Древняя Спарта за 17 минут

Древняя Спарта за 17 минут

Спарта – крохотное государство с армией не более 9000 человек, и это в лучшие свои времена, но даже при таком размере оно умудрялось держать страхи все в радиусе сотен километров. Ее избегали карфагенияне, ее боялись персы и македонцы, да что уж там, даже Великий Рим испытывал трепет и почтение к Спартии. Давайте разберемся, что к чему в истории Спарты всего за 17 минут.

Задолго до дарицов и ахейцев на Крете существовала Минойская цивилизация, утонченная, миролюбивая и развитая. Здесь дворцы имели водопровод, освещались они с помощью световых шахт, а колонны формировали открытые террасы для уединенных прогулок. Были даже отдельные покои для женщин, где они занимались гардеробом и украшениями.

Кретяне были прекрасными мореходами, их корабли курсировали по Средиземному морю, везде оливковое масло, ткани, посуду. Но эту мирную цивилизацию смыло цунами. Возможно, отголоски Великой катастрофы, погубившей минойцев, стали прообразом мифа об Атлантиде.

На смену её пришла Микенская Греция, как и на Крете, центрами власти здесь оставались дворцы, но теперь они напоминали не резиденции правителей, а крепости. В отличие от миролюбивых минойцев, ахейцы не питали иллюзий. Они выстроили стены из огромных необработанных каменных глыб.

Вес некоторых из них достигал 12 тонн, позднее эту кладку назовут циклопической, ведь греки не верили, что их предки могли построить такие сооружения, и приписали строительство стен мифическим циклопом. Ахейцы основали множество городов, среди которых Коринф, Фивы, Дельфы. Этот период стал временем расцвета микенской цивилизации.

Ахейцы не только унаследовали торговые пути минойцев, но и расширили морскую географию, и их корабли достигали Кавказа, Сицилии и берегов Северной Африки. Вместе с окончанием XI века до н.э. пришел конец и микенской Греции. Варвары наступают сплошным фронтом, следующей эпохой станут темные века.

Более двухсот лет бесписьменности, микенские поселения разрушены, население сократилось, сельское хозяйство пришло в упадок, и на руинах Микен начинают формироваться новые полесы. Один из них был Спарта. Она быстро выделяется.

Здесь цари Тоскеза, дисциплина, воинская доблесть. Каждый мальчик с 7 лет проходил суровую военную подготовку. И юноши, и взрослые мужчины обязаны были жить в казармах до 30 лет и почти не общались с семьей.

К женам они ходили лишь по ночам. Так что, по словам историка Плутарха, у иных уже дети рождались, а муж все еще не видел жены при дневном свете. Да и какая семья при ежедневном муштре.

-

Попробуйте РЖДТьюб - видеохостинг для железнодорожников!

Это была армия, живущая в городе, или город, живущий как армия. Не зря Плутарх писал, что на всей земле для одних лишь спартанцев, война оказывалась отдыхом от подготовки к ней. Чтение и письма дети спартиатов обучали ровно настолько, насколько это было необходимо для военной службы.

Все остальное воспитание сводилось к тренировкам на выносливость, послушание и военное искусство. Мальчиков спартиатов кормили умышленно скудно, что естественно приводило к воровству, так воспитывалось умение выживать. Если мальчика ловили, его били, не за сам факт кражи, а за неумелость.

Каждому спартанскому воину ежемесячно выдавали 3,5 ведра ячменя, около 5 литров вина, 2,5 килограмма сыра, чуть больше килограмма фиников и немного денег на покупку мяса и рыбы. Спартанские деньги же представляли собой куски ржавого железа и годились только для внутреннего оборота, чтобы не воспитывать любовь к роскоши и обогащению. Жизнь в отряде была столь же суровой, как и само воспитание.

Один заезжий гость, отведав спартанской пище, сказал «Теперь я понимаю, почему они не боятся смерти». Что касается самой смерти, то любой спартанец предпочитал умереть в бою или вернуться с победой. Трусов же клеймили позором, их дети лишали права вступать в брак и заводить потомство.

В IX веке до н.э. знаменитый законодатель Ликург заложил основы государственного устройства Спарты, но отделить правду от вымысла его биографии не могли уже в античности. Скорее всего, Ликургу приписали комплекс преобразования спартанского общества, который внедрялся на протяжении всей архаической эпохи, и к середине VI века до н.э. превратил ее в военизированное государство. Во главе Спарты стояли два царя, из двух правящих одновременно царских династий.

Им помогал в управлении Совет аристократов – Геруссия. В него входили 30 членов, а за каждым царем было зарезервировано место. Народное собрание в Спарте имело минимум полномочий, оно только утверждало законопроект Геруссии.

В VI веке до н.э. к ним добавилась коллегия из пяти эфоров, которые контролировали деятельность царей. Ликург ввел суровые законы против роскоши, запретив использование золотых и серебряных монет, и установил железную дисциплину в боевых порядках, позже ставших легендарными. До этого греки, как дарицы, так и покоренные ими ахейцы сражались беспорядочно, толпа на толпу, никакого блеска, никакой эстетики.

Спарта изменила это, она вела построение глубиной восемь шеренг. Изменилась и экипировка воинов. Появились бронзовые, или в крайнем случае льняные керасы, роскошные грибневидные шлемы и круглые щиты.

Щиты, кстати, получили вторую ручку и стали надеваться на левое предплечье, так родился гоплон, символ греческого воина Гоплита. Создав грозную армию, спартанцы начинают расширять свои границы. В VII веке до н.э. Спарта захватывает Миссению и превращает ее жителей в элотов, рабов.

Элоты трудятся на земельных участках и обслуживают нужды спартиатов, иногда восстают. Чтобы предупредить восстание, спартанские власти организовывают криптию, убийство элотов. Для этого отбирают наиболее способных спартиатов в возрасте от 20 до 30 лет.

Практически голые и вооруженные одним лишь кинжалом, они должны были прятаться днем, а ночью выходить из укрытия. Юноши убивали встреченных ими на дорогах элотов. Иногда они нападали и на деревни, чтобы убить потенциально опасных элотов.

Платон писал, что криптии начинались зимой, вступая в должность, эфоры объявляли элотам войну и тем самым позволяли спартанцам убивать их законно. Запугав элотов до смерти, Спарта решил починить себе весь Пелопонез, но для этого нужно сразиться с достойным соперником Аргоса. Этот полис был схож со Спарты и по силе армии и по суровости нравов, который не раз давал прикурить самим спартанцам.

Кто будет главным на Пелопонезе, решил из середины VI века до н.э. у местечка южнее Аргоса, где произошла необычная битва. Спарта и Аргос выставили на бой по триста лучших воинов. Эти шестьсот человек месили друг друга от рассвета до заката, живых осталось только трое.

Двое Аргосов и один Спартанец. Аргосы поспешили в лагерь и заявили о победе, мол выжили это двое, но Спартанец более хитрый, собрав с поля боя столько вражеских доспехов, сколько смог унести и поковылял к себе. Вернувшись в лагерь он гордо заявил «Спарта победила», предъявив трофеи как доказательство.

Естественно, ни в Аргосе, ни в Спарте такой исход не признали и битва была решена переиграть, а вот в этой переигровке Спарта оказалась сильнее. Верхушка Аргоса была вынуждена признать первенство своих дарийских соплеменников. Настоящий звездный час спартанского оружия наступил во время греко-персидских войн.

В 480 году до н.э. персидский царь Ксеркс предпринял новый поход на Грецию, собрав по тем меркам колоссальную армию. Геродот называет цифру 2,6 миллиона человек. Но современные историки считают, что реальное число персов не превышало 250 тысяч, и даже эта численность имела подавляющее превосходство.

Многие греческие полисы предпочли покориться, признав власть персидского царя. Остальные объединились и выставили около 7 тысяч воинов, чтобы перекрыть путь персам в южную Грецию у узкого Фермопильского ущелья. Когда армия Ксеркса подошла к ущелью, он направил грекам послание с требованием сложить оружие и починиться.

На это спартанский царь Леонид ответил кратко «Приди и возьми». Многократные волны персидских атак разбивались о непроницаемую стену греческих щитов. Каждый натиск захлебывался в копьях и мечах, выставленных плотной фаланги.

Ксеркс, наблюдавший за боем с возвышенности, был в ярости. Он трижды вскакивал со своего трона и лично отдавал приказы, пытаясь сломить сопротивление. Но сплоченная армия греков, особенно тяжело вооруженные гоплиты, уверенно держала строй и несла минимальные потери.

Однако на третий день нашелся предатель, местный житель Эфиальт, показавший персам тайную тропу в обход. Узнав об этом, Леонид приказал большей части союзного войска отступить, а сам остался прикрывать отход с трехсот спартанцами и семисот фейспийцами, добровольно решившими разделить судьбу героев. Соотношение сил было чудовищным.

Один грек против двухсот пятидесяти персов. Но именно здесь родилась легенда о трехсот спартанцах, элитной гвардии, павшей в неравные схватки. Но подарившая Ладе время, надежду и вдохновение, этот эпизод стал вечным символом мужества, самопожертвования и непреклонной воли к свободе.

Через год, в 479 году до н.э., объединенное греческое войско под командованием спартанского полководца Пафсания нанесло персам сокрушительное поражение при Платеях. А уже в 477 году Спарта возглавила союз греческих городов и приняла на себя командование объединенной армии. К 449 году до н.э. активные военные действия против Персии практически прекратились, греко-персийские войны завершились победой свободной Элады.

Но этот долгожданный мир не принес единства, Греция быстро раскололась на два противоборствующих лагеря – Спарту, военную аристократию, и Афины, оплодемократии. Спартанцы воспитывали с детства как воины, отвергавшие излишества, презиравшие богатство и комфорт. Афиняне же развивали науку, искусство, философию и торговлю.

Даже оборонительные подходы были разными. Афины окружили себя мощными стенами, которые считали гарантией безопасности. Спарта же стен не имела вовсе.

По их мнению, настоящей крепостью должен быть сам гражданин. «Лучшая стена – это фаланга из гоплитов», – говорили они. И когда афиняне прятались за камнем, спартанцы лишь с презирением качали головой.

Взрослые мужчины за стенами… Да… Для спартанцев это был не просто повод для насмешек, это был вызов их представлением о чести. Пелопонезская война стала войной двух миров, двух идеологий афинской свободы и спартанской дисциплины. Афины понимали, что в сухопутных сражениях не смогут противостоять Спартии и сделали ставку на флот.

На море им не было равных. При каждой попытке осадить Афины, афиняне отправляли корабли к берегам Спарты, вынуждая спартанцев отступить для защиты собственной земли. Но затем у Спарты появился человек, разорвавший порочный круг.

Военачальник Лиссандр. Он обладал редкими для спартанца качествами, был искусственным дипломатом и, самое главное, талантливым флотоводцем. Лиссандр наладил связи с персами и это был поворотный момент.

Но подождите-ка, казалось бы, Персия недавно вела войну с Грецией. Но в политике нет вечных врагов, есть лишь вечные интересы. Персы понимали, сильные и влиятельные Афины представляют куда большую угрозу их интересов в Малой Азии, чем замкнутая на себе Спарта.

Афины вдохновляли другие города на бунт, поддерживали ионийские колонии, в общем-то, вмешивались в персидские дела. Спарта же, при всей своей суровости, предпочитала порядок и стабильность, а значит, была удобным союзником. В обмен на нейтралитет и обещание не вмешиваться в дела Малой Азии, персы прекратили помощь афинам и щедро профинансировали спартанский флот.

На эти средства был построен мощный военный флот, который в решающем сражении утопил почти весь Афинский. Из 180 кораблей уцелело лишь 12. Афинский стратег бежал на Кипр, у Афины не осталось ни флота, ни армии, ни денег, ни надежды.

После пяти месяцев осады, лишенные продовольствия и воли к сопротивлению Афины сдались. Вся Аллада оказалась под тенью Спарты. Управлять покоренными территориями спартанцы не умели.

Завоеванные богатства они не вложили в свою экономику, ведь спартанцы считали производство и торговлю презренным делом и растратили богатства на некогда презираемую роскошь. Начала процветать коррупция, спартанские лидеры брали взятки даже у персов и часто действовали совсем не в интересах своего города. Прошло всего 30 лет, а легендарная Спарта потеряла былую хватку.

Плутарх прямо связывал моральное разложение спартанцев с победой над афинами, считая, что когда спартанцы получили афинские богатства, у них начало процветать корыстолюбие и скупость, а следом за вкушением первых его плодов – роскошь, изнеженность и расточительство. Спарта лишилась почти всех своих замечательных качеств и вела жалко недостойное ее прошлого существования. Подчиненные полисы стали презирать спартанцев, считая их грубыми, неотесанными мужланами, особенно фивы, богатые и влиятельные.

Отказались признавать условия мира заключенного с Персией и нашли поддержку в Афинах. В 371 году до н.э. возник союз прибрежных и островных греческих городов, выступивших против гегемонии Спарты. Так началась Беатийская война.

В ней фиванский полководец впервые в истории победил спартанское войско, превосходящее его по численности, и это поражение стало началом конца спартанского владычества. Впервые Спарта начала возводить стены вокруг своих городов. Это был признак уязвимости, то, чего раньше она не допускала.

Заметив эту слабость, царь Филипп II Македонский направил спартанцам послание «Сдавайтесь, если я ворвусь силой, если пробью ворота, если разрушу стены, я уничтожу все население». Ответ был лаконичным, как и подобает спартанцам «Если». Да, Лев был ранен в Беатийской войне, но он все еще оставался львом.

Филипп понимал это и, скорее всего, решил, да ну их этих спартанцев, взять нечего, а по голове настучать могут. Развернул армию и ушел. Тем более, что на востоке его ждал уже более удобный и перспективный противник, ослабившая Персидская империя.

Ни он, ни его сын Александр Македонский больше не пытались завоевать Спарту. В самоизоляции Спарта продолжала деградировать, из-за потерь и сокращения земель осталось лишь 800 полноправных граждан. Средний класс разорялся, и многие уже не могли позволить себе купить полный доспех Гаплита, а значит, теряли право называться гражданами.

Пока верхушка утопала в роскоши и ничего не делала, нищие спартанцы уходили в качестве наемников в другие полесы или страны. В середине 4 века до н.э. Спарта уже не помышляла о возврате былого величия. В то время, по словам Аристотеля, у нее не набралось бы и тысячи Гаплитов.

Что-то предпринять попытался в начале 3 века до н.э. царь Клиомен III. Он уничтожил долговые книги, провел аграрную реформу, пересмотрел имущественные отношения и попытался вернуть Спарте утраченное могущество. Реформы действительно оживили экономику, и Спарта вновь стал диктовать свою волю соседним полесам.

Но времена изменились. Противники Клиомена обратились за помощью к македонскому царю-антигону III. В 222 году до н.э. в решающей битве при Силосии объединенные македонские и айхейские войска нанесли спартанцам сокрушительное поражение.

Клиомен бежал в Египет, где вскоре погиб. Это был крах последней серьезной попытки Спарты вернуть себе величие. После Силосии Спарта окончательно утратила былое влияние.

Она сохранила независимость, но спустя 30 лет утратила и ее. Спарту насильно включили в состав Ахейского союза. Так некогда грозная держава, державшая страхи всю Элладу, превратилась в обычный греческий город, в провинцию среди прочих.

Но даже пав, Спарта не исчезла, она трансформировалась из полиса в символ, в культ силы духа, мужества и несгибаемой решимости. Имя Спартанец стало синонимом стойкости, а их сдержанную точную речь стали называть Лаконичной, в честь Лаконии, родины спартанцев. Дух спартанцев проник в завоевателей.

Ревли немногое переняли у Спарты, железную дисциплину, культ долга, презрение к излишествам и главное – представление гражданине, как о воине, служащем не себе, а родине. Но если Спарта – это история силы, воли и порядка, то другая великая греческая легенда, Троя, говорит нам о страсти, роке и трагедии. Именно эти два полиса, Спарта и Троя, стали вечными архетипами древней Греции.

Одна, как символ несокрушимой воли, другая, как печать неизбежной гибели. Если вы хотите узнать, что такое настоящая Троя и почему ее имя до сих пор будоражит умы, тогда посмотрите мое видео о Трое, ссылку оставлю в закрепленном комментарии. Всем спасибо за просмотр и до новых встреч.