Not seeing a Scroll to Top Button? Go to our FAQ page for more info. Как взрывали Храм Христа Спасителя - СЦБИСТ - железнодорожный форум, блоги, фотогалерея, социальная сеть
СЦБИСТ - железнодорожный форум, блоги, фотогалерея, социальная сеть
Вернуться   СЦБИСТ - железнодорожный форум, блоги, фотогалерея, социальная сеть > Дневники > Admin

Закладки ДневникиПоддержка Социальные группы Поиск Сообщения за день Все разделы прочитаны Комментарии к фото Сообщения за день
Рейтинг: 5.00. Голосов: 4.

Как взрывали Храм Христа Спасителя

Запись от Admin размещена 16.11.2011 в 20:02

Как взрывали Храм Христа Спасителя


25 декабря 1812 года император Александр издал указ о строительстве в Москве храма во имя Христа Спасителя, «в сохранение вечной памяти того беспримерного усердия в верности и любви к Вере и Отечеству, каким в сии трудные времена превознес себя народ Российский». Храм этот должен был служить памятником героизму русского народа во время нашествия Наполеона.


Был объявлен конкурс. Из всех проектов по неведомым нам причинам внимание императора привлек проект храма архитектора А. Витберга на Воробьевых горах. Проект был утвержден, и Московский опекунский совет выделил под строительство 10 млн. рублей. Кроме того, было постановлено, вносить в роспись Государственного казначейства с 1821 года по 2 млн. рублей ежегодно на строительство до окончания работ. Закладка храма на Воробьевых горах состоялась 12 октября 1817 года.

После смерти императора Александра его преемник Николай неожиданно приказал приостановить строительство храма. Причиной тому были медлительность работ и злоупотребления комиссии, руководившей работами.

Для расследования был срочно создан комитет, против комиссии по строительству во главе с Витбергом было возбуждено дело. Начет на членов комиссии, установленный следствием, был огромен — 900 тыс. рублей. Строительство было окончательно прекращено, а Витберг сослан в Вятку. Так закончилась история витберговского проекта Храма Христа Спасителя.

Помимо вышеназванных Причин прекращения строительства, судя по всему, были и другие, говорить о которых почему-то не принято.

При непредвзятом взгляде на неосуществленный проект Витберга задуманная им постройка поражает зрителя отсутствием теплоты и какой-либо сакральности, столь свойственных даже самым бедным русским церквам. Если бы не кресты на куполах, это здание можно было бы принять за здание министерства, сената, какого-нибудь военного учреждения или помещение заседаний масонской ложи. Обилие колонн вызывает ассоциации с древневосточным языческим капищем. Все это вместе делало витберговский храм абсолютно чуждым традициям русской церковной архитектуры и русскому представлению о храме вообще.

В свете этого утверждение атеиста и революционера А. Герцена, познакомившегося с опальным архитектором в Вятке, будто «свинцовая рука царя задушила гениальное произведение в колыбели», мягко говоря, не соответствует действительности У Николая были весьма веские причины быть недовольным проектом с чисто художественной и религиозной точки зрения.

К идее возведения Храма Христа Спасителя власти вернулись во второй половине 1830-х годов.

На этот раз место для строительства выбирал сам император. Он остановил свой выбор на участке неподалеку от Кремля, там, где стоял Алексеевский монастырь. К воплощению был принят проект архитектора К. Тона. Храм строился с 1839 по 1881 год и был освящен в 1883 году в день коронации императора Александра III.
К девятнадцатому веку русские художники и архитекторы, как и общество в целом, заново открыли для себя много прекрасного и своеобразного в древнерусском зодчестве. Именно в свете этих вновь обретенных знаний и лежит решение Тона. В дальнейшем архитектора будут упрекать в эклектической подражательности древнерусскому зодчеству, забывая при этом, что Тон первым указал русским архитекторам на глубинный источник вдохновения, таящийся в памятниках нашей старины.

Возведение Храма Христа Спасителя стоило русской казне более 15 млн. рублей. Храм мог вместить в свои стены до 10 тыс. молящихся, по величине уступая лишь самому большому в мире кафедральному собору в Севилье.

В создании горельефов храма участвовали такие известные русские скульпторы, как Клодт, Логовский, Рамазанов, Толстой. Еще более внушительно выглядит список имен живописцев, расписавших стены храма и выполнявших иконы. Здесь мы видим имена Семирадского, Верещагина, Прянишникова, Маковского, Сурикова, Корзухина, Бруни, Васнецова, Горбунова, Сорокина и многих других, чьи имена составляли славу русской живописи.

Возведение Храма Русской Славы не было простым и, если считать с первого витберговского проекта, заняло более полувека. Уничтожен же Храм Христа Спасителя был в считанные часы.

Храм Христа Спасителя был не только одним из самых величественных храмов России и мира, но и храмом, наиболее любимым русскими людьми. Пожалуй, даже кремлевские соборы не пользовались у москвичей такой любовью и почетом, как Храм Христа. И поныне многие верующие православные люди считают, что Храм Христа Спасителя существует и сейчас, что он незримо парит над нашей столицей.

В последние годы о трагедии храма в прессе опубликовано довольно много разных материалов, но среди авторов публикаций не так уж много живых свидетелей разрушения храма. Мы предлагаем вниманию читателей записки очевидца драмы, разыгравшейся на берегах Москвы-реки 5 декабря 1931 года.

Предлагаемая нами статья представляет собой журнальный вариант главы неопубликованного документально-исторического романа «Тайны Храма Христа». Автор романа — Аполлос Феодосьевич Иванов член секции национального Комитета по истории и философии науки и техники Академии наук Российской Федерации, член правления Фонда восстановления и член общины Храма Христа Спасителя.


Аполлос ИВАНОВ

Свидетельства очевидца


Вначале тридцатых годов, в период работы в Управлении строительства Дворца Советов, я получил задание — определить кубатуру стен и пилонов (столбов) Храма Христа Спасителя. Поначалу я с головой окунулся в изучение необыкновенных по качеству исполнения чертежей храма. Они были выполнены на добротном английском ватмане старокитайской тушью и голландскими акварельными красками. Сами по себе эти пожелтевшие от времени плотные листы с изображениями отдельных конструкций и планов здания являли собой чудо изобразительного искусства. Чертежи более походили на цветные старинные литографии. С трудом верилось, что это работа простого чертежника. Впрочем, как выяснилось, их выполняли академики и на каждый лист уходило по нескольку месяцев работы. На всех чертежах в верхнем левом углу стоял царский автограф: «Быть по сему».

Вскоре, когда я приступил к расчетам, мой восторг сменила горечь. Я узнал, что Храм Христа предназначен на снос, с целью возведения на его месте здания Дворца Советов. Хотя по молодости лет я в то время еще не мог полностью осознать всю трагедию разрушения Храма Христа Спасителя, символа непокоренности русского народа, памятника победы над Наполеоном, но в моей памяти еще не зажила рана от разрушения Кафедрального собора в Архангельске, одного из красивейших соборов России, свидетелем которого мне довелось стать за год до этого.
Идея сооружения в Москве Дворца Советов восходит к 1922 году, когда на Всероссийском Съезде Советов было принято решение об основании и строительстве в столице Дворца Союза Советских Социалистических Республик. Однако воплощение в жизнь этого замысла стало возможно лишь через девять лет, в 1931 году, когда в июльских номерах «Правды» и «Известий» было официально заявлено о предстоящем строительстве.

Тогда же Храм Христа Спасителя стал систематически подвергаться невиданным нападкам со стороны центральных партийных и советских органов прессы. Некто Б. Кандидов, один из организаторов Антирелигиозного музея, опубликовал брошюру «За Дворец Советов», названия глав которой говорили сами за себя: «Ложно-историческая ценность Храма Христа Спасителя», «Сказка о художественной ценности Храма Христа Спасителя», «Храм Христа Спасителя на службе контрреволюции».

Архитектор Б. Иофан писал: «Шел 1928 год. Храм Христа Спасителя еще стоял посередине огромной площади у Москвы-реки. Большой и грузный, сверкающий своей позолоченной главой, похожий одновременно на кулич и на самовар, он давил на окружающие его дома и на сознание людей своей казенной, сухой, бездушной архитектурой, отражая собой бездарный строй российского самодержавия «высокопоставленных» строителей, создавших это помещичье-купеческое капище-Пролетарская революция смело заносит руку над этим грузным архитектурным сооружением, как бы символизирующим силу и вкусы господ старой Москвы»...

Еще в 1922 году, проектируя жилой комплекс на Берсеневской набережной (почти напротив храма), архитектор Б. Иофан рассчитывал, что на месте Храма Христа будет построен Дворец Советов, и с учетом этого планировал расположение всех коммуникаций на местности. А ведь тогда не было еще ни проекта Дворца Советов, ни решения о его расположении и сносе храма.

Мой знакомый, архитектор Петр Куцаев, который одно время работал в проектной мастерской Иофана, доверительно рассказывал мне, что среди участников конкурса на проект Дворца Советов собрались честолюбцы, уверенные в том, что их проект будет принят. Эти люди с нетерпением ждали сноса Храма Христа Спасителя, чтобы на его месте, в центре Москвы, осуществить свой проект, вписав, таким образом, собственные имена в историю советской архитектуры.

Особенно обидно и горько то, что снос Храма Христа приветствовала и значительная часть советской интеллигенции, в том числе и крупные деятели культуры. Летом 1933 года И. Грабарь, И. Жолтовский, Б. Иофан и другие в обращении к Сталину писали: «Мы не только не возражали против слома Храма Спасителя, но горячо его приветствовали, видя в нем образец ложно-национального стиля»...

Более того, ведущие архитекторы 30-х годов разработали версию, оправдывающую уничтожение храма, построенного на народные копейки, охарактеризовав его архитектора Тона как слепого исполнителя царской воли, осуществлявшего реакционную программу «официальной народности» в архитектуре. Эта трактовка стала стереотипом и встречается в литературе даже в наше время.

Решающую же роль в сносе Храма Христа Спасителя сыграл всесильный «рулевой» московских большевиков Лазарь Каганович, родственником которого был архитектор Иофан.

Самого Кагановича я в первый раз видел летом тридцатого года, когда, сверкая лаком, медленно катил по Маросейке открытый «линкольн». В нем сидел рано полысевший человек с усиками, лет тридцати семи, и властно, по-хозяйски указывал тросточкой то на одно, то на другое старинное здание, церковь или особняк. Рядом на сиденье устроилась авантажная секретарша с модной тогда челочкой. Она делала пометки в реестровой книге зданий, «засорявших» столицу. Поставленный крестик означал приговор — взрыв или обычную разборку.

16 июня 1931 года на заседании Комитета по делам культов при Президиуме ВЦИК, проведенном под руководством П. Смидовича, рассматривался вопрос «О ликвидации и сносе Храма Христа Спасителя в Москве», где была вынесена резолюция: «Ввиду отвода участка, на котором расположен Храм Христа Спасителя, под постройку Дворца Советов, указанный храм ликвидировать и снести»... Судьба Храма Христа Спасителя была решена. Не спасло храм протестующее письмо академика живописи Аполлинария Васнецова в «Известия», ни сбор подписей под письмом в защиту храма, адресованным советскому правительству, который организовали члены церковных общин столицы. Даже предложение московских рабочих использовать здание Храма Христа под музей не было услышано «властью рабочих и крестьян». Уже в августе Экспертная комиссия Нарком-проса РСФСР занялась изъятием ценностей бывшего Храма Христа Спасителя — иконостасов, уникального инвентаря и убранства, икон, библиотеки, архивных материалов, а также снятием наиболее ценных горельефов и картин.

Однажды, проходя по набережной близ Храма Христа, я заметил на главном куполе нескольких верхолазов. Они разрезали и снимали с купола позолоченные листы медной кровли и передавали их через люк внутрь купола. Через две недели на куполах остались лишь металлические ребра ажурной обрешетки с раскосами, образующие полусферы сводов и напоминающие богатырские шеломы. В тот же день мне удалось увидеть сцену, оставившую неизгладимый след в моей памяти.

Во Всехсвятском проезде стояла грузовая машина. Толстый канат одним концом был прикреплен к кресту главного купола, а другим — к автомобилю. Шофер дал задний ход. приближаясь к храму, а затем на полной скорости ринулся вперед. Машина натянула канат, как тетиву, задрожала, подняв заднюю часть кузова вверх; задние колеса, оторвавшись от земли, с огромной скоростью вращались. Опешивший водитель сперва растерялся, потом выключил мотор и стал проверять автомашину и крепление троса. Прохожие, наблюдавшие это варварство, крестились, плакали, шептали проклятия, а крест спокойно возвышался на своем месте, невредимый, несмотря на то, что его несколько дней подпиливали рабочие-верхолазы.
Через четверть часа разрушители повторили свою операцию. Но и на этот раз их постигла неудача. Через некоторое время подогнали еще одну машину, поставили автомобили один за другим на одной оси, связав между собой. Вновь повторили рывок. На этот раз крест согнулся, но не сломался. Ошеломленные шоферы после матерной перебранки и долгого перекура решили загрузить машины камнями и кирпичом и вновь повторить все сначала. На этот раз крест сломался. Со скрежетом и лязгом, высекая снопы искр, он свалился наземь. Золотое чудо, украшавшее небо Москвы, теперь валялось в куче мусора, как никому не нужный хлам.

Взрыв Храма Христа Спасителя был назначен на первую декаду декабря 1931 года. Из квартала, расположенного рядом с храмом, временно выселили жителей. Неподалеку от храма во дворе одного из домов в глубокой траншее был установлен сейсмограф для определения силы взрыва и возможных колебаний почвы...

Зная, что оставались считанные дни существования Храма, я решил в последний раз окинуть его взглядом не через оконное стекло, а с берега Москвы-реки. Пока я шел по Берсеневской набережной в сторону «Стрелки», я ни разу не посмотрел на храм. В лицо бил резкий холодный ветер. Набегали черные, неприятные мысли. Только приблизившись к заранее намеченному месту на берегу неподалеку от древних палат дьяка Аверкия Кириллова, я повернулся к храму лицом и увидел его во всем величии.

Мне казалось, что храм будет в еще более плачевном виде, чем я видел его неделю назад, но я ошибся...

Обреченный храм стоял в неописуемой сказочной красе. Остов куполов заиндевел, и сферический железный каркас казался ажурным серебряным плетением. Догорающая заря покрыла белые стены храма нежной сиреневой акварелью. Из-за того, что храм лишился своей позолоты и многих украшений, в нем внезапно проступили особо изящные и благородные черты древнего русского зодчества, коими отмечены лучшие из русских церквей.

Долго и пристально всматривался я в тускнеющую картину за рекой Ощущение чуда, нахлынувшее на меня, не проходило. Не хотелось верить, что нашлись люди, которые готовы превратить эту красоту в груду пыльного камня и битого кирпича. Разум отказывался это понимать.

В субботу 5 декабря я пришел в Управление строительства Дворца Советов за полчаса до начала работы Окна служебного помещения, размещавшегося напротив Храма Христа, покрылись за ночь толстым слоем узорчатого ледяного инея. Что происходило на улице, не было видно. «Так оно и лучше,— подумал я.— Разве мне обязательно видеть разрушение храма? Потом эта картина будет преследовать меня всю жизнь...» До взрыва оставалось около сорока минут.

Сотрудники управления, отправляясь на Софийскую набережную, чтобы оттуда наблюдать разрушение храма, звали меня с собой. Я отказался, сославшись на недомогание. Когда же все ушли, меня охватила тоска. Сидеть одному в комнате со слепыми окнами, смотреть на часы и ждать грохота взрыва? Нет! Это было невыносимо!

Сорвавшись с места, я поспешно оделся и вышел из Управления.

На заснеженной набережной было тихо и безлюдно. Милиция заблаговременно перекрыла соседствующие
с Храмом Христа улицы.

Еще издали я увидел большую толпу. Над ней клубился пар, разносился гул голосов, который нарастал по мере приближения к толпе. Плохо одетые люди спасались от холода извечным способом: притоптывали ногами в разбитых валенках, похлопывали себя по бокам и ляжкам рукавицами, втягивали головы в облезлые воротники. Не слышно было в толпе шуток-прибауток и веселого, беззлобного подначивания, на которые говорливые москвичи большие охотники. Подойдя к народу, я увидел группу прилично одетых пожилых мужчин. Среди них возвышался стройный бородач, по-видимому, из духовенства. Напевно, по-церковному, он по памяти читал царский манифест в честь сооружения Храма Христа Спасителя: «Да простоит сей храм многие веки, и да курится в нем перед святым престолом Божьим кадило благодарности до позднейших родов, вместе с любовью и подражанием к людям их предков...»

У меня на глаза навернулись слезы. Прокашлявшись, я пошел дальше. Увидел нищенку с бородавкой на подбородке. Это была Филимоновна, имевшая когда-то свое место на паперти Храма Христа и кормившаяся подаянием. Подле нищенки стояли около десятка пожилых женщин и двое довольно заметных мужчин. Один — остроносый, в кожаной шапке, отороченной смушкой. Другой — похожий на замоскворецкого мясника: сизые щеки, раздутые ноздри и тяжелые ручищи. Нищенка причитала о конце света: «...И пойдет брат на брата и сын на отца. Храмы Божьи порушат до основания! И настанут тогда последние времена». Закутанные в платки старушки тяжело вздыхали, плакали, крестились и скорбно смотрели на обреченный Храм Христа Спасителя.

— Нехристи! Басурманы окаянные! — ругался человек, похожий на мясника.— Я бы их всех!..

Благообразный мужчина в смушковой шапке возмущался рассудительно: — Не знают, что творят. Где же им понять, что во всей Европе другого такого храма не сыскать!

Молодой инженер Шувалов оказавшийся поблизости, вмешался в разговор: «Зачем преувеличивать, товарищ? Архитектор Иофан говорит, что большой исторической и архитектурной ценности в храме нет». К непрошенному собеседнику обернулись сердитые, злобные лица.

— Антихрист окаянный! — закричала нищенка Филимоновна, соскочив с ящика, на котором сидела.— Миряне, я его там своими глазами у храма видела! Он у них начальник!

Шувалов растерялся. Раздувая ноздри, на него стал надвигаться замоскворецкий мясник. За ним две старушки, потрясая клюками. Трудно сказать, чем бы закончился для Шувалова этот разговор с мирянами, не окажись рядом нескольких сослуживцев. Спрятавшись за них, Шувалов дрожащей рукой достал часы и провозгласил, чтобы сразу ретироваться: «Ба, да ведь две минуты остается!»

Стоявшие на набережной люди поспешно обернулись к храму.

На кремлевской башне начали бить куранты. Ветер доносил рыдающие, прощальные звуки колокола.

В это же время с Боровицкого холма за взрывом храма наблюдал в бинокль Каганович. С его губ сорвалось презрительно: «Задерем подол матушке-Руси!»

Словно крыльями размахивая оборванными рукавами кацавейки, нищенка на набережной вновь сорвалась с ящика:

— Православные! Не допустим! Не...

И тут грохнул взрыв. Все вокруг содрогнулось от ударной волны. Толпа инстинктивно шарахнулась назад и замерла в оцепенении. Нищенка упала на колени и уткнулась лицом в снег.

За рекой, вздымаясь и клубясь, разрасталось грибообразное облако из мелких обломков камня, кирича и пыли, заволакивая белесой пеленой близлежащие дома. Но вот пелена стала рассвиваться, медленно опускаясь, оседая на деревьях, крышах, на заснеженных улицах, на лед реки. И тут совсем неожиданно перед взорами людей стали проступать величественные очертания стоявшего по-прежнему на своем месте храма. Люди не верили своим глазам. Но все отчетливее проявлялись контуры Храма Христа. В толпе людей на набережной послышались возгласы:

— Стоит!

— Оборонил Господь!

Многие судорожно крестились, истерически бормотали молитвы, плакали. Другие восклицали:

— Высится! Во славу Христа!

— Сотворил Господь чудо!

— Явил Господь силу свою!

— Устоял храм от козней антихристов!

Тем временем инженер Шувалов направился к контрольному пункту связи, находившемуся у Каменного моста, выяснить причину неудачного взрыва. Дозвонился он не сразу: руководитель отряда подрывников Жевалкин рапортовал в это время «высокому» начальству в Кремле. Переговорив с техником-взрывником Мотовиловым, Шувалов вернулся на набережную и сообщил, что взорвали только один пилон. Барабан центрального купола стоит теперь на трех оставшихся пилонах. Издали гигантское здание храма казалось нетронутым. Второй взрыв прозвучал через полчаса и показался еще более мощным. Грохот потряс всю округу, вылетели окна в прилежащих домах. Когда же облако пыли рассеялось, ликующие голоса вновь пробежали по толпе. Храм стоял.

Шувалов опять отправился звонить подрывникам, а москвичи ликовали. Многие уверовали в чудо, в то, что сила Божья оказалась крепче дьявольской взрывчатки. Многие даже стали расходиться, решив, что взрывчатка кончилась и что храм устоял.

Выяснилось же, что второй взрыв уничтожил еще один пилон и купол держится на двух диаметрально противоположных опорах.

Филимоновна, постелив на снег обрывок половика, встала на колени и творила молитву, обратясь лицом к храму.

Я не мог больше смотреть на растерзание памятника и, развернувшись, пошел в Управление. По дороге, под впечатлением только что виденного варварства, я вернулся к мыслям, и ранее посещавшим меня с тех пор, как я узнал о предстоящем сносе Храма Христа Спасителя. И тут я неожиданно принял решение уйти из Управления и устроиться на строительство метрополитена. Работа там была интересная и главное — не разрушительная, а созидательная. От этой мысли я почувствовал облегчение. Под влиянием этого очистительного решения я ободрился и ускорил шаг.

Не успел я дойти до Управления, как вновь оглушительно грохнуло. Высокий забор, который отделял храм со стороны реки, упал. С трехэтажного здания на Волхонке снесло кровлю. Остановившись у Каменного моста, я увидел сквозь пыльную пелену, как огромный надкупольный барабан, тяжело накренясь, рухнул внутрь храма, подняв второе облако серой пыли.

Ряд последующих взрывов довершил злодеяние.

Как потом выяснилось, третий, самый мощный, взрыв произвел Флегонт Морошкин — рабочий, охранявший вход в помещение подрывного пункта. Начальство и не думало поручать этого задания малограмотному рабочему-сезоннику, для этого в спецотряде был опытный подрывник-техник Мотовилов. Но после второго неудачного взрыва, в результате «нагоняя», полученного от начальства, среди подрывников произошло замешательство, и на подрывном пункте началась неразбериха. Когда же Жевалкин отдал приказ на третий взрыв, единственным человеком у взрывной машинки оказался Морошкин.

Флегонту Морошкину за усердие выдали денежную премию и грамоту. Первое время он очень гордился этой наградой. Вскоре, однако, чувство гордости стало сменяться некоторым беспокойством. Прошло время, и однажды, будучи уже учащимся рабфака, Морошкин снял со стены грамоту и спрятал ее подальше с глаз долой.

Простой рабочий постепенно дошел до понимания совершенного злодеяния, участником которого он стал. Увы, этого понимания не было у людей много более образованных, чем сезонник Флегонт Морошкин. Не было этого понимания у многих архитекторов, специалистов-искусствоведов, инженеров-строителей, многие из которых активно способствовали разрушению Храма Христа Спасителя, да и не только его...


Под старость иные «сокрушители» сами себе дивились. «Как это, мол, меня занесло? Как угораздило принимать столь дурацкие решения?!» Скребли полысевшие макушки и беспомощно разводили руками, но было уже поздно. Даже для покаяния...

Полтора года длилась разборка руин Храма Христа Спасителя, а потом предстояло разобрать сплошной и монолитный фундамент, заложенный на глубину от 10,5 до 13,5 метра. На медлительности работ особенно отразилась большая текучесть рабочих кадров, которые не задерживались на разборке, а уходили в метрострой или на другие строительства, подальше от развалин священного памятника.

Белесая известковая пыль, струившаяся над горой обломков камня и кирпича, при самом незначительном ветерке поднималась в воздух и словно снег покрывала тротуары, крыши домов, деревья, газоны, беспощадно разъедала глаза и прохожих, и рабочих, словно в наказание людям за их богоотступничество. Москвичи сказывали, что будто бы если хоть одна пылинка кому в глаз попадет, тот получит бельмо и ослепнет.

С тех пор прошло шестьдесят лет. Пришли другие времена. И уже созданы правление Фонда восстановления Храма Христа Спасителя и община храма. Накапливаются средства для его возрождения Близ того места на Волхонке, где стоял храм, установлен закладной камень, и будет сооружена часовня во имя Державной Божьей Матери — предтечи Храма Христа. И пусть же эта часовня напоминает русским людям, что когда-то на месте, где сейчас раскинулась смердящая хлоркой лужа, высился храм, равного которому, возможно, не было в мире. Пусть эта часовня постоянно напоминает о свершившемся здесь злодеянии и зовет людей к покаянию. Пусть же трагическая и позорная история разрушения Храма Христа предостережет наших детей и внуков от подобных «ошибок» в будущем.
Размещено в История
Просмотров 9700 Комментарии 0 Редактировать метки
Всего комментариев 0

Комментарии

 

Часовой пояс GMT +3, время: 13:04.

СЦБ на железнодорожном транспорте Справочник  Сайт ПГУПС
сцбист.ру сцбист.рф

Лицензия зарегистрирована на scbist.com
СЦБИСТ (ранее назывался: Форум СЦБистов - Railway Automation Forum) - крупнейший сайт работников локомотивного хозяйства, движенцев, эсцебистов, путейцев, контактников, вагонников, связистов, проводников, работников ЦФТО, ИВЦ железных дорог, дистанций погрузочно-разгрузочных работ и других железнодорожников.
Связь с администрацией сайта: admin@scbist.com
Powered by vBulletin® Version 3.8.1
Copyright ©2000 - 2018, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot
Advertisement System V2.4