Цезарь и его гражданская война. Исторический анимационный фильм (1-8 части)

Цезарь и его гражданская война. Исторический анимационный фильм (1-8 части)

Лучше быть первым в провинции, чем вторым в Риме. Гай Юлий Цезарь. С вами Триумвират и я вас приветствую.

Я приступаю к рассказу о величайшей личности Древнего Рима, Гае Юлии Цезаре. Полководце, государственном и политическом деятеле, писателе. Пятикратном консуле, трехкратном диктаторе, великом понтифике, отце Отечества.

Это рассказ о жизни и деятельности человека, изменившего мир и вписавшего себя в историю. Семейная история Гая Юлия Цезаря стала отражением судьбы самого Рима. Скорее всего, он сам это прекрасно понимал.

Цезарь происходил из рода Юлия, который вел свою родословную, ни много ни мало, от богини Венеры и ее сына, троянского героя Энея, предка древних римских царей. Когда в Риме установилась республика, Юлии вошли в число самых знатных патрицианских семей. Об отце нашего героя известно немного.

Воспитанием сына больше занималась его мать, с которой он был очень близок. В семье также было две сестры, Юлия старшая и Юлия младшая. Младшая, кстати, сыграет важную роль в его жизни и в истории Рима.

Ее внук Гай Октавий станет приемным сыном Цезаря и войдет в историю под именем Октавиан Август. Происхождение Гаи Юлия сильно повлияло на его судьбу. Будучи знатного рода, он воспитывался в духе римского патриотизма и уважения к традициям.

Верил в исключительность Рима и его миссию, имел обостренное чувство долга и личной чести. Гай Юлий Цезарь родился 12 квинтилия, потом этот месяц переименуют в июль, угадайте в честь кого? В 102 или 100 году до н.э. События ранних лет его жизни восстановить сложно. Скорее всего, его детство мало отличалось от детства других римских аристократов, хотя, конечно, были и свои особенности.

Ранние годы он посвятил образованию, причем разностороннему. Сейчас Цезарь известен как знаток филологии, ораторского искусства, письма, истории, поэзии, права и религии. А еще, судя по его произведениям, его интересовали астрономия, математика, техника, особенно военная, строительство, биология и география.

Многие знания по этим наукам он приобрел уже взрослым, но основа все-таки была заложена в детстве и юности. Его учителем был грамматик Марк-Антоний Гнифон. Под его руководством Цезарь учился читать, писать, а также осваивал латинские и греческие языки и основы ораторского искусства.

В будущем, кстати, Цезарь станет одним из лучших ораторов Рима, и это признает другой известный ученик Гнифона Марк-Тулий Цицерон. Как римский аристократ, живший в условиях постоянных войн, Цезарь получил отличную военную и спортивную подготовку, прекрасно ездил верхом и владел всеми видами оружия. Даже среди римских полководцев он выделялся личным участием в сражениях.

А еще мы знаем, что он был отличным пловцом. Внешность Цезаря, описанная древними историками, вполне соответствует скульптурным портретам, которые мы все с вами видели. У него было тонкое аристократическое лицо с живыми темными глазами и удивительно пропорциональными чертами, иногда напоминающее лицо ученого и мыслителя.

Все, конечно, субъективно, но в целом можно сказать, что Цезаря окружающие считали очень красивым. Он тщательно следил за своей внешностью и одеждой, любил красивые вещи и, есть основания думать, был одним из законодателей мод в Риме. Вместе с тем упоминается его умеренность в еде и питье, подчеркивается его личная храбрость и выносливость.

Он был верен своему слову, умел прощать обиды, отличался харизмой и обаянием. И, как итог всего этого, имел огромный успех у женщин. Первые годы жизни Цезаря, скорее всего, были счастливыми.

Он рос в окружении любви и заботы, мечтая, что проживет не менее славную жизнь, чем прочие из рода Юлиев. Но наступил опасный период. После кровопролитной гражданской войны к власти пришел Сула.

Тут важно вкратце рассказать о политической ситуации в Риме, которая сложилась к этому моменту. Как говорится, небольшая историческая справка, буквально на 30 секунд. С момента своего основания Рим подчинил своей власти территорию Италии.

Затем, в Трех войнах он сокрушил Карпаген, который тогда был гегемоном Западного Средиземноморья, и занял его место. А победы над Македонией и Сирией утвердили влияние Рима как сильнейшей державы и на востоке Средиземного моря. Эти завоевания стали важнейшим фактором развития Рима.

Огромные средства поступали в виде контрибуции и военной добычи. Завоеванные провинции разграблялись, возился дешевый хлеб. Восток рабов вызвал бурный, хотя и во многом искусственный, подъем экономики.

Но это имело опасную обратную сторону. Концентрация земли в руках крупных собственников и использование дешевого рабского труда разоряли мелких землевладельцев. Крестьяне переселялись в города, особенно в Рим, надеясь найти работу.

Но часто их ожидания не оправдывались, потому что ремесленные и торговые места занимали рабы и вольноотпущенники. В городах просветали политический подкуп и денежные раздачи. Так образовался целый слой общества, члены которого назывались знакомым нам словом – пролетарии.

У них не было собственности, и они зависели от помощи государства. Иногда они набивались в личную свиту какого-нибудь знатного человека, и тогда их называли еще одним термином, который сейчас изменил значение – клиент. Клиенты сопровождали своего патрона на форум, голосовали за него, если надо было, могли и подраться.

А еще просто остановились в очередь у его дома, чтобы поприветствовать утром за угощение или небольшую сумму денег. Это превращало беднейший слой римского общества в паразитирующую массу, которая жила под лозунгом «хлеба и зрелища». То, что богатства стекались в Рим, привело к появлению там всаднического сословия – аристократии, которая контролировала торговлю и финансы.

Однако в отличие от крупных землевладельцев, управляющих республикой через сенат, всадники почти не имели реальной политической власти. Завоевание новых территорий тоже имело двоякий эффект. С одной стороны, это увеличивало поступление ресурсов, с другой – провинции разграблялись наместниками, а огромные массы рабов, недавно захваченных в плен, ненавидели свое положение.

К середине II века до н.э. социальные противоречия между имущими и пролетариями, земельной аристократией и всадниками, гражданами и провинциалами, рабовладельцами и рабами достигли пика. Политическая борьба велась между двумя лагерями – оптиматами, защищавшими интересы сенатской аристократии, и популярами. Последние стремились ограничить власть аристократии, расширить гражданские свободы для низших слоев населения и распространить римское право на провинции.

Хотя эти лагеря сложно назвать политическими партиями в привычном нам понимании, для простоты я буду придерживаться такого разделения. Попытки выйти из кризиса связывают с деятельностью братьев-граков. Их реформы поддерживали мелких землевладельцев и демократизацию общества, но они натолкнулись на сопротивление сенатской аристократии.

Братьев убили, реформы свернули, а правящая элита продолжила вести семейную политику. К власти допускались только свои. Это породило страшную коррупцию, охватившую все государство, от сенаторов до центурионов.

Армия тоже сильно пострадала, дисциплина упала, воины дезертировали и занимались грабежами, офицеры брали взятки и предавались кутежам. Набор солдат стал труднее из-за разорения крестьянства, которое всегда было основным источником кадров для армии. Гражданское ополчение отживало свой век и требовалась профессиональная армия.

Ситуация усугубилась, когда германские племена Кимвров и Тевтонов двинулись к Альпам и римляне потерпели серию поражений. Это стало поворотным моментом, к власти пришли популяры и консулом был избран Гай Марий, полководец, который будет занимать эту должность в общей сложности рекордные семь раз. Марий переломил ход войны, а его военная реформа создала профессиональную армию, набираемую из добровольцев, включая пролетариев и союзников.

Это улучшило военную выучку, однако теперь армия стала иметь свои интересы и полководец смог использовать ее как политическую силу. Марий собрал вокруг себя мощную личную партию, но ему не удалось заручиться достаточной поддержкой политических союзников и он был вынужден отойти от государственных дел. После этого власть снова перешла к оптиматам.

Затем началась союзническая война, италийские племена восстали из-за отказа Сената предоставить им права римского гражданства. Восстание охватило большую часть Италии и Рим понес тяжелые потери. Чтобы не допустить расширения восстания, части союзников все-таки выдали римское гражданство.

Римляне перешли в наступление и слава победителя досталась Луцию Корнелию Сулли. Затем началась война с царем Понто Митридатом, который выбил римлян из Малой Азии и угрожал всей Римской Республике. Командование в этой войне стало предметом борьбы между Суллой и решившим вернуться в политику Марием.

Сулла захватила Рим, совершив первый военный переворот в истории города и отправился на войну с Митридатом. Марий же собрал войско и вместе с Луцием Корнелием Цинной осадил Рим. Победа сопровождалась резней политических противников.

Марий стал консулом в седьмой раз. Может, стал бы и восьмой, но вскоре после вступления в должность он умер. Цинна был убит солдатами, а Сулла, вернувшийся с войны с Митридатом, снова захватил Рим.

Он стал бессрочным диктатором и начал вести проскрипционные списки – перечни лиц, объявленных вне закона, которые уничтожались, а их имущество конфисковывалось. Это породило атмосферу страха и привело к созданию новой олигархии, обладающей гигантскими богатствами. Вот в такое, мягко говоря, неспокойное время началась карьера нашего главного героя – Гая Юлия Цезаря.

К этому моменту он занял должность фламина, то есть жреца Юпитера. Однако кровавая вакханалия, которая разразилась при диктатуре Суллы, едва не коснулась и его формальных оснований того, чтобы Цезарь попал в проскрипционные списки, о которых я говорил ранее, не было. Он не участвовал в военных действиях, так как фламину Юпитера было запрещено покидать Рим, смотреть на вооруженное войско и даже прикасаться к острым предметам.

Однако родственные связи Цезаря играли против него. Он был племянником Гая Мария и зятем Луция Корнелия Цинны, главных врагов Суллы. Хотя оба уже были мертвы, такое родство все-таки было опасным.

Сулла решил не убивать молодого Цезаря, но потребовал от него развода с Корнелией, дочерью Цинны. Цезарь отказался, и Сулла лишил его должности фламина Юпитера, а еще приданного жены и родового наследства. Цезарь бежал, но, преследуемый и больной лихорадкой, попал в руки сулландского патруля и спасся только после того, как откупился за взятку.

В конце концов, Цезарь был помилован благодаря матери, сумевшей найти путь к всесильному диктатору через влиятельных покровителей. Непосредственными просителями выступили весталки, так как по римскому обычаю даже осужденный на казнь подлежал помилованию в случае встречи с ожейцей весты. Между Суллой и Цезарем была организована личная встреча, и на диктатора она произвела сильное впечатление.

После нее Сулла произнес свою знаменитую фразу о том, что этот молодой Юлий стоит многих Марьев. О чем говорили эти двое неизвестно, но факт остается фактом. Сулла пощадил Цезаря.

Однако последний лишился имущества, должности и возможностей карьерного роста, принял условия покинуть Италию и отправиться в действующую армию. Начинался новый период в жизни Цезаря. Он стал изгоем, но рядом были мудрая и любящая мать, молодая жена и только что родившийся ребенок.

Покинув Италию в разгар сулланских репрессий, Цезарь прибыл в провинцию Азию в штаб претора Марко Менуце Термо, осаждавшего Митилену на острове Лесбос. Город в свое время поддержал Митридата, и Терм намеревался его покарать. Маловероятно, что он сразу доверил бы Цезарю важные военные поручения, но Терм нуждался во флоте.

Поэтому он послал молодого офицера за помощью к царю Вифинии Никомеду Третьему Филопатору. Цезарь блестяще выполнил поручения и доставил флот. Штурм Митилены, вероятно, произошел в 79 году до нашей эры.

Цезарь отличился в бою и получил венок за спасение в бою римского солдата. Это была первая из многих наград, которые Цезарь получил за личное мужество. После взятия Митилены, кампания на Лесбосе завершилась, и Цезарь отправился в Киликию к наместнику Публию Сервилию Вати, воевавшему против пиратов.

Цезарь участвовал в кампании на начальном этапе, однако в 78 году до нашей эры, когда пришли известия о смерти Суллы, он немедленно отправился в Рим, где разворачивались весьма бурные события. Диктаторские полномочия Суллы были бессрочными, но незадолго до смерти он созвал народное собрание и заявил, что слагает себя диктатуру и готов отчитаться о своем правлении, если кто-то этого пожелает. Все молчали.

Тогда Сулла сошел с трибуны и в сопровождении ближайших друзей отправился домой, а потом вообще уехал в свое кампанское поместье. Хотя он предпочитал большую часть времени удить рыбу и писать мемуары на государственные дела, он все-таки влиял до самой своей смерти. Возвращение Цезаря в Рим совпало с началом новой политической эпохи.

В отсутствие диктатора город стал местом борьбы между различными политическими силами, и Цезарю предстояло найти свое место в этом изменившемся мире. Созданные Суллой порядки были непрочны и породили множество недовольных. К ним принадлежали разоренные Суллой землевладельцы, ветераны Мария, всадники и пролетарии.

Даже часть аристократии, недовольная монархическим характером Сулландской диктатуры, оказалась в оппозиции. Этой самой оппозиции сильно не понравилось решение похоронить Суллу на Марсовом поле. Но Сенат все-таки настоял, и похороны были устроены с невероятной пышностью.

Тело диктатора провезли от его виллы до Рима, а потом торжественная процессия вступила в город. За гробом шел весь Сенат в полном составе и все магистраты этого года, далее жрецы и жрицы, всадники и, наконец, огромное количество солдат и ветеранов. Похороны должны были стать демонстрацией мощи партии оптиматов.

Принципиалем всех недовольных элементов стал консул 78 года до н.э. Марк Эмилий Лепит. Хотя он принадлежал к оптиматам и раньше был сторонником Суллы, из чисто личных соображений он перешел в лагерь популяров. Лепит, как только умер Сулла, начал агитировать за уничтожение сулландских порядков.

Вспыхнула гражданская война. Лепит сумел собрать целую армию, но был разбит. Из Испании тем временем приходили еще более тревожные вести.

Соратник покойного Гая Мария, Квин Серторий, встал во главе восстания испанских племен и подчинил большую часть Пиренейского полуострова. Фактически возникло новое независимое государство со своим сенатом из римских эмигрантов. В Риме не на шутку обеспокоились.

Говорили уже о новом Ганнибале, который намеревается вторгнуться в Италию. Для борьбы с Серторием решили послать в Испанию еще одного главного героя нашей истории – Гнея Помпея. Помпей прославился в качестве полководца Суллы и даже получил от него почетное прозвище «Великий».

Бытует мнение, что Цезарь получал предложение присоединиться к восстаниям Лепида и Сертория для борьбы с оптиматами и порядками Суллы, но отказался. Видимо, он не верил в успех этих выступлений и, будучи прежде всего патриотом Рима и сторонником стабильного государства, он выбрал легальные и мирные методы. Внешне этот путь казался еще более безнадежным, чем путь Лепида и Сертория, но это был единственный реальный способ борьбы за власть.

И Цезарь занялся созданием оппозиции с новыми идеями, методами и людьми. Начать карьеру он решил с судебных преследований за преступления времен диктатуры Суллы. Его обвинительные речи были настолько удачными, что еще долго распространялись в рукописных копиях.

Цезарь быстро завоевал репутацию талантливого оратора и юриста. Этот успех в судебных делах стал его первым серьезным шагом на политическом поприще и позволил ему привлечь внимание и поддержку влиятельных кругов Рима. Так, Цезарь начал свой путь к вершинам власти в условиях глубокого политического кризиса и социальной нестабильности.

Уже здесь проявились его решительность и способность к стратегическому мышлению. Для совершенствования своего ораторского мастерства Цезарь поехал на остров Родос, чтобы брать уроки красноречия у греческого риттора Аполлония Малона, популярного педагога, у которого, кстати, учились Цицерон и Помпей. Во время путешествия на остров произошла знаменитая история с пиратами.

Недалеко от Милета, у острова Фармакуса, судно, на котором плыл Цезарь, попало в руки морских разбойников. Пираты потребовали выкупов 20 талантов, но пленник, оскорбленный столь малой суммой выкупа за столь знатного человека, предложил 50. Он разослал своих спутников в разные города для сбора денег, а сам остался лишь с личным врачом и двумя слугами.

38 дней Цезарь был в плену у разбойников, и его поведение просто поражало пиратов. Он не проявлял ни малейшего страха, велел им не тревожить его покой, шутил, писал стихи и речи, и периодически угрожал, что распнет их на кресте, если они не будут его слушать. Когда деньги прибыли и выкуп был уплачен, Цезаря отпустили.

Сразу после освобождения он собрал отряд и вернулся, чтобы исполнить свои угрозы. Пираты были распяты, но чтобы они не мучились, он приказал их заколоть. Этот эпизод демонстрирует не только его решительность и смелость, но и умение справляться с кризисными ситуациями, что было важно для его будущей политической и военной карьеры.

В 74 году до нашей эры, находясь на Родосе, Цезарь узнал о начале очередной войны с понтийским царем Митридатом. Он собрал отряд местных добровольцев и участвовал в защите провинции. После возвращения в Рим, Цезарь стал членом коллегии понтификов и был избран военным трибуном, что говорит о его популярности среди простых избирателей.

О жизни Цезаря в те годы известно немного. Есть основания думать, что он был задействован в подавлении восстания Спартака, если не в боевых действиях, то как минимум в подготовке новобранцев. На тот момент в Италии находились две большие армии под командованием Марко Лицине Краса и Гнея Помпея.

После победы над Спартаком они не распустили войска и выдвинули свои кандидатуры в консулы, и это создало угрозу новой гражданской войны. Однако под давлением народа полководцы примирились, распустили войска и вступили в должность. Вероятно, связать свою политическую карьеру с Помпеем и Красом Цезарь решил именно в этот период.

На Помпея делали ставку многие силы, и союз с ним мог дать оппозиции реальные возможности. Помпей старался придерживаться надпартийной позиции, был обаятельным, умел воздействовать на народные массы и, вопреки общепринятым представлениям, был хорошим оратором и образованным человеком. Но, конечно, на первом плане были его военные успехи.

Но вот отношения Цезаря с Помпеем часто отличались недоверием и взаимным контролем, зато с Красом они были куда более доверительными. Крас решил сделать смелый ход, став на сторону Цезаря и других антисенатских и антисуланских сил. Это позволило Цезарю получить необходимые финансовые ресурсы.

В 69 году до нашей эры Цезарь стал квестером. Этот год был особенно тяжелым, так как он потерял двух близких людей – жену и тетю. Их похороны Цезарь использовал как политическую демонстрацию, выставив там на показ изображение Гая Мария.

Это было первое публичное появление изображений Мария после его осуждения памяти Пресулли. Цезарь продемонстрировал преемственность к делу популяров, и народ это оценил. В должности квестера Цезарь был назначен в Дальнюю Испанию.

Там, объезжая общинные собрания, он прибыл в Гадес и увидел в храме Геркулеса статую Александра Великого. В тот момент он почувствовал отвращение к своей бездеятельности, ведь он не совершил еще ничего достопамятного, тогда как Александр в том же возрасте 33 лет уже покорил полмира. После этого Цезарь стал добиваться увольнения, чтобы затем в столице поискать возможности для великих свершений.

В это время перед Римом возникла важная проблема – пиратство в Средиземном море. Пираты в Киликии парализовали морскую торговлю и создали угрозу снабжения Рима хлебом. Они грабили города, нападали на побережье Италии и захватывали в заложники римских возокопоставленных лиц.

Сенатам было предложено наделить чрезвычайными полномочиями одного из полководцев. Хотя конкретное имя не называлось, речь явно шла о помпее. Закон давал командующему власть на всей береговой полосе Средиземного моря, а еще право брать любые суммы из казны, иметь флот из двухсот кораблей с неограниченным правом набора воинов и гребцов.

Этот закон встретил сопротивление со стороны оптиматов. Они опасались того, что такая огромная власть будет в одних руках. Цезарь был одним из немногих сенаторов, кто поддержал это предложение, и после острого спора закон все-таки принят.

Эффект превзошел все ожидания. Помпей разделил Средиземное море на районы, назначил 24 легата для командования флотом и начал одновременно несколько операций в разных районах. За 40 дней Помпей успешно очистил море от пиратов и высадился на побережье Киликия.

Причем наступление на пиратские крепости происходило без значительного сопротивления. Было захвачено примерно 10 тысяч человек и, как говорят, 800 кораблей. После успешных операций против пиратов Помпей присоединился к завершающему этапу Третьей войны с Митридатом.

Его победы на востоке позволили включить фонд Иссирию в состав Римской республики в качестве провинции. Эти завоевания значительно увеличили доходы римской казны, поступления от налогов возросли более чем вдвое. Это был пик славы и могущества Помпея.

В 65 году до н.э. Цезарь стал курульным Эдилом. Эдил отвечал за организацию городского строительства, транспорта, торговли, повседневной жизни Рима и проведение торжественных мероприятий. Финансировались они, кстати, обычно за счет самого Эдила.

Цезарь украсил город и провел игры, которые поразили своей роскошью даже самых искушенных римлян. Это стало демонстрацией финансовых возможностей новой оппозиции. В то же время продолжалась реабилитация Гая Мария.

Трофеи знаменитого полководца выставили на Капитолии, и это снова вызвало одобрение народа. В 63 году до н.э. Цезарь выставил свою кандидатуру на вакантную должность великого понтифика. Античные историки сообщают о многочисленных подкупах во время выборов, что значительно увеличило долги Цезаря.

Тем не менее, он одержал победу, и она обеспечила Цезарю стабильное место в римской политической системе, потому что должность была пожизненной. Отношение Цезаря к религии остается сложным вопросом. Есть сведения, что он не был суеверным и относился к знамениям с определенным скепсисом.

В его время религиозные обязанности, например, обряды, жертвоприношения и строительство храмов, часто воспринимались как элемент политики. В этом смысле религиозность Цезаря соответствовала ожиданиям общества и его элиты. В 62 году до н.э. Цезарь одержал внушительную победу на должность претора.

Этот год оказался достаточно сложным для него. Из-за подозрений в измене он развелся со своей второй женой Помпеей. Кроме того, в процессе расследования заговора Кателины говорили об участии в нем Цезаря.

Правда, доказательства никто не представил. В 61 году до н.э. Цезарь стал пропретором Дальней Испании. Перед отъездом ему пришлось решать финансовые проблемы.

На помощь пришел Крас, который поручился за Цезаря на внушительную сумму в 830 талантов. На пути в Испанию Цезарь якобы сказал, проезжая через глухую деревушку, предпочел бы быть первым здесь, чем вторым в Риме. Оцените его амбиции и стремления к величию.

В Испании Цезарь сосредоточился на решении повседневных проблем провинции. Он активно занимался административными вопросами, пересматривал налогообложения и разбирал судебные дела. Однако на севере провинции было сильное недовольство местных племен римской властью.

Для подчинения недовольных регионов Цезарь собрал войска, хотя установить мир можно было и без военных действий. Бытует мнение, что благодаря военной кампании Цезарь надеялся своими победами сравняться с Помпеем. Об испанской кампании Цезаря известно немного.

Он двинулся к Герменийским горам и приказал жителям переселиться на равнину, чтобы они не могли использовать свои крепости как базы для грабительских набегов. Он хорошо знал, что они никогда не станут выполнять его распоряжений и в результате он получит повод для войны. Именно так и случилось.

После того, как они взялись за оружие, Цезарь развернул военные действия. Одержав несколько побед, он оттеснил противника к океану. Те, кто отступал, перебрались на небольшой остров.

Для переправы у Цезаря не было достаточного количества лодок, но он все же попробовал высадить десант. Связав вместе несколько плотов, римский отряд направился к острову. Части легионеров удалось высадиться на отмену, но вернувшийся прилив смыл и отбросил от острова плоты.

Легионеры защищались от наседавших испанцев, и все они, кроме одного, храбро погибли. Единственным выжившим был Кублейс Цевий. Потеряв щит и получив множество ранений, он прыгнул в воду и спастся в пламя.

Таков был результат этой попытки. Позже Цезарь получил флот из Гадеса, переправился на остров со всей армией и без труда сломил сопротивление противника. После этого он отплыл в мятежный город Бригантий.

Местные, никогда раньше не видевшие большого флота, сдались на милость победителя. Цезарь не завершил военную операцию до тех пор, пока не объявил Испанию полностью подчиненной. Это был первый опыт Цезаря в качестве крупного военачальника.

Военная добыча была велика, в казну было послано много денег. Солдаты провозгласили Цезаря императором. Теперь он мог претендовать на триумф, что не спаривали даже оптиматы в Риме.

А главное, он мог добиваться следующей цели в своей карьере – бороться за должность консула. Заходите на мой сайт triumvirate.pro и выбирайте бюсты великих полководцев на память. Ссылки в описании.

Вперед, куда зовут нас знамение богов и несправедливость противников! Жребий брошен. Гай Юлий Цезарь В 60-м году до нашей эры Цезарь досрочно сложил с себя полномочия пропретора Испании, вернулся из провинции в Рим и стал готовиться к решающему шагу в своей политической карьере – участию в выборах на должность консула. Он достиг должного возраста, прошел всю предварительную карьеру и имел славу выигранной войны.

Оптиматы тоже готовились к решающей схватке. Прежде всего, возник формальный момент. Как полководец, дожидавшийся триумфа, Цезарь не мог вступить в город, а как кандидат на выборах он должен был лично предстать перед избирателями.

Цезарь просил о заочной баллотировке, но получил отказ. Триумф также затягивался. В этой ситуации он решил отказаться от триумфа, что было беспрецедентным в римской истории, и выставить свою кандидатуру на выборах.

Сомнений в голосах избирателей у него быть не могло, народ был готов оказать своему кандидату поддержку. Впрочем, Цезарь ставил и большие цели. Создание сильной постоянной оппозиции оптиматам в Сенате и начало масштабной программы реформ, включающей крупные аграрные преобразования и внедрение новой провинциальной политики.

Вероятно, уже тогда Цезарь планировал крупномасштабные внешнеполитические программы. Именно для этого, а не только для выборов, понадобился созданный Цезарем альянс крупных политических лидеров. Окончательно оформился его союз с Гнеем Помпеем и Марком Лицинием Крассом, впоследствии получивший название Первый Триумвират.

К описываемым событиям, отношения Цезаря и Красса были вполне сложившимися и основывались на старых семейных связях. С другой стороны, Цезарь неизменно поддерживал все назначения и действия Помпея. Отношения же Красса и Помпея всегда отличались соперничеством, но у них были и периоды сотрудничества.

В создании Триумвирата были заинтересованы все трое, и для союза имелись весьма серьезные основания. Помпей рассчитывал законодательно закрепить итоги своих завоеваний на Востоке и дать землю своим ветеранам, а Красс искал новую политическую силу, способную обеспечить его собственные интересы и интересы связанного с ним делового мира. Если Цезарь становился политическим лидером Триумвирата, а Помпей его опорой в армии и сенате, то Красс был казначеем альянса.

Оптиматы оказали серьезное сопротивление, и предвыборная кампания была крайне острой. Обе стороны использовали огромные денежные средства. Триумвират совершенно определенно проголосовал за политические реформы, и Цезарь был избран консулом.

Его коллегой стал Марк Кальпур Нибибул, личный враг Цезаря, вокруг которого сплотились все лидеры оптиматов. Победа Цезаря ознаменовала собой начало преобразований и изменений в составе сената в пользу оппозиции. 1 января 59 года до н.э. консулы вступили в должность.

Теперь Цезарь мог впервые предпринять попытку изменить соотношение сил в сенате. Его руководство по-прежнему принадлежало оптиматам, но расстановку сил изменил Триумвират, получивший сильную поддержку среди младших сенаторов. Таким образом, положение оппозиции резко изменилось.

Она впервые стала единым целом и получила в лице Цезаря признанного лидера. В начале консульства первым делом Цезарь приказал ежедневно обнародовать протокол заседаний сената и народного собрания, чтобы граждане могли отслеживать действия политиков. Вскоре после этого был предложен масштабный проект аграрного закона.

Цезарь предполагал разделение общественной земли и наделение ей широких масс граждан, в первую очередь ветеранов и многодетных отцов. Позже этот процесс будет продолжен и самим Цезарем, и его преемниками, и приведет к улучшению экономики, основанной на мощном фундаменте мелкой и средней собственности. Аграрная программа воссоздавала основу армии и становилась важным фактором борьбы с бедностью, что в перспективе давало возможность выхода республики из кризиса.

Но оптиматы оказали яростное сопротивление. Не добившись успеха в сенате, Цезарь перенес проект в народное собрание, где произошла настоящая схватка, в процессе которой на голову консула Бибула, пытавшегося противостоять принятию закона, вывернули корзину с навозом, а затем напали на его ликторов и изломали им розги. В конце концов закон был принят.

Консул Бибул заявил об угрозе своей жизни, заперся у себя в доме и до конца своего консульства ограничил участие в политике изданиями диктов, направленных против Цезаря. Интересно, что в Риме каждый год называли именами двух правящих консулов, поэтому в 59-й год римские шутники придумали называть не годом консульства Цезаря и Бибула, а годом консульства Юлия и Цезаря. Вероятно, еще в начале года Цезарь провел через сенат утверждение распоряжений Помпея на Востоке.

Решение вопроса о восточных провинциях, важное для устройства значительной части римской державы и заведенное в тупик сенатом, наконец было принято. По другому закону о вымогательствах были установлены новые правила деятельности наместников провинций. Это было первое всеобъемлющее регулирование в области провинциального управления, решающее одну из самых главных проблем Рима – вопрос взаимоотношений провинций и центров.

Так как оптиматы продолжили сохранять основные силовые рычаги управления государством, чтобы не допустить срыва своей программы преобразований, Цезарь должен был приобрести собственные силовые структуры, армию, личную партию и контролируемые им провинции. С целью этого он получил должность проконсула Цезальпийской Галлии и Иллирика, войско насчитывающее три легиона и чрезвычайные полномочия сроком на пять лет вместо традиционного года. По предложению Помпея и Краса он получил также в управление Инорбонскую Галлию.

Перед отъездом из Рима Цезарь должен был обеспечить свои позиции в столице. Триумвиры провели своих кандидатов на выборы на следующий год. Консулами стали Авел Габини и Луций Кальпурний-Пизон.

Первый был кандидатом Помпея, второй – тестем Цезаря, который незадолго до этого взял в жены его дочь Кальпурнию. В это же время дочь Цезаря Юлия стала женой Помпея, что должно было дополнительно скрепить триумвират. Несмотря на разницу в возрасте, брак оказался счастливым.

В конце года Цезарь появился в Галлии. На протяжении всей истории Рима Галлы были одними из самых опасных противников государства. Экономически это была довольно развитая страна.

Главным занятием было земледелие и скотоводство. Высокого уровня достигало ремесленное производство – обработка кожи, текстиля, стекла, металла и изготовление оружия. В политическом плане Галлия не была единым целым.

Она была раздроблена на множество племен, воюющих между собой и вступающих в непрочные союзы. Перспективы объединения были, но реализовывались они уже в процессе борьбы с Цезарем. Согласитесь, что завоевание Цезарем Галлии заслуживает отдельного многосерийного разбора.

Поэтому если тема вам интересна, то обязательно напишите об этом в комментариях и поставьте лайк под видео. Как только соберется 100 тысяч лайков, сразу же приступлю к разработке гальских и британских компаний Цезаря. Во время войны Цезарь находился в курсе происходивших в Риме событий и нередко вмешивался в них.

В Италию он регулярно посылал много денег, военной добычи и рабов. Со временем могущество Цезаря достигло могущества Помпея, что, несомненно, вызывало беспокойство последнего. Весной 56 года до н.э. чтобы уладить накопившиеся противоречия, триумвиры встретились в Луки.

Цезарь убедил своих соратников сохранить альянс. Было решено сделать консулами на следующий год Помпея и Краса, после чего предполагалось продлить командование Цезаря на 5 лет и предоставить аналогичные назначения Помпею в Испании и Красу в Сирии. К 50 году до н.э. война в Галлии была завершена, к Римской Республике были присоединены огромные территории.

Военная добыча была внушительна, золото оказалось столько, что оно подешевело на 25%. Значительная часть награбленного досталась самому Цезарю, пускавшему деньги на спонсирование строительства общественных сооружений, организацию игр, плату своим легионерам жалования и, конечно же, на взятки политикам в Риме. Галльская война была крайне важна и для самого Цезаря.

В ходе нее раскрылся его военный талант и полководческое искусство. За годы кампании он создал мощную, высокопрофессиональную и неограниченно преданную ему армию, вероятно, лучшую армию за весь период I века до н.э., а, возможно, и за всю римскую историю. Цезарь всегда побеждал, и его победы были основой той почти мистической веры армии в удачу, ум и дарование своего полководца.

Вместе с тем, как никто другой, Цезарь заботился о материальном вознаграждении, довольствии и снабжении солдат. Другой характерной чертой Цезарева и начальника была крайняя щепетильность в отношении потерь, которых он всячески пытался избежать, часто отказываясь даже от заведомо успешного открытого фронтального столкновения или ненужного штурма, и стремясь одержать победу максимально бескровным путем. Цезарь всегда предпочитал политические и дипломатические методы чисто военным и широко использовал любой прогресс военной инженерии.

Вероятно, никакой успех не мог оправдать в его глазах большие потери. Солдаты могли терпеть невероятные лишения, совершать беспрецедентные по величине и скорости переходы, мужественно сражаться в окружении и без ропота дожидаться нового приказа. Они прекрасно знали, что товарищи и полководец всегда придут им на помощь, замысел командующего всегда имеет свой смысл, а их усилия будут вознаграждены.

За время войны была создана и мощная партия соратников Цезаря, из которой вышли многие военные и политические деятели, в первую очередь лучшие военачальники завоевателя Галлии Титлобиен, Марк Антоний и Гай Трибоний. После победы в народе образ Цезаря приобрел еще одно особое качество. К образу правозащитника и популяра, талантливого политика и смелого реформатора добавилось то, что в то время ценилось, наверное, больше всего.

Это был образ великого полководца, выигравшего, вероятно, одну из крупнейших войн в римской истории. Но эти грандиозные успехи просто не могли не вызвать противодействия в Риме со стороны противников Цезаря. Триумвират, долгое время позволявший сохранить политическое равновесие, фактически прекратил существование после того, как дочь Цезаря и жена Помпея Юлия умерла при родах, а Крас погиб во время неудачного порфянского похода.

Группировка оптиматов в Сенате, которую объединяла прежде всего враждак Цезаря, взяла курс на укрепление своей власти в государстве. В этих условиях и произошло сближение с ней Помпея. Главным стал вопрос об окончании наместничества Цезаря в Галлии.

Он был обязан распустить войска и вернуться как частное лицо в Рим, где его противники уже планировали придать его суду за превышение полномочий. Цезарь прекрасно понимал опасность такого исхода и решил предпринять несколько попыток уладить вопрос с Сенатом. Всем было ясно, что над Римом нависла опасность новой гражданской войны.

Вопрос о том, кто станет ее виновником, имел для римлян ключевой смысл. Именно поэтому обе стороны стремились всеми силами снять с себя вину за ее начало и переложить ее на противника. И если вина за начало непосредственно самих боевых действий ложилась на Цезаря, то Сенат можно было обвинить в политических действиях, направленных против любой возможности примирения.

В Сенате было принято решение в ультимативной форме, обязывающее Цезаря распустить армию. В противном случае он объявлялся врагом Отечества, готовящим государственный переворот. Помпей получал неограниченные полномочия, объявлялся набор в армию, руководство над всеми провинциями передавалось представителям оптиматов.

Сама форма такого решения была сомнительна с точки зрения закона. В Риме знали, что основная часть сил Цезаря находится в Галлии, к северу от Альпы. Поэтому его противники ожидали, что он отступит перед лицом их единства и очевидной силы.

Или, в крайнем случае, будет ждать весны и постепенно наращивать войска, перед тем как перейти к действию. А возможно, даже останется в обороне, надеясь на продолжение мирных переговоров. Но Цезарь не стал ждать и начал действовать.

К началу 49 года до н.э. Цезарь находился на земловке в Равенне всего с одним тринадцатым легионом. Еще восемь верных ему легионов продолжали располагаться по ту сторону Альпы. Все свои когорты Цезарь отправил вперед, а сам, чтобы не возбуждать подозрений, устроил многолюдный ужин.

Но с наступлением темноты он с немногими спутниками отправился вслед за армией. Он настиг свои когорты у реки Рубекон, которая была границей его провинции. Здесь он остановился, вероятно обдумывая все последствия.

Он понимал, что еще не поздно вернуться, а стоит ему только перейти через реку, и дальше все будет решаться только оружием. После того, как войска перешли Рубекон, Цезарь устроил всеобщую сходку, где призвал солдат к верности. И вот интересный момент.

Говорили, будто он пообещал каждому из солдат всадническое состояние, но это недоразумение. Дело в том, что он, взывая к войскам, часто показывал на свой палец левой руки, заверяя, что готов отдать даже свой перстень, чтобы вознаградить защитников своей чести. Но дальние ряды легионеров, которые толком не слышали говорящего, подумали, что он обещает им всаднические кольца и 400 тысяч сестерцев.

Вопреки достаточно распространенному убеждению, никаких призывов к войне, мести или даже просто решительным действиям в его речи не было. Дав правовую оценку происходящему и свое негативное отношение к действиям Сената, Цезарь просил только защитить его доброе имя. Начало кампании в Италии было мраченой известием о том, что лучший военачальник Цезаря Титлобиен, незадолго до этого назначенный им наместником Цезальпийской Галии, отказался выступить против Сената.

Он оставил свой пост и отправился на помощь помпеянцам, приведя с собой отряд гальской и германской конницы и раскрыв Помпею информацию о расположении и силе Цезарианских легионов. Цезарь понимал, что для успеха задуманного им предприятия более важны чудеса отваги и ошеломительный по скорости удар, чем многочисленное войско. Поэтому он ускоренным маршем двинулся к Аремину и сходу занял город.

Сразу после этого пять когорт под командованием Марка Антония были отправлены в Ореций и по одной когорте в города Писавур, Фан и Анкона. Все города были заняты без боя. Тем временем Цезарь получил известие, что жители города Игувий готовы его поддержать, но претор Квинт Менуций Терм с пятью когортами укрепляется в этом городе.

Тогда он направил туда две когорты из Аремина и одну из Писавия под командованием Гая Скрибония Куриона. Как только Терм узнал о приближении неприятеля, он вывел когорты из города и начал отступление. Но солдаты оставили своего командира и вернулись по домам, а Курион без сопротивления вошел в Игувий.

Убедившись в поддержке местного населения, Цезарь вывел из занятых городов когорты 13-го легиона и направился в Ауксиму. В городе стояли три когорты Публия Атьевара, который активно набирал новые войска. Когда население города узнало о подходе Цезаря, многие граждане пришли к Атьевару и заявили, что они не могут принять то, что перед таким заслуженным и покрытым воинской славой полководцем, как Гай Юлий Цезарь, будут закрыты ворота их города.

Поэтому пусть Варр подумает об опасности, которой он себя подвергает. Обеспокоенный таким настроением население, Варр вывел из города свой гарнизон и начал отступать, но его настигла первая когорта Цезаря. Когда завязалось сражение, часть солдат Варра разбежалась по домам, остальные сдались Цезарю.

Он похвалил их, а жителям Ауксима выразил благодарность и пообещал помнить об их заслуге. Тем временем в Риме при известии об этих происшествиях на всех вдруг напал такой ужас, что сперва консул Луций Корнелий Лентул Круз, затем консул Гай Клавдий Марцел, а за ними и большинство магистратов покинули город и направились в Капую. Причем в суматохе в городе оставили всю государственную казну.

Приходили ложные вести, что Цезарь каждую минуту может подойти к городу, а его конные разъезды уже находятся под Римом. Помпей был ошеломлен не меньше других. Поговаривают, что кто-то даже предложил ему топнуть ногой о землю, потому что как-то ранее Помпей хвастался сенатором, что если только Цезарь придет, стоит ему, Помпею, только топнуть ногой, как вся Италия наполнится войсками.

Но он также поверил ложным слухам и отправился в Апулию, где собирались верные ему войска. Цезарь тем временем выступил из Ауксима и направился в Аскул. По дороге его догнал 12-й легион, шедший из Галлии.

В Аускуле в это время находился с 10-ю когортами Лентул Спинтер. При известии о приближении Цезаря он попытался увезти с собой когорты, но часть легионеров покинула его. С остатками своих солдат он встретил Вибулия Руфа, которого направил Помпей.

Руф принял от Спинтера солдат и, по возможности, стянул все войска, которые успели собрать в округе, доведя свой отряд до 13-и когорт. С ними он двинулся ускоренным маршем к городу Корфини, к лучшую домицу Агеннабарбу, успевшему собрать к этому времени 20 когорт. Теперь, получив подкрепление, его войска стали насчитывать более 3-х легионов.

Цезарь занял Аускул, а затем фирму. После этого он поспешил в Корфини. Когда он прибыл к городу, 5 когортов домицы ломали мост через реку, чтобы затруднить дальнейшее продвижение неприятеля.

Они были быстро отброшены передовыми отрядами Цезаря, который затем переправил свои легионы через реку и разбил лагерь у городских стен. Домиций отправил гонцов к Помпею с просьбой о помощи, а сам принялся укреплять город и ободрять своих солдат. В это самое время Цезарь получил известие, что жители города Сульмона, расположенного неподалеку от Корфини, хотят перейти на его сторону, но их от этого удерживают сенаторы Квинт-Лукреции Веспилон и Ати-Пилигн, которые занимают город гарнизоном в 7 когортов.

Сульмону был послан Марк-Антоний с пятью когортами 13-го легиона. Как только он приблизился к городу, ворота открылись, и горожане вместе с солдатами приветствовали Антония. Веспилону удалось бежать, а Пилигна привели к Антонию, где он просил отправить его к Цезарю.

Антоний с когортами и Пилигном в тот же день возвратились в лагерь. Цезарь включил эти когорты в состав своих войск, а Пилигна отпустил. Через три дня к Цезарю подошло подкрепление.

Восьмой легион, 22 когорты нового набора в Галлии и около 300 всадников. Таким образом, под его командование встало более пяти легионов. В следующие дни он начал окружать Корфини со всех сторон валом.

Ко времени окончания работ над большей частью этих сооружений, к Домицию прибыли гонцы от Помпея. На военном совете он заявил, что Помпей скоро придет на помощь, поэтому всем приказано готовиться к обороне города. Сам же он стал все чаще совещаться со своими приближенными и все меньше появляться на сходках и собраниях, чем вызвал оправданные опасения у своих войск.

На самом деле, Помпей в письме говорил, что не планирует идти на помощь Корфинию, потому что шаг этот может быть опасным. Домицию предписывалось по возможности самому идти на соединение с Помпеем. Когда всем в городе стало ясно, что Домиций планирует бежать и бросить свои войска, солдаты поместили его под стражу и отправили послов к Цезарю, заявив, что они готовы сдать ему город и выдать Домиция.

Для Цезаря важно было присоединить легионы Домиция, но он боялся, что если на ночь глядя его солдаты войдут в город, то начнут его грабить, что ему точно нужно не было. Поэтому он прождал до утра, а потом принял всех знатных помпеянцев из Корфиния, которых пощадил. Войска Домиция присягнули ему на верность.

Таким образом, пробыв под Корфинием семь дней, он без боя завладел этим городом и довел общую численность своих войск до восьми легионов. Когорты Домиция Цезарь отправил в Сицилию, а сам с шестью легионами в тот же день снялся с лагеря и двинулся в Апулию. За это время Цезарь дважды сделал предложение о мире, сначала через Цицирона, а затем через попавшего в плен префекта инженерных войск Помпея, Нумерия Магия, но оба раза безуспешно.

Цезарь провозгласил свою политику милосердия, заявив о готовности простить всех сдавшихся противников и считать своими союзниками всех, кто еще не принял ничьей стороны. Помпей, наоборот, сделал противоположное заявление, объявив всех нейтральных своими врагами. Когда Цезарь приблизился к Брундизию, он узнал, что основные силы помпеянцев и консулы отплыли в Дерахии в Греции, а сам Помпей с двумя легионами остался в городе, потому что ему не хватило судов, чтобы переправить все войско целиком.

Цезарь решил помешать Помпею выйти из гавани. Для этого он начал строительство плотины в самом узком месте входа в гавань, где глубина была небольшой. Но по мере продвижения из-за большей глубины плотина не могла держаться, и Цезарь продолжил перекрывать пролив с помощью плотов, каждый из которых крепился по углам с помощью четырех якорей, чтобы его не качало волнами.

Плоты засыпали землей, чтобы было возможно переходить с одного на другой, ставили на них чистокол и двухэтажные башни для защиты от неприятельских кораблей. Помпей не стал просто смотреть за стройкой Цезаря, а оснастил захваченные в гавани грузовые корабли трехэтажными башнями и метательными орудиями, и стал мешать работам Цезаря, расстраивая его сооружения. Таким образом, каждый день солдаты Цезаря строили новые плоты, отбиваясь от кораблей Помпея, которые старались им помешать.

Но спустя девять дней, когда половина работ была завершена, в Брундизей вернулся флот Помпея, высадивший в Дерахии первую часть войск. Помпей приказал завалить изнутри ворота города и вырыть поперек улиц Рвы, чтобы во время погрузки на корабли солдаты Цезаря не ворвались в город. На городской стене были оставлены небольшие отряды ветеранов, для которых оставили несколько улиц, свободными для прохода.

После этих приготовлений Помпей начал посадку на корабли. Жители города сочувствовали Цезарю и начали подавать ему сигналы из своих домов. Когда войска Цезаря, вооружившись лестницами, поднялись на стены, брундизийцы провели их в гавани в обход перекрытых улиц, где им удалось с помощью лодок догнать и остановить два корабля помпеянцев, которые застряли у плотин.

Причины, по которым Помпей решил сначала покинуть Рим, а затем и всю Италию, всегда вызывали много споров. Вероятно, он изначально неправильно оценил силы, а главное – решительность Цезаря, из-за чего план по обороне Италии с имеющимися у Помпея в ней силами провалился, а отступление в Грецию позволяло собрать верные легионы на востоке. План же Цезаря, основанный на решительных и быстрых действиях, пусть и с малыми силами, полностью оправдался.

Значение первых месяцев 49 года до н.э. трудно переоценить. Кроме моральной победы, Цезарь мог распоряжаться огромными людскими и материальными ресурсами Италии и Рима, что стало залогом победы в войне. Италия занимала центральное положение в Средиземноморье, а поэтому владеющий ей мог наносить удары в разные стороны, затрудняя для противника координацию действий.

А самое главное – сторона, обладающая Римом, превращалась в законную власть. Первый этап гражданской войны прошел фактически бесскровно. Эту операцию провел не столько выдающийся военачальник, сколько выдающийся политик.

Исход войны был решен не на поле боя и даже не армией, а населением Италии и войсками помпеянцев, перешедших на сторону Цезаря. Еще в большей степени это было поражением Помпея. Впрочем, победа была только началом войны.

Победив в борьбе за Италию, Цезарь начинал борьбу за всю державу. «Сегодня мы идем против армии без военачальника, чтобы завтра выступить против военачальника, оставшегося без армии» – Гай Юлий Цезарь. С начала гражданской войны в Риме Цезарь сумел установить свою власть над Италией и самим городом Римом, а Помпей отступил в Грецию.

Для Цезаря самым лучшим решением было продолжить преследование врага, но Помпей реквизировал все корабли, поэтому Цезарь был вынужден отказаться от этой идеи. Дав своим войскам немного времени на отдых, он направился в Рим. Считается, что Помпей совершил ошибку, практически без серьезного сопротивления оставив Италию Цезарю.

Тем не менее, дальнейший план его действий вырисовывался достаточно четко. Основными силами, на которые рассчитывали Помпей и его соратники, были провинциальные армии и флот. Самой сильной группировкой была испанская армия, которой командовали легаты Помпея, Луция Франий в Ближней Испании, Марк Петрей в Лузитании и Марк Теренций Ворон в Дальней Испании.

У Франия было три, а у Петрея и Ворона по два легиона. Вариантов действий этой группировки могло быть много. Наступление из Испании на Галлию и Италию, решительное сражение на границе испанских провинций или крупномасштабная партизанская война, ведение которой благоприятствовал гористый рельеф Иберийского полуострова и в которой могла надолго увязнуть армия Цезаря в случае его появления на этом театре боевых действий.

На востоке Помпей мог собрать под своим командованием 11 легионов. Ядром его армии были пять легионов, привезенные из Италии. По одному легиону набиралось в Македонии и Киликии, два в провинции Азия.

В Сирии также находилось два легиона, частично собранных из остатков войск краса. Вся эта армия должна была закрыть путь Цезарю в восточные провинции, а в случае его наступления на Испанию могла нанести удар по Италии, и лучше всего, именно в тот момент, когда войска Цезаря увязли бы на Пиренейском полуострове. Третий фронт помпеянцы создавали на юге, снабжающих Рим, Африке, Сицилии и Сардинии.

Наместником Сицилии стал давний политический противник Цезаря Марк Порций Катон, развернувший активную подготовку к войне, собирая флот и производя набор войск. Еще более опасным было положение в Африке, где под командованием Кублия-Атия Вара, ранее неудачно пытавшегося оказать сопротивление Цезарю в Италии, находились два легиона. Вар начал активно организовывать оборону, укрепил основные городские центры – Утику, Гадрумет и Клупею.

Помимо этого, в Африке помпеянцы обрели могущественного союзника в лице нумидийского царя Юбы I, сумевшего во многом возродить мощь нумидийского царства времен Югурты. Согласно источникам, Юба имел три легиона, организованные им по подобию римских, и 30 слонов, причем особую угрозу уже традиционно представляла легкая нумидийская конница. Упоминается, что помпеянцы обратились за помощью и к другим внешним силам, включая противников Рима – Египту, Понту и даже к партии.

Поддержал Помпея только Египет. В Александрию был послан его сын Гней, который возглавил флот 60 кораблей, переданный совместно правившими в то время Талимеем XIII и Клеопатрой VII, которые были обязаны Помпею своим троном. Флот был одной из самых серьезных сил Помпея.

Командование над ним было передано Марку Кальпурнию Бибулу, а основной базой стал остров Каркира. Помпеянцы полностью господствовали на море. По разным данным, у них было от 128 до 600 кораблей, включая грузовые суда.

Вероятно, ядро флота составляли корабли, участвовавшие в кампании Помпея против пиратов в 67 году до н.э., опыт которой он, несомненно, собирался использовать. Огромная армада Помпея могла не только прикрывать восточную армию и провинции, но и была, возможно, одним из самых опасных компонентов его военной мощи. Флот пытался организовать блокаду Италии и координировать действия различных военных группировок.

Вопреки распространенному мнению о том, что в гражданской войне Помпей не мог выстроить адекватный проект противодействия Цезарю, его стратегия показывает очень высокий уровень военного планирования. Основанный на опыте всех его многочисленных предыдущих кампаний, план был почти безупречен с военной точки зрения. Он был во многом схож с планом Ганнибала, также рассчитывавшего на объединение всех средиземноморских сил против Рима и нанесение ударов по Италии из Испании, Африки и Греции.

Но в отличие от плана Ганнибала, планом Помпея было ведение войны собственной страной и собственным народом, и поэтому он мог вызывать ужас даже у его сторонников. Успешная его реализация могла нейтрализовать первоначальный успех Цезаря, а морская и сухопутная блокады должны были рано или поздно вызвать кризис в Италии. Рим мог оказаться перед лицом катастрофы, способной привести к всеобщему опустошению и коллапсу экономики.

Что же Цезарь мог противопоставить стратегии Помпея? В Италии он полагался на восемь легионов, в Галлии находились его легаты Гай-Трипони с четырьмя и Гай-Фаби с двумя легионами. В сложившихся условиях Цезарь должен был противопоставить плану Помпея эффективные и во многом нестандартные военные решения, а главное – нужно было действовать быстро и решительно. Вариантов главного удара было два – вызвать легионы из Галлии и через Иллирию ударить по Помпею в Греции или отправиться на запад в Испанию против легатов в Помпея.

В первом случае можно было бы овладеть Востоком почти без сопротивления, так как армия помпеянцев только формировалась. Но этим он предоставил бы Запад республиканским легионам в Испании, а Помпей, скорее всего, сам бы переправился туда, стал бы во главе этих лучших его войск и перешел бы в наступление. И пока Цезарь подчинял бы восточные провинции, Помпей был бы уже вероятно снова в Риме.

Поэтому Цезарь решил нанести удар по Испании, по свидетельству источников, сказав при этом своим соратникам, что сегодня мы идем против армии без военачальника, чтобы завтра выступить против военачальника, оставшегося без армии. Но действовать надо было быстро. Для наступления на Испанию были вызваны легионы из Северной Галлии, для обеспечения снабжения хлебом Рима – гай Скрибоний-Курион с тремя легионами, включая перешедшие на сторону Цезаря после Корфиния, был направлен на подчинение Сицилии, а квинт Валерий-Орка с одним легионом – для занятия Сардинии.

В дальнейшем эта группировка должна была нанести удар и по Африке. Но до начала кампании нужно было уладить дела в самом Риме. Но так как Цезарь все еще оставался в должности проконсула, он не имел права заходить в город, и заседание состоялось за его чертой.

Ситуация в нем приняла примерно половина сенаторов, так как вторая половина бежала к Помпею, и возникла ситуация двух сенатов, каждый из которых считал себя законным. Цезарь сделал ряд программных заявлений. Победитель сказал, что всегда действовал исключительно в рамках закона, был готов идти на мирные переговоры, и эту готовность он проявляет и сейчас.

Однако никто из сенаторов не решился взять на себя роль посредника, опасаясь расправы, которой ранее угрожал Помпей. Центральным пунктом его речи стало заявление взять на себя заботу о государстве и просьба к сенату управлять вместе с ним, а если же сенат будет уклоняться, то он готов править сам. Диалог с сенатом легитимизировал положение Цезаря, и сенаторы согласились вручить ему руководство, но сделано это было очень сдержанно.

Впрочем, в условиях помпеянской угрозы ожидать чего-то большего, чем пассивная поддержка, едва ли было возможно. Интересно, что пройдет год, и тот же самый сенат проявит куда большую солидарность со своим новым лидером. Затем было созвано народное собрание.

Цезарь обратился к народу, снова возложив вину за военный конфликт на своих оппонентов. Он заверил граждан, что город будет получать необходимое продовольствие, и даже пообещал выдать каждому римлянину в подарок по триста сестерце. Обещанные раздачи и перспектива огромных издержек для продолжения войны требовали больших денег.

Завоевание Галлии сделало Цезаря богачом, но теперь ему предстояло финансировать конфликт государственного масштаба. Ни один человек не располагал такими средствами. Однако попытка воспользоваться деньгами из государственной казны, которую помпеянцы в торопях оставили в Риме, встретила противодействие со стороны трибуна Луцца и Цицилия Мителла.

Упоминается, что Цезарь вышел из себя и даже пригрозил убить Мителла, сказав при этом, что для человека, обладающего таким врожденным милосердием, как он сам, такую фразу труднее произнести, чем осуществить. В итоге необходимые средства были изъяты. Кроме того, Цезарь забрал официальный фонд, хранившийся столетиями на случай повторения галльского нашествия на Рим, при этом заявив, что в этих деньгах больше нет никакой надобности, так как он разделывался навсегда с угрозой, исходившей от галлов.

Пробыв в Риме не более двух недель, Цезарь, оставив в часть войск для защиты Рима, с тремя легионами направился в Испанию. Удержание порядка в самом городе было доверено претору Марку Эмилию Лепиду, а управление и оборона Италии поручены Марку Антонио. Кроме того, по всей Италии было приказано собирать флоту.

Прибыв в Цезальпийскую галлию, он узнал о появлении новой проблемы. Домиция Геннабарб, помилованный Цезарем под Корфинием и отпущенный на свободу, снова взялся за оружие, и с семью кораблями, команды которых состояли из его рабов и вольноотпущенников, направился в Масилию, крупнейшую греческую колонию на юге Галлии. Еще ранее Помпей направлял в город послов, через которых просил оказать ему поддержку.

Масилийцы тогда заявили о своем нейтралитете, но как только городу подошел Домиций, они приняли Помпеянца и назначили его командующим обороной. Цезарь призвал к себе 15 знатнейших граждан Масилии и убеждал их не сопротивляться и последовать премьеру Италии, но все его убеждения были тщетны. Город начал готовиться к боевым действиям.

Масилия была сильной крепостью с мощным флотом и находилась на пути из Италии в Испанию, контролируя важные стратегические коммуникации. Оставлять ее в тылу было нельзя, поэтому Цезарь начал готовиться к осаде города, а на реке Родан приказал в срочном порядке соорудить по разным источникам от 12 до 30 кораблей. Приготовление заняли время, за которое к Цезарю успели подойти войска из Галлии.

Введение осады он поручил легату Трипонию и выделил ему для этого три легиона. Построенный флот передал под командование Децима Брута, а сам продолжил движение в Испанию, отправив вперед в качестве авангарда легата Фабия с тремя легионами для захвата перевалов в Перинеях. Войска Фабия выбили отряды противника, защищавшие перинейские проходы, и двинулись дальше.

Легаты Помпея Петрей и Афрании к этому времени соединили свои армии с северней реки Эбер у города Илерда. Укрепленный лагерь помпеянцев был расположен на холме недалеко от города. Их позиция была достаточно сильной с военной точки зрения.

Они были защищены бурной рекой Сикорис, а опираясь на Элерду, могли использовать каменный мост, что позволяло контролировать оба берега реки и не допускать продвижения Цезаря вглубь Испании. Вскоре к Элерде прибыли передовые войска Фабия и навели два моста через Сикорис. В ожидании основных сил Цезаря он развил лагерь на берегу реки и стал запасать продовольствие.

Территория западней реки была разорена помпеянцами, поэтому вскоре для фуражировки войска пришлось посылать на восточный берег. Тем же самым и по той же причине пришлось заниматься и в армии Афрании, так что мелкие стычки стали обычным делом. В один из дней фуражеры Фабия, перейдя по мосту под прикрытием двух легионов, отправились на сбор продовольствия.

Ничего не предвещало беды, как внезапно началась страшная буря и от разлива реки и сильного ветра мост обрушился. Войска оказались отрезаны от лагеря. Афрани догадался о случившемся по обломкам моста, который вниз по течению унесла река.

Он быстро перевел по своему мосту у Элерде четыре легиона и всю конницу, и двинулся на два легиона цезарианцев, оказавшихся в трудном положении. Командовал ими Луций Планк. Он не растерялся и, чтобы не быть окруженным вражеской конницы, поднялся на небольшую возвышенность и выстроил круговую оборону.

Благодаря этому ему, несмотря на численное превосходство неприятеля, удалось сдержать первую атаку. Завязалось настоящее сражение, но вскоре оно прекратилось, так как обе стороны заметили и сдали знамена войск, которые Фабий послал на помощь через дальний мост, справедливо предположив, что Афрани непременно воспользуется счастливым случаем для внезапного нападения. Через несколько дней после этого в лагерь прибыл Цезарь с остальными войсками.

Первым делом он приказал ускорить восстановление разрушенного бурей моста, и работы завершились той же ночью. На следующий день, внимательно изучив местность, он с основными силами двинулся к Элерде, оставив в лагере весь обоз и шесть когорт охранения. Приблизившись к врагу, он построил легионы в три линии и предложил сражение на открытой местности.

Афрани вывел свои войска и разместил их перед лагерем, но в сражение вступать не спешил. Убедившись в том, что противник не намерен предпринимать активных действий, Цезарь решил разбить новый лагерь прямо напротив лагеря Афрани. Чтобы скрыть от неприятеля проводимые работы, он приказал первым двум линиям оставаться на позиции, а третьей линии начать разбивать лагерь.

Афрани слишком поздно понял, что происходит, и не сумел помешать строительству. На третий день лагерь был достроен, а из прежнего в него были переведены охраняющие его когорты и обоз. После этого Цезарь обратил внимание на холм между лагерем Афрани и Элердой.

Если бы удалось его захватить и укрепить, то получилось бы отрезать противника от города со свезенным в него провиантом и от моста, обеспечивающего снабжение. Долго не думая, Цезарь вывел из лагеря три легиона и приказал бегом занять этот холм. В этот раз Афрани своевременно понял замысел Цезаря и немедленно послал свои когорты, стоявшие на карауле перед лагерем, для захвата того же пункта.

Помпеянцам было ближе до холма, и им удалось подняться на вершину первыми. После этого завязался бой, в ходе которого фланг цезарианцев начали теснить. Это неожиданное отступление привело в замешательство почти весь фронт, но Цезарь, ободрив солдат, послал на помощь девятый легион.

Своевременное подкрепление остановило неприятеля, и вскоре уже помпеянцы начали отступать. В пылу сражения солдаты девятого легиона увлеклись и погнали неприятеля до самых городских стен, но в итоге оказались в неудобном узком месте на склоне холма, без возможности организованно отступить. Офраний часто посылал подкрепления, Цезарь также был вынужден отправлять свежие когорты и выводить из боя уставшие назад в лагерь.

Бой длился пять часов. Наконец, цезарианцы вынудили часть врагов отступить в город, после чего в дело удалось вмешаться кавалерии Цезаря, которая позволила основным силам безопасно отойти. Результат сражения был ничейным, однако Офранию удалось удержать холм, за который это сражение начиналось.

Чтобы исключить подобную ситуацию в будущем, он распорядился укрепить его и расставить караулы. Через два дня после этого случилась новая беда. Снова поднялась буря, Сикорис вышел из берегов и снес оба моста цезарианцев.

Из-за этого у Цезаря вскоре возникла проблема со снабжением войск, в то время как Офраний, пользуясь каменным мостом у Элерды, продолжал доставлять припасы из незатронутых войной областей. Цезарь сделал попытку восстановить мосты, но высокий уровень воды в реке и постоянные обстрелы врага с противоположного берега не позволили завершить работы. Как раз в это время он ожидал прибытия большого обоза с припасами из Галлии.

Помимо телег с продовольствием, в нем были отряды гальских всадников, много молодых людей из знатных семейств и послов от разных испанских общин. Но из-за разлива реки добраться до Цезаря им не удалось, а он, со своей стороны, не мог оказать им никакой помощи. Узнав об этом, Офраний поспешил воспользоваться появившейся возможностью для внезапной атаки.

Ночью он выступил с тремя легионами и всей конницей навстречу транспорту Цезаря. Однако гальские всадники сумели быстро приготовиться и приняли бой. Несмотря на численный перевес противника, они смогли выиграть время, что позволило основной части отряда с обозом отступить и укрепиться на высотах.

С каждым днем положение Цезаря становилось все хуже. В лагере начался голод. Помпеянцы уже собрались праздновать победу, а в Риме их сторонниками стали распространяться слухи о поражении Цезаря.

Положение было критическим, но Цезарь нашел выход из ситуации. Он приказал своим солдатам строить лодки по примеру легких судов, которые он встречал ранее в Британии. Киль делался из легкого дерева, а корпус сплетался из прутьев и покрывался кожей.

Когда эти легкие корабли были готовы, он привез их ночью на повозках на север от лагеря, переправил на них через реку солдат, внезапно захватил лежавший у реки холм и укрепил его, прежде чем противники могли это заметить. Потом он переправил на другой берег Легион и начал с двух сторон наводить новый мост, который был готов через два дня. Таким образом, транспорт с провиантом безопасно достиг его лагеря и был налажен дальнейший подвоз продовольствия.

В тот же день Цезарь переправил через реку значительную часть своей кавалерии и напал на фуражеров Афрани, которые этого не ожидали и беззаботно рассеялись по окрестностям. Было захвачено много пленных и скота. Когда же прибыли подкрепления противника, одна из когорт помпеянцев, неосторожно отдалившаяся от основных сил, была окружена и практически полностью уничтожена.

-

Попробуйте РЖДТьюб - видеохостинг для железнодорожников!

После этого кавалерия с большой добычей благополучно вернулась по мосту в лагерь. Это небольшое сражение стало важнейшим переломным событием. Оно показало превосходство конницы Цезаря, и теперь помпеянцы уже не могли свободно отправляться за фуражом на большие расстояния, ограничиваясь сбором провианта в окрестностях города.

Но что еще важнее, исход сражения получил большую огласку среди местного населения, и на сторону Цезаря стали переходить жившие в округе общины и племена, что вскоре решило проблемы снабжения цезарянской армии продовольствием. Однако ежедневные рейды конницы Цезаря против фуражеров противника занимали много времени из-за удаленности моста. Поэтому полководец проявил изобретательность и решил воплотить в жизнь грандиозный проект.

Он приказал солдатам рыть несколько рвов у берега реки, чтобы отвезти часть воды из Сикорисы в поля и сделать таким образом брод для переправы войск. Когда земляные работы были почти окончены, Афрания охватила сильное беспокойство, так как в случае успеха плана Цезаря помпиянские войска в лагере и Элерде могли бы быть полностью заблокированы. Поэтому Афрания и Петрей решили изменить план и перенести военные действия на юг, где были сильны позиции помпея среди испанских общин.

Они собирались перейти Сикорис и подойти к Иберу, где уже было приказано собирать флот и наводить понтонный мост, и оттуда уйти к побережью. Ночью оставив в Элерде в качестве гарнизона две вспомогательные когорты, Афраний переправил свою армию на восточный берег Сикориса и стал двигаться на юг. Работы по отведению реки еще не были завершены, уровень воды понизился настолько, что по образовавшемуся броду могли перейти всадники, но пехотинцам вода была по плечи и быстрое течение сносило их, не давая переправиться.

А для переправы по северному мосту нужно было сделать большой крюк, в процессе которого помпиянцы могли бы уйти слишком далеко. В итоге, Цезарю ничего не оставалось, как своей кавалерией связать боем и, насколько это возможно, задержать движение противника. На рассвете, с высот на которых находился лагерь Цезаря, было видно, как его конница стала теснить задние ряды неприятельского войска, которому приходилось прерывать марш и, поворачиваясь, контратаковать.

Легионеры стали собираться и жаловаться, что врага выпускают из рук. Они обращались к своим центурионам и военным трибунам, чтобы те сообщили Цезарю, что незачем оберегать их от труда и опасностей. Они готовы, и у них хватит сил и смелости перейти через реку там, где была переправлена конница.

Цезарь, видя такое воодушевление в войсках, решился им воспользоваться и попытаться вступить в бой с Афранием. Он приказал отобрать из всех легионов наиболее слабых солдат, у которых не хватило бы ни храбрости, ни физической силы. Их он оставил для охраны лагеря, а остальные легионы вывел бы с покладжа к броду.

Чтобы уменьшить силу течения, он поставил вверх и вниз по реке большое количество вьючных животных. Нескольких солдат все же унесло течением, но всадникам удалось вытащить их из воды, так что никто не погиб. После благополучной переправы Цезарь выстроил войско и двинулся в преследование.

При этом пыл солдат был настолько велик, что, несмотря на большую задержку у брода, они быстро нагнали неприятеля. Афрани и Петрей к этому времени остановились на высоком холме. Помпеянцам оставалось совсем недалеко до гор, где можно было занять удобные для обороны проходы, что позволило бы задержать там Цезаря и уйти основными силами дальше на юг.

Эту попытку им нужно было сделать во что бы то ни стало, однако утомление от трудного перехода и продолжавшегося целый день сражения с кавалерией заставило их отложить ее на следующий день. Они расположились с лагерем, то же самое на ближайшем холме сделал и Цезарь. На военном совете Афрани и Петрей обсудили вопрос о времени выступления.

Большая часть высказывалась за ночной марш на том основании, что нужно дойти до ущелья прежде, чем Цезарь это заметит. Другие утверждали, что тайно уйти не получится, так как повсюду разъезжает конница Цезаря, поэтому надо прорываться днем. Да, это может быть будет связано с потерями, но ядро армии удастся спасти.

Второе мнение одержало вверх и решено было выступить в поход на следующий день. Утром помпиянцы увидели, что Цезарь первым вывел войска из лагеря и начал уходить на север. Они стали выбегать из лагеря и насмехаться над легионерами Цезаря, которые, как казалось, были вынуждены отступить к Элерде из-за отсутствия продовольствия.

И действительно, сначала легионы Цезаря двигались в противоположном от врага направлении, но вскоре, повернув направо, они начали обходить противника с востока. Офранию стал ясен план Цезаря только тогда, когда его первые ряды сравнялись с его лагерем. Тут же, чтобы не быть отрезанными от перевалов, помпиянцы сняли со стоянки и устремились к горам.

Теперь исход всей кампании стал зависеть исключительно от быстроты того, кто первым займет ущелья и горы. Путь Цезаря проходил по труднопроходимым долинам, но его солдаты были готовы на любые трудности, убежденные в том, что всем их трудам придет конец, если удастся занять горные перевалы. Маршрут же Офрания был короче, но быстро продвигаться мешали постоянные нападения, следовавшие по пятам конницы цезарянцев.

Цезарь достиг цели первой. Он вышел на равнину за перевалом и выстроил там свое войско. Неприятель был вынужден остановиться.

Офраний был практически окружен. Спереди находились основные силы цезарянцев, сзади их конница. Тогда он попытался захватить ближайшую высоту и послал туда отряд испанцев, чтобы попытаться хоть с частью войска уйти из окружения через горы.

Однако, этот отряд заметила конница в Цезаря, и не выдержав натиска, он был практически полностью уничтожен на глазах обеих армий. Для Цезаря настал подходящий момент для удачного сражения. Он понимал, что войско противника в ужасе от большой потери, понесенной у всех на глазах, и не в состоянии сопротивляться, тем более, что оно со всех сторон окружено.

Этого требовали и войны. Легаты, центурионы и военные трибуны все поспешили к нему и стали убеждать дать бой. Но Цезарь решил достигнуть победы без сражения и без потерь.

Он посчитал, что если ему удалось отрезать противника от продовольствия, то зачем ему даже в счастливом бою терять своих солдат, ведь задача полководца — побеждать не только мечом, но и умом. Он отошел в сторону от своей позиции, что позволило Афранию и Петрею возвратиться в лагерь. Потом поставил в горах сторожевые посты, а затем укрепил свой лагерь неподалеку от противника.

На следующий день конница Цезаря атаковала отправившихся за водой помпиянцев, и Афраний с Петреем лично отправились к водопою, чтобы расставить караулы и посты. С их уходом из лагеря солдаты получили возможность наладить контакты с людьми Цезаря. Отказ Цезаря от полного разгрома противника произвел на них сильное впечатление.

Они вышли из лагеря и стали искать своих знакомых и земляков в войске противника и спрашивать их, сохранит ли Цезарь жизнь Афранию и Петрею, если они перейдут на его сторону. Все были радостно настроены и поздравляли друг друга, одни с избавлением от опасности, другие с крупным и бескровным успехом. Цезарь пожинал плоды своей вчерашней мягкости.

При известии о том, что происходит в войсках, командующие помпиянцев немедленно вернулись в лагерь. Афраний был готов сдаться, но Петрей приказал прекратить любые переговоры с противником. На общей сходке он обратился к легионерам, заклинал их не предавать своего отсутствующего полководца Помпея и потребовал всех присягнуть на верность.

Эти меры подействовали на солдат и уничтожили надежду на немедленную сдачу. Однако время работало против помпиянцев. Продовольствие заканчивалось, а хоть как-то наладить снабжение было крайне сложно из-за постоянной активности вражеской конницы, из-за чего участилось дезертирство в лагерь к Цезарю.

Афраний и Петрей начали совещаться относительно дальнейших действий. Перед ними было две возможности – вернуться в Элерду или постараться уйти на север. Более простым представлялся первый план, тем более что в Элерде оставались значительные запасы продовольствия.

Уход же на север сулил немало неожиданностей. В итоге было решено идти в Элерду. Помпиянцы вышли из лагеря и двинулись в путь.

Цезарь тут же послал конницу беспокоить и задерживать их, а сам двинулся следом со своими легионами. Из-за постоянных нападений Афраний двигался крайне медленно и, не дойдя до Элерды, был вынужден разбить лагерь. Места для него выбирать не приходилось, поэтому стоянка была организована далеко от источников питьевой воды.

Рядом расположились и цезарианские легионы. Цезарь решил довести войска противника до полного истощения и тем самым вынудить к неизбежной капитуляции. Для этого он приказал окружить их позицией укреплениями.

На эту работу войскам понадобилось несколько дней, в течение которых помпиянцы пытались помешать строительству, но безуспешно. Тогда они постарались найти брод на реке, но цезарь своевременно переправил через Сикорис войска, укрепился на противоположном берегу и пресек эти попытки. Когда же помпиянцы оказались полностью окружены, они, лишенные воды, еды и дров, обратились к цезарю с предложением мирных переговоров.

Цезарь поставил единственное условие – распуск всех войск противника, а Франию и Петрею ничего не оставалось, как капитулировать. Операция под Элердой стала блестящей бескровной победой цезаря. Полное уничтожение неприятельского войска было достигнуто без сражения, одними маневрами и несколькими небольшими столкновениями.

Цезарь применил свою политику милосердия в еще больших масштабах. Ни один пленный не пострадал. Армия Франии и Петрея была благополучно разоружена и распущена, а желающие зачислились в войска цезаря.

Сами полководцы получили свободу. Теперь, после того, как основная помпиянская армия в Испании перестала существовать, единственным противником оставалось войско Ворона, собравшего большие запасы продовольствия и денежных средств. Цезарь провел необычную политическую акцию.

Игнорируя помпиянского наместника, он обратился непосредственно к городам и общинам провинции и созвал их представителей в Кордубу, куда сам и направился с двумя легионами, отослав оставшиеся войска в Италию. Далее, события разворачивались по итальйскому сценарию. Сочувствие провинции цезарю было очевидно.

На его сторону стали переходить местные общины, города и даже один из легионов Ворона. В Кордубе цезарь обратился к собравшимся со словами благодарности. На будущее он обрисовал новые перспективы мира и расширения прав провинциалов, что встретило всеобщее одобрение.

Оставшись в безвыходном положении, Ворон сообщил о готовности сдаться. Сложил себя командование легионом, после чего прибыл в Кордубу, где представил цезарю отчет о своих действиях и расходах. Передал бывшие у него деньги и сообщил местах хранения собранного провианта.

После этого цезарь узнал о своем назначении диктатором. Пора было возвращаться в Рим, а по пути предстояло решить вопрос массилия, осада которой продолжалась на протяжении всей испанской кампании. Таков уж свойственный всем недостаток нашей человеческой природы, что вещи неожиданные и неизвестные внушают слишком большую самоуверенность или же слишком большой страх.

Гай Юлий Цезарь. В то время как цезарь в Испании противостоял легионам помпеянцев под Элердой, его легат Гай Трибоний с тремя легионами, следуя указаниям главнокомандующего, продолжал осаждать вставшую на сторону Помпея массилию. Обороной города руководил Домиций Агенобарб.

Он собрал 17 военных кораблей, много имевшихся в городе лодок, посадил на них большое количество стрелков и вышел в море против цезарянской эскадры, которая под командованием Децима Брута стояла на якоре у небольшого острова напротив Массилии. У Брута было 12 только недавно построенных судов. Команды на них были набраны из самых храбрых воинов, собранных со всех легионов.

Изначально, сделав ставку на абордажный бой, было заготовлено много крюков. С этими силами Брут, заметив приближение врага, вышел навстречу массилийцам и вступил в бой. Сражение было ожесточенным.

Массилийцы рассчитывали на быстроходность своих кораблей и опытность кормчик и грибцов, поэтому старались уклоняться от прямых атак цезарярцев. Маневрируя и проходя мимо вражеских кораблей, они пытались либо ломать им весла, либо нападали несколькими своими кораблями на один корабль противника. У Брута не было таких опытных моряков, так как они поспешно были набраны с грузовых судов, а кроме этого, его корабли были значительно медленнее из-за того, что были построены из сырого леса.

Поэтому цезарианцы старались при первой же возможности вступить в абордажный бой, при этом иногда даже одновременно против двух кораблей противника. В таких схватках быстро стала сказываться выучка команд рукопашному бою. В итоге шесть кораблей Домиция было захвачено, девять пущено ко дну.

С оставшимися он поспешил отступить в гавань. Тем временем Трибоний продолжал осадные работы. Массилия, почти со всех сторон окруженная морем, имела лишь одну доступную с суши сторону, но там осада осложнялась глубокой лощиной, которая защищала город подобно рву.

Поэтому для осадных сооружений и метательных орудий Трибоний распорядился свозить строительные материалы со всей округи. Осадные работы продвигались по двум направлениям, напротив гавани города и со стороны дороги, ведущей в Галлию и Испанию. Строились башни, а для их подвозок к стенам через лощины создавалась насыпь.

Обороняющиеся всячески старались помешать этим работам. В Массилии было много метательных машин и запасено большое количество снарядов. Выпускаемые этими машинами заостренные колья насквозь пробивали сооружения цезарианцев, которые использовались для защиты во время строительных работ.

Кроме этого, массилийцы часто совершали вылазки из города в попытках поджечь осадные сооружения. Это значительно замедляло осаду. Впрочем, эти атаки были сопряжены с большими потерями среди осажденных и без труда отбивались солдатами Трибония.

Таким образом, медленно, но верно, кольцо вокруг Массилии сжималось. В это время на помощь Домицию Помпей отправил эскадру в 16 кораблей под командованием Луцена Сидия. По пути он сумел захватить еще один корабль на Сицилии и при приближении к Массилии тайно выслал вперед быстроходную лодку, чтобы оповестить помпеянцев о своем приближении.

Он предлагал Домицию выйти с имеющимися кораблями ему навстречу и дать новое сражение флоту Брута. С момента предыдущей морской битвы массилийцы починили оставшиеся у них корабли и переоборудовали под военные несколько торговых судов, доведя численность своей эскадры снова до 17 кораблей. В эту эскадру они включили также рыбачьи лодки, покрыв их палубой для защиты гребцов от снарядов и вооружили их стрелками и метательными машинами.

Приближение на Сидия возродило у массилийцев уверенность в своих силах и Домиций при первом же благоприятном ветре вышел из гавани и направился на соединение с союзником. Встретившись, они привели флот в боевую готовность и наметили план военных действий. На правом крыле расположились массилийские корабли Домиция, на левом – на Сидия.

Брут, заметив активность вражеского флота, тоже стал готовиться к столкновению. Его эскадра увеличилась до 18 кораблей за счет захваченных у массилийцев в предыдущем бою и отремонтированных судов. Ободрив свои экипажи тем, что в прошлом сражении они сломили врага и теперь должны показать свое презрение к побежденным, он выступил против массилийцев.

В самой Массилии на площадях и в храмах собралось много народа, молившего богов о победе. Все понимали, что от успеха этого дня зависит их судьба. Рано или поздно на суше цезарианцы продвинутся к городским стенам, поэтому оставалось надеяться только на помощь извне, которая станет невозможной, если их флот проиграет и врагу удастся установить полную блокаду города.

Тем временем в море началось сражение. Как и в первой битве, помпеянцы делали ставку на обученность своих кормчих и маневренность кораблей, цезарианцы — на абордажный бой. В течение первых часов стороны бились с равным упорством.

Когда кораблю цезарианцев удавалось подцепить вражеское судно крюком, на помощь тут же приходили несколько кораблей помпеянцев. В какой-то момент два корабля-дамитцы распознали по особому знамени флагманский корабль Брута и устремились к нему с двух сторон. Но гребцы Брута налегли на весла и сумели увернуться от столкновения, а массилийские суда по инерции врезались друг в друга с такой силой, что оба сильно пострадали и потеряли боеспособность.

Аварией тут же воспользовались находившиеся поблизости корабли Брута и пустили их ко дну. Это событие стало поворотным моментом всего сражения. Насидий, увидев, что после потери двух кораблей дамитцы оказался в сложном положении и успех начинает склоняться в пользу цезарианцев, решил не рисковать своей эскадрой, стал медленно выходить из боя и отступать.

Оставшись без прикрытия, дамитцы пытался продолжить сражение, но потеряв еще девять кораблей, три из которых было потоплено, четыре захвачено врагом, а один спасся бегством вместе с Насидием, с остатками своей эскадры был вынужден отходить обратно в гавань. Один из уцелевших кораблей был послан вперед в Массилию сообщить о исходе боя. При его приближении в гавани собралось много народу и когда стало известно о поражении, то всеми оплодела глубокая печаль и город сразу принял такой вид, как будто бы его уже взяли штурмом.

После этого трибоний продолжил осадные работы. Для защиты от вражеских вылазок и прикрытия от обстрелов с городской стены он решил построить огромную башню, причем способ ее возведения был весьма необычен. Сначала был выстроен первый ярус башни.

Чтобы обезопасить рабочих от метательных снарядов, ее крышу покрыли слоем кирпича и глины, а по сторонам навесили экраны из мокрой кожи и канатов. Под защитой этого сооружения внутри были выстроены кирпичные стены первого яруса. После этого при помощи специальных механизмов крышу подняли на уровень выше, что позволило под защитой экранов продолжить возведение стен.

Такие манипуляции продолжались, пока за три недели не было построено шесть этажей с амбразурами для метательных снарядов. Теперь, когда эта огромная башня стала возвышаться над всеми городскими укреплениями, масилийцев удалось прогнать со стены и, больше не опасаясь метательных орудий и зажигательных снарядов обороняющихся, можно было продолжить продвижение осадных работ ближе к городу. Было начато строительство подвижного защитного навеса для его продвижения от своей кирпичной башни к неприятельской башне и стене.

Он был устроен следующим образом. Сначала на земле были размещены нижние балки. В них были вставлены столбы, которые соединялись с тропилами.

На них размещались балки, образующие покатую крышу навеса. На самом краю крыши были прикреплены бруски, чтобы поддерживать слой глины и кирпичей, которыми затем покрыли крышу для защиты от огня с неприятельской стены. Кирпичи же покрыли кожей, чтобы неприятели не смогли размыть их, пуская сверху воду из труб.

В свою очередь кожа была покрыта циновками для защиты от камней. Когда постройка этого навеса была закончена, его стали медленно катить к неприятельской башне. Осаждённые тщетно старались остановить движение навеса, бросая на него большие камни и зажигательные снаряды.

Они скатывались с покатой крыши, не причиняя вреда сооружению. Когда навес докатили до укреплений, горожане с помощью рычагов сдвинули крупные блоки стены и сбросили их на него, но конструкция выдержала и такие удары. Под прикрытием навеса цезарианцы кирками стали разрушать фундамент укрепления, и спустя некоторое время часть башни обрушилась, образовав большой пролом в стене.

Тогда массилийцы, понимая, что вскоре начнётся штурм и опасаясь за разграбление города, отправили к трибонию послов. Они признавали своё поражение, так как после разрушения их укреплений взятие города было лишь делом времени, и просили только об одном – прекратить военные действия и дождаться прибытия цезаря, который и решит их судьбу. Трибоний, ранее получивший от цезаря приказ по возможности не допускать штурма и разграбления массилия, несмотря на недовольство солдат, согласился на перемирие.

Осадные работы были остановлены, на укреплениях оставлены караулы, а основная часть войска отведена в лагерь. На протяжении нескольких дней складывалось впечатление, что война и вовсе закончилась. Но внезапно городские ворота распахнулись, массилийцы бросились на вылазку и стали поджигать укрепления и осадные сооружения трибония.

При этом дул сильный ветер, который помог пожару быстро распространиться. Горели и огромная башня, и крытый навес у стены. Таким образом, все сооружения, на которые ушло много месяцев труда, были в одночасье полностью уничтожены.

Цезарианцам с немалыми усилиями удалось загнать массилийцев обратно в город. После этого происшествия трибоний продолжил осаду и принял энергичные меры для того, чтобы восстановить потерянные строения. Его солдаты приступили к работе с удвоенным рвением, и вскоре укрепления и башни были отстроены заново.

Между тем, победоносно завершив кампанию в Испании, под массилию прибыл цезарь. В городе к этому времени начались голод и болезни. На помощь от Помпея из других провинций надежды уже не было, и массилийцы решили капитулировать.

За несколько дней до этого о настроении горожан узнал Домиций. Он подготовил три корабля и, воспользовавшись бурной погодой, покинул массилию. Его заметили корабли, которые по приказу Брута несли же дневную караульную службу у гавани и, снявшись с якоря, бросились за ним в погоню.

Но корабль Домиция быстрым ходом пошел вперед и под прикрытием бури скрылся из виду. По условиям капитуляции массилийцы отдавали все оружие, метательные машины и корабли, а также выдавали деньги из городской казны. Самих жителей цезарь пощадил, при этом заявив, что поступает так больше из уважения к славе их города, а не потому, что горожане этого заслуживают.

Оставив в массилии в качестве гарнизона два легиона, цезарь отправился в Рим. Запад республики признал его власть, и теперь пришло время для подчинения остальных провинций. В конце концов, лучше в доблестном бою испытать военное счастье, чем быть покинутыми и преданными, и от своих же сограждан потерпеть самую мучительную кару.

Гай Юлий Цезарь. Записки о гражданской войне. В то время, как цезарь еще только отправлялся в Испанию, для того, чтобы защитить Италию с востока и получить контроль над сухопутными путями в Грецию, где находился Помпей, он направил в Иллирию эскадру под командованием Публия Корнелия Далабеллы из 40 кораблей и 15 когорт Гая Антония.

Далабелла был одним из первых деятелей, ставших на сторону цезаря в развязавшейся гражданской войне. Интересно, что совсем недавно он взял в жены дочь Цицерона Тулию, за что последнего часто попрекали зятям-цезарианцам. Даже сам Помпей однажды спросил его с насмешкой «Где твой зять?».

Цицерон не растерялся и язвительно ответил на это «С твоим тестем». Одновременно с иллирийской экспедицией цезарь послал Гая Скрибония Куриона с тремя легионами на подчинение Сицилии, а Квинта Валерия Орку с одним легионом для захвата Сардинии. Контроль над этими провинциями был крайне важен, так как обеспечивал бесперебойное снабжение Рима хлебом.

На Сардинии жители главного города Коралеса изгнали помпеянского наместника Марко Аврелия Котту и перешли на сторону Орки. После этого их примеру последовали и все остальные жители провинции. Сицилия находилась под управлением другого помпеянца Марко Порция Коттона.

Поначалу он активно собирал в провинции флот и проводил набор войск, но когда узнал о приближении Куриона, собрал сходку и заявил, что он брошен на произвол судьбы и предан помпеям, который при полной неподготовленности взял на себя ненужную войну. После этих жалоб он бежал из Сицилии. Таким образом, все города и общины острова перешли на сторону Цезара.

Эти операции имели огромное значение. В результате Италию удалось обезопасить с запада и решить продовольственные проблемы в Риме. Возникает вопрос, почему никак не проявил себя помпеянский флот, который доминировал на море и мог существенно повлиять на планы захвата островов цезарианцами? Ответить на это можно будет чуть позже, проанализировав дальнейшие действия флотоводцев Помпея.

Следующий план Куриона был заранее согласован с Цезарем и заключался во взятии под контроль Африки, находившейся под властью помпеянца Атьевара. Ранее он пытался оказать сопротивление Цезарю в Италии, но не смог предотвратить дезертирство своих когорт и сбежал в Африку, пост наместника которой он ранее занимал за несколько лет до этих событий. Пользуясь тем, что там фактически не было официальной власти, он самовольно захватил провинцию, провел набор войск и сформировал таким образом два легиона.

Помимо этого, Варр наладил контакты и заручился поддержкой нумидийского царя Юбет. Курион, отправляясь в Африку, был воодушевлен тем, что Сицилия покорилась без сопротивления и, явно недооценивая силы Варра, взял с собой только два легиона и пятьсот всадников. Помпеянцам не удалось воспрепятствовать переброске его сил и он, благополучно преодолев пролив, высадился на африканском побережье.

Эскадру он послал к Утике, а сам двинулся туда же с войсками по суше и после двухдневного марша достиг реки Баграды. Там он оставил легионы под командованием легата Гая Кониния-Рибила, а сам с конницей двинулся дальше на север, чтобы отыскать знаменитый Корнелиев лагерь, место, на котором во время войны с Ганнибалом располагалась войско сцепиона африканцев. С этой позиции были хорошо видны Утика и лагерь Помпеянцев.

Курион увидел, что лагерь занимал очень удобное для обороны место. С одной стороны его прикрывали городские стены, а с другой находившиеся за пределами города театр, так что подойти к лагерю можно было только по довольно узкому проходу. Помимо этого Курион обратил внимание, что в Утику, чтобы укрыться от военных действий, с окрестностей стекаются толпы народа, а вместе с ними движется вереница телег и вьючных животных.

Не теряя времени, он послал всю свою конницу, чтобы захватить этот транспорт. Но в это же время для охраны обоза Варн отправил из города отряд нумидийских всадников, которых несколько дней назад царь Юба отправил в Утику на помощь помпеянцам. Еще по своему отцу Юба был связан узами гостеприимства с Помпеем, а с Курионом у него была вражда, так как последний в качестве народного трибуна продвигал законопроект о включении Нумидии в состав римского государства.

Завязалась конная стычка, но нумидийцы не выдержали натиска конницы Куриона и отступили в лагерь, что позволило отбить часть припасов. Между тем, прибыли военные корабли цезарянцев. В это время у Утики стояло на якоре большое количество торговых судов, и Курион приказал сообщить на них, что каждый, кто не переведет немедленно свой корабль от гавани города к Корнелиеву лагерю, будет считаться врагом.

После этого объявления большинство судов перешли на указанное место, что позволило войску цезарянцев получить необходимые для продолжения боевых действий припасы. Затем Курион вернулся в лагерь Убаграды, где легионеры, воодушевленные первыми победами над врагом, провозгласили его императором. На следующий день он со всей армией двинулся к Утике и разбил лагерь южнее города.

Когда работы по возведению укреплений еще не были до конца завершены, дозорные сообщили о приближении к Утике большого отряда. Оказалось, это нумидийское подкрепление, посланное Вару Юбой. Курион сразу же послал навстречу кавалерию, чтобы связать врага боем.

Всадники завязали сражение и вскоре обратили в бегство все нумидийское войско, которое не было готово к бою, так как двигалось, не держа строя и без всяких предосторожностей. При этом почти вся неприятельская конница, быстро отступившая к городу, уцелела, а пехота понесла большие потери. На следующую ночь два Центуриона с двумя десятками солдат перебежали из лагеря Куриона к Вару и рассказали последнему, что и все остальное войско настроено против Куриона.

Это событие побудило Вара утром следующего дня вывести свои легионы из лагеря, то же самое сделала Курион. Войска противоборствующих сторон выстроились в параллельно разделявшие лагеря небольшой долине. В армии Вара находился секст Квинтилий-Вар, который во время начала войны участвовал в обороне Карфиния в Италии.

Как уже говорилось, под командованием Куриона были легионы, которые перешли на сторону Цезарианцев под тем же Карфинием. Квинтилий воспользовался ситуацией и заговорил с бывшими сослуживцами, многих из которых знал в лицо, призывая их не забывать о своей первой присяге, принесенной ими Помпею, и прося не поднимать оружие против недавних соратников. В заключении он намекнул на подарки, которые они могут получить, если перейдут на сторону Вара.

Большинство воинов Куриона встретили эту речь молча. После этого ни одна из сторон не решилась на сражение, и полководцы увели свои войска обратно по лагерям. Однако среди цезарианцев очень скоро начались разговоры и обсуждения предложений вражеского командира.

Открыто никто не призывал дезертирству или сдачи, но общая остановка становилась нервозной. Ввиду этого Курион созвал военный совет. На нем некоторые офицеры высказывались за то, что надо решиться на смелую попытку штурма лагеря Вара, так как при подобном настроении солдат бездействие особенно пагубно, и лучше в доблестном бою испытать военное счастье, чем быть преданными из-за бездействия.

Другие полагали, что следует отступить в Корнелиев лагерь, чтобы выиграть время, пока солдаты не образумятся. В крайнем же случае оттуда можно будет в нужный момент безопасно вернуться на Сицилию. Когда слово взял Курион, он заявил, что оба предложения он не одобряет.

Насколько в одном из них много мужества, настолько в другом его слишком мало, ведь одни считают необходимым дать сражение даже на невыгодные позиции, а другие думают о позорном отступлении. Командующий Цезарианцев распустил совет и решил действовать другими методами. Он созвал в лагере солдатскую сходку и выступил с речью перед легионерами, в которой напомнил, что Цезарь их милостиво пощадил после сдачи в Корфинии, и что это не они предали своих прежних командующих, а командующие первые сбежали от них, из-за чего клятва верности Помпею была аннулирована.

Теперь же, когда власти Цезаря подчинилась Италия, Сицилия и Корсика, а вскоре подчинится и Испания, исход всей войны вполне ясен, поэтому он призвал всех не следовать уговорам практически побежденных помпеянцев, а сохранить верность Цезарю, чтобы получить должную награду за свои заслуги. Эта речь произвела на солдат глубокое впечатление. Еще до того, как Курион договорил, они всем своим видом стали показывать, что для них очень оскорбительно подозрение в неверности.

В итоге легионеры сами начали просить командующего дать сражение врагу, где они готовы доказать свою преданность и верность. Уже на следующий день Курион, чтобы воспользоваться поднятием боевого духа среди солдат, вывел легионы из лагеря и построил их на позиции, которую они занимали ранее. Вар также вывел свои войска, чтобы снова провести агитацию среди легионеров Куриона или, если дело дойдет до сражения, то дать его на выгодной для себя местности.

Как говорилось выше, между противниками находилась небольшая долина с крутым подъемом, и некоторое время каждая сторона ожидала, чтобы первым попытку ее преодолеть предпринял неприятель. Начать бой решил Вар. Он послал всадников на правом фланге вперед с приказом перейти долину.

К ним присоединился отряд легковооруженных воинов. Курион навстречу направил свою конницу. Ей удалось опрокинуть вражескую кавалерию, а затем и вынудить ее отступить, причем легковооруженные оказались окружены.

Результат этого неудачного маневра наблюдало все войско Вара, и среди его легионеров началась паника. Заметили это и в армии Куриона. Легатри Билл предложил ему воспользоваться замешательством противника.

Курион сказал солдатам, чтобы они помнили свое вчерашнее обещание, и повел основные силы на врага. Спуск в долину, а затем подъем по ее крутому склону, дался цезарианцам непросто. Легионеры Вара, скорее всего, могли бы сдержать неприятеля, а затем отбросить его назад.

Однако после неудачи и бегства их конницы, они были настолько охвачены страхом возможного окружения, что без какого-либо сопротивления стали отходить в сторону своего лагеря. В панике отступление очень быстро превратилось в бегство, в результате которого сам Вар чуть было не был убит. У лагерных ворот образовалась давка, в которой погибло больше народу, чем от преследовавшего противника.

У солдат Куриона не было при себе приспособлений для штурма лагеря, и поэтому он решил удовлетвориться одержанной победой и приказал отходить на исходные позиции. А Вар, испугавшись, что паника в войсках усугубит его дальнейшее положение, перевел легионы в саму Утику, оставив в лагере небольшой отряд. На следующий день Курион окружил Утику валом и начал осаждать город.

Представители городского населения, перепуганного вчерашним сражением, перспективой штурма и разграбления их города, просили Вара не доводить до этого и предлагали начать переговоры с цезарианцами. Но в этот самый момент прибыли гонцы от царя Юбы с известием, что на помощь панкиянцам идет большое нумидийское войско. Эта новость успокоила перепуганное население и подняла боевой дух в войсках.

Когда о приближении Юбы узнал Курион, он, чтобы не оказаться в невыгодном положении, решил оставить осадные работы и перевезти легионы в Корнелия-Флагель, где стал успешно укрепляться, заготавливать припасы и, главное, отправил гонцов на Сицилию с приказом оставленным там войскам как можно скорее переправиться в Африку. С прибытием Юбы соотношение сил менялось, и на военном совете было решено ограничиться обороной и, по возможности, затянуть боевые действия до прибытия подкреплений. Однако, вскоре в лагерь Куриона прибыли перебежчики из Утики, которые сообщили ему, что царь Юба был вынужден отвлечься от похода из-за необходимости подавления восстания в самой Нумидии, и к Утике направляется не все его войско, а лишь его командующий Сабура с небольшим отрядом.

Эта информация побудила Куриона изменить первоначальный план. Он решил воспользоваться благоприятным моментом и разбить врага по частям. Ночью навстречу Сабуре была послана вся имеющаяся конница, которая застала нумидийцев во время привала у реки Баграды.

Цезарианцам удалось напасть врасплох, и неприятели, которые не позаботились об обустройстве лагеря, были частично перебиты во сне, остальные бежали. Захватив пленных, конница отправилась в обратный путь к Куриону, который уже спешил навстречу со всеми легионами, оставив в Корнелиевом лагере пять когорт для охраны. Когда конница встретилась с основными силами и цезарянский командующий узнал о результатах прошедшей стычки, он допросил пленных, которые подтвердили, что их отрядом командует Сабура.

Рассказы всадников о ночной битве, как это часто бывает, были во многом преувеличены, но они сильно воодушевили солдат. Желая окончательно разбить неприятеля, Курион обратился к своим войскам с призывом скорее поспешить навстречу славе и добыче, после чего ускоренным маршем двинулся дальше. Но так как всадники были изнурены ночным походом, им приходилось часто делать остановки, в результате чего большая часть конницы цезарянцев значительно отстала от основных сил.

Но это не остановило Куриона, который во что бы то ни стало хотел догнать отступающего неприятеля. Сабура тем временем продолжал отходить, но когда цезарянцы еще дальше оторвались от своей конницы, он приказал своему отряду остановиться и выстроиться в боевой порядок. Курион также остановился и стал готовиться к бою.

Однако его солдаты были страшно изнурены проделанным переходом, а к нумидийцам неожиданно стали присоединяться свежие войска. Оказывается, что совсем недалеко в тылу Сабуры все это время располагался царь Юбас основной армии, а информация полученная ранее Курионом от перебежчиков была фальсификацией, распространяемой с целью заставить цезарянцев покинуть хорошо укрепленный лагерь и притворным отступлением в Сабуры заманить врага на удобную местность для действия нумидийской конницы. Куриону ничего не оставалось, как принять бой.

Он ободрял своих солдат и призывал их проявить храбрость, но очень скоро нумидийская конница стала обходить построение цезарянцев и заходить им в тыл. Помешать им возможности не было, так как всадники Куриона так и не смогли прибыть на поле боя. Когда отдельные когорты выходили из боевой линии, то неутомленные еще нумидийцы уклонялись от атаки, а когда легионеры пытались вернуться назад в строй, их отрезали от главных сил и окружали.

Таким образом было одинаково опасно как оставаться на месте и держать строй, так и выбегать, чтобы рискнуть контратаковать. Юба постоянно присылал новые подкрепления и численность нумидийцев постоянно возрастала, а цезарянцы все больше выбивались из сил и уставали. К тому же из-за окружения не было возможности вынести из строя раненых бойцов и среди легионеров начало появляться чувство страха и безысходности.

Многие попросту без сил садились на землю и призывали соратников, если кому повезет пережить эту бойню, позаботиться о их родителях. Когда командующий цезарянцев увидел, что его ободрения и призывы больше не действуют на бойцов, он приказал сплотиться вокруг знамен и пробиваться к ближайшим холмам, но нумидийцы перекрыли все пути отхода. Тогда Куриона стали уговаривать бежать с поля боя с имеющимися немногочисленными всадниками и спасать свою жизнь, но он твердо заявил, что после потери армии, доверенной ему цезарям, он не сможет больше смотреть ему в глаза и бросившись в самую гущу сражения, погиб сооруженным в руках.

Голову Гая Скребония Куриона преподнесли Юби, а его тело так и осталось непогребенным. Спастись удалось немногим. Отставшая конница, которая не могла принять участие в сражении, поняв, что бой проигран, вернулась в Корнелиев лагерь, командовал оставленными здесь когортами Марций Руф.

Узнав о случившемся, он призвал солдат не падать духом и стал спешно готовить имеющийся флот для эвакуации из Африки. Но панику в войсках уже было не остановить. Одни говорили о приближении войск Юбы, другие, что наступает с легионами в Арк, третьи полагали, что скоро выход в море заблокирует флот Помпея.

Ничего подобного в действительности не было, но эти домыслы и всеобщий страх усиливали неразбериху. Теперь каждый старался позаботиться только о своем спасении. Экипажи военных кораблей не стали дожидаться погрузки всех легионеров и ушли на Сицилию.

Большинство грузовых судов последовало их пример. На берегу столпились кучи солдат, но далеко не всем удалось попасть на корабли и покинуть Африку. Оставшиеся ночью отправили своих тунтерионов в качестве парламентеров к Вару и сдались ему на условиях сохранения им жизни.

На следующий день, когда Юба во главе своей армии подошел к Кутике, увидев пленных легионеров, объявил их своей добычей и большинство из них казнил. Хотя Вары жаловался, что царь таким образом нарушает слово, которое было дано сдавшимся, однако противодействовать ему не решился. Сам Нумидийский царь почетно въехал в город в сопровождении некоторых сенаторов-пампиянцев.

Он повелительно распорядился о том, что должно быть сделано в Утике для обороны провинции на случай повторного вторжения Цезаря и через несколько дней вернулся в свое царство, ясно всем показав, кто стал теперь хозяином Африки. В это же время тревожные вести приходили и из Иллирии. Отправленная туда эскадра Корнелия Далабеллы была разбита пампиянским флотом под командованием Марка Октави, а отряд Гая Антония оказался заблокированным на одном из островов и вскоре был вынужден сдаться.

Таким образом, успехи Цезаря в первый год гражданской войны в Италии, Испании, Сицилии и Сардинии были омрачены поражениями его легатов в Африке и Иллирии. Но все прекрасно понимали, что главная схватка с Помпеем, главнокомандующим республиканцем, еще впереди. Сегодня победа была бы на стороне врагов, если бы кто-нибудь у них умел побеждать.

Лутарх Цезарь. Первый этап гражданской войны был успешен для Цезаря, несмотря на ряд поражений его легатов. Победа в Испании покончила с сильнейшей помпеянской армией, а объятие под контроль Сицилии и Сардинии ликвидировало опасность продовольственной блокады Италии.

Стороны готовились к решающей схватке. После блестящей испанской кампании и взятия массилии, Цезарь направлялся в Рим, где его заочно назначили диктатором. По античным свидетельствам, по пути он столкнулся с небывалым ранее явлением – восстал один из его легионов.

Солдаты требовали денежного вознаграждения, выплатить которое в тот момент было достаточно сложно. Цезарь принял меры, на которые в условиях военных действий пошел бы любой авторитетный полководец тех времен. Сначала он пригрозил устроить легионерам децимацию, но затем смягчился и подверг жеребьевке 120 человек, 12 из которых были казнены до мятежа.

Прибыв в Рим, первым делом Цезарь решил стабилизировать систему власти в республике. По закону, консульские выборы должны были проводить консулы прошлого года, но из-за того, что те покинули Рим вместе с Помпеем, устроить голосование было некому. В отсутствие консулов, это мог сделать диктатор, поэтому назначение Цезаря на эту должность, в первую очередь, должно было решить проблему с выборами.

Консулами на 48 год до н.э. стали Цезарь и Хубли-Сервилли-Ватия-Исаврик, сын старого покровителя Цезаря, под началом которого он проходил военную службу в Киликии в начале своей карьеры. Сделав коллегой Сервиллия представителя знатного рода, Цезарь подчеркнул свою приверженность к умеренным проаристократическим традициям, дав понять сенатской элите, что радикальной ломки существующих порядков не будет, а реформы будут носить, по крайней мере, внешний, умеренный характер. Таким образом, управленческая система была восстановлена, и Цезарь стал легитимным носителем высшей власти.

Впрочем, помимо выборов, Цезарь провел несколько важных политических мероприятий. Именно в 49 году до н.э. он завершил то, за что боролся ранее – реабилитацию жертв проскрипции Суллы. Внимание требовали и экономические вопросы.

Война вызвала серьезный долговой кризис, потому что из-за спекуляций люди попросту прекращали выплаты поранее полученным займам. Диктатор распорядился о назначении третейских судей, которые должны были провести оценки имущества должников по довоенным ценам, тем самым исключив возможность злоупотреблений в военное время. Кроме этого, были проведены экстренные раздачи хлеба горожанам.

В это же время Цезарь провел еще одно крайне важное преобразование, выдав римское гражданство жителям Цезальпийской Галлии. Это было началом большой реформы по расширению прав провинциалов и интеграции новых регионов в состав римского государства. Диктатура Цезаря длилась 11 дней, после чего он снял с себя полномочия и, вступив в должность консула, отправился в Брундизий.

Подготовка к дальнейшей войне шла еще с прошлого года. Контроль над Италией позволил ему использовать все ее ресурсы, в результате чего для борьбы против Помпея было собрано 11 легионов. Количественный перевес в войсках у Помпея к этому времени сумел стянуть под свое командование 9 легионов и ждал еще 2, которые вел ему на помощь сепион из Сирии.

Подкреплялся и качественным превосходством. В отличие от помпеянских легионеров, большинство из которых были новобранцами, значительную часть солдат Цезаря составляли его ветераны, прошедшие со своим полководцем всю войну в Галлии. Однако воспользоваться этим преимуществом было не так-то и просто.

В Брундизии Цезарю удалось собрать эскадру, способную за раз перевезти только половину его армии, поэтому в условиях блокады флотом Помпея побережья Италии переправа казалась слишком опасным предприятием. Но времени на раздумья у Цезаря не было. Он созвал солдат на сходку и сказал, что они должны оставить в Италии всю свою поклажу и приготовиться сесть на корабли налегке для того, чтобы сюда смогли взять на борт как можно больше людей.

Насчет оставленного имущества он убеждал не беспокоиться и уверял легионеров в своей к ним щедрости после грядущей победы. Все единодушно закричали, что готовы исполнить любой приказ своего полководца. Таким образом, оставив большую часть обоза в Брундизии, на корабли удалось погрузить семь легионов.

Дождавшись попутного ветра, эскадра вышла в море. Возникает вопрос, почему ввиду господства на море вражеского флота Цезарь решился на эту, как может показаться, авантюрную операцию? Он мог направиться в Грецию по суше из Италии через Иллирию, но поход большого войска зимой через гористую и враждебную провинцию вызвал бы непреодолимые затруднения с продовольствием. Не говоря уже о времени, которое бы понадобилось на такой переход, за которое Помпей мог напасть на Италию.

Собирать же достаточное количество кораблей, чтобы переправить всю армию разом, опять же, потребовало бы очень много времени. А главное, такие приготовления сразу же обратили бы на себя внимание неприятельского флота. Поэтому предпринятая Цезарем переправа была отважной, но не бессмысленной.

Это был план грандиозной десантной операции, предполагавшей захват основных баз вражеского флота и одновременные действия против сухопутной армии противника. В свое время нечто подобное сделал Александр Македонский против персидского флота, нейтрализовав его с суши. Достигнув побережья Эпира, Цезарь благополучно высадил войска и тут же отправил корабли обратно за оставшимися под руководством Марка Антония четырьмя легионами.

Командующий помпеянским флотом Бибул никак не мог помешать высадке, так как известие о появлении неприятеля пришло к нему только тогда, когда пустые корабли Цезаря уже возвращались в Грундизий. Бибул сумел настигнуть и захватить лишь часть из этих кораблей, которые для устрашения неприятеля сжег вместе с матросами. После этого он организовал плотную морскую блокаду побережья.

Тем временем Цезарь еще раз предложил помпею мирные переговоры и послал в качестве парламентера Луция Вибулия Руфа, ранее взятого им в плен и отпущенного на свободу в Картинии, и потом вторично плененного в Испанию. Условиями было прекращение военных действий, распуск войск в трехдневный срок и обращение обеих сторон к Сенату и народу за решением спора с обязательствами подчиниться любому их постановлению. Вибулий нашел помпея в Македонии.

Тот, по-видимому, совершенно не ожидал настолько скорого появления врага в Греции, так как узнал о высадке цезарянцев от прибывшего парламентера. Он поднял войска и спешно направился навстречу неприятелю, чтобы не дать ему захватить приморские города. Никаких намерений вступать в переговоры у него не было.

Однако цезарь, сложа руки, не сидел. Сразу после высадки он выдвинулся ко реке. Войска шли ночью по узкой и каменистой тропе и оказались весьма уязвимы, однако никакой атаки не последовало.

Комендант города Манли Торкват пытался обороняться, но гарнизон отказался поднять оружие против консула. К нему присоединились и горожане. Комендант был вынужден открыть ворота и сдаться.

Получив помилование, Торкват отправился к Помпею. Из Орика цезарь подошел к Аполлонии. Ее комендант Луций Стаберий стал готовиться к обороне, но жители города заявили, что не станут воевать против представителя законной власти.

Стаберий бежал, и горожане приняли цезарянцев. Затем к примеру Орика и Аполлонии последовали и другие города Эпира. После этого цезарь начал продвижение к Дерахию, главной базе помпеянцев, где хранились большие запасы продовольствия.

Туда же спешил и Помпей. При известии о прибытии цезаря в его армии началась паника, и некоторые воины бросили оружие и разбежались по окрестностям. Чтобы пресечь дальнейшее дезертирство, сначала его легат Титлобиен, а за ним все военные трибуны, центурионы и, наконец, рядовые легионеры принесли Помпею повторную присягу верности.

К Дерахию первым успел Помпей. Цезарь подошел следом, и противоборствующие армии заняли позиции напротив друг друга. Помпей, невзирая на то, что имел на два легиона больше пехоты и более сильную кавалерию, не решался напасть со своими неопытными войсками на ветеранов Цезаря.

Последний, в свою очередь опасаясь численного преимущества врага и превосходства его конницы, тоже не пошел на активные боевые действия и предпринял очередную попытку предложить мирные переговоры через своего легата Публия-Ватиния. От помпеянцев навстречу вышел Лобиен и начал очень высокомерно спорить с Ватинием. Во время этого разговора началась перестрелка, и несколько центурионов Цезаря были ранены, после чего Лобиен с полной откровенностью заявил, что условием мира может быть только голова Цезаря.

Таким образом, переговоры были сорваны. После этих событий стало известно, что на помощь Помпею направляются два легиона под командованием Сципиона. Их прибытие могло значительно перевесить чашу весов в пользу Помпея.

Поэтому Цезарь отправил приказ своим легатам в Брундизе поторапливаться и при первом же попутном ветре непременно выйти в море со всеми войсками и как можно скорее привести ему подкрепление. Но сделать это было непросто. Бибул, пропустивший первую высадку цезарянцев, всеми силами старался второй раз не допустить такую же ошибку.

Легат Цезаря Квинтфури Каллен все же попытался переправиться в Грецию. Он посадил подкрепление на корабли и вышел в море, но, заметив блокирующие побережье вражеские суда, был вынужден повернуть обратно. После этого помпеянец Скрибони и Либон с 50 кораблями подошел к самому Брундизею.

Здесь он занял остров напротив гавани, удержание которого позволяло контролировать любое передвижение Цезарянского флота. Марк Антоний, руководивший легионами в городе, решил во что бы то ни стало выбить противника с этой важной позиции. Он приказал оборудовать имеющиеся у него небольшие лодки защитными щитами, посадить на них самых храбрых солдат и рассредоточить их вдоль побережья.

Затем двум большим кораблям было указано под видом морских учений выйти из гавани. Когда Либон увидел, что они слишком смело вышли вперед, то в надежде перехватить их отправил навстречу пять своих кораблей. Когда они приблизились к цезарянским судам, то те стали спешно отходить из гавани.

Помпеянцы слишком неосторожно погнались за врагом и внезапно со всех сторон оказались окружены лодками Антония, только и ждавшими удобного момента для атаки. С первого же натиска удалось захватить один корабль Либона вместе с грибцами и солдатами, остальные были вынуждены спасаться бегством. После этого помпеянцы перестали чувствовать себя уверенно на море и больше не предпринимали попыток покинуть остров, ограничившись сторожевой службой.

Однако на занимаемом островке не было источника питьевой воды, поэтому вскоре за ней пришлось совершать вылазки на материку. Заметив это, Марк Антоний расставил на побережье дозоры и конные отряды, которые стали мешать противнику набирать воду. Эта тактика сработала и через некоторое время Либон со всей своей эскадрой был вынужден покинуть остров и тем самым снять блокаду Брундизийской гавани.

И хотя от Брундизия флот Помпея был вынужден отойти, проблема переброски легионов из Италии оставалась. Цезарь стал проявлять нервозность и, как рассказывают, даже предпринял отчаянную попытку лично отправиться за подкреплениями. Ночью он тайно в неприметной одежде поднялся на борт небольшого судна, но его кормчий из-за встречного ветра побоялся выходить в море.

Тогда Цезарь воскликнул «Вперед, любезный, смелей, не бойся ничего, ты везешь Цезаря и его счастья». Корабль отчалил, матросы налегли на весла, однако в трюм из-за сильного волнения наборолось много воды. Цезарь, хотя и с большой неохотой, согласился повернуть назад.

Тем не менее, вскоре удача все же ему улыбнулась. От болезни умер Бибу, и его смерть привела к кризису в помпеянском командовании. Найти человека, удовлетворяющего обе стороны, то есть оптиматов и военных, составлявших две части руководства, помпеянцы не смогли.

В итоге единого командования флотом теперь не было, и каждая его эскадра с этого времени стала действовать самостоятельно. Этим поспешил воспользоваться Марк Антоний. Дождавшись попутного ветра, он посадил легионы на корабли и вышел в море.

Эскадра «Гая Колония» в составе 16 кораблей пыталась атаковать цезарянцев, но Антоний сумел уйти от преследования. В критический момент изменился ветер, суда Антония стала относить на север, а преследовавшие корабли «Колония» оказались выброшенными на скалы. Спавшиеся от кораблекрушения члены экипажей были спасены цезарянцами и отпущены на свободу.

Из всех кораблей Антония два отстали от основной эскадры и были прибиты к побережью. Один из них с новобранцами на борту сдался в плен помпеянцам. Все пленные были казнены.

Экипаж другого, который перевозил ветеранов, сумел сойти на берег, отбить атаки помпеянской кавалерии, а затем добрался до цезаря. Но в целом переправа прошла благополучно. Антоний высадился недалеко от Лисса, что привело к переходу этого города на сторону цезарянцев.

Оба главнокомандующих узнали о прибытии Антония почти одновременно, и оба понимали, что очень много зависит от того, кто сумеет добраться до него первым. Волководцы вышли из своих лагерей, но Помпей к месту высадки десанта направился по прямой, а цезарь был вынужден двигаться в обход, чтобы найти место для перехода вброд, преграждавший путь реки. Вероятно, Помпей планировал устроить засаду и напасть на Антония в тот момент, когда он будет двигаться навстречу цезарю, но тот решил не рисковать, укрепился на выгодной позиции и не покидал лагеря, что позволило цезарянцам благополучно объединить войска.

При известии об этом, Помпей, чтобы не быть отрезанным от своей базы снабжения, отправился назад. Цезарь поспешил следом и, благодаря исключительно смелому ускоренному переходу, ему удалось вклиниться между Дерахием и Помпеем. Теперь он имел численный перевес над противником, но что он мог с ним предпринять? Помпей укрепил свой лагерь на самом берегу и, имея в своем распоряжении корабли, сохранил связь с хорошо защищенными в Дерахии складами, так же, как и со всем внешним миром.

Он мог без труда доставить продовольствие по этому водному маршруту, тогда как цезарю подвозился провиант долгим путем из местности, уже значительно опустошенной войной. Тогда Цезарь решился приступить к более активной фазе боевых действий. Сам он с главными силами остался под Дерахием, а в ближайшие регионы Греции отправил своих легатов.

Луция Кассия Лонгина с одним легионом новобранцев и двумя сотнями всадников в Фисалию, Гая Кальвизия Сабина с пятью когортами в Этолию, Гнея Домиция Кальвина с двумя легионами в Македонию. Скорее всего, он планировал повторить свой испанский сценарий, и действия легатов должны были быть направлены на привлечение на свою сторону этих греческих областей. Помимо этого, одной из задач Домиция было воспрепятствовать подходу Сципиона, которого Помпей уже давно ждал с подкреплениями из Сирии.

Когда Домиций появился в Македонии, к нему стали собираться посольства от местных общин, однако в это же время он узнал и о подходе армии Сципиона. Тот, по пути из Сирии, активно занимался выколачиванием из провинциалов денег на военную кампанию помпеянцев. Поговаривают, что он даже планировал разграбление знаменитого Эфессского храма, но, получив сообщение Помпея о высадке Цезаря, поспешил в Грецию.

Сципион быстрым маршем прибыл в Македонию и сначала пошел против Домиция, но затем повернул против Кассия и вынудил его отступить. В свою очередь Домиций, одержав победу в нескольких конных стычках, стал вызывать Сципиона на бой, однако тот решил уклониться от полномасштабного сражения. После этого активные операции на этом фронте приостановились.

Легатам Цезаря не удалось продвинуться вглубь региона из-за появления здесь Сципиона, но зато последний не смог присоединиться к Помпею. Помимо этого, у берегов Эпира внезапно объявился сын Помпея, Гней Помпей-младший, с эскадрой египетского флота и атаковал гавань Орика. Он захватил четыре корабля, а остальные сжег.

Затем, подойдя к Лиссу, уничтожил еще 30 судов, оставленных там Антонием, после чего ушел в море. Для Цезаря потери кораблей, если уже и не была так важна, то все-таки стало неприятным сюрпризом. Но в целом, описанные события в Македонии и на море уже не имели важного значения, так как развязка противостояния стала намечаться именно под Дерахием.

«Вперед, любезный! Смелей! Не бойся ничего! Ты везешь Цезаря и его счастья!» Лутарх, Цезарь. После высадки Цезаря в Греции, дальнейший ход римской гражданской войны стал зависеть от результата противостояния под Дерахием. Укрепленный лагерь Помпея находился на удобном для обороны холме.

Цезарь расположился между вражеским лагерем и Дерахием. Как уже говорилось, цезарянцы могли снабжаться только сухопутным путем, и то из областей, уже разоренных войной. Помпей же беспрепятственно получал припасы морям, и к тому же, благодаря многочисленности своей конницы, старался всячески мешать подвозу продовольствия к неприятелям.

Идти на сражения он не хотел, довольствуясь своей выгодной позицией. Некоторое время стороны находились в бездействии, пока Цезарь не решился воплотить в жизнь один из самых грандиозных фортификационных планов военной истории. Он приказал занять высоты вокруг вражеских позиций и начать строительство протяженной системы укреплений, чтобы полностью заблокировать Помпея на занимаемом им участке побережья.

Смелость и необычность этого плана заключалась в том, что его армия, меньшая по численности, должна была взять в кольцо армию более многочисленную. Местность благоприятствовала этому начинанию, но работа была чудовищно трудна, а ожидаемая удача незначительна. Помпей не хотел удаляться ни от Дерахия, ни от побережья, поэтому он начал прикрывать свои позиции такими же укреплениями, занимая при этом как можно большую местность и тем самым растягивая линию неприятеля, но в целом игра шла по правилам Цезаря.

Может сложиться впечатление, что в данной ситуации, да и вообще на протяжении всей кампании, Помпей действовал крайне нерешительно, пойдя на навязанную Цезарем позиционную войну. Возможно, наилучшим для него планом было отплыть в Италию и установить контроль над Римом, или же сначала отбить у Цезарианцев с помощью нумидийского царя Юбы Сицилию, Сардинию и Испанию, а затем, увеличив свои силы рекрутами из этих провинций, принять решительный бой. При помощи имеющегося у него флота все эти действия могли быть удачно приведены в исполнение, но, к сожалению, у нас нет источника, дающего возможность узнать результаты происходивших в это время в помпеянском руководстве совещаний, но очень маловероятно, чтобы вся стратегия такого опытного военачальника, как Помпей Великий сводилась только к стремлению уклониться от боя.

К тому же, план Цезаря по его блокаде имел несколько весьма уязвимых мест. Помимо того, что благодаря флоту Помпей имел больше возможностей для маневра, его позиции имели меньшую протяженность, что позволяло при необходимости намного быстрее, чем противник, силы которого, наоборот, были больше растянуты, кратчайшим путем перебросить нужные войска на нужное направление. Поэтому Помпей, скорее всего, решил вместо опасных маневров извлекать пользу из текущего положения.

Он поступил так, как поступил бы любой хороший полководец, а именно, благодаря более выгодной позиции, стал выжидать, пока противник совершит ошибку. Правильность этой тактики Помпея косвенно подтверждал и сам Цезарь, говоря, что проводимой им блокадой он хотел получить выгоду в трех отношениях. Ослабить помпеянскую конницу, отрезав ее от фуража, вместе с тем прикрыть свою армию и, наконец, нанести моральный удар вражеской партии в политическом плане, показав всем, что Помпей заперт и не решается вступить с ним в бой.

Добиться этой блокадой капитуляции Помпея или хотя бы начала мирных переговоров Цезарь, вероятно, не думал, да и вряд ли это было возможно. Ничто не мешало Помпею в любой необходимый для него момент посадить свое войско на корабли и перевезти его в другое место. Возведение укреплений сопровождалось постоянными стычками, не прекращающимися и после завершения строительства.

В итоге Помпей оказался полностью изолирован в суше, что вскоре стало пагубно сказываться на его войсках. Если пища для солдат продолжала беспрепятственно доставляться по морю, то с питьевой водой стали возникать проблемы, так как Цезарь перекрыл плотинами все реки и ручьи, текущие в сторону вражеских позиций, и помпеянцам приходилось рыть глубокие колодца, которые быстро пересыхали от летнего зноя. Вдобавок к этому, запертая на ограниченном пространстве конница, стал испытывать недостаток фуража, что особенно беспокоило Помпея, справедливо считавшего кавалерию лучшей частью своей армии.

В войске Цезаря воды для легионеров и фуража для конницы было достаточно, но проблема снабжения продовольствием становилась все острее. Солдаты были вынуждены печь подобие хлеба из каких-то кореньев, которые они мелко рубили и смешивали с молоком. Иногда, чтобы позлить врага, насмехающегося над их непростым положением, они перебрасывали эти хлебцы в лагерь Помпея, крича при этом, что пока в земле достаточно кореньев, они не снимут осаду.

Рассказывают, что Помпей, однажды попробовав такой хлебец, ужаснулся и назвал дикими зверями тех, кто может довольствоваться подобной пищей. В итоге сложилась ситуация, что каждая из противоборствующих сторон имела некоторые преимущества, но невыгод было еще больше, и даже трудно было решить, чье положение было более невыгодно. Такая позиционная война продолжалась с весны до середины лета.

Тогда в одну из ночей Цезарь решил лично во главе небольшого отряда отправиться к Дерахию с целью склонить с помощью переговоров на свою сторону его жителей и тем самым еще больше ухудшить положение помпеянцев. Однако Помпею повезло. Незадолго до этого он приказал на кораблях перевезти в город часть своей конницы, чтобы облегчить обеспечение ее фуражом и иметь возможность выйти в тыл цезарианских укреплений, так как Дерахий не был полностью блокирован с суши.

Вероятно, Цезарь не знал о появлении помпеянской конницы в городе, потому что ее внезапная атака поставила его отряд в весьма затруднительное положение, а сам он едва не погиб. Неизвестно, как Цезарю удалось спастись и какие потери при этом он понес, но в результате этой неожиданной схватки город сохранил верность Помпею, а Цезарю пришлось задержаться, чтобы выстроить вокруг него укрепления и таким образом обезопасить свои тылы. Между тем, воспользовавшись отсутствием Цезаря, Помпей решил атаковать его основные позиции.

Публий Корнелий Сулла, дальний родственник бывшего диктатора, которого Цезарь на время своего отъезда назначил комендантом лагеря, при известии о нападении пришел на помощь с двумя легионами и сумел отразить атаку. Его солдаты обратили помпеянцев в бегство, однако Сулла, сочтя достаточным выручить своих соратников, приказал прекратить преследование, чтобы они в погоне не зашли слишком далеко и не оказались в затруднительном положении. В это же время происходили сражения и в других местах, выбранных Помпеем для атаки с целью максимально разъединить силы цезарянцев и затруднить возможность направить подкрепления сразу на все опасные направления.

В одном пункте Валкаций Тул выдержал с тремя когортами атаку целого Помпеянского легиона и даже выбил его с позиций, в другом — германская кавалерия Цезаря, вышедшая из укрепления, перебила много неприятелей и благополучно вернулась к своим. Всего за этот день произошло шесть крупных столкновений. Показателем ожесточенности сражений было то, что в один из участков цезарянских укреплений попало 30 тысяч стрел, почти все защищавшие его солдаты и офицеры были ранены, а в щите Центуриона Сцевы оказалось 120 дыр.

Впоследствии, когда Цезарь вернулся в лагерь, этот щит воины отнесли ему как доказательство своей храбрости. Сцеву главнокомандующий щедро вознаградил за заслуги перед ним и перед государством, а вся его когорта получила двойное жалование и знаки отличия. Помпей же после этих событий занял лагерь у реки, в котором до перевода за основную линию располагался девятый легион Цезаря.

Помпеянцы достроили в нем новые укрепления и провели стены до реки, чтобы обеспечить себя безопасным источником питьевой воды. Однако впоследствии, вероятно из-за удаленности от своих основных позиций, Помпей был вынужден оставить этот лагерь. Все следующие дни Цезарь выводил войска на равнину, вызывая неприятеля на бой.

Помпей тоже выстраивал свою армию, однако занимал такую позицию, что его боевые порядки примыкали к самому валу лагеря и таким образом находились под прикрытием стрелков на укреплениях. Решающее сражение все не происходило. Тогда Цезарь решил активизировать свои действия в Греции.

Войска Кассия Лонгина и Кальвисия Сабина были объединены под командованием легата Квинта Фурия Калена, которому было приказано продвигаться вглубь региона с целью подчинения Пелопонесского полуострова. Помпеянский наместник Греции Публии Рутилии Луп, чтобы не пропустить противника, решил укрепить выгодную для обороны позицию на Каринском перешейке, тогда как Кален сумел без боя занять Дельфы, Фивы, Архамен, после чего продолжил склонять на свою сторону и другие местные общины, отправляя к ним посольства. Примерно в это же время Цезарь предпринял еще одну попытку мирного урегулирования конфликта.

Для этого он послал к Сцепиону их общего друга Авла Клодия с письмом, в котором просил Сцепиона стать посредником в переговорах, так как он, как человек влиятельный, может в значительной степени оказать воздействие на Помпея и направить его на истинный путь. Если он это сделает, то все будут обязаны ему спокойствием Италии, миром в провинциях и спасением государства. Сначала Клодию удалось несколько раз пообщаться со Сцепионом, но потом он не был допущен к нему, после чего был вынужден вернуться к Цезарю без всякого ответа.

Под Дерахием тем временем положение обоих противников продолжало ухудшаться. Солдаты Цезаря все больше страдали от нехватки продовольствия, но говорили своим командирам, что готовы терпеть любые лишения и есть хоть сухую древесную кору ради того, чтобы ни за что не выпустить врагов из окружения. У Помпея все хуже складывались дела с конницей.

После того, как Цезарь полностью блокировал Дерахий с суши и запер в нем кавалерию, Помпею ничего не оставалось, как снова посадить ее на корабли и перевезти к себе за укрепление. Недостаток фуража был настолько велик, что лошадей приходилось кормить листьями с деревьев, а подвоз корма дальним морским путем начал влиять на интенсивность поставок продовольствия для воинов. Поэтому, ввиду складывающегося крайне невыгодного положения, Помпей решил взять инициативу в свои руки и пойти на вылазку.

Тем более, как раз подвернулся подходящий случай. В это время к нему перебежали со своей свитой два знатных брата Галла, служившие в коннице Цезаря. Событие было неожиданным, потому что раньше цезаревы солдаты всегда сохраняли верность своему полководцу.

Они были хорошо приняты Помпеем, за что сообщили ему очень важные сведения о состоянии цезарянских укреплений и указали на наиболее уязвимые места обороны противника. Тогда глубокой ночью Помпей приказал солдатам готовиться и собирать материалы для засыпания рывов. Затем он погрузил на корабли большое количество легковооруженных воинов и стрелков и отправил их к той части вражеских укреплений, которая доходила до моря и была самой удаленной от главного лагеря Цезаря.

В том же направлении он лично повел шестьдесят когорт легионеров вдоль морского берега. Это место, указанное Помпею галлами-перебежчиками, лучше всего подходило для атаки. Здесь, где конечность главной укрепленной линии Цезаря примыкала к побережью, была оборудована вторая линия обороны, обращенная в обратную сторону на случай, если противник предпримет попытку высадиться с моря и ударить с тыла.

А между этими линиями шло строительство поперечного вала, который должен был защищать побережье между внутренними и внешними укреплениями. Но из-за сложности работ этот вал не был своевременно закончен. На рассвете Помпей начал операцию.

Цезарианцы были атакованы сразу с трех сторон – с суши, с берега и с тыла. На побережье, в промежутке между двумя оборонительными линиями Цезаря, караульную службу несли только две когорты Девятого Легиона, которые быстро были выбиты со своих позиций и обращены в бегство. Командующий Девятым Легионом, квестор Публий Корнелий Лентул Марцелин, выслал на выручку своим основные силы Легиона, но его воины не смогли ободрить бегущих и вскоре сами не выдержали атаки и стали отступать.

На помощь подошел Марк Антони с двенадцатью когортами, занимавший ближайшую к Марцелину часть укреплений. Его подход ободрил обступающих из Девятого Легиона и остановил помпеянцев. Атака была отбита.

Вскоре, при помощи сигнальных костров, Цезарь получил известие о нападении. Так можно скорее он прибыл к месту прорыва и сразу стал укреплять свои позиции. Тут стало известно, что Помпей начал разбивать новый лагерь у морского берега за пределами Цезарианских укреплений.

Таким образом, блокада была прорвана. Помимо этого, посланные на разведку лазутчики донесли, что помпеянцы опять начали занимать и старый лагерь Цезаря, о котором уже говорилось выше. До этого он оставался пустым, но после удачного прорыва Помпея стал важной точкой, соединяющей его старые позиции, часть захваченных укреплений и новый лагерь за ними.

По сообщениям лазутчиков, в лагере находилось не более одного легиона помпеянцев, поэтому именно в этом направлении Цезарь решил контратаковать, чтобы до подхода основных сил неприятеля, по возможности уничтожить этот легион или как минимум взять реванш за недавние отступления. Оставив на позициях две когорты для сохранения видимости присутствия, он по возможности незаметно с 33 когортами двинулся к лагерю двумя колоннами. Добраться до вражеских укреплений удалось раньше, чем Помпей сумел среагировать и прислать подмогу.

Сам Цезарь находился на правом фланге наступающих, которым удалось выбить помпеянцев с лагерного вала. Но перед воротами оказалась колючая изгородь, у которой завязался ожесточенный бой. Особенно храброе сопротивление здесь оказал центурион Тит Пулон, прообраз которого был использован создателями сериала Рим.

В отличие от фильма, он, как упоминает сам Цезарь, сначала служил на его стороне в Галлии, а к описываемым событиям воевал на стороне Помпея. В ходе этого сражения цезарянцам удалось разобрать изгородь и, оттеснив неприятеля, прорваться в лагерь. Одновременно с этим воины на правом фланге Цезаря стремились войти в лагерь со своей стороны, но, упершись, ведущие к реке длинное укрепление, стали его обходить.

Когда Помпей узнал о нападении, сразу же бросил работы по обустройству нового лагеря и повел пять легионов на помощь своим. Его конница первой стала приближаться к цезарянской, которая все еще обходила длинное укрепление у реки. Но из-за незнания местности и неудобного для движения рельефа, всадники Цезаря потеряли строй и, чтобы не быть застигнутыми врасплох, стали отступать назад для того, чтобы перегруппироваться.

Следовавшие за ней пехотинцы приняли это отступление за бегство и тоже начали отходить. Сложившаяся неразбериха вызвала среди солдат панику. Многие стали через бреши в укреплениях бросаться в ров, их примеру следовали другие, давя первых.

Остальные, выбираясь из рва по их трупам, искали спасения бегства. На левом крыле цезарянцы видели, что враг подходит все ближе, а их правый фланг бежит. Помпеев же легион, зажатый в лагере, теперь ободрился надеждой на скорую помощь и пошел в контратаку.

Из боязни быть отрезанными на узком пространстве, солдаты левого фланга также начали отступать тем же путем, каким пришли, заботясь только о своем собственном спасении. Всюду воцарились смятения и ужас. Цезарь, собственноручно выхватывая знамена у бегущих, тщетно пытался их остановить, и сам при этом чуть было не погиб.

Схватив какого-то рослого и сильного солдата, бежавшего мимо, он приказал ему остановиться и повернуть на неприятеля. Тот в панике и неразберихе замахнулся над Цезаря мечом, но вовремя подуспели телохранители и спасли своего военачальника. Несмотря на существенные потери, основной части войска удалось добежать до своих позиций и укрыться за ними.

Помпей, видимо, сам не ожидал такого ошеломительного результата сражения, и из-за опасения попасть в засаду, не стал преследовать противника, ограничившись взятием в плен отступавших цезарянцев. Лобиен приказал демонстративно вывести пленных перед строем, после чего казнил их на виду у всего войска. Таким сильным было озлобление против Цезаря, его бывшего самого доверенного легата.

Цезарь говорил, что всему виной стали непредвиденные обстоятельства, и что победа была бы на стороне врагов, если бы кто-нибудь у них умел побеждать, очевидно намекая на то, что Помпей не организовал полномасштабного преследования, которое могло привести к полному разгрому цезарянцев. Но в справедливости ради, стоит признать, что оба полководца, ввязавшись в позиционную войну, во многом надеялись разрешить сложившуюся ситуацию благодаря удачной случайности, и Помпей сумел найти выход из этой ситуации первым. Главным итогом битвы при Дирахии стало прекращение беспрецедентной осады, когда меньшая армия блокировала большую.

Но теперь продолжение этой осады было невозможно. В окружении Цезаря предлагали на следующий день дать новое сражение, но он, считая, что надо дать войску время оправиться от морального потрясения, пришел к заключению, что необходимо немедленно отказаться от плана позиционной войны, и решил навязать противнику совершенно другой формат военных действий. «Сегодня, император, я постараюсь заслужить твою благодарность, живой или мертвый».

Крастин, ветеран Цезаря. На второй год гражданской войны в Римской республике, после долгого позиционного противостояния, Помпей одержал убедительную победу над Цезарем при Дирахии. Помпеянцы ликовали.

Солдаты провозгласили своего полководца императором, а его командиры выступали с различными планами дальнейших действий. Одни предлагали продолжить стратегию измора по отношению к побежденной армии врага. Другие переправиться в Италию и установить свою власть в Риме, оставив флот сторожить неприятеля, который, как казалось, уже не представлял угрозы.

Были и те, кто советовал воспользоваться подъемом боевого духа в войсках и добить Цезаря, немедленно дав ему генеральное сражение. Сам Помпей, скорее всего, склонялся к более осторожной тактике, но в любом случае, каждый из перечисленных вариантов действий мог быть реализован при одном важном условии, если бы Цезарь продолжал оставаться на месте. Однако он собрал войска и обратился к ним с речью, в которой призвал солдат не отчаиваться из-за проигранного сражения и напомнил своим ветеранам о прежних победах, после чего снялся с лагеря и, отправив вперед весь обоз, стал спешно отходить от Дерахия.

Таким образом, Цезарь решил отказаться от используемой до этого тактики, которая привела к позиционному тупику. Теперь он решил оторваться от врага, принуждая его к маневренным боевым действиям. Узнав об этом, Помпей сразу же начал преследование и отправил вперед конницу, через некоторое время догнавшую цезарянцев на реке Генус.

Однако Цезарю удалось отбить эту атаку и, переправившись через реку, начать разбивать укрепленный лагерь. Вскоре и сам Помпей подошел к Генусу и тоже стал обустраивать стоянку. Но когда помпеянские солдаты, оставив в лагере оружие, разбрелись по окрестностям в поисках воды, дров и продовольствия, Цезарь, запретившись своим легионерам выходить из лагеря, внезапно дал сигнал к выступлению.

Так как обоз еще ранее был отослан вперед, он в течение этого дня сумел совершить двойной дневной переход и оторваться от неприятеля, который не был готов продолжить преследование. В последующие дни помпеянцы постарались догнать Цезаря, но эти напрасные усилия только истощили их и, в конечном счете, Помпей был вынужден прекратить погоню. Таким образом, Цезарь благополучно добрался до Аполлонии.

Здесь он ненадолго задержался, чтобы разместить раненых и укрепить гарнизоны ближайших поддерживающих его городов, после чего, ускоренным маршем, направился на восток. Главной его задачей было как можно скорее соединиться с армией легата Гнея-Домитсия-Кальвина, направленного им ранее в Македонию. Но это прекрасно понимал и Помпей, тут же выступивший в поход с целью помешать объединению сил врага, а также, чтобы самому встретиться с союзной армией Квинта-Цицилия-Метеллопия-Сципиона.

Домитсий, до этого стоявший лагерем на некотором отдалении от позиций Сципиона, в это самое время, из-за нехватки продовольствия, решил поменять место для стоянки и направился к Гераклею, то есть прямо в руки Помпею. Связь с Цезарем была крайне затруднена, из-за чего он попросту не знал, что движется навстречу неминуемой гибели. Однако на этот раз судьба улыбнулась цезарянцам.

Когда расстояние между Помпеем и Домитсием составляло уже около четырех часов пути, разведчики последнего наткнулись на гальских всадников, которые перебежали к помпеянцам во время противостояния под Гераклем. По старому знакомству со времен гальских походов, они узнали об отступлении Цезаря и приближении Помпея. Получив от разведчиков эти сведения, Домитсий тут же изменил маршрут следования своей армии, приказав солдатам идти так быстро, насколько это вообще было возможно.

Так, благодаря счастливой случайности, ему удалось избежать неминуемого разгрома и спустя какое-то время беспрепятственно соединиться с Цезарем у границы Фессалии возле города Эгиний. Тут стали сказываться политические последствия битвы при Дерахе. После сражения Помпей разослал по всем провинциям и городам сильно преувеличенные сообщения о своей победе, в результате чего повсюду распространились слухи о полном разгроме и бегстве Цезаря и потере им своей армии.

Под влиянием этих слухов некоторые общины изменили ему. Наместник Фессалии Андросфен, предпочитая лучше разделить с Помпеем победу, вместо того, чтобы быть товарищем Цезаря по несчастью, запер ворота Гомху, первого из фессалийских городов, и отправив к Сципиону и Помпею гонцов с просьбой о помощи, стал готовиться к обороне. Тогда Цезарь приказал разбить под городом лагерь и спешно планировать штурм.

Когда приготовления были завершены, он в ободрительной речи к солдатам указал, насколько выгодно для облегчения своей крайней нужды им захватить этот переполненный припасами богатый город и тем самым нагнать страх на остальные общины. Но сделать это нужно быстро, прежде чем противник успеет прийти на выручку гарнизона. При исключительном рвении солдат он в тот же день приступил к штурму города и взял его до захода солнца.

Отдав его на разграбление войскам, он тут же снялся с лагеря, двинулся дальше и так быстро достиг Метрополя, что даже опередил гонцов с новостями о взятии Гомху. Когда гонцы стали привести к их стенам, открыли ворота. На этот раз он строго запретил грабежи и город остался совершенно невредимым.

Поэтому наглядно сравнивая судьбу Метрополя с судьбой Гомху, большинство фессалистских городов перешли на сторону Цезаря, за исключением Ларисы, куда к этому времени успел подойти Сцепион. В итоге Цезарь при Метрополе расположился между Сцепионом, стоявшим в Ларисе, и Помпеем, шедшим со стороны Гераклея в Кесалью. Тут, наконец, удалось решить проблемы с продовольствием, так как на окрестных полях уже поспевал хлеб, а устрашенные судьбой Гомху ближайшие города стали регулярно снабжать цезарянскую армию необходимыми припасами.

В этих благоприятных условиях Цезарь стал ожидать подхода помпеянцев. Благодаря удачным маневрам ему снова удалось перехватить инициативу, приведя неприятеля в место, по его мнению, наиболее подходящее для решительного столкновения, которое должно было определить судьбу не только кампании в Греции, но и всей войны. Тем временем Помпей шел на соединение со Сцепионом.

Интересно, почему Цезарь не старался помешать их объединению и не попытался разбить врага по частям? Ответа на этот вопрос, к удивлению и сожалению, в источниках нет, но можно предположить, что главной причиной было желание спровоцировать врага на генеральное сражение. Косвенно это подтверждается тем, что после того, как Помпей подошел к Ларисе и объединил войска, среди его солдат настолько окрепло убеждение в скорой и неминуемой победе, что они потребовали немедленно вести их в бой. В помпеянском руководстве оптимизма было еще больше.

Его соратники уже вовсю активно обсуждали последствия будущей победы, распределяли между собой государственные должности, имущество врагов и денежные награды. Обговаривались и обширные репрессивные планы в отношении цезарянцев. В общем, все в первую очередь заботились не о том, как победить, а о том, какую выгоду каждый для себя должен извлечь из будущей победы.

Через некоторое время противники сблизились и расположились с лагерями недалеко от города Форсал. Точной информации о том, как именно сюда двигались противоборствующие армии нет, но вероятнее всего, именно Цезарь был инициатором решительных действий, потому что его солдаты уже морально отправились от поражения при Герахе, были обеспечены продовольствием и горели желанием сразиться с врагом. Цезарь несколько раз выводил свои войска на равнину, предлагая бой.

В ответ на это, Помпей, лагерь которого был на холме, осторожно выстраивал армию у самого его подножия и каждый раз выжидал, не подойдет ли Цезарь ближе. Помпей не торопился с битвой и дело было даже не в приписываемой ему нерешительности. Численный перевес был на его стороне, но новым легионам, приведенным с Цепионом из восточных провинций, для того, чтобы полноценно влиться в армию, требовалось дополнительное обучение.

Было понятно, что ветераны Цезаря все еще качественно превосходят его солдат и для того, чтобы уравнять силы, нужно было время. Однако недавняя победа при Дерахе сыграла с Помпеем злую шутку. В войсках и среди ближайших соратников его все больше стали упрекать в медлительности, призывая к решительному сражению с уступающим по численности и к тому же недавно побежденным врагом.

Даже говорили, что он специально отказывается от битвы, чтобы подольше сохранить за собой статус главнокомандующего. Цезарь тем временем, поняв, что противник не готов идти на сражение, принял решение сняться с лагеря и продолжить маневренные действия с целью утомить ежедневными переходами войска Помпея и, наконец, найти удобный момент для сражения. Но когда уже был дан сигнал к выступлению, ему донесли, что помпеянцы вышли из своего лагеря и стали выстраиваться довольно далеко от своих укреплений.

Неизвестно, что повлияло на решение Помпея дать бой уговоры окружающих или нежелание снова ввязываться в маневренную войну. В любом случае, у Цезаря появилась возможность сразиться, и он, призвав своих солдат готовиться к битве, тоже вывел их в боевом порядке. К этому времени Помпей разместил свои войска следующим образом.

Его правый фланг примыкал к протекавшему в глубокой долине ручью. Опираясь на него, полководец решил отступить от общепринятой схемы сражения. Рассчитывая, что этот ручей будет служить достаточным прикрытием фланга, он стянул почти всю кавалерию с легкой пехотой на левую сторону своего построения под командой лучшего своего военачальника Лобиена.

Так как количественное превосходство помпеянской конницы было очевидно, ее целью было сбить стоявшие напротив нее войска Цезаря и нанести удар во фланг и тыл неприятельских легионов. Пехота была традиционно построена в три линии. На ее левом крыле под начальством самого Помпея расположились легионы еще до начала Гражданской войны по постановлению Сената, переданные ему Цезарем.

В центре – сирийские легионы Сципиона, а на правом фланге – Тиликийский легион и испанские когорты под начальством Афрания. Цезарь построил свою армию также в три линии. Правым флангом командовал Сула, центром – Домиций, левым – Антоний.

Конница была размещена справа от основного строя. Понимая, что неприятельская кавалерия превосходила его численностью, он усилил ее легкой пехотой, а чтобы дополнительно подкрепить со стороны равнины правый фланг, вывел с третьей линии пехоты шесть отборных когорт и поставил их за краем построения. Насчет количества войск противников данные в разных источниках разнятся.

Нам известно, что под командованием Цезаря было девять легионов, а у Помпея – одиннадцать. Однако стоит понимать, что помимо легионов в армиях было и значительное число вспомогательных войск. А главное, что сами легионы, которые усредненно должны были насчитывать по пять тысяч человек, в условиях продолжающейся войны очень редко были полностью укомплектованы.

Сам Цезарь упоминает, что противник превосходил его численностью в два раза. Но современные исследователи оценивают перевес помпеянцев менее амбициозно. Приблизительно сорок тысяч пехоты, четыре тысячи конницы у Помпея и до тридцати тысяч пехотинцев и двух тысяч всадников у Цезаря.

Цезарь объехал свои войска и ободрил их краткой речью, после чего сам занял позицию на правом фланге и отдал приказ к атаке первым двум линиям. При этом один из ветеранов по имени Крастин, смотря на Цезаря, воскликнул «Сегодня, император, я постараюсь заслужить твою благодарность, живой или мертвый», и устремился вперед, увлекая за собой остальных. Оставшимся в резерве было предписано ожидать специального сигнала.

Помпей, в надежде на то, что неприятель выдохнется и расстроит в движении свои порядки, приказал своим оставаться на месте и ждать приближения врага. Однако цезарианцы, увидев, что противники остаются неподвижными, сами остановились на близком от них расстоянии, перевели дух, восстановили боевой порядок и только после этого, разом метнув в пилумы, стремительно пошли в рукопашную. Тогда вся помпеянская конница бросилась вперед.

Всадники Цезаря не стали оказывать ей сопротивления и, согласно данной им с начала сражения инструкции, стали отступать. Но когда Лобиен увлекся их преследованием, шесть когорт Цезаря из-за правого крыла резервной линии с омкнутыми рядами атаковали неприятеля во фланг. Эта атака была настолько стремительной и слаженной, что помпеянцы почти сразу были опрокинуты и устремились назад.

Солдаты Цезаря, не давая врагу опомниться, пустились в преследование, за ними устремились и всадники. В это самое время Цезарь дал сигнал и третья резервная линия пехоты пошла вперед. Помпеянской коннице не удалось прийти в себя и она стала покидать поле боя, чем тут же воспользовались преследовавшие ее цезарянцы, ударили во фланг вражеской пехоте и стали обходить ее с тыла.

Третья Цезарева линия как раз подошла к своим, что позволило вывести из боя уставших воинов и заменить их свежими. Таким образом, план Помпея по нанесению разящего флангового удара был блестяще реализован Цезарем против него самого. Опытные военачальники, как Помпей и Лобиен, несомненно знали, что следовало предпринять против такого удара во фланг.

В источниках об этом нет информации, но, скорее всего, они должны были пытаться вывести резервы с своей третьей линии и, подобно Цезарю, устроить контратаку с флангом. Однако, события развивались слишком быстро. Сначала дрогнул и обратился в бегство левый фланг помпеянцев, а за ним и все остальное войско.

Помпей, добравшись до лагеря, приказал упорно его оборонять, а сам ушел в свою палатку, где впал в полное оцепенение, уже не отдавал никаких приказов и лишь дожидался исхода этого дня. Тем временем Цезарь, согнав часть бегущих врагов в лагерь, решил не дать им оправиться и закричал своим солдатам, что теперь они должны воспользоваться милостью судьбы и атаковать неприятельские укрепления. Хотя цезарианцы были изнурены сильной жарой, они немедленно повиновались его приказу.

В лагерь энергично защищали когорты, оставленные для его охраны, но бежавшие с поля боя легионеры были так устрашены, что попросту бросали оружие из знамена и думали больше о дальнейшем бегстве, чем о защите укреплений. Очень скоро солдаты Цезаря ворвались в лагерь. В первую очередь их удивило то, что палатки помпеянцев были красиво украшены, а на столах была приготовлена серебряная посуда для празднования, как казалось, неминуемой победы.

Помпей, безмолвно просидевший до этого момента в своей палатке, поняв, что цезарианца уже в лагере, поднялся, снял с себя знаки императорского отличия, переоделся в простую одежду, сел на коня и бежал. Победа Цезаря была полной, и хотя сражение было спланировано по обычной схеме, но комбинация в расположении эшелонов войск, а также в наступлении и обороне, придала ему многогранность. Оба полководца предназначили соответствующие фланги для наступательных действий.

Вполне правильно поступил Помпей, сосредоточив на своем фланге всю конницу для главного удара. Но Цезарь, предвидя события, дал своему кавалерийскому крылу необычное подкрепление и направил его в дело только в благоприятную минуту. Если бы он эти шесть когорт с самого начала бросил вместе с кавалерией в бой, они, скорее всего, не принесли бы особой пользы.

Поэтому Цезарь поставил их за правым флангом в своеобразную засаду. Тут они сначала пропустили свою конницу, а затем ударили во фланг неприятеля в то время, когда своя кавалерия повернулась и приняла бой. Эта поддержка кавалерии посредством тяжелой пехоты может считаться одним из высших достижений когортной тактики.

Только с очень хорошо обученными солдатами и, что еще важнее, офицерами, было возможно с уверенностью производить подобные операции. Как легионы, так и конница Цезаря, очевидно, были прекрасно обучены и уверены в своих командирах, если оказалось возможным после отступления при первой атаке вернуть их снова в наступление. Так одерживает победы войско меньшей численности над значительно его превосходящим, если оно качественно выше и если высшее командование умеет гениально использовать это обстоятельство.

Такое сражение, как при Форсале, в большинстве случаев является решающим. Источники бросают упрек Помпею за то, что он под влиянием поражения совершенно упал духом, больше ничего не предпринял и бежал. Но после того, как исход битвы был решен, Помпею больше ничего и не оставалось.

Войско спасти было нельзя, но командующий, спасая себя, мог еще продолжить борьбу. После бегства с места сражения Помпей, ненадолго задержавшись в Лариссе, в сопровождении 30 всадников, ускакал к морю. Цезарь, захватив вражеский лагерь, настойчиво потребовал от своих солдат не слишком увлекаться добычей, чтобы не упустить случая завершить победу.

Дело было в том, что части помпеянцев все же удалось прорваться. Они по высотам стали отходить к Лариссе и закрепились на одной из гор. Цезарь нагнал их ближе к ночи, и хотя его солдаты были за весь день страшно изнурены, он, ободрив их, приказал выстроить укрепление и тем самым отрезать гору от реки, чтобы не давать неприятелям ходить ночью за водой.

Когда эта работа была окончена, помпеянцы отправили послов и на рассвете сложили оружие. Все пленные, среди которых было немало представителей знати, были помилованы. Как и ранее, они были отпущены на волю, а желающие поступили на службу к Цезарю.

После этого он выступил к Лариссе. Таким образом, за один день огромная армия помпея прекратила свое существование. Было захвачено 180 знамен и 9 легионных орлов.

Сам Цезарь оценивает потери противников 15 тысяч убитыми и 24 тысячи пленными, а свои — всего в 200 солдат и 30 цунтурионов. В очень храбром бою был убит и вышеупомянутый ветеран Крастин, получивший тяжелый удар мечом в лицо, таким образом сдержавший свое обещание, данное Цезарю перед боем. Битва при Форсале стала переломным моментом всей гражданской войны.

Однако Помпей, хотя и был полностью разгромлен, сохранил главное — свою жизнь и свободу. Не стоит забывать, что его флот по-прежнему господствовал на море, что позволяло собрать новые силы в восточных провинциях и с помощью союзных правителей. Поэтому он вместе с немногими спутниками сел на корабль и отправился на восток, чтобы оправиться от поражения и продолжить противостояние с Цезарем.

Об этом я рассказал в следующем ролике, который уже доступен на Бусте в раннем доступе по ссылке в описании. Приятного просмотра!