извольте ответить, титулы были запрещены. У Павла и у монарших дворов Европы того времени была другая крайность.

Вместо «отечество» надо было употреблять слово «государство». Вместо «общество» — «собрание». Вместо «граждане», «граждане» — такое революционное слово, нехорошее, вместо «граждане» — «обыватели».

Но почему-то попало под раздачу слово «врач». Вместо него — «лекарь». Мне кажется, у врача лечиться все-таки надежнее.

Однажды Павел заметил молодого офицера, у которого такая-то прапорчика. Солдат на неком удалении тащил за офицером его шпагу. «Прапорчика такого-то?» — поинтересовался Павел.

Видимо, ему наскучило носить свою шпагу. «Давай-ка так, ты давай шпагу, одевай на себя», — обратился он для щеку. «А ему отдай свой штык с протупеей.

Будет ему и носить полегче, да и поспокойнее». Таким образом, прапорчика он разжаловал одномоментно в рядовые, а солдат произвел в прапорчике. Прапорчика, кстати, офицерское звание тогда, дающее право на дворянство.

Правда, спустя некоторое время Павел вернул прапорчику монаршу милость и возвратил ему шпагу и чину. Ну, вот такой поступок. Эксцентрично, в духе Суворова.

Известная история про то, как Павлу не понравилось, как какой-то полк на параде то ли маршировал, то ли пел, то ли запел не в ногу. И он скомандовал его кругом, марш отправил его в Сибирь. И так этот полк несчастно маршировал до Сибири, пока Павел не пал жертвой заговора.

Где-то там, из-под Нерчинских рудников его развернули обратно в сторону Петербурга. Посмотрели мы, была ли такая история. Была, действительно.

Был полк, который неправильно маршировал. Командир, который плохо командовал. И Павел, который скомандовал кругом марш вон из Петербурга.

Правда, полк этот отправили не в Нерчинск, а в Царское село, где он был расквартирован. Павел счел этот полк недостоин служить далее и в Петербурге. Правда, из этой ссылки в Царское село полк вскоре вернули.

Активно Павел боролся с иноагентами. Поэтому цензура лютовала. В революционные все-таки времена запрещено было ввозить революционную литературу.

Список постоянно расширялся. Через какое-то время в немилость попали и Гёта, и Шиллер, и Кант, и даже Свифт с Гульвером. Революционер.

В конце концов решили уже не мелочиться и просто запретили вообще ввоз всей иностранной литературы в Россию. Как долго происходил этот запрет, не знаю, но какое-то время был. Однажды Павла подтолкнули к мысли, что всякие возмутительные книги и стихи печатаются в частных типографиях.

Поэтому Павел решил покончить с вольнодумством радикально и закрыть вообще все частные типографии. Оставить только государственные, для государственных нужд. Указ вышел довольно смешной.

Звучал он так. Типография печатать, а бы они ничего не печатали. Вскоре этот указ пришлось отменить, потому что выяснилось, что государственные типографии не справляются с огромным количеством печати афишек, этикеток на товары, еще каких-то частных бумаг.

Перегиб устранили, типографии снова открыли. Ну, надо сказать, что среди всех этих павловских нелепостей и чудачеств просматривается одно. Все они касаются вещей очень несущественных.

Эти вещи вредили имиджу государя. Но на государственные дела никак не влияли. Может быть, Павел и специально отчасти позволял себя посамодурствовать, потому что тем самым он показывал, что воля государства должна быть беспрекословной, и всякое пожелание даже самой мелочной исполняться без обсуждения.

Ну, таким образом он добивался мелочной исполнительской дисциплины. В серьезных делах, в крупных, государственных, политических, никаких эксцессов, никаких анекдотических указов Павел, конечно, не допускал. При всем при этом надо сказать, что были истории, когда павловскими чудачествами жестоко пользовались его недоброжелатели.

Здесь нельзя не упомянуть и последний из его анекдотичных указов. Это вызов на дуэль всех европейских государей, которые находились в противостоянии на тот момент с Россией. Как это произошло? В конце 1800 года Россия в этот момент ведет войну с революционной Францией и находится в составе большой европейской коалиции на стороне России.

Англия, Австрия, Османская империя и еще ряд других государств. А на стороне Франции ее сателлиты, небольшие революционные квази-государства. Так вот, ведя войну с революционной Францией и ее союзниками, Павел принимал у себя в Петербурге шведского короля Агустова IV.

В рамках этого государственного визита они пошли в театр, где посмотрели какую-то романтическую оперу о благородных рыцарях. И вот на ужине после спектакля, вдохновленные сценами из прекрасного, далекого прошлого, разгоряченные, очевидно, бургундским, что они там пили, Павел говорит, а вот как все-таки было прекрасно в старые времена, когда государи могли как подлинные рыцари лично сразиться в поединке и решить любые конфликты между ними. Присутствующий тут Палин, генерал-губернатор, поддакивает Павлу и говорит, да, раньше такое можно было, а сейчас, наверное, ни у кого из государей не найдется мужества вызвать на поединок своего противника.

Как не найдется мужества, говорит Павел. Да я готов в любой момент. Хоть со шпагой, хоть на пистолетах.

С чем людям погибать? Тысячами гибнут солдаты. Действительно, по-честному взять и разобраться первым лицом между собой. Густав четвертый.

О, как прекрасно, как благородно, как красиво, государь. Весь мир бы восхищался тобой. Но, конечно, ведь это абсолютно невозможно в условиях современной реал-политик.

Нет ничего невозможного для императора всероссийского, говорит Павел. Я вызову на дуэль всех своих противников. Немедленно готовьте соответствующее объявление в европейских газетах.

Так, а моими секундантами будет... Он так провел взглядом по столу, кто сел за столом. Помимо Палина, сидел еще будущий фельдмаршал Кутузов. Каким-то чудом он там оказался с этим дружеским ушным.

А вот моими секундантами будет Палин как раз и Кутузов. Готовьте текст заявления. На следующее утро Густав четвертый уехал к себе в Швецию.

Наверное, быстро забыл про этот нетрезвый разговор. Однако Павел отнесся к нему совершенно серьезно. Палин продолжал его подначивать и напоминать ему об этом.

Был заготовлен текст объявления в европейские газеты, где написано было, что из Петербурга сообщают российский император, я цитирую, видит, что европейские державы не могут положить конец войне, опустошающей Европу. В продолжение одиннадцати лет возымел мысль назначить место для поединка и пригласить всех прочих государей прибыть туда и сразиться между собою, имея при связи с секундантами, оруженосыми и судьями, поединка своих самых просвещенных министров и самых искусных генералов. То есть Павел не только собирался сам сразиться с кем угодно, но он решил устроить коллективный дуэль в духе графини де Монсоро, чтобы все сразу собрались вместе на одной площадке и друг с другом разобрались.

Вот это объявление было разослано в зарубежные газеты и там тем-то как-то спустя какое-то время перепечатывалось. Ну, надо сказать, что с промоутерами зарубежных СМИ у Павла дела обстояли не очень, но и скорости в то время были другие, поэтому если бы сегодня он в духе Дональда Трампа просто опубликовал бы пост в Твиттере, наверное, это сразу бы разошлось по всему миру и как-то бы горячо обсуждалось. Но в те времена все было медленно, спустя месяц в каких-то газетах это опубликовали, где-то это приняли за неудачную шутку, плюс ко всему Палин и компания давали всем понять, что государь был немножко не трезв, когда это все писал.

В общем, я не знаю, какая была реакция, как бы сейчас сказали, зарубежных государей, но не думаю, что это было кем-то воспринято всерьез. А вот кое-кем это было бы воспринято как очередное предупреждение того, что у Павла Петровича все-таки не все дома. Такие вещи государь, по крайней мере, по мнению европейцев, себе позволять не может.

Моего внешней политики тема очень интересная, поскольку она была яркой, неожиданной, в чем-в чем, а в инициативности внешнеполитических деяний Павла Петровича было не отказать. И она была, конечно, очень переменчивая. Она была столь же переменчивой, как и сам император, который был в чем-то человеком настроении, безусловно, но не надо думать, что он был сумасбродным.

Во внешнеполитической деятельности легко списать ее переменчивость на сумасбродство, но давайте подумаем, осторожно пройдемся по пунктам, как говорится, и увидите, что это не совсем так. Там был определенный резон, была некоторая система. Ну, начнем с того, какая ситуация.

1796 год в Европе, в мире, когда Павел I в 42-летнем возрасте наконец-то дождался долгожданного российского престола. Европа переживает потрясение, связанное с революцией во Франции. Франция на тот момент самая богатая страна Европы, наверное, сопоставимая с Британией, но если без колоний, то все-таки самая богатая.

Самая населенная страна Европы после России. Доселения России, тогда переписей в нашем понимании, конечно, не было, но оценочное население около 36 миллионов человек. Франция на втором месте, уверенно, 30 миллионов человек.

Это очень компактно проживающих по тем меркам. Франция страна, которая пережила ужасные революционные годы, казнь короля и королевы, революционный террор, он к этому моменту, в 96-й год уже совсем пошел на спад, но в этот момент активно идут так называемые революционные войны. Вопреки всеобщему заблуждению, вопреки, скажем так, советской трактовке истории, революционные войны это не так, чтобы все вместе на Францию напали, и несчастная революционная Франция отчаянно защищалась от реакционеров, консерваторов, австрийцев, брусаков, британцев и иных, которые хотели задушить прекрасную революцию зародышей.

Я не буду говорить, насколько революция во Франции прекрасна, я понимаю ее объективную историческую неизбежность, но отношусь к этому явлению с крайним омерзением. Другого слова подобрать не могу, потому что все эти благие помыслы, которыми руководствовались французские революционеры, всех мастей от умеренных д'Антона, потом же рандистов и заканчивая психопатами и якобинцами, все эти благие пожелания, взращенные на идеях французских просветителей, Вольтер, Руссо, которым тоже надо относиться, скажу откровенно, с подозрительностью. Читать их надо внимательно.

На выходе все это выродилось в реке крови, неимоверную борьбу за власть, абсолютнейшее презрение не только к собственности, не только к аристократам, презрение к любой человеческой жизни. Так вот, революционные войны, если и начинались, в какой-то степени как оборонительные, очень быстро выродились в наступательные. Революционеры были убеждены в своем праве нести на штыках свои идеи, утверждать нравы и законы Франции у соседей.

И Франция наступала во всех направлениях, и в Голландии, и на немецкие земли, и на Италию, и прочее прочее. Армия Франции на тот момент это удивительное явление во всемирной военной истории, потому что Франция впервые так вот масштабно и системно, попытки подобного рода были, их история знает, но никому как революционной Франции не удалось сделать это отработанным механизмом. Если, напомним, русская армия, армия рекрутская, она довольно большая, и армия профессиональная.

К моменту смерти Екатерины Великой численность русской армии и солдатского сословия и офицерства примерно около 500 тысяч человек. Это очень накладное и дорогое удовольствие. Армия неповоротливая, большая, содержание ее обходило с Российской империей совместно с военным флотом, примерно в половину всех доходов государства.

Франция могла подставить под штыки благодаря системе всеобщей мобилизации поголовной, достигшей определенного возраста мужского населения, могла поставить под штыки единомоментно 800 тысяч человек, до миллиона. Представьте себе армию, которую вдвое практически превосходила армию российскую, тем более, что Павел Петрович, мы об этом говорили, с первых дней своего царствования начал решительно сокращать численность вооруженных сил, полагая, что земли у России предостаточно, большего нам не нужно, воевать России тоже не надо, это дорого, разорительно и бессмысленно. Уже по ходу правления Павла Петровича численность российской армии сократилась примерно до 300 тысяч человек.

Мы говорили в предыдущих лекциях, что Павел Петрович вводил всякого рода экзотические запреты, на круглые шляпы, на цвета женского платья, напоминающие цвета революционного французского флага, на французские пьесы либо частично зарубежную, вольнодумную европейскую литературу. Надо сказать, что и в самой революционной Франции запреты были не менее оригинальными. Запрещалось произносить вслух вообще любые титулы.

То есть их не просто изъяли из дела производства жизни, за обращение вслух граф, маркиз можно было поплатиться. В театре, как я говорил уже на представлении Женильбе Фигера, со сцены звучало «Гражданин Альмавива, приветствую вас». Но я уж не буду говорить о чудовищной религиозной политике икабинцев, иных французских революционеров.

Залезьте в интернет, посмотрите этот культ этого высшего разума. Какое-то дикое язычество под видом идей французских просветителей. Новый календарь, замечательные революционные названия месяцев.

Не знаю, чем мне нравился июль, июль и август. В этом звучит что-то имперское. А вот месяца фрюктидор или невоз, это, конечно, весьма демократично.

Ну, а потом революционный террор, голод, война против всех, анархия. Прямые слезы французской революции поползли по Европе. Как и иные монархи, Павел Петрович полагал французскую идею страшной заразой.

И поэтому, последовательно, не просто защищал ее символику, от покроя одежды до слов «республика и свобода», но и придерживался той линии, что надо настоящим монархам, серьезным, консервативным, правовым государем того времени объединиться и с Францией как надо с ней заканчивать. В этом отношении он был похож на свою матушку. Екатерина тоже очень много говорила о необходимости задушить революцию в Колыбель, всех этих якобинцев сослать, разогнать, всех граждан, как мы знаем, Российской империи.

Она просто отозвала их из Парижа домой, потому что заразятся этой бациллой французской, не дай бог. Французских подданных, которые выражали симпатию новому режиму, тоже плавно высылали, выталкивали их из империи. Но, однако, никаких практических действий в части боевых действий против революционных войск Екатерина не предпринимала.

Она ограничивалась патриотическими воззваниями и осуждением негодников революционных. Примерно по началу той же линии придерживался и Павел I. Он вообще не очень симпатичен, скажу откровенно. Это черта 40-летнего, только-только оказавшегося на престоле величайшей державы мира монарха.

Он был сторонником, мы обычно про американцев так говорим, но это был настоящий русский изоляционизм. Мы можем осуждать французов, но воевать мы с ними не будем. Чем больше европейские державы, немцы, англичане, австрийцы, французы, друг с другом воюют, тем лучше.

Пусть они истощают друг друга, Россия будет сосредотачиваться. Тогда еще так не говорили, но это подразумевалось. Она будет копить силы, она будет экономить на избыточных военных расходах, она прекратит два, которые очень не нравились Павлу по началу огромных экспансионистских проектов.

Греческий проект, воссоздание Второго Рима и его слияния с Третьим, занятие Константинополя, экспансия в сторону Греции, то, чем бредила Екатерина, чем заразил ее Потемкин, а до Потемкина еще Григорий Орлов. От этого Павел просто отмахнется, мол, тратить деньги мы на это не будем, но он и прекратит. Персидский проект.

Я напомню вам, что одним из первых распоряжений пришедшего к власти Павла Петровича будет отзыв Валериана Зубова вместе с экспедиционным русским корпусом, ведущего на тот момент очень успешные боевые действия в поддержку наших союзников одного из грузинских царств. Об этом чуть попозже скажу. Не просто поддержал союзников, но заодно фактически очистил от Перса территорию современного Азербайджана, часть территории современного Ирана и был совершенно готов к тому, чтобы двигаться по нынешней территории Турции, по южному берегу Черного моря в направлении Константинополя, дабы взять Османскую империю в клещи.

Таков был проект. Павел прекращает. Он считает его экономически нецелесообразным, ненужным и тоже Валериана Зубова отзывает, хотя я, честно говоря, думаю, что в этом звучало не только геополитическое размышления Павла, он был в этом плане очень последовательный.

Я напомню, что представляя в год своего совершеннолетия так называемую записка о государстве вообще, вот примерно так это звучало. Это было изложение Павлом своей концепции видения внутренней и внешней политики Российской империи, которую он наивно полагает, что матушка оценит, представила Екатерине. Матушка совсем не оценила, она увидела в этом амбиции Павла властвовать, ну а также содержание этого рескрипта ей тоже не понравилось.

Прошло уже много лет, уже больше 20 лет, но Павел по-прежнему придерживался, как и в своей первоначальной записке, идеи, что России не надо расширяться, что надо наладить жизнь на той гигантской территории, которую она владеет уже. Чувствуется в этом что-то от реформ Анатолия Сердюкова. Предлагал всю Российскую армию разделить на 4 военных округа, южный, северный, восточный, по-моему, и западный.

И, как потом у нас лет 10-15 назад создавались подобного рода военные округа на территории Российской Федерации, разделить на эти основные направления, размер этих военных округов или армии привести в соответствующий вид пропорционально внешним угрозам, эти округа, либо эти армии, расквартированные в удалении от Петербурга и от Москвы, собственно, от центра России, должны были защищать империю в случае внешней агрессии, в случае нападения. А так, содержать большую армию, тем более в центре, Павел полагал избыточным. С этим справятся и у нас и полицейские порядок наведут.

Однако, весь изоляционизм Павла и все его стремление не вмешиваться в эту европейскую свару всеобщей, неудачной, к слову сказать, войны с Наполеоном прекратился в один день, когда Бонапарт очень неосмотрительно занял Мальту. Павел и Мальта у нас всегда идут рука об руку, но мы не очень понимаем, что такое Мальта. И почему Павел из-за нее столько переживал, воевал и так много уделял этому внимания.

Нам кажется, что в этом какая-то блажь. В юности, мол, был Павлуша романтиком и на почве романтических наклонностей почему-то заболел этой древней мальтийской историей. Что это была за история? Ну, во-первых, Мальта в современном его виде никакого отношения не имеет к той Мальте, которая была в конце XVIII века, за которую переживал Павел Петрович.

Современная Мальта, крошечная, ничего не значащая в мировой политике, гордое, самостоятельное государство, образованное в 1964 году, которое мы знаем по замечательной истории. Древние крепости, столицы, лавалетта, курорт. Также на Мальту традиционно ездят наши школьники, у кого есть деньги, родители посылают, в недорогие языковые летние школы подучить английский язык.

Кстати, не только наши, со всего мира, со всей Европы заодно, позагорать и поплавать. Лучше учить английский язык в школе, это эффективнее, гораздо удобнее. Вот это вот маленькое европейское государство только в 1964 году, переставшее быть британской колонией, лишь географически является наследником того интереснейшего гособразования, которое было Мальтой-Припавлей.

Мальта и ряд соседних островков управлялись так называемым Мальтийским орденом. Орден назывался по-разному, много раз менял свое название, но, что важно, это самый первый рыцарский орден в мире. Вспомним крестовые походы, вспомним, благородных и честных рыцарей были такие крестоносцы, которые взяли под свое покровительство госпиталь в Палестине, которые ухаживали за своими ранеными собратьями, ну, а также просто ранеными местными жителями, которые за свой счет этот госпиталь содержали, охраняли, вообще охраняли торговые пути.

И вот эти рыцари образовали свой рыцарский орден и получили название рыцари-госпитальеры. 1060 какой-то год основания ордена. Это самый первый рыцарский орден в мире, орден госпитальеров.

Это самый прославленный орден в мире, ну, соперничающий по своей известности с орденом тамплиеров. Тамплиеры потом страшно разбогатели, их разгромили. Госпитальеры, если бы Мальта в те павловские годы не потеряла свою независимость, Мальта являлась бы самым старым государством в Европе, с непрерывным суверенитетом.

Но, к сожалению, не получилось. Суверенитет они как раз утратили в те годы при Павле. Рыцари-госпитальеры много странствовали, это был рыцарский орден экстериториальный, они занимали разные земли и в Палестине, потом им какое-то время принадлежал остров Родос, потом с Родоса их турки-османы вытеснили, они обосновались на Мальте.

Были очень воинственные, очень храбрые люди. Их было не так много, число рыцарей исчислялось сотнями, не тысячами даже. Есть известный эпизод, гордый эпизод в средневековой истории, когда огромная армия турок-османов решила все-таки выбить этих рыцарей с Мальта, так называемая Великая осада.

И на протяжении долгого времени несколько сот рыцарей и несколько тысяч воинов, мобилизованных, известных жителей, выдерживали осаду гигантского, многотысячного, там по разным оценкам, 50, 60, 70 тысяч турецкого воинства и флота и выдержали, не сдались, турки отступили. Великим магистром ордена был Лавалетта, его честь названа столицей Мальты. К моменту прихода Павла власти, орден совершенно обеднел.

Он потерял огромное количество своих владений. У него были владения посреди земного моря, и в Карибском море, и где-то там еще. От нужды орден все это распродал.

У него осталось только Мальта. На протяжении многих лет бедные, но гордые мальтийские рыцари, суверенное государство, искали, кому бы приткнуться, чтобы не потерять свое суверенитет окончательно. Им нужна крыша была, защита нужна была, желательно с деньгами.

Они обращались к разным дворам европейским, но всем было не до них. Никому было неинтересно нести большие расходы и брать под свою защиту Мальту. Подумайте, ну зачем французам эта Мальта, французскому королю? Или зачем британской короне Мальту? У них есть свои острова и побольше, и поважнее.

А с этой Мальтой одна головная боль и большие потраты. Не Павел к ним обратился, они сами пришли к Павлу и попросили защиты и протекции со стороны России. Павлу было, скажу честно, видимо, очень приятно.

Он же рыцарь, да, он же рыцарь. Он даже кавалергатов своих переодевает в рыцарские доспехи настоящие. К несчастью, за счет этих кавалергатов, не понял он психологию наших офицеров.

Офицеры небогатые были у нас всегда. В большинстве своем. Павлу это очень приятно.

Он принимает титул магистра и протектора Мальтийского ордена в Петербурге мальтийцам. Поделяет им дворец, земельные участки, дает им существенную государственную помощь, субсидию. Павел все-таки понимал толк в конфессиональных различиях.

Мальтийский орден традиционно, орден католический, и по духовной линии он подчиняется Папе Римскому. Для нас, для православного государя, это совершенно немыслимо. Но Павел смотрит на это сквозь пальцы и решает эту коллекцию таким образом.

Он основывает православную ветвь Мальтийского ордена. Теперь Мальтийский орден является двуконфессиональным. И Павел, возглавляя орден целиком, в то же время позволяет ордену иметь и православную свою ветвь.

Вот эта православная ветвь выделяется имуществом, выделяются финансовые субсидии. Павел вводит в наградную систему Российской империи большой Мальтийский крест, высший орден, награду Мальтийского ордена и начинает с радостью Мальтийским крестом, который по своему статусу моментально становится чем-то чуть ли не более важным, чем орден Андрея Первозванного. Что-то новенькое, интересное.

Начинает направо и налево раздавать эту награду своим верным соратникам. И не очень верным, как выяснится впоследствии. Шьет мантию рыцаря Мальтийского ордена.

Играется в это по полной программе. Все это было бы каким-то ребячеством и баловством, если бы мы с вами не посмотрели внимательно на карту Средиземного моря. Мальта, это говоря словами наших американских друзей, непотопляемый авианосец.

В самом важном секторе Средиземного моря контроль над Мальтой позволяет, по сути, контролировать всю торговлю по Средиземному морю. То есть держите там мощную военно-морскую базу с флотом и мимо вас муха не проскочит без вашего ведома. Именно этим в свое время занимались мальтийские рыцари, когда они получали существенные дивиденды, ну, в момент рассвета.

Контролируя, ну, это называлось защитой торговых караванов. За защиту им платили. Они, по сути, контролировали гражданскую и частную торговлю в Средиземном море.

Павел прекрасно это понимает, он видит, какие перспективы это открывает перед Российской империей. Это прямая экспансия в Западную Европу, причем Мальта еще и хорошая крепость, очень защищенная. Видите, даже турки не смогли в свое время взять, как не старались.

Лавалетта, это крайне удобная гавань. Такой, знаете, небольшой Крым в середине Средиземного моря. Все бы было прекрасно, но неугомонные Бонапарт.

В 1796 году Бонапарт, по сути, приходит к власти во Франции. Сначала это называется директория, он один из равных. Вскоре он станет первым консулом.

И вот директория во главе с Бонапартом принимает невероятный совершенно план всемирной экспансии Франции. К этому моменту Франция успешно победила практически во всех своих революционных войнах. И принимается план, аналогов к которому в западноевропейской истории просто нет.

Я могу привести в качестве примера только, пожалуй, Александра Македонского и Римскую империю. Александра Македонского это получилось, но сильно ненадолго. У римлян немного лучше с этим вышло.

Это план завоевания Северной Африки и Египта всего Ближнего Востока. Тогда вся эта большая территория называлась Сирией. И это не современная Сирия, это то, что сегодня Сирия и Ордания, часть Турции, часть Ирака, естественно, Ливан, Палестина и Израиль.

Тогда это все Сирия именовалась. И дальше в перспективе движения на восток в сторону Индии. В сторону Британской Индии.

Ничего подобного со времен крестоносцев Македонского и Римской империи ни одному из европейских правителей в голову не пришло. Наполеон начинает эту экспансию. И поначалу получается просто невероятно легко.

Хитрым образом обманув британских флотоводцев. Провел через Средиземное море свой флот. Высадился с относительно небольшой армией в Египте.

35 тысяч человек. Фактически покорил Египет и уже стал планировать дальнейшее движение в сторону Сирии и Ближнего Востока. Но по пути он сделал большую политическую, как бы сейчас сказали, ошибку.

Он захватил Мальту. Захватил ее причем так по-подлому, не по-рыцарски совершенно. Сначала он проинформировал мальтийских рыцарей, что хочет просто остановиться и пополнить запасы на Мальте.

Чтобы они не препятствовали, дабы его флот пришвартовался в бухте Лавалетта. Его пустили. Он высадился и сказал, вы переходите в собственность Французской Республики.

Орден ликвидируется. Мы все эти ордена давно на территории Франции ликвидировали. Вам теперь то же самое.

Кто не доволен, из рыцарей можете уезжать. Наполеон по сути ограбил полностью мальтийский орден. Конфисковал все ценное.

Он вообще всех грабил. У нас какой-то образ такой гражданский кодекс написал о Франции. В отношении внешних завоеваний это был абсолютно беспощадный и беспардонный человек.

Все, что мог он хорошего забрать, все забирал. Картины, золото, драгоценности, обелиски из Египта. И все тащилось домой во Францию.

Ограбив орден, он двинулся дальше в сторону Египта, но к этому моменту Павел Петрович уже был протектором мальтийского ордена. И когда он об этом узнал, он был вне себя от ярости. Он кричал, что французские бунтовщики нанесли оскорбление не просто рыцарям, они оскорбили лично русского императора как протектора ордена.

Если до этого юридический статус Мальты был непонятен, Павел как бы в одном лице и император самой большой империи на земле, и еще протектор этого крошечного ордена на острове, то тут Павел мелочиться не стал. После захвата Мальты Наполеоном он объявил Мальту новой российской губернией, приказал изготовить новые географические карты, которые тут же были напечатаны, на которых остров обозначался как суверенная часть России. Далее Мальтийский крест.

Он издает новый указ о российском гербе, то есть вводит новый российский герб. В него вводится Мальтийский крест. Прямо под щитом с изображением Святого Георгия располагался большой восьмиконечный белый рыцарский крест, еще отходящий исторически к тем крестам, которые на своих одеждах наносили крестоносцы, рыцари и госпитальеры.

Ну, в общем, начинается без всякой, я бы сказал, исторической подготовки и проработки, прямо с чистого белого листа операция под названием Мальтонаша. В те славные времена и не такое получалось. Поэтому, естественно, Россия порывается Наполеоном.

Россия вступает в антифранцузскую коалицию уже реальной воинской силой. По сути формируется новая, так называемая вторая антифранцузская коалиция. Их будет потом несколько, в них любой даже профессиональный историк легко запутается.

Не обращайте внимания, на этот момент объединяется необъединимое союзниками России в борьбе с Наполеоном, гнусным захватчиком наследия рыцарей и госпитальеров, становится не только некоторые наши традиционные союзники, такие как, например, Австрия и некоторые неожиданные союзники, как, например, Швеция и Неаполитанское королевство, но союзниками России в военной листве становится Великобритания, что нечасто, и Османская империя, что вообще никогда. Это просто первый раз в истории. Мы воюем вместе с осванами, вместе с турками, у нас объединенный флот, например, которым командует Ушаков, воюем с французскими мусульманами.

Вот как раз наш объединенный флот России и Турции под командой Ушакова, конечно, тонко задают наши флотоводцы и наши моряки. Первым делом отбивают у Франции Ионические острова. Опять же, посмотрите на карты где-то.

Это еще одна очень важная непотопляемая морская эскадра. Ионические острова тоже Наполеон забрал себе по пути, как говорится, по ходу дела. Они были частью Венеции.

Наполеон, завоевав Италию, основную часть Италии, заодно аннексировал Ионические острова, расположил там французские гарнизоны, назначил французских администраторов. Мы подробнее поговорим о наших сражениях за эти острова, когда говорим о Ушакове. Но здесь важно отметить то, что мы это делали вместе с турками.

И главное, что Наполеон страшно огорчился, потому что он даже писал своему министру Толерану «Потеря Ионических островов для нас тяжелейший удар. Ионические острова интереснее всей Италии вместе взятой». Я вообще думаю, что, выбирая между Италией и Ионическими островами, если бы имел такую возможность, я бы лучше попросил оставить за мной Ионические острова.

Наполеону было все нормально со стратегией, и он понимал, насколько в данном случае стратегически ему важен контроль над вот этими островными государствами, в том числе и над Мальтой. Кстати, Ушаков поплывет в сторону Мальты, у него будут четкие инструкции Павла вернуть Мальту, но, к сожалению, ничего не получится, он застрянет в Италии, эскадра Ушакова перейдет в подчинение Горацио Нельсону как старшему в этом военно-морском объединенном флоте. Нельсон будет всячески вставлять палки в колес и блокировать военную экспедицию Ушакова на Мальту.

Ушакову будут исключительно в этой связи плохие отношения с Нельсоном, потому что у него есть четкие, понятные цели, есть российские интересы, но Британии было традиционно наплевать на российские интересы, и превращать Мальту в военно-морскую базу России британцы не собирались. Наконец, в 1800 году британцы сами захватят Мальту и уже превратят ее в собственную военно-морскую базу, чем окончательное спортоотношение с Павлом Петровичем. Я не могу сделать небольшое отступление по поводу специфики российско-британских отношений той поры, потому что сразу забегая вперед, вы знаете, мы во всем видим зловредную англичанку.

И исходя из новейших изысканий современных российских публицистов и даже некоторых историков, безусловно Павла Петровича убили англичане. Это совершенно очевидно. Как минимум, английское золото оплатило этот заговор и убийство.

Поэтому нам очень важно поговорить о том, как формировались отношения в этот момент между Россией и Англией, и отношения не только политические, но и экономические. Дело в том, что Британия на тот момент привыкла ввозить из-за границы, у Британии много денег, ввозить решительно все необходимое ей продовольствие и сырье. Ввозилось все.

Ввозились даже гусиные перья для письма и воск для свечей. Поэтому есть известный исторический анекдот, что декларация о независимости США была написана русским пером гусиным. Так она с вероятностью 99% и была.

А также была написана, поскольку она писалась ночью, была написана при свете русских свечей, что тоже не исключено. Воск из России был важной статьей импорта в Британии. Но это полушутка.

Могущество Британии опиралось, конечно, на самый мощный на тот момент в мире военно-морской флот. Англия постоянно поддерживала фиксированное количество боевых кораблей. Если будем говорить о крупных линейных кораблях и фрегатах на уровне до 200, а иногда даже и более единиц.

Для того, чтобы замещать выбывшие корабли и наращивать мощь флота, каждый год в Британии строилось от 5 до 10 новых больших военных кораблей. Для сравнения, в России это редко когда, исключая невероятную экспансию Потемкина на Средиземном море, если мы возьмем остальные моря, то в России это не каждый год строило по кораблю. Британия могла легко построить в год до 10 новых военных кораблей разного класса.

-

Попробуйте РЖДТьюб - видеохостинг для железнодорожников!

Что необходимо для флота того времени? Для флота необходим лес, в первую очередь дубы, потому что для большого 74-пушного линкора все корабли с количеством пушек свыше 50 относились к классу самых крупных военных кораблей, линейных. Для такого крупного линкора необходимо от тысячи до двух тысяч стволов деревьев самого высокого качества. Две тысячи стволов лучик дубов.

Конечно, Грета Тунберг и иные защитники экологии пришли бы в ужас такого транжирства, но именно поэтому в Британии на тот момент уже давно своего корабельного леса не было. Все, что могли, они вырубили, либо сохраняли, но только лес другой номенклатуры. Кроме этого, для большого четырехмачтого корабля требовалось несколько километров такеллажа, в первую очередь пеньковых просмоленных канатов.

Это приблизительно, по оценкам специалистов, пять тонн смолы и 80 тонн пеньки. Общая площадь парусов, поднимаемых на большом линейном корабле, доходила до трех тысяч квадратных метров. Можете себе представить, это три тысячи высочайшего специального качества такой морской парусины.

Откуда брать лес, пеньку, смолу и холстину? В Британии на маленьком этом замечательном, красивом чудесном острове ничего этого в таком количестве уже давно нет. Что делать, если враги объединятся и перестанут продавать в Британии лес и пеньку? Главным образом, все это завозилось из России. Именно поэтому уже после гибели Павла, начатая Наполеоном континентальная блокада, нанесет страшный удар британскому кораблестроению.

И британцы будут пытаться покупать лес в Австрии, в чешские дубы. Но Австрия тоже присоединится к континентальной блокаде. Будут пытаться покупать лес на Балканах, но лорды Адмиралтейства скажут, что балканский лес годится только на гробы.

Будут пытаться вывозить лес из Канады, но везти лес из Канады это долго, дорого, ну и к тому моменту там сложные вообще отношения между Британией и Соединенными Штатами. Будет попытка заменить дуб экзотическими, восточными породами деревьев, такими как индийский тик. Но этот тик при попадании ядра давал огромное количество рваной щепы.

Самые тяжелые раны во время морских боев это непрямые попадания пуль или ядер. Раны самые страшные наносились щепой от борта. Ядро попадало в борт, борт разлетался, и вот эта щепа, она как шрапнель, ранила всех, кто находился рядом.

По одной из легенд, именно щепа стала источником смертельной раны Адмирала Нельсона. По одной из версий. До присоединения России к континентальной блокаде Россия обеспечивала не менее 90% британской потребности в пеньке, 80% льна для парусов, почти 100% дерева, леса и до 50% кстати сказать, железа для британского флота.

Россия на тот момент крупнейший экспортер железа в мире. Большими запасами всего этого обладали также Соединенные Штаты, но подчеркну, у них тяжелые отношения с своей бывшей митрополией, ну и вообще в 1807 году американский президент Томас Джефферсон объявит все эти вышеперечисленные товары стратегическими и резко ограничит их вывоз в бывшую митрополию. В общем, Англия задыхалась, ее флот постепенно терял свою боеспособность, дошло даже до того, что они просто захватывали торговые суда и грабили, пытаясь захватить лес, лен и пеньку.

При этом, надо понимать, что экспорт в Британию российских товаров, не только перечисленных мной, но также железа и в первую очередь зерна, на тот момент зерно это крупнейший экспортный товар России. Это крупнейший источник валютных поступлений для русских землевладельцев, для русского дворянства. Вот этот экспорт, не могу сказать на 90%, но в огромной степени контролировался британскими торговыми компаниями.

Фактически англичане монополизировали всю морскую торговлю с Россией и перепродавали потом российский товар не только в Британии, но и в других европейских странах. Александр I впоследствии даже будет пытаться договориться с американцами, чтобы американцы в России покупали товары. Ничего не получится.

Англичане тут же купят с потрохами эти американские суда, купят американские компании, которые будут заниматься попытками вывоза товара из России и жестко поддерживать свою монополию. Екатерина, понимая также, как много зарабатывает англичанин вот этой спекуляции, инициирует открытие, как бы сейчас сказали, торгпредства наших купцов в Лондоне непосредственно напрямую. Ничего не получится.

Англичане организуют картель и банкротят, задушат наше торговое представительство. Они понимали толк в том, что называется внешнеторговая монополия. Именно поэтому континентальная блокада станет потом так невыгодна для России.

Как только мы перестанем продавать свои товары в Британию, выяснится, что ни у одной другой европейской страны нет такого торгового флота, нет таких мощностей и потребностей для закупки российского товара, всего, что я перечислил. А внутреннего рынка у нас просто нет. Госзаказ не может обеспечить наших продавцов необходимой денежной наличностью.

Кому продавать? Некому продавать зерно, некому продавать лес, смолу, пеньку, лен, холст, свечи, перья. Увы, континентальная блокада была не менее невыгодна России, чем Британия. Почему я так подробно о том остановился? Потому что после захвата Нельсоном Мальты резко портятся отношения России со своим бывшим союзником из Британии.

К этому моменту Павел начинает осознавать, что у него какие-то не те союзники. На континенте с Наполеоном воевали войска Российской империи, войска Павла I в союзе с англичанами, которых было мало. Очень мало.

У Англии большой флот, но очень маленькая сукопутная армия. Главным нашим союзником были австрийцы. Но с австрийцами у нас как-то не складывалось все время.

Суворов постоянно жаловался на австрийских союзников. Несмотря на фантастический героизм наших солдат, военный талант наших военачальников, вся блестящая компания Александра Суворова в Северной Италии пошла на смарку, потому что с австрийцами договориться хорошо не получалось. Действовали мы в разнобой.

Англичане повели себя вообще подло с точки зрения Павла Петровича. Мальту захватили, отбили у французов, нам не отдали. Поддержка финансовая нашего экспедиционного корпуса в Голландии, в Швейцарии и в Италии с точки зрения Павла была совершенно ничтожной.

Ну и вообще ввели они себя непорядочно. Плюс к этому обострение отношений с Англией наложилось еще на дипломатический скандал с высылкой из Петербурга британского посла Уитворта, который был очень влиятельный в Петербурге человек, много лет представлял в России британские интересы. Любовница его, как известно, была сестра братьев Субовых, Ольга.

Это потом сыграет важную роль в нашей истории. Он написал очень неосмотрительное письмо, депешу дипломатическую в Лондон, где в крайних хамских выражениях охарактеризовал характер и деятельность императора Павла Петровича. Там написано было, что Павел Петрович импульсивен, никакой стратегии у него нет, эмоционален, постоянно совершает глупости, никого не слушает, вообще создаст впечатление, что он немного ку-ку, не в себе.

Письмо это было зашифровано и отправлено в Лондон, но дипломатическое ведомство возглавлял близкий к Павлу человек Федор Ростопчин. Федор Ростопчин внимательнейшим образом переиллюстрировал всю дипломатическую корреспонденцию, ему удалось это письмо расшифровать, у нас были хорошие дешифровщики. И поскольку Ростопчин был искренним и горячим сторонником разрыва союзных отношений с Англией, потому что считал англичан негодяями, и лучшим по мнению Ростопчина было бы договориться с Францией о союзе, это был бы более естественный союз для России, такой подарок он упустить не мог.

Ростопчин положил это письмо перед Павлом, подчеркнул красным. Все, что говорилось о Павле лично, Павел пришел в беженство, посол был объявлен персоной Нонграда, выслан из России, а тут еще англичане захватывают Мальту и отказываются даже обсуждать ее передачу обратно России, а Павел первый суверен. Это российская губерния в конце концов, что вы себе позволяете? Вы захватили часть российской территории.

Плюс к этому предполагалось еще, что все-таки за огромный вклад нашей армии в освобождение Италии нам будет предоставлена часть территории Папской области, часть центральной Италии, как такая оккупационная российская зона, но и тут англичане нас, заговорившись с австрийцами, кинули и при разделе этой части территории ничего русским не достается. Павел с англичанами отношения рвет. Ну что мог сделать Павел англичанам плохого? Ну, во-первых, экономически.

Был запрещен экспорт российских товаров в Великобританию. Внимание, вспоминаем все, что я рассказал об английском флоте. Павел прекрасно понимал, что через несколько лет английский флот начнет гнить без нашего сырья.

Второе. Задерживаются все английские торговые суда, находящиеся в наших портах. Арестовывается товар.

Команды спускаются на берег и начинается разбирательство, что в этом у нас вывозят. Сейчас разберемся. Как бы сейчас сказали, происходит эскалация напряженности в российско-британских отношениях.

Параллельно с этим неожиданно теплеют отношения России с бывшим врагом из Франции. Наполеон, как бы почувствовав рыцарственную часть характера Павла, делает красивейший широкий жест. Все пленные русские солдаты, их не так много, там несколько тысяч человек, попавших в плен в ходе антинаполеоновских войн, дается распоряжение содержать их прекрасно.

Офицерам разрешить носить шпаги. Тем, у кого обмундирование поизносилось, пошить за счет французской казны новое обмундирование, как офицерам, так и солдатам. Хорошо их кормить.

Но потом, на каком-то этапе, Наполеон просто их всех отпускает домой, без всяких условий. Настоящий рыцарь, понимает Павел, с таким можно иметь дело. Он так и писал.

Бонапарт большой военный талант. И он делает большие дела. И с ним можно иметь дело.

Почему еще так подобрел Павла в отношении Франции? Потому что если раньше была какая-то революционная анархия, какая-то республика, Плебс всем этим управляет, то Бонапарт наводит порядок. Он первый консул, фактически тот же самый император, по-древнеримски называясь. Террор прекращается, устанавливается некая стабильность, разрабатываются законы.

Значит, с Бонапартом можно говорить как с равным человеком, который принимает решения и несет за них ответственность. Так во внешней политике происходит крутой поворот в сторону Франции. Россия постепенно в течение 1800 года рвет отношения с Англией, сколачивает новую коалицию.

Россия, Франция, теперь Швеция, Дания, но хотят включить еще Пруссию. Пруссия сильно колеблется против Англии. И Павел Первый предпринимает фантастический демарш.

Отправка экспедиционного корпуса в Индию. Буквально два слова по этому поводу. Над этим принято смеяться.

Если вы почитаете историю государства российского товарища Акунина-Чехотишвили, то он иначе как очередным припадком Павловского безумия он это не называет. Также к этому относились многие-многие наши российские историки. Есть противоположная точка зрения, что, мол, Павел все делал правильно.

Что из себя на тот момент представляет Британская Индия? Сразу поясню. Никакой Британской Индии не существует. Индия формально не британская колония.

На севере Индии правят потомки династии Великих Моголов, дальние-дальние потомки Тамерлана. На юге Индии, в центральной части Индии откроется безумный конгломерат независимых княжеств, лишь отчасти контролируемых британскими чиновниками. Британия представлена в Индии собственно частной государственной компанией.

Скорее, частной, чем государственной ост-индийской компании, у которой своя частная армия, около 20 тысяч солдат под ружьем, у которой своя частная военная компания. Как сейчас говорят. Один в один.

Эта компания тесно переплетена личным и неличным образом с британским правительством, но, тем не менее, это не колония. Это частная компания, которая каким-то образом по системе договоров и торговых преференций имеет в Индии особое влияние. Павел, посылая в Индию казачий корпус, 22,5 тысячи всадников, дает прямую, понятную, короткую, но очень абстрактную инструкцию.

Двигаться в направлении Индии через Хиву и Бухару. Дальше точных карт нет. Он так и пишет Павел командующим корпусом Орлову, но это не тот Орлов, это казачий атаман.

Вот посылаю тебе все карты, что у меня есть, а дальше уже после Хивы на месте раздобудешь. Далее двигаться в сторону Индии, частную британскую армию разогнать, завести там тот же порядок правления, который у британцев, то есть порядок такого мягкого протектората, а также все торговые преимущества, которые у британцев есть, повернуть в нашу пользу. Дисциплина сказано-сделано и прямо-таки в зиму 1800 года казаки выступают, они успеют дойти до Оренбурга, там их догонит курьер с информацией о том, что в Петербурге новый император Александр Первый, и корпусу надо разворачиваться, поход отменен.

Сторонники Павла Первого говорят о том, что этот приказ не был таким уж сумасбросством, 22 тысячи казаков могли повторить то же самое, что сделал Наполеон со своими 38 тысячами в Египте, могли легко победить эту армию постиндийской кампании и вряд ли бы великие могулы и прочие индийские махараджи сильно бы защищали англичан, они скажем откровенно мало симпатизировали англичане, вели себя в Индии. По-хамски при каждом удобном случае грабили местное население, симпатии особых там не вызывали, и это не было таким уж безумием. Вопрос только в одном, смогла бы эта армия небольшая казачья, кавалерийская, дойти через пустыни и горы, через Афганистан, дойти вообще в принципе до Индии.

Я думаю, что у Павла была другая идея. Отправляя казаков, он преследовал цель главным образом англичан попугать. Англичане ведь тоже готовились к войне с Россией.

Адмирал Нельсон на тот момент формировал огромный флот для захвата Петербург. Что могло противостоять этому флоту? Наш Балтийский флот небольшой, перегнать Черноморский мы бы не успели. Да, у нас были союзники, датчане и шведы, с довольно приличным флотом, и в принципе мы могли им противостоять, но это такая история была.

Петербург довольно рискованная, не дай бог, если бы они прорвали через Кронштадт, ну, возможно, теоретически столица наша могла серьезно пострадать. Англичане, конечно, совершенно были неспособны для введения никаких сухопутных действий. Самое худшее, что они могли сделать, это занять Петербург, его разрушить.

Дальше, конечно, двигаться вглубь России британцы бы не смогли. Вот, чтобы попугать англичан и показать им серьезность наших намерений в случае реальной атаки на Петербург, Павел и отправил этот корпус. Это, вероятно, было бы разменной монетой.

На каком-то этапе англичане бы отказались от попытки штурма Петербурга с моря, мы бы этот корпус отозвали, ну, либо он покорил бы Бухару и Хеву, тоже привел бы под руку нашему государю. В конце концов, спустя 60-70 лет нам все равно пришлось это делать. Когда началась большая игра за Среднюю Азию, все равно Бухара, Хева, Самарканд, вся эта огромная территория, именуемая тогда нами Туркестаном, была включена в состав Российской империи.

Но это уже отдельная история. В общем, я думаю, что авантюра это не было. Это была демонстрация силы.

Англичан это пугало страшно. И, безусловно, заговор против Павла I, гвардейцев, высших руководителей государства и части имперской аристократии, совпадал по интересам с интересами британской короны. Не было для нее ничего страшнее, чем союз России с Францией против Англии.

Я уже не говорю еще про несколько иных европейских союзных государств. Англия понимала, что этот союз может закончиться крахом британской империи. Заговор против Павла, заговор среди высокопоставленных становников империи, сложился только в 1800 году.

Из наиболее влиятельных известных людей Петербурга, как мы знаем сегодня, в заговоре участвовали Дерибас, да-да, тот самый, который Дерибасовская, вице-канцлер Никита Петрович Панин. Это еще один Никита Панин, не путать его с тем Никитой Паниным, который был воспитателем юного цесаревича Павла. Это его племянник, сын родного брата.

На тот момент Никите Панину Второму было всего лишь 29 лет, и он был уже вице-канцлером Российской империи. Неблагодарный молодой человек. Участвовал командир Изюмского легкоконного полка Леонти Беннигсен, командиры гвардейских полков Семеновского, Кавалергардского и Преображенского, ну и, конечно, в полном составе практически семейства Зубовых.

Однако душой и организатором заговора, о котором мы поговорим отдельно, это яркая, неординарная фигура для нашей истории, стал петербургский генерал-губернатор Петр Палин. Именно Петр Палин вёл предварительные беседы о будущем с наследником, цесаревичем Александром Павловичем, будущим императором Александром Первым. Потому что что нужно для успешного заговора? Решимость и возможность заговорщиков, и нужен готовый преемник.

Заговорщики должны понимать, собственно, кто будет властвовать в том случае, если их заговор удастся. Общим мнением решили пойти следующим образом. Павла убедить подписать отречение, при этом, как вариант, Павел будет либо сослан куда-то в монастырь, либо объявлен официально сумасшедшим.

В этом случае он будет просто продолжать жить здравствовать, но лишён всяких управленческих функций. История знала множество прецедентов подобного рода. Совсем недавний прецедент сумасшествия датского короля.

Чуть раньше, во времена Екатерины, фактически правил за него его сын. Современная европейская история также знала, поскольку в Англии тоже правящий монарх был сумасшедшим, исполнял свою функцию исключительно номинально. Поэтому прецеденты были.

Таким образом, Александр должен был взять на себя функции монарха, а Павел приведен в невластное состояние. Зная характер Павла Петровича, подобного рода план был весьма иллюзорным. Я думаю, что каждый заговорщик в глубине души понимал, что заставить Павла прописать отречение мирным путём будет непросто.

Человек со стержнем — это не будущий его дальний потомок Николай Романов. Упомянул, что Никита Панин был вице-канцлером. Пользуясь случаем, я бы хотел по просьбе наших подписчиков и зрителей немного пояснить, что себя представляла верхняя часть российской табели о рангах.

Мы хорошо себя представляем влачьей чины. Там калежский асессор, калежский секретарь, капитан в армии, поручик, подпоручик, прапорщик. Но было бы неплохо, если мы сейчас с вами увидим, как выглядела табель о рангах на момент царствования Павла Петровича, чтобы понять, кто такой вице-канцлер.

Вице-канцлер — это по величине чиновник в империи, второй по статусу. Он имел, как правило, чин действительно тайного советника. И было таких людей очень немного.

Вообще, в истории Российской империи очень мало становлений, которые дослужились до первого чина. Первый чин — это в военной части генерал-фельдмаршал, в военно-морской полный адмирал или генерал-адмирал, как иногда говорят, а в придворной и выраженной службе это действительно тайный советник первого класса, либо же канцлер. Канцлер в Российской империи — это не то, что канцлер в Германии Бисмарк или рейхсканцлер, который руководит всем правительством.

Нет, канцлер у нас — это, как правило, руководитель МИДа, иногда с расширенными дополнительными полномочиями, то есть курирующий часть кабинета министров. Так вот, во всей истории 300-летней Российской империи канцлеров было всего 11 человек, а действительных тайных советников, которые могли быть еще и канцлерами по совместительству, и так и так назывались, было всего, по-моему, тоже около 12-13. То есть их число меньше, чем число правящих монархов.

Российская империя высшими чинами не разбрасывалась. Кстати сказать, последним канцлером Российской империи был знаменитый Горчаков, тот самый, который сказал, что Россия сосредотачивается. Итак, созрел заговор? Все высшие чиновники, то есть чисто ГКЧП, вся элита Петербурга того времени, только гораздо наглее и решительнее, чем наш ГКЧП.

Посмотрите на этих людей, на их портреты, на их биографию, на их фактуру. Представить себе, что наши зубовы Беннигсон, Палин, такие матерые волки, будут участниками заговора, который финансирует английский посол, будут за какие-то сотни геней плясать под дудочку британской короны, будут исполнять функцию, по сути, наемных киллеров, просто не уважать наше дворянство. Нет, конечно, интересы совпадали британской короны и неширокого круга заговорщиков, опиравшегося, конечно, на недовольство в петербургской элите, но англичане могли поддерживать этот заговор только моральным образом.

Какая связь с Англией? Только такая, что собирались заговорщики в доме сестры зубовых, Ольги Зубовой по мужу Жеребцовой, дом находился на английской набережной, это первая засадочка, и вторая, Ольга Жеребцова-Зубова, была многолетней на протяжении почти 10 лет любовницей влиятельнейшего британского посла Уинтворта, того самого, который по итогам своего малоделикатного письма в Лондон получил отворот-поворот и был выслан в 24 часа Павлом из России, причем он выслан был еще за 9 или 10 месяцев до переворота, то есть точно не влиял напрямую никак на формирование заговора. В чем главная причина заговора? Главная причина, если вести речь о больших процессах, это, конечно, нервная, дерганная, непоследовательная внутренняя политика Павла, ущемлявшая материальные и отчасти карьерные и моральные интересы верхушки российского дворянства, в первую очередь верхушки петербургского, в какой-то части верхушки офицерства, это, собственно, одно и то же. Эта политика создала ситуацию, когда Павла в гвардии, например, просто не любили, не любили, но при этом не боялись, он не был жестоким, он не был тираном, я напомню, что за годы царствования Павла не было подписано ни одного смертного приговора, он мог самодурствовать, на дыбу никого не отправлял и в застенках тайной канцелярии никого не пытал, как его прадед Петр Великий, поэтому Павла не любили, но не боялись.

Плюс к этому наслаивается еще банальный экономический интерес и заговорщиков. Возьмем тех же самых Зубовых. В Зубовых Павел через некоторое время отстранил от всех дел и отправил в опалу.

При этом, например, у Валериана Зубова были конфискованы большая часть земельных владений, затем у Платона Зубова тоже произошла конфискация земель, им было предписано жить в деревнях. Муж другой сестры братьев Зубовых был отдан под суд за махинации с хлебом. В общем, Зубовы мстили Павлу не просто за потерянное влияние при дворе, а Зубовы просто боялись, что Павел рано или поздно пустит их по миру.

Они защищали свои богатства, защищали свои интересы. У каждого из участников заговора были на Павла свои обиды. Беннигсона он когда-то сломал военную карьеру, как считал Беннигса.

Палин, добившийся при Павле всего, на момент заговора был его ближайший фаворит, самое ближнее к Павлу доверенное лицо. Но Палин тоже ощущал себя, с одной стороны, неуверенно. Он знал, как переменчив его монарх, ни с того ни с сего отправить его в опалу, как Аракчеева, предположим, тоже ближайшего к Павлу человека.

С другой стороны, у Палина, конечно, были невероятные амбиции. Он думал, что он располагает огромным влиянием на наследника престола Александра и, конечно, уже мнил себя по итогам заговора таким регентом, таким Бироном или Менщиковым при новом императоре. Этот немецкий дворянин российского полудонства не очень хорошо знал российскую историю, потому что все регенты и Менщиков, и Бирон, и Анна Леопольдовна, и иные в XVIII веке у нас очень плохо заканчивали свою жизнь.

Я все это говорю к тому, что на фоне этих громадных материальных интересов Зубовых и иных участников заговора, все эти якобы, которые цитируют наши публицисты, свертки английских генеев в пакетах, которые кому-то там где-то доставались, это так, ерунда. Плюнуть и растереть. Несколько слов про главного двигателя заговора графа генерала от кавалерии Палина, нового фаворита Павла.

Без него, безусловно, заговор бы не осуществился. Именно Палин был талантливым администратором, он и выступил главным организатором всех заговорщиков. Палин попался на глаза Павлу, когда он уже был императором, и все называли его очаровательнейшим человеком.

Он всегда был в хорошем настроении, он распорядитель, он администратор, он всегда улыбается, он прекрасный семьянин, отец десятерых детей. Как писала супруга Павла Мария Федоровна, нельзя знать этого очаровательного старика и не полюбить его. Не знаю, почему старика Палину на этот момент было где-то 55-56 лет, он был вполне себе в хорошей физической форме, но всемогущий сановник, собравший все возможные должности от начальника почт, что было очень полезно, он контролировал переписки, до петербургского генерал-губернатора, которому подчинялись все воинские части на территории Петербурга.

И вот Палин сам нашел Бениксона, увидел этого решительного генерала, сделал его своей правой рукой, и его можно назвать архитектором Павловского правления, ну и одновременно его палачом. После убийства, кстати, Палин не станет там, он будет уволен в отставку Александром с приказанием немедленно выехать в свое курлянское имение. В этих курлянских имениях Палин и проживет еще четверть века, переживет и самого императора Александра, будет своим гостям откровенно рассказывать подробности подготовки осуществления тирана убийства.

В этом отношении мне чем-то напоминает графа Феликса Юсупова, я недавно читал его воспоминания, переизданные в России, очень любопытные, всем, кстати, рекомендую, очень интересно. Ну и, конечно, такое ощущение, что Феликс Юсупов во всех отношениях, безусловно, незаурядная личность, всю последующую свою долгую жизнь жил воспоминаниями о том великом подвиге, он так до конца жизни так это и описывал, который он совершил по благо России, убийство Григория Распутина. Уж не знаю, насколько это подвиг позитивно сказался на русской истории, спорить об этом можно бесконечно или негативно, но с Палином произошло то же самое, он скончается уже после восстания декабриста в Метаве в 1826 году без раскаяния, так всем и говорят, что действовал он исключительно во имя общественного блага и совершил, убив Павла, организовав заговор убийства Павла, совершил свой величайший в жизни подвиг.

Что мы знаем по ходе заговора? Павел построил себе Михайловский замок и поселился в нем, это была его мечта, он так и говорил всем, что здесь, на этом месте, где я родился, я хочу и встретить свои последние дни. Это пророчество исполнится, после новоселья он проживет в Михайловском замке ровно 40 дней. История убийства Павла, история строительства этого замка не дает покоя любителям магии цифр, загадочной номерологии.

Там есть несколько таких интересных моментов. Во-первых, накануне Рождества 1800 года, которое тогда праздновалось не как сейчас, 7 января, в начале года праздновалось вместе со всем миром, в конце декабря, так вот, накануне Рождества распространился по Петербургу загадочный слух, о некой новой юродивой, которая предрекает публично Павлу столько же лет жизни, сколько букв в изречении на фасаде только-только построенного Михайловского замка. На фасаде была надпись с большими буквами, неточная цитата из Библии, довольно странная, я ее зачитаю.

«Дому твоему подобает святыня Господня в долготу дней». Вот в этой цитате 47 букв. И, как говорила юродивая, столько лет император и проживет.

Павлу на тот момент 47 лет. Точнее говоря, 47-й год жизни выпадал на 1801-е. Императору донесли об этом, но император-мистик лишь пожал плечами.

Замок был окружен рвом с водой, мостами. Представлял из себя не только дворец, но и при определенных обстоятельствах довольно хорошо защищенную крепость. По сей день распространяются легенды о том, что в подвалах этого замка Павлом были спрятаны несметные богатства Мальтийского ордена, ордена госпитальеров.

Скажу откровенно, этих богатств там нет не только потому, что все искали, ничего не нашли, но и потому, что не было у них никаких богатств. Если бы у госпитальеров мальтийцев находились такие же богатства в распоряжении, как у их сотоварищей тамплиеров, никогда бы в жизни не обратились бы они за финансовой поддержкой, протекторатом к императору Павлу. К сожалению, были они нищими рыцарями.

Более того, непосредственно за несколько дней до цареубийства Павлу донесли о заговоре и донесли об участии в этом заговоре его ближайшего фаворита Палина. Павел вызвал, по легенде, Палина на откровенный разговор, а дальше произошло немысленное. Граф Палин сказал, да, ваше императорское величество, конечно заговоры существуют, и участвуют в нем некоторые высшие саномники, некоторые гвардейцы, и я в нем тоже участвую.

Более того, я в это тайное общество вступил сознательно, чтобы внимательнейшим образом в этом разобраться, до последнего заговорчика всех узнать лично и все разоблачить. Так что, государь, не переживайте, я все держу под контролем. Вот такое странное объяснение об участии Палина в заговоре.

Павел воспринял зачистую монету, проявляя поразительную беспечность, которую можно сравнить только с беспечностью его отца Петра Третьего, ничего не знавшего о заговоре гвардейцев Орловых и Екатерине, хотя о нем знала, собственно, половина Петербурга. Убийцы накануне той самой ночи, их было человек около 30, по-моему, собрались у Ольги Зубовой-Жеребцовой в доме, в том самом доме на английской набережной, напились там в усмерть. Шампанское якобы было из британского посольства, что безусловно является еще одним доказательством.

Британское участие в заговоре – шутка. И в сильно приподнятом настроении двинулись двумя колоннами, как и было у них оговорено, на штурм Михайловского замка, при том, что штурмовать было ничего не надо, вся охрана состояла в заговорщиках руководства охраны. И этот замок, который мог бы быть неприступным в случае внешнего какой-то агрессии, если охрана лояльна тебе и верна, оказался для Павла ловушкой западней, потому что верных людей у него осталось в этом замке двое или трое.

Это был, по-моему, один солдат и пара лакеев, которые встретили заговорщиков прямо у входа в спальню Павла. Кто-то из них убежал, увидев вооруженных офицеров. Солдату, по-моему, ударили саблей или шпагой, и он упал без чувств, так пролилась первая кровь на этом заговоре.

Кстати сказать, из заговорщиков, которых было человек 30 поначалу, до спальни Павла дошло от силы 8 или 10. Остальные по пути то ли протрезвели, то ли перепугались, куда-то исчезли. Исчез в первую очередь сам организатор заговора Палин, который, видимо, занял такую хитроумную позицию, что если ничего не получится, то он выступит в роли разоблачителя заговорщиков.

Он же всех знает. Первым доложит Павлу о том, как он обрек этот заговор на неудачу. Дошло до спальни человек 8-10, дальше вся история известна.

Платон Зубов перепугался, тот еще храбрец, нелюбитель дуэлей, как мы помним с вами. Попытался убежать, его там схватил за шиворот Беннигсон, чуть ли не вывернул ему там руку, выкрутил. Говорит, куда? Жребий брошен, назад.

Вот Зубов и все затеяли, ты хочешь тебе посвинтить в последнюю секунду? Потом они ворвались в спальню, выбили дверь, потом они увидели, что кровать пуста, Павел прятался за шторой. Павел оказался не робкого десятка, несмотря на то, что он был безоружным, в нижнем белье. Что он стал делать? Он стал дико орать на заговорщиков, что вы себе позволяете, негодяи, да я вас.

Заговорщики опешили первое время. Они стали пытаться уговорить Павла подписать отречение. Павел, естественно, не надо быть великим психологом, чтобы это понять, отказался.

Павел посылал заговорщикам проклятие, пугал их. Ну, видимо, там что-то, то ли заговорщики были пьяны, то ли Павел переборщил. Есть много разных взаимоисключающих воспоминаний на эту тему.

Скорее всего, я думаю, что заговорщики прекрасно понимали, что они перешли Рубикон, они перешли ту самую черту и дальше пути назад нет. И вот в этой толчье Николай Зубов, муж дочери Суворова, двухметровый великан, наносит Павлу первый удар табакеркой. Эту табакерку мы можем с вами увидеть, она хранится в музейной коллекции.

Наносит удар императору в висок. Император падает, у него течет кровь. Дальше все бросаются на него доколачивать и душить.

Павла били ногами, Павла душили офицерским шарфом. Расправа была жестокой. Лекари, проводившие бальзамирование убитого, обнаружили потом побои по всему телу, следы ударов не только табакеркой, но и ногами по голове.

Сильнейшая травма в районе виска, красные пятна по всему телу, кровоподтеки, широкий след удушения вокруг шеи. Ноги удары, судя по всему, были нанесены уже по мертвому телу. Палин сообщит первым Александру о смерти его отца.

По самой распространенной версии, я тоже ее придерживаюсь, Александр знал о заговоре. Вся последующая жизнь его будет тому доказательством. Он знал о заговоре, скорее всего, он взял с заговорочков обещание ни в коем случае не носить его отцу никакого физического вреда, а уговорить его подписать отречение.

Скорее всего, заговорщики это клятвенно на крови пообещали Александру, что, конечно, ваше высочество, так оно и будет. Конечно, они понимали, что они его обманут. Александр, узнав о смерти отца, упал в обморок.

Долго не приходил в себя, но такая ранимая натура была. Но не тряпка. Палин довольно грубо при свидетелях сказал ему, хватит ребячиться, государь, вступайте наконец царствовать.

Эту грубость Александр ему не простит. Ренингтон Палин не станет. Но первое, что он скажет перед войсками, первое, что он скажет после заговора, все будет по-старому, все будет как при моей бабушке Екатерине.

Александр Сергеевич Пушкин, описывая гибель Павла, я позволю себе его процитировать, принимаю славную шутку госпожи Десталь за основание нашей Конституции. Так иронично Александр Сергеевич описывает основной закон русской империи. Конституции у нас, конечно, не было, и долго-долго-долго не будет.

Основание нашей Конституции таково, правление в России есть самовластье, ограниченное удавкой. Несложная аллюзия к офицерскому шарфу, которому давят императора Павла. Так через Пушкин эта фраза и станет афоризмом.

Самодержавие в России абсолютно ограничено ничем, кроме удавки. Что бы было у нас в нашей истории, если бы Павел не погиб, если бы Павел царствовал еще столько, сколько предначертано было ему господом и здоровьем. Не исключено, что Россия стала бы верным союзником Франции, не исключено, что разразилась бы война с Англией, хотя Англия, я думаю, реально испугалась индийского похода Павла и могла отказаться от идеи атаковать Петербург с моря.

Скорее всего пошла бы на какой-то компромисс. Не исключено, что план по разделу Европы, который так пествовал Ростопчин, удался бы. По этому плану Пруссии отходили мелкие германские княжества, Австрии отходили все Балканы, за исключением Греции и части славянских территорий.

Россия получала бы в свое владение Грецию, Болгарию и опять же часть славянских, густонаселенных славянами православными земель. Но самое главное получала бы Россия Константинополь, проливы Дарданеллы, через которые осуществлялось бы снабжение российских хионических островов и российской Мальты. Франция обрела бы Египет, Северную Африку, Палестину, Сирию, Ближний Восток.

Как-то договорилась бы с Россией по Индии. Я, кстати, не исключаю, что не с первого, так со второго, третьего раза мы бы, безусловно, отобрали бы Индию англичан. Следующий поход был бы более спланированным.

Это бы, наверное, остановился где-то там в Хиве и часть Туркестана стала бы российской раньше. Я напомню вам, что в годы Гражданской войны, поточнее говоря, сразу после ее окончания, Троцкий и Фрунзе планировали новый индийский поход. Планировался как раз корпус в составе 40 тысяч всадников-буденовцев, ну или не буденовцев.

Эту идею, высказанную Фрунзе, Троцкий горячо поддержал. Однако до практической реализации не дошло. У советской республики были другие проблемы на других фронтах и на других театрах военных действий.

Сумасшедшей эту идею похода через Среднюю Азию и Памир большевики совершенно не считали. Что бы было еще? Я хочу сразу пояснить, что координация индийского похода Павла с Наполеоном довольно преувеличенная история. Этот поход не был впрямую координирован с Наполеоном.

Предполагалось в дипломатической переписке в русско-французском формирующемся союзе, что французы будут идти к Индии как бы сухопутным путем с юга через Персию, либо морским путем вдоль побережья Персии, как плыл, кстати, флот Александра Македонского в Индию. А Россия пойдет с севера. Но это никак не было оформлено на картах и подобного рода бумаги не были ни утверждены, ни ратифицированы.

Это была некая идея, которая обсуждалась при дворах. Потом эту идею уже раскрутили в девятнадцатом веке. Отсылаю вас к моей предыдущей лекции по поводу внешней политики Павла.

Я все-таки склонен думать, что первый поход казаков Орлова, там много известных будущих военачальников принимало участие, например, Матвей Платов. Этот поход в большей части был демонстрацией силы. То есть Павел всерьез двадцати тысячами казаков Индию завоевывать не собирался.

Но англичан напугал и разозлил. Это точно. Вполне возможная часть Индии стала бы российской колонией и в Индии бы появилась российско-индийская компания, как на Аляске в годы Павла появилась российско-американская.

Об этом я скажу чуть-чуть позже. Вполне возможно, что экономика России оторвалась бы от английской зависимости и английском монополии пришел бы конец, что в далекой перспективе безусловно было бы на плюс. Вне всякого сомнения, Павел дожал бы историю с трехгневной барщиной, положение российских крестьян при Павле стало бы существенно легче.

Его сын не разделял взгляды Павла. Александр был настоящим либералом, настоящим вольнодумцем, искренним сторонником конституционной монархии, а то и республики. Но в отличие от Павла у него не было той сумасбродной, но все-таки решимости.

Александр так и не отважится отпустить крестьян ни в каком виде, ну если не говорить только Буказе о вольных хлебопашцах, это капля в море, ни о чем. А Павел бы правил долго, может быть постепенно-постепенно и сделал бы крепостное право менее жестким. По крайней мере его действия в части трехгневной барщины, запрета продавать крестьян без земли, запрета продавать крестьян без семей, они четко укладывались в тенденцию гуманизации отношения к крестьянству.

Ну и безусловно Мальта была бы русской, это уж точно, и мы бы не посылали наших детей, у кого есть деньги, кто может себе это позволить, на Мальту учить английский язык, а англичане учили бы на Мальте русский. Наверное, так бы оно и было. К сожалению, Александр I слишком легко отказался от российских претензий на Мальту, убрал Мальтийский крест с герба, а Мальтийскую губернию с российских географических карт.

Павел не хотел воевать, придерживался политики изоляционизма, Павел сокращал армию, но у империи своя логика. Империя росла при Павле даже без прямых военных действий. Именно при Павле в состав Российской империи войдет значительная часть современной Грузии.

Грузия, еще раз скажу, представляла себе довольно большое развитое царство в средневековье, потом пришла в совершеннейший упадок, распалась на несколько княжеств. Эти княжества постоянно враждовали друг с другом, плюс ко всему были очень небогатыми финансово-экономически и в военном отношении слабыми. Испытывали постоянное давление со стороны Турции и Персии и, конечно, тяготили к своему естественному покровителю.

Российская империя все-таки православное государство. Я не буду пересказывать сейчас историю с Георгиевским трактатом, Екатерининский, попыткой взять часть Грузии под свой протекторат, сложные интригами с турками, которые этому препятствовали. Затем персидское вторжение в Грузию, персидский геноцид, когда они практически вырезали и спалили половину Тбилиси.

Вот после этого уже в очередной раз крупнейшее грузинское кахетинское княжество обращается к Российской империи уже не с просьбой о защите, не с просьбой о протекторате, а с просьбой войти в состав Российской империи, понимая, что свою-то территорию русские в обиду не дадут точно и будут защищать. Эта история некоторое время рассматривается при Екатерининском дворе. Посылается корпус Валериана Зубова как раз в Персию, так сказать, отмстить неразумным персам и тюркам.

Валериан воюет там весьма успешно, Павел Валериан отзывает, однако грузины просятся в состав Российской империи, кахетинцы. И в итоге в самом начале 1801 года Павел подписывает указ о принятии Кахетии в российское владение вместе со столицей и городом Тбилиси. Империя выросла, можно сказать, по настоятельной просьбе Грузинского княжества и по доброй воле Павла.

Это стоило России больших денег, потому что потом придется строить военно-грузинскую дорогу для связи основной территории России со своей грузинской частью. Придется строить крепости, придется занимать Кавказ по частям, и чтобы обеспечивать безопасность этих коммуникаций России придется все время расширять свое влияние на Кавказе. Это обернется долгими десятилениями тяжелой Кавказской войны, не все территории на Кавказе пойдут под имперскую руку добровольно, как Грузия, Карабах, значительная часть Армении и прочее прочее.

Ну, это уже другая история. Второе существенное территориальное приобретение России в годы Павла это Аляска и русские владения в Калифорнии. Именно Павел I выдает эксклюзивные льготы российско-американской компании.

Именно Павел I фактически делает эту компанию частью государственной системы управления. Именно Павел I по сути превращает российско-американскую компанию в ту поразительную госкоммерческую единицу, как остроиндийская компания в Британии, которая и позволит сделать Аляску русской, позволит нам двигаться на юг. Движение это дает до Гавайских островов.

У России был шанс сохранить за собой и богатейший в ношении природных запасов земли на Аляске и уникальные земли в Калифорнии. На тот момент ничьи там даже близко не было североамериканских Соединенных Штатов. Почти ничья земля с некоторым испанским влиянием.

Ну, и потом чуть Гавайи не станут нашими. Посмотрите, это отдельная очень интересная история. Павел I, конечно, рыцарь.

Конечно, его стремление к союзу с Наполеоном продиктовано и личными, и геополитическими интересами России. Надо сказать, что в своем рыцарстве Павел поступал иногда разумно, иногда совершенно неразумно. В сути, надо быть рыцарем с рыцарями.

Расскажу такую историю. При штурме Корфу у французов был захвачен огромный линейный корабль «Леандр». Вот этот корабль, в свою очередь, когда-то английским, французы его отобрали у англичан.

И вот при захвате этого корабля отличился некто капитан Литвинов. По военным обычаям, по международному морскому праву того времени, англичане не имели права получить этот корабль обратно, кроме как за выкуп по полной стоимости, за так называемые призовые деньги. Однако Павел решил сделать зачем-то рыцарский жест своим союзникам и вернуть корабль им без всякого выкупа.

Примерно как Горбачев в свое время в качестве жеста доброй воли вводил советские войска из Германии, без всякой разумной компенсации. Это рыцарство не было оценено британским правительством, оно было совершенно ошеломлено таким бескорыстным решением. Но и поскольку англичане привыкли, что надо все-таки иногда что-то платить, предложили в частном порядке выплатить призовые деньги, правда, значительно меньше, естественно, чем стоимость корабля, непосредственно капитану Литвинову, который его захватил.

И вот в 1799 году английский посол Уинтвард доставил в канцелярию Павла сумму в рублях, эквивалентную 10 тысячам фунтов, это 120 тысяч рублей ассигнациями, для передачи капитану Литвинову. Павел почему-то эти деньги не взял. Есть версия, что он их вернул обратно английскому послу, высылая его из России.

Типа, подачек наших не надо. Павлу-то что? Наш капитан оказался без призовых средств. Впоследствии, уже при Александре, желая задобрить нового монарха, британский посланник опять попросил принять эти деньги.

Правда, почему-то уже меньшую сумму, уже 75 тысяч рублей, не считая скидки на инфляцию англичан, и тут решили сэкономить, принять эти деньги и раздать их и капитану Литвинову, и другим русским офицерам, которые отличились при взятии этой военно-морской крепости, в результате которой целолинейный корабль бесплатно достался англичанам. Однако, опять капитану Литвинову ничего не досталось. Что-то перепало офицерам, но не главному герою.

Наконец, в 1810 году капитан Литвинов, оказавшись в большом финансово-затруднительном положении, у него было много детей, обратился к императору с просьбой выдать ему таки сумму, обещанную еще Павлом. Александр дал из этих 75 тысяч 25 Литвинову, остальные, как-то там история затянулась, в общем, ни Литвинов, ни его семья, ни сыновья, ни вдова, сколько ни писали, в правительство, в адмиралтейство так ничего и не получили. Но это уже история не про Павла и его неоцененные англичанами рыцарские жесты, а про нашу российскую бюрократию, которой тяжело чего-то добиться.

После смерти Павла, после его убийства в Михайловском замке, никто из романов никогда больше в этом здании не жил. Здание постепенно приходило в запустение. Лишь в 1819 году оно было выделено для созданного главного инженерного училища.

Это училище, замечательное совершенно учебное заведение, было создано по инициативе третьего по старшинству сына Павла Николая Павловича, хорошего военного, хорошего офицера и хорошего инженера. Он, не желая, не гадая, что станет императором, да еще так надолго, хотел на полном серьезе заниматься своей прямой профессией, то есть военно-инженерным делом. Училище формировалось по высшим стандартам.

В числе преподавателей будет потом Дмитрий Менделеев, а в числе его прославленных выпускников, никогда не догадаетесь, Федор Михайлович Достоевский, который был выпущен из училища в чине подпоручика, некоторое время прослужил, но потом решил таки выбрать профессиональное писательское дело, главным делом своей жизни, то и в чине поручика был уволен из императорской армии. Поручика, как бы сейчас сказали, инженерных войск. Кстати сказать, в самом центре Москвы, на Воздвиженке, прямо рядом с Кремлем, есть замечательнейший небольшой домашний памятник Федору Михайловичу Достоевскому.

Это единственное его скульптурное изображение молодым, 20 небольших лет, в военной форме, поручика, размышляющего о том, все-таки остаться ему на заслуженный и приносящий хороший доход в военно-инженерной службе, или же выбрать сложную, но любимую писательскую стезю. Сейчас в Михайловском замке филиал Русского музея, это очень интересное. Музей красивый, невероятно, прекрасно отреставрированный Министерством культуры в последние годы.

Я каждому из вас рекомендую, побывав в Петербурге, непременно выделить хотя бы полдня на то, чтобы посмотреть инженерный замок. Если сможете, приходите-то попозже вечером. Я не думаю, что вам удастся остаться там на ночь, потому что говорят, что часто в лунные вечера и по ночам там слышны всякие шорохи.

Замок перестроен, комната, где убили Павла, не сохранилась, но тем не менее иногда штора станет под странным углом, иногда ветер подует, иногда кажется, что кто-то за шторой стоит, как стоял Павел I, прячась от ворвавшихся в его спальню убийцы. Иногда раздается звук шагов. Знающие люди говорят, пугаться не надо.

Если вы услышали что-то необычное, просто остановитесь и тихо скажите «Здравствуйте, Ваше Величество, добрый вечер». Тогда штора встанет на место, шаги утихнут, ветер прекратится, и вы можете спокойно путешествовать по замку дальше. Этими рассказами можно долго смеяться.

Я неоднократно разговаривал с замечательным директором нашего русского музея Владимиром Александровичем Гусевым, он человек немолодой, здравомыслящий, почтенный, и он все время говорит мне «а кто вам сказал, что это неправда?». Много раз слышал от людей, и слышали, и видели. Мы не можем с вами изменить прошлого, но мы в праве его переосмысливать, и поэтому пора постараться хотя бы объективно оценить и самого Павла.

Он, конечно, был человеком сложным, но все же он заслуживает многих добрых, по крайней мере, сочувственных слов. Он искренне хотел быть не дворянским, а общим, что ли, народным императором. Знаете, именно Павел I одним из первых своих распоряжений выделил в Зимнем дворце отдельную комнату.

С внешней стороны этой комнаты был почтовый ящик, можно было подойти туда совершенно свободно, охрана этому никак не препятствовала, положить в этот ящик челобитную письмо на имя государя. И Павел обещал все эти письма лично читать. Долгое время он выдерживал это обещание.

Ранним утром он спускался в эту комнату, заходил, брал письма, просматривал их. Однако, к сожалению большому, вы знаете, народ у нас непростой, и наряду с нормальными обращениями императора нам писались и гнусные пасквили, и оскорбления, вещи, которые портили настроение с утра Павлу Петровичу. Но это, знаете, как вот эти комментарии в ютюбе и на других ресурсах под теми либо иными роликами.

Не все они одинаково вешливые бывают. У Павла Петровича на каком-то этапе лопнуло терпение. Терпеть это хамство.

И он распорядился эксперименты прекратить. Однако, тем не менее, все, что он делал, он пытался добиться какой-то справедливости для своих поданных в рамках того понимания, которое у него было. Еще в молодости, в 1776 году, ему на тот момент 22 года, он написал в одном частном письме.

Позволю себя точно процитировать. «Для меня не существует интересов, кроме интересов государства». Это пишет молодой наследник престола.

«А при моем характере мне тяжело видеть, как дела идут вкривь и в кость, и что причиной тому небрежность и личные виды. Я желаю лучше быть ненавидимым за правое дело, чем любимым за дело неправое». У него это получилось.

Он много пытался делать дел и правых, и, может быть, как нам кажется, не очень правых. Любви он у поданных особо не сыскал, по крайней мере, у своего ближнего окружения. А вот ненависть высших становников империи к Павлу закончилась для него трагически.

Есть замечательный фильм «Бедный, бедный Павел». Это одна из немногочисленных удачных попыток кинематографически попытаться разобраться в характере императора Павла Петровича и в характере того времени. Там два главных героя.

Олег Янковский, граф Палин, организатор заговора, и прекраснейший Виктор Сухоруков, который создал очень необычный и очень, мне кажется, интересный образ самого императора Павла Первого. Прежде чем рассказать об одной сцене этого фильма, я хочу, чтобы вы знали вот что. Прошло лишь несколько месяцев после восследствия Павла Первого на престол.

Я был совершенно поражен, узнав, что одним из первых больших документов, который был им принят, был Новый Морской Устав. Новый Морской Устав не менялся со времен Петра Первого. Только Павел задумался о том, что кое-какие вещи надо в этом Морском Уставе поменять.

И только Павел задумался о том, что нечего делать на корабле штатной должности корабельного палача. Палач никого не казнил на корабле, смертная казнь была запрещена. Но палач истязал матросов за какие-то нарушения.

Это была его работа. И только Павел задумался того, что надо отменить наказание матросов путем так называемой протяжки под килем. Когда провинившегося в чем-то моряка на веревке протягивали под килем корабля.

Фантазию включите, представьте себе, что это такое. И какие физические страдания, какие страхи испытывал матрос, будучи протянутый под кораблем веревкой. Не говоря уже о том, что не каждый, собственно, и выживал после этого традиционного старинного матросского наказания.

Павел был первым, кто понял бесчеловечность этих вещей. Так вот, возвращаясь к фильму. В самой последней его сцене граф Палин едет в карете по Петербургу.

Одинокий. Павел уже мертв. Армия присягнула Александру.

В городе что происходит? Пьянство. Что-то там тащат, что-то ломают. Солдаты пытаются навести порядок.

Кто-то веселится, кто-то орет. Ну и кучер спрашивает графа. Ваше высокопревосходительство, родился кто в царской семье? Или похороны? Похороны, отвечает граф Палин.

А что хороним-то? Спрашивает кучер. Хороним. 18 век хороним.

Ух ты, а что дальше-то будет? Дальше? Дальше будет век 19. Потом 20. Галанхолично отвечает Палин.

А что потом? А потом поживем-увидим. Вот такой вот удивительно точный прогноз дал граф Палин. И мы поживем-увидим, что будет дальше.

Мы заканчиваем нашу серию рассказов из русской истории 18 века. Спасибо вам всем за внимание. Я старался, чтобы это было не слишком занудным.

Больше говорить о людях, меньше говорить о каких-то там тенденциях, базисе, настройках, общественно-экономических формациях. Все-таки историю делают люди. Для чего мы учим нашу историю? Для того, чтобы постараться не наступать на грабли.

Чтобы извлекать опыт из наших ошибок. Чтобы извлекать опыт из наших поражений, неудач, неправильных решений. А с другой стороны, зная наши победы, успехи, доблести, также знать это, изучать.

Получать колоссальную мотивацию для наших собственных действий, для нашего сегодня. Ведь наши предки в 18 веке, они жили гораздо тяжелее. Во всех отношениях.

Во всех абсолютно. В человеческих, в хозяйственных, в медицинских, в технических, в бытовых. А как много они успели, как много они создали.

О чем это говорит? Это говорит о том, что народы, населяющие нашу огромную необъятную страну, могут очень много. И мы, значит, можем очень много. Поэтому учите нашу историю, любите ее.

Извлекайте опыт из дурного и хорошего. Из ошибок и из побед. И старайтесь быть достойными наших великих предков.

В том числе тех предков, которые строили нашу страну в тот самый замечательный, великий, яркий, талантливый, блестящий 18 век. И такое интересно. Спасибо вам еще раз за внимание к нашей истории.

Не только смотрите телевизор, читайте еще побольше книг. Потому что, на самом деле, люди, которые читают книги, всегда управляют теми, кто смотрит телевизор. Получайте информацию из разных источников.

Бог даст. До следующих встреч. Всего доброго.

Спасибо.