ВОЗРОЖДЕНИЕ ЛЕГЕНДЫ - завод Узбекхиммаш

ВОЗРОЖДЕНИЕ ЛЕГЕНДЫ - завод Узбекхиммаш

Узбекхимаш – это бренд. Это наш с вами локальный узбекский бренд. Логистика – это проблема региона.

Ограниченность доступа к морским маршрутам – это самая большая проблема и самый большой вопрос. Большая роль играет это сохранение коммерческой информации, потому что школа Узбекхимаша, именно конструирование, она одна из лучших. Даже те, кто у нас работал, уезжали в Россию или в другие страны мира, их прям там брали на ура.

Завод потерял определенный потенциал в части кадрового потенциала, технологического потенциала, который, по сути, надо сейчас возобновлять, оптимизировать и вносить что-то новое. Мы стараемся нарастить экспорт, потому что экспорт дает нам живые деньги. Исходя из своих потенциалов инжиниринговых решений, мы на сегодняшний день работаем по Казахстану, Киргизии, Туркмении.

Аппараты воздушного охлаждения, они раньше завозились в Японию, а мы ее сами сделали, она работает под водород, под 320 атмосфер. Казахстан Почему сам по себе завод уникален? Потому что тут имеется полный цикл производства всего. Это плавильные печи, да? Это плавильные печи.

Хорошо, я уже могу сам работать на заводе. Если вам нужно потаскать здесь железки, пожалуйста. Если что, мы можем вам это предложить, поработать на ГПХ.

Это что за здание? Это административное здание. Здесь переодеваются, купаются медпункты. Видно, что меняется, но видно, что у завода тоже были сложные времена, мне кажется.

Сложные времена были. Как у всего Черчака, судя по всему. Это проблема не только одного нашего завода.

Понимаете, это не для того, чтобы кому-то там показаться лучше. На сегодняшний день я одну вещь могу сказать, что руководителям страны что сделано. Три вопроса, которые, по сути, высвободили определенный потенциал производства.

Первое – это валютная политика, которая уже имеется у нас. Позволяет закупать и продавать. Раньше вы сами знали, какая проблема была именно в части конвертации.

На сегодняшний день этой проблемы нет. Это мы все на уровне не юридических компаний, а физического лица уже это видим. Таких проблем на сегодняшний день нет.

Двойного курса или еще чего-то. Второе – это социальное высвобождение предприятий от процесса хлопка или еще чего-то. На сегодняшний день мы не участвуем.

А до этого участвовали. С завода людей тоже собирали? С завода определенное количество людей были. На сегодняшний день не задействованы.

Он работает только по своему. Это бизнес, бизнес-подход. И третье – это налоговая политика, которая на сегодняшний день имеется.

Я не скажу, что все там шикарно. Хотелось бы лучшего, потому что вопрос ИНДС, вопрос налагооблагаемого времени – оно решается. Но этот вопрос поднят, и он на сегодняшний день обсуждается.

Но это дало определенный импульс производству и промышленнику. И вы сами, наверное, знаете, и вам это не новое что-то. По сути, количество бизнеса и бизнес-процессов увеличилось значительно.

Химаж был и в том числе городообразующим предприятием черчильским. А какие еще заводы были? Это УСКТЖЭМ, Электрохимпром. Сейчас он называется Максим Черчилль.

Это Черчилль-Сельмаш и Трансформаторный завод, которые были городообразующими и основными производствами данного города. По сути, это был флагман машиностроительного производства Центральной Азии по направлению нефтегаза и нефтехимии. Данное предприятие в своей схеме объединяло несколько еще кооперационных, смежных предприятий по республике.

Куканские механические заводы, Бухарского механического завода, Андиджанского механического завода – таких предприятий было несколько. Порядка шести предприятий по республике, которые, по сути, именно фокусировались именно под машиностроение, тяжелое машиностроение. И все это машиностроение работало для развития выпуска оборудования, работающего под высокими давлениями, работающего под сложные условия.

Ну, а во времена Советского Союза мы вообще жили прекрасно, потому что был Госплан, который планировал уже номенклатуры оборудования, которые мы должны поставить. И мало того, он еще и обеспечивал материальное снабжение. Коллектив завода был около четырех тысяч человек.

Мы делали очень много всего того, что нужно. Ну, а с приходом определенных процессов, когда Советский Союз исчерпал свои возможности, мы остались как бы в некотором вакууме, потому что мы работали только на экспорт, то есть поставляли оборудование за пределы Узбекистана, но у нас, конечно, был и внутренний рынок, на который мы мало обращали внимание, потому что это не планировалось свыше. Ну и когда вот произошел час икс, и мы остались в одиночестве, оказалось, когда мы проанализировали то, что мы делали для внутреннего рынка, это открылся новый колоссальный рынок Узбекнефтегаз.

Ну, нашлись умные менеджеры, руководители, которые все это сумели собрать, подготовить большой технический проект, и возникла акционерная компания «Узнефтегазмаш», в составе которой был наш завод как один из головных. Практически вся номенклатура оборудования для «Узбекнефтегаза» была нами освоена, ну, в тех пределах, в которых позволяли наши технологические возможности. Это был расцвет завода, потому что было очень много инвестиционных проектов в Узбекистане.

Это строительство бухарского нефтеперерабатывающего завода, шультанского газохимического комплекса. Потом было очень много таких сложных технологических установок, отдажинные компрессорные установки для наших месторождений, потому что падало немножко усевое давление, и надо было с помощью определенных технологических приемов выдавливать остатки газа. Все это была поставка в завод в Узбекии.

Это какой год примерно? Это были годы, наверное, до 2010-го. Именно почему в Узбекистане данное машиностроение, и почему мы развивались. Любое развитие, эволюционное развитие, оно подразумевает этапы достижения каких-то вопросов.

Эти вопросы связаны именно с переработкой газа. Переработка газа и нефти, которая, по сути, в Узбекистане имеется, исторически имеется, они имеют свою особенность. Особенность в том, что имеющийся газ в республике, он высокосернистый.

И основным вопросом это переработка, добыча, переработка и транспортировка этого газа. Так называемый грязный газ. Первичный газ, который получается.

По сернистости можно сказать, что наш газ, он действительно... Если сличать с российским газом, например, Оренбургское месторождение в Оренбурге, оно как бы схоже с нашим месторождением. Данные сложности в добыче, переработке газа и транспортировке газа привело к потребности создания машиностроительного кластера в Центральноазиатском регионе. Именно наш завод, именно наше машиностроение, оно обслуживало не только наш внутренний регион, не только регион Узбекистана, как бы, имеет, но и Центральноазиатский регион.

Это, получается, все, что связано с добычей нефти в Казахстане и переработкой Туркмении, Таджикистана и прочего. Получается, исходя из этого... Вы можете сказать, в Таджикистане этого нету. Да, его нету.

Там добыча не ведется, ведется переработка. Там тоже есть аммиачное производство, например. Поэтому, исходя из этого, сам по себе данный машиностроительный кластер, который создавался, он создавался под регион.

И наш завод, он был именно флагманом, который определял и применялись стандарты, стандарты периода, нормативные стандарты по выпуску машиностроительного оборудования. Ну, потом у нас произошла рестортизация, промышленная собственность, экономические реформы. Ну, и получилось так, что наш завод попал в руки определенного контингента.

Ну, у них были другие цели. Они не хотели, видимо, развивать завод. Но сейчас вот началась новая страница.

Появились такие очень мощные рычаги, как строительство новых энергетических объектов, использование максимального качества природного газа, не торговать природным газом, а торговать уже продуктами, полученные с природным газом. То есть мы переходим на такой новый, не на как это, экстранцизиальный, а на другой способ производства, когда по максимуму надо не торговать ресурсами, а торговать готовыми товарами. Ну, в общем, это абсолютно правильно, это верный путь.

А какой-нибудь там ребрендинг, редизайн не планировали вы делать? Зачем? Ну, я не знаю, просто мало ли. У нас как принято, приходит новый собственник, и начинается у него новое название, логотип. Чирилл, название Узбекхиммаж стоит больше, чем самопроизводство.

Понимаете? Поэтому Узбекхиммаж – это бренд. Это наш с вами локальный узбекский бренд. Типа там Хумо, Хим, там что-нибудь.

Не можно? Это тоже можно сделать. Но сам по себе, чтобы не терять рынок, должны сохранить, и мы сохраняем свою традицию, исторический трек. Что является обновлением в данном производстве? Это установка новой индукционной печи.

Каждая из этих печей выдает по 500 килограмм металла. Это новая печь, установленная. Сейчас ведется работа по пусконаладке, и мы ее восстанавливаем.

Полностью обновляем конструктив. Сейчас все вот это будет обновлено. Я уже слышу, электролитная печь, да? Да.

Это индукционная печь. Полностью процесс обновления, ремонта и восстановления. Старое оборудование – это не означает, что оно неэффективно.

Если ты в нее вкладываешь определенные затраты, проводишь какой-то реинжиниринг, он может дать больше эффекта. При минимальных капитальных затратах. Вот это самое важное.

И мы именно к этому и стремимся. Если вы поедете в Германию, на завод «Сименс», там вы увидите оборудование, стан, на котором написано, произведено 1800 в каком-то году. Замена ЧПУ.

Что это ЧПУ? Это именно установление дополнительной кипоавтоматики, это аппаратов или пультов управления, которые позволяют на этом стане, с учетом внедрения туда определенной авионики, делать более усовершенствуюю. Даже этот аппарат 1800-96. Поэтому и проводим определенную реконструкцию именно здесь.

Там заменяем узлы, приводим в порядок конструктив. Вот то, что мы взяли на себя обязательство привести в порядок само производство, вот процесс, вы можете наглядно это видеть. Что этот процесс, он идет и ведется.

Это процесс восстановления существующих мощностей самого производства. Насколько хороши, скажем так, продажи вашей техники сейчас по Узбекистану? Кирилл, я не буду сейчас хвастаться, и это не наше достижение. Это достижение 80 лет работы данного производства и исторических наработанных навыков.

Аппараты, которые нами поставляются, имеют срок службы более 20 лет. Есть аппарат, мы можем даже показать письма, благодарственные письма, где аппараты, это не внутренний рынок, а именно экспортные позиции, которые работают более 40 лет, имеются определенные благодарственные письма, где говорится, что аппарат 40 лет проработал, давайте еще, есть ли у вас что-то новое? Он еще не испортился, он работает. Есть ли у вас лучшие какие-то наработки в части металлоемкости, энергоэффективности и прочего? У нас, например, есть в нашем портфеле заказов и такие аппараты, которые на 350 атмосфер работают.

Рядом Черчилк, Максам, у них такие технологии. Поэтому это специфичные требования. У нас есть аппараты из цветных сплавов.

Вот сейчас мы экспорт для Прибалтики, там абсолютно весь медный аппарат, дефрегматор. То есть Прибалтык к нам обращается за оборудованием. Тоже вроде как далековато, но у них нет другого выхода.

Тоже понимаете почему? Ну, Россия тоже. Помимо этого, опять же, нестандартное, когда мы говорим про нестандартное оборудование, это все то, что можно произвести с учетом конструктивных решений. Объясню наглядно.

Имеется руда, которая заходит в литейное производство, производится определенная намеклатура литейного сплава, и дальше этот сплав проходит мехобработку. Механическая обработка, и это одна из частей, которая, по сути, является деталью для какого-то оборудования. Сам по себе это мехобработка той продукции, того металла, который мы сами с руды получаем.

Любого типа лития. Это ребренная труба, которая используется для системы охлаждения. Есть аппараты воздушного охлаждения.

По сути, это импортная позиция, которая на сегодняшний день импортировалась. Но с коэффициентом оребрения и с коэффициентом полезного коэффициента до 20, мы ее локализовали, и на сегодняшний день мы ее и производим. Это, получается, сердечник нержавеющей или углеродистой сталь с накаткой или накруткой алюминиевой трубы.

Это узлы для аппаратов в следующей сборке. После того, как производятся узлы, начинается процесс сборки. Такие вещи я видел часто на заводах нефтегазовых, где мы были.

Совершенно правильно. И, например, аппараты, это сепарационные аппараты, которые используются в газохимии. Это разделяет газ от всех примесей.

Совершенно правильно. Это отбирается вода, сера, очистка от примесей и прочее. То есть вы полностью вот эти механизмы можете здесь у себя собирать? Сто процентов.

Это начинается, опять же, исходя из стойной металлотуры и тех задач, которые стоятся перед нами. Но металл, давайте так. Прокатный металл – это импорт.

Мы работаем с рынками России, работаем с рынками производителей металлопроката Китая, европейского металла и прочее. Исходя из чего, получается именно такая наникулатура. Я вам показывал и рассказывал про аребрённую трубу.

Вот она у нас, насосный агрегат, который у себя в начинке имеет аребрённую трубу, который именно ей действует в процессе или участвует в процессе охлаждения или передачи теплоотдачи. Данная продукция, она и позволяет нам иметь рынок, держать рынок. Ну, здесь, опять же, наникулатура – это для нефтегаза, теплообменники, насосные агрегаты, которые имеются и выпускаются под высокие давления.

Это ратификационная колонна для нефтехимии, опять же, для сепарации, для ратификации и производства производных. Большой объём тяжёлого машиностроения. Совершенно правильно.

Мы себя не ограничиваем, и данная производственность не имеет ограничений, даже по массогабаритным характеристикам. Потому что в наникулатуре есть продукция, которая в габаритах больше 40 метров, в тоннаже больше 150 тонн или прочее. Исходя из этого, наша наникулатура сам по себе и говорит – это габаритное и нестандартное оборудование.

Всё это означает, что это зовут узбеки-маши. Это получается не только линейное производство продукции трубокомпрессора, например, и насоса, но это всё остальное, в котором имеется какой-то новый процесс, под который необходимо разработать аппарат. Мы разрабатываем аппараты под задачу.

Даются входные или выходные параметры или требования. Исходя из этого, подбирается тип или предложение по выполнению тех или иных задач. Это уже требования к самому аппарату.

Производство компрессорных установок – это цель сам по себе для мехобработки габаритного оборудования. Особенность в том, что здесь установленное оборудование позволяет обрабатывать целиком те узлы, которые требуют определённых технологических решений. Это карусельные станы, да? Которые на сегодняшний день… А, серьёзно? Руда? Откуда это всё приходит? Смотрите, есть чистая руда, которая заводится, и есть вторичная обработка руды.

Вторичная обработка заходит именно с литейного производства. С литейного производства заходят вот в таком виде заготовки, которые уже мехобрабатываются. Именно спецотливы, которые ставятся, и уже здесь готовятся именно изделия.

Это руда литё. А, такие брикеты, да, получаются? Литё идёт уже дальше. Новые по задачам заходят именно заготовки.

Заготовки уже берутся, они вот видите, уже через отливы, она уже обрабатывается здесь. Вот этот аппарат или оборудование является уникальным. Уникальность – это длина стола, чистота обработки металла.

Вот видите, это цельное изделие. И всё это изделие – это литейного производства, которое именно мех обрабатывает. Это есть продукт, да? Это уже есть продукт, который сейчас обрабатывается, он стоит на мехобработке.

После заготовки в литейном производстве он заходит сюда, и здесь он обрабатывается уже. Опять же, есть циклы обработки. Это первичная обработка.

У нас есть участок, где более тонкая обработка. Вы говорили, что когда пришли на завод, то здесь были большие убытки. Были.

Какая ситуация сейчас? Можете ли вы озвучить цифры? Очень интересно послушать. На ноябрь месяц 1923 года здесь работало около 600 человек. Плюс-минус.

На сегодняшний день работает 1163 человека. Это то, что мы на сегодняшний день достигли в этой части. Фактически в два раза вы увеличили людское ресурсование? Да, это по людскими ресурсами.

Вы сказали, что в период на пике на заводе работало 4000 человек. Да, это было при коммунистах. А, это при коммунистах.

Это было при коммунистах. Сейчас где-то больше тысячи. Волгин, когда уходил, у него было две с чем-то.

Но вы знаете, за счет организации труда, за счет того, что мы купили очень много высококлассного оборудования, обрабатывающих центров. Вот, например, у нас, скажу, который учит эти пламенники. То есть надо одновременно сверлить несколько отверстий, которые вставляют тепломены.

Если одну сверлить, вторую сверлить, третью. А мы покупали автоматы, сразу же 20 отверстий сверлится. То есть передвигается дальше еще 20 отверстий.

То есть у нас было высокопроизводительное оборудование. Поэтому людей, конечно, мы уже такое большое количество не было востребовано. Это все шло с развитием, в общем, вы понимаете, технического прогресса.

И сварка у нас, если была ручная, то сейчас у нас автомат, полуавтомат этот. То есть более высокопроизводительная, более высококачественная. Но здесь где-то тысяча человек не выйдет.

Они где-то посменно или это мы просто не в том цеху? Нет, мы с вами сейчас в этом цеху именно. У нас трехсменная работа. А, окей.

Это круглосуточная работа? Круглосуточная. Потому что в литейном производстве у вас цикл такой. Он 24 часа.

Это подготовка, плав, заливка и выход. Именно продукционная часть. По сравнению с прошлым периодом на сегодняшний день, если сопоставлять, сравнивать, получаем заработную оплату, среднюю, да, будем говорить о средней.

С 5 миллионов сумм, она выросла до 7 миллионов. Это тот потенциальный рост, который мы на сегодняшний день имеем. У нас в основном рабочие и работники работают на сдельной работе.

И получается так, необеспеченность объемов показывала то, что снижение получаемой заработной оплаты, она как бы на тот период, она давала себе знать. Наверняка всех молодых интересует в плане заработных плат. Конкурентоспособность.

Я вам сейчас расскажу насчет заработных плат. Конечно, у нас есть штатное расписание, которое определяет квалификационные тарифы. Вот там у нас начинается седьмой, восьмой, и дальше, и дальше разряды.

И поскольку это государственная сетка, то каждому разряду соответствует государственный уровень. Но что у нас есть? У нас еще на заводе есть такое положение, как называется, КТУ. Это коэффициент трудового участия.

Ну и я вот, например, как специалист, считаю, что молодежь надо авансировать. То есть им надо давать больше, чем они в настоящий момент способны отработать. С тем, чтобы у них была мотивация, чтобы у них был интерес к работе.

Потому что молодежь хочет все и сразу. И с этим очень трудно бороться, чтобы их переформатировать. Ну, ты вначале заработай этот кусок хлеба, а потом, ну, хлеб заработал, ладно, маслицем мы тебе немножко помажем.

Чтобы вот у него было такое. В общем, когда они отдают свою курсовую работу, мы им поднимаем один разряд. Ну, это где-то такая сумма там, ну, не очень значительная.

Но в то же время мы им устанавливаем КТУ. То есть они уже работают в плане графика отдела. Они уже приносят реальный труд.

И мы им устанавливаем КТУ. Правда, все равно чуть-чуть повыше, чтобы они старательно работали. Но здесь есть и палка второго конца.

Потому что работая в нашей среде, они получают очень большой запас знаний, которые, их так удержать можно только высокой зарплатой. Потому что многие уходят. Потому что в Ташкенте зарплата гораздо выше, чем у нас, например, на нашем черчаке, скромном городе промышленном.

Ну, и большая роль играет это сохранение коммерческой информации. Потому что школа Узбеки Маша, именно конструирование, она одна из лучших. Даже те, кто у нас работал, уезжали в Россию или в другие страны мира, их прям там брали на ура.

Потому что у нас такая система была. Я сама прошла через эту систему подготовки. Сейчас мы это пытаемся.

На сегодняшний день задолженности перед персоналом нет по зарплате. Мы, наоборот, авансированием работаем. И по окончанию месяца там доплата какая-то.

Вот это, понимаете, когда у вас люди доверяют вам и знают о стабильности в заработанной плате. Вот это многого стоит. В товарном намеклатуре мы выросли с прошлого года в три раза.

При этом по выпуску новой продукции, нового типа и нового вида продукции, мы освоили за этот период, получается, ноября, по сегодняшний день это сколько? Восемь месяцев, да? Семь месяцев. Мы освоили порядка тринадцати новых видов продукции, которые, по сути, дают нам возможность ее выводить в денежном эквиваленте от суммовой разницы. Это 313% показ.

Все, что получилось, опять же, это исходя из ресурсного потенциала кадров или же правильного менеджмента или правильного управления процессом. Вот эти все аппараты под проект ЕКОН. ЕКОН? Что за проект? ЕКОН — это нефтегаз, на сегодняшний день, в соответствии с постановлением президента, поставлена задача по цифровизации, добыче и учету добываемого газа и добываемой нефти.

Для того, чтобы на месторождении провести эту учетку, требуется, опять же, установить определенное ЗРА и тип автоматика. Для того, чтобы это сделать, необходимо оборудование сепарации, дегазации и буферных немкостей. ЗРА — это запорная расчетная арматура, распределительная.

Наши достижения — это не только то, что наша команда пришла, все сделала и что-то там показала какой-то эффект. Это и рыночные определенные итурации, которые позволили нам выполнить именно такие объемы. В чистой прибыли в семь раз рост.

Вы можете обратить внимание на цифры. У нас товарная номенклатура выросла в три раза, а прибыль в семь раз. Исходя из чего? Это, получается, соотношение технологических затрат или себестоимости, которое было на дату 2023 года, снизилось.

Это, получается, внедрение новых технологических процессных решений, которое позволило оптимизировать стоимость на единицу товара. За счет чего увеличилась маржинальность самого проекта или самих поставок. Если бы мы заложили большие капитальные затраты единовременно и отвлекли бы активы, оно бы сразу же привело к отвлечению средств и увеличению себестоимости продукции.

Итого были убытки в размере 5 миллионов долларов. Если переводить в долларом эквиваленте, это 5,6-5,7 миллионов долларов. На сегодняшний день предприятие вышло на прибыль.

И мы год закрывали минимальной прибылью, там смешные деньги, но мы вышли в плюс. А на сегодняшний день предприятие уже имеет темп роста, который, по сути, на конец года должна прийти к показателям чистой прибыли. Там более 2-3 миллионов долларов.

Это в денежной эквиваленте. Давайте еще по цифрам. Сумма приватизации, согласно открытым источникам, была в районе 3,2 миллионов долларов.

Насколько мне известно. Верная цифра? Не скажу, честно. В этой части, наверное.

Вы не знаете, сколько сумма ценит завод? Это вопрос не исполнительного органа предприятия, это вопрос акционеров. Поэтому в этой части какая сумма? Говорят, что государство продало 44% акций завода за 3,2 миллиона долларов. Скорее всего, это так.

Насколько это справедливая цена, как вы думаете, за завод такого масштаба? В свое время я обучался курсу по оценке имущества. Есть 3 цены, даже 4 цены. Есть рыночная цена, есть балансовая цена, есть цена по бизнес-процессу, есть остаточная цена.

Четыре. О какой цене мы сейчас говорим? Если мы говорим о балансовой стоимости, это одна цена, которая минимальная. Если мы говорим про остаточную цену, это совершенно другая цена.

Что такое остаточная? Остаточная цена, которая после амортизационного затрата. В том числе это, можно сказать, балансовая стоимость. Если говорить о рыночной цене, это вопрос к оценщикам.

Как они оценили на ту дату? Если говорить по бизнес-цене, если у вас на сегодняшний день есть конкретный объем поставок или объем портфеля заказов, и вы видите, что на этом единственное производство, который может это произвести, то это совершенно другая цена. Другой портфель, другой кейс оценки. Опять же, смотря, как это оценивали на дату оценки.

Это справедливый вопрос, но его надо смотреть. Например, по программе локализации, вы сами знаете, было правительством, даже на нормативной части было принято решение реализовывать госактивы по нулевой стоимости, если инвестор берет на себя обязательства по инвестированию. Там обычно серьезные пакеты обязательств, национальные, совершенно развитие и так далее.

Мы эти обязательства сейчас на себя берем и делаем. Опять же, по социальной части, это увеличение заработной платы, увеличение средней заработной платы по данному региону. Второе, увеличение количества рабочих мест.

По сути, когда вы увеличиваете количество рабочих мест, вы закрываете мультипликативные вопросы данного региона. Получается, ваш один рабочий обеспечивает как минимум еще работы двух-трех рабочих по смежным профессиям. Помимо этого, это вопрос налоговых отчислений.

Это огромный вопрос, это большие деньги. Реально, если посмотреть, опять же, это количество, если умножить количество на ту сумму, которую средний зарплата, которую я вам сказал, это тоже деньги, которые по сути являются инвестированием. Опять же, мы не говорим, что мы достигли это для показателей, нет.

Это факт, это конституция факта. По кадрам, какие-то у них сводспакеты это все, есть ли устроена медстраховка там и прочее прочее. Защищен ли ваш сотрудник, планируется ли хотя бы это? Оно и планируется, и имеется.

На сегодняшний день, кроме окладной части, наши сотрудники получают возмещение затрат по проезду и питанию, оплачивается сумма на выслугу лет за ста шагов, и дополнительный КТУ коэффициент трудового участия, будем называть это, это KPI по-новому. Вот это все, это наши затраты, наш социальный пакет, который мы имеем. Помимо этого, сейчас банком прорабатываем ипотечное стимулирование.

Это получается, что, если ты сотрудник, ты подписываешь долгосрочный контракт, и тебе потом с заплатой выплатят. Совершенно правильно. Первый аванс выплатишь под ипотеку, оплачивает завод, с последующим потом удержанием или твоей отработкой на производстве.

Ну, прекрасно. Это для того, чтобы удержать персонал. Надеюсь, что вы надолго здесь.

Не знаю. А если говорить про инвестирование на самом производстве, на сегодняшний день инвестор уже вложил в активы данного предприятия, именно для модернизации своего производства, порядка 2 миллионов долларов он уже внесет. И на сегодняшний день он уже дает свои плоды именно по инвестициям.

Это обновление оборудования, модернизация, реконструкция сооружения. Это инжиниринговые решения, в которые именно вложены деньги. Это данное направление.

И третье направление, это имиджевый подход, который на сегодняшний день инвестор вкладывает в данное производство. По сути, наше с вами общение тоже один из показателей. Освещение проекта, по сути.

Первый процесс – это восстановление, это ремонт имеющегося оборудования. Это привести в порядок само оборудование. Потому что отвлечение оборудованных средств – это дополнительные капзатраты, которые влияют на себестоимость продукции.

И мы сейчас делаем как? Первая задача – это восстановление, это ремонт. А второе – это уже организация новых площадок. Мы сейчас начали полностью восстановительный процесс.

Именно куда уходят наши средства, именно куда вкладывает инвестор? Это в организацию новых процессных производств. Этот участок мы сейчас готовим под ремонт и сервис шаровых задвижек или шаровых кранов для газовиков. Именно заходит вот такой, например, старый оборудование или старый узел, который ремонтируется именно под ремонт.

И мы сейчас вот такие зонально обновляем участки и внедряем новые типы, новые виды продукции, чтобы не мешать старому и возобновить новые. Процесс обновления, он происходит вот так, эволюционно, не революционно. Любой революционный такой метод, он приводит к дополнительным затратам и увеличению себестоимости самой продукции.

Вот о чем речь. Сверху было написано, какая-то узбекско-голландская предприятие. Что это такое? Здесь сам по себе уникальное наше производство, которое на сегодняшний день мы именно и акцентируем и обращаем внимание по ремонту компрессорных установок.

Это по восстановлению роторов. Рабочая часть компрессора. Когда у вас высокая сернистость или очень много мехпримесей, вот эти все колеса, металл разъедается при процессе добычи или работы аппарата.

И здесь сам по себе вал, сами колеса производятся именно здесь. Производится ремонт, новое производство, балансировка и прочее. Мы гордимся тем, что 100% мы сами себя обеспечиваем и можем отремонтировать любого типа роторов.

Именно здесь, на этом производстве. В части вопроса, что за СП? СП создано между Узбекхимашем и компанией Siemens. Голландская компания, это бывшая DressR'n, есть такой производитель.

Было создано совместно предприятие. Для чего? Именно для того, чтобы локализовать эту продукцию под бренда и под сертификацию Siemens. Чтобы на аппарат любого типа Siemens выдавал сертификат соответствия.

Это очень важный вопрос, который связан с гарантией. Получается объект, он сам по себе акцентируется и работает именно под такую намекуатуру продукции. Приходит старое, делается наплавка, осуществляется ремонт и выводится определенный новый тип и вид продукции.

Вы колесо видели? Удел колеса, который обрабатывается, мехобработка осуществляется именно здесь. Сложный процесс, дорогой процесс. Это балансировочные установки на полторы тонны, на семь тонн.

Я честно до работы над этим проектом не знал, что это все химическое машиностроение. Почему химическое? Мы производим оборудование, которое работает в химии. Нефтегаз это химия.

Химпром это химия. Все, что связано с переработкой одного сырья или руды в определенный другой тип сырья, это является именно химический процесс. Это мы с вами сейчас посмотрели комплекс мехобработки.

Это одно направление. Мехобработка. Механическая обработка металлов.

Вот все, что связано с РМЦ, ЦПК, ДРСН, это все касается мехобработки. У завода, сколько я знаю, было несколько таких кризисных моментов. Гражданство Советского Союза, плюс еще первые годы независимости.

Я так понимаю, что с наступлением независимости завод так или иначе шел к упадку, насколько я понимаю. Упадки были, но наши упадки связаны опять же с развитием нефтегазовой промышленности и размещением заказов, региональных заказов на данном предприятии. Любой упадок в этой части по данному профилю нефтегаза или нефтехимии или добычи, да, приводит к уменьшению заказов такого вида производства.

Тот период упадка, он дал о себе знать. И как вы говорите, в прошлый, как бы не будем говорить о ком-то плохо, но исторически тот период дал о себе знать. Сам по себе завод потерял определенный потенциал в части кадрового потенциала, технологического потенциала, который по сути надо сейчас возобновлять и оптимизировать и вносить что-то новое.

На вопрос можно? Да, можно. Какие задачи у вас стоят сейчас, внутренние задачи, какие стояли перед вашей командой по возрождению, скажем так, по развитию? Первая задача это восстановление проектной мощности самого предприятия. Без какой-то новизны, без сверх каких-то видений получаться.

Первичная задача это привести в порядок предприятие, привести его именно к проектным своим требованиям. Второе это обновить инжиниринговые потенциалы производства или предприятия. Когда мы говорим про инжиниринг, инжиниринг это разработка инжиниринговых решений, это разработка процессных расчетов, это разработка расчетных аппаратов или аппаратные расчеты, которые по сути дают возможность производить намеклатуру продукции.

Это не то, что скопировал и поставил. Это означает выпуск новых идейных, блочных решений, которые позволяют оптимизировать стоимостные показатели производимой продукции. Второе улучшение технических характеристик производства и самих аппаратов.

И третье это оптимизация технологических решений. То есть, простыми словами, просто нужно вернуть завод уже в существующее в нынешнее время. Обновить, усовершенствовать.

Совершенно правильно. Эта задача возобновить те технологические решения и тот технологический процесс, который на этом предприятии был, с учетом новизны и новых технологических процессов, которые на сегодняшний день на рынке имеются. Мы это делаем по сути для внутреннего рынка, но наш потенциал и наше видение это экспортные позиции.

Куда вы могли бы экспортировать продукты? Исторически мы экспортировали даже в Австралию. Данный завод имеет очень большую географию экспорта, исходя из своих потенциалов инжиниринговых решений. Мы на сегодняшний день работаем по Казахстану, работаем в Киргизии, работаем в Туркмении.

Вот сейчас у нас стадия контрактации очень большой пакет именно по Туркмении. Имеем заявки с Турции. В Турции сам по себе там рынок очень активный, машиностроение там очень развито, но все равно есть потенциал и есть определенные запросы, которые по сути позволяют нам рассматривать этот регион и рынок.

По потенциалу это СНГ, однозначно мы там активно работаем, на сегодняшний день поставляем, экспортируем. Российская Федерация, я извиняюсь, мы по ней работаем, по России мы очень активно работаем, мы поставляем туда. Рынок на сегодняшний день очень тоже активен, там и по тяжелой промышленности, и по добыче очень большой рынок, большой потенциал, где мы видим себя как возможные поставщики своей продукции.

Мы стараемся нарастить экспорт, потому что экспорт дает нам живые деньги, на которые мы можем развивать завод, покупать оборудование, материалы, все, что нам необходимо для поднятия технического уровня. Вот днями у нас будет очень такая важная для нас рецертификация интегрированной системы менеджмента качества, которую мы там с Виктором Алексеевичем, я стояла у истоков этой процедуры, за деньги МВФ, вот, американцы нам заплатили за это, такие маленькие смешные деньги, мы сертифицировались, они первые в Узбекистане, и все берафепейцы бежали к нам. Виктор Алексеевич Волгин очень успешный менеджер был, который вот именно во времена распада Советского Союза сориентировал нас.

После него был Файзуллаев Шакир Насибуллаевич, тоже очень талантливый. Я слышал, династии у вас здесь работают. Да, у нас здесь работают династии.

Да, их раньше было очень много. Я вот сама, например, из трудовой династии. Мой папа участник Великой Отечественной войны, капитан артиллерии, он работал здесь начальником первого отдела, начальником второго, был председателем Совета ветеранов войны, тогда было 350 человек.

Сейчас нет никого, один, по-моему, остался. Я работала на заводе, мой брат Сварщиков работал до армии, пока в армию не ушел. Мой муж работал, мой сын работал, моя дочь здесь работала.

Теперь я вернулась на некоторое время. Но это не только я одна, здесь несколько таких фамилий. Притяжение.

Потому что когда я росла, это было такое общество, о котором всегда вспоминаешь с теплотой. И все так заводчане жили, все жили небогато, но все жили очень стабильно. Выросли их дети, теперь у них внуки, они же живут памятью именно о тех временах.

К Иосифу Степанову внук работает, Максим Сергашов у технологов. Еще 3-4 человека. Начальник литейного цеха, вот здесь Сабиров был, сейчас его сын возглавляет литейный цех.

Опять же, это номиклатура продукции, которая выпускается, процесс, который ведется. Да, вот это, кстати, уже часть готовой продукции. Вот она готовая, она ставится на рамы, это именно сепарационные установки, устанавливаются на рамы и отгружаются.

Это наша номиклатура и традиционная продукция. Мы можем гордиться этим, но сам по себе это не есть что-то новое. Новое для нас и тем, что мы гордимся, это аппараты воздушного охлаждения.

Мы недавно отгрузили 4 аппарата для Кимпрома, они раньше завозились в Японию, компания Тойо поставляла. А мы ее сами сделали, она работает под водород, под 320 атмосфер. За всем стандартом качество отвечает.

Совершенно. И помимо этого, мы при стадии выпуска продукции наняли независимую компанию технического надзора и контроля европейского, которая полностью вела учет, мониторинг и вела полностью технический надзор, и под ее сертификатом или брендом, штампом, клеймом мы как бы выпустили эту продукцию. Вы видите, да, как сам по себе конструктив требует определенных капитальных затрат.

Да. Обновление. На сегодняшний день в нашей программе обновления мы до конца года планируем инвестировать, вложить до 7 миллионов долларов именно на обновление данного производства.

Всех производств. Вот один из участков, который мы сейчас начали готовить. Если вы видите, половой уровень обновлен, сейчас ведется по замене инфраструктуры инженерки, заменяем полностью, и мы ее сейчас будем полностью обновлять.

Опять же, обновление не только для обновления, чтобы было красиво, нет. Мы здесь именно этот участок готовим под аппараты, которые являются новым аппаратом. Это абсорбционный аппарат, абсорбент, весом который будет весить 150 тонн и длиной более 30 метров.

Какие реальные сложности у вас есть? Какие-то цепочки, поставки, логистика может быть, расположение завода, я не знаю. Понятно, что вы пришли, насколько мне известно, на не совсем здоровое предприятие. Что здесь сложного? Логистика – это проблема не нашего предприятия, это проблема регионов.

Ограниченность доступа к морским маршрутам – это самая большая проблема и самый большой вопрос. Производитель всегда считает себестоимость и отпускную стоимость. Доставка – это тоже немалая часть стоимости? Да, совершенно правильно говорите.

Доставка – это очень затратная статья при формировании отпускной стоимости. Даже если вы можете контролировать, управлять своей себестоимостью, своего производства. Логистические вопросы всегда имеют определенные вопросы и определенную сложность.

Страны, которые имеют доступ к морским маршрутам, у них стоимостные показатели всегда более оптимальны, более дешевы, потому что сам по себе морской путь дешевый. В нашем же случае получается так, что у нас есть два вида логистической отгрузки, или это автотранспорт, или это ЖБ. Есть определенные нюансы, есть определенные сложности, которые, по сути, приводят к удорожанию стоимости на километр вашего логистического пути.

Исходя из чего, этот вопрос является проблемой наших производителей на сегодняшний день в нашей стране. Это самая большая проблема, самый большой вопрос. Второй такой, в моем видении, основной такой вопрос – это кооперационная связка или кооперационные связи, которые на сегодняшний день имеются в нашем регионе или в нашей стране.

Обрыв цепочки кооперационной связи приводит к тому, что предприятия начинают искать поставщика какого-то изделия или какого-то комплектующего извне импорта, который, по сути, стоит немаленьких денег. И второй вопрос – это именно время поставки, срок поставки. С Китая любой ваш заказ только на дорогу уходит приблизительно 15-20 дней.

С России это 10-15 дней. Удлиняет процесс производства. Удлиняет, удорожает.

По сути, вы можете эту кооперационную связь, если бы она была здесь, в стране, она бы позволила вам сэкономить валютные ваши средства. Б – уменьшает срок поставки. И С – упраздняет процесс контроля, так как вы находитесь в стране и вы работаете на одних стандартах и в одних нормативных требованиях.

То, что вы ранее говорили о тех заводах, там Бухарев, Коканзе, они не функционируют сейчас? Или не на таком уровне? Часть этих предприятий работает, но, опять же, не на том уровне, который был в те времена. Сейчас мы активно работаем по восстановлению кооперационных связей. И мы сейчас эти кооперационные наши связи усиляем.

И стараемся помогать нашим партнерам и в подготовке конструкторских чертежей, в подготовке технологических решений и оказания помощи в обеспечении товароматериальными ценностями. В этой части мы работаем и именно стараемся. И если открыто говорить, руководителем страны-то именно задача такая же и ставилась.

Это не только вопрос локализации. Локализация сама по себе не работает, если вы не имеете кооперацию внутри страны. Кооперация – это первый вопрос.

И самый основной вопрос – как связать два предприятия, которые, по сути, могут удешевить ваш процесс и себестоимость вашей продукции. Есть второй вопрос – информация. Сам по себе информационный вакуум, который по рынку есть.

Это то, что многие наши потребители нашей продукции, они не знают, что у нас внутри страны это производится. Информационно не обеспечено теми или иными... Это одна из задач ваших, мне кажется, тоже – возобновить интерес к своей компании, к заводу, показать, рассказать, что есть, мы живы, мы дышим. Совершенно правильно.

Мы именно эту задачу и ставим. Мы ставим эту задачу, а сначала для наших партнеров, которым мы хотим сказать, ребята, мы есть, мы готовы, объемы имеются, мы готовы вас взять в кооперацию, быть ведущими в этой части. Второе направление – это донести до потребителей, сказать, коллеги, мы готовы по вашим заказам обеспечить продукции лучшего качества.

По сути, самый основной такой тезис – данные предприятия имеют опыт более 80 лет производства такой иномиклатуры производства продукции. Мысль и идея такая, что данное предприятие была, есть, и оно будет, и оно будет поставлять. И завтра вопрос гарантии именно, что данное предприятие на свою продукцию будет давать гарантию и будет обеспечивать эту гарантию на всем цикле эксплуатации данного оборудования.

-

Попробуйте РЖДТьюб - видеохостинг для железнодорожников!

Это уже вопрос сервиса. Сейчас у нас задача ставится именно так. Ты произвел оборудование, ты поставил это оборудование, но самый важный критерий – это сервис и обслуживание этого оборудования, потому что операционный процесс, он более долгий, чем производство, поэтому мы именно, наша мысль, как бы идея такая, чтобы нашим заказчикам сказать, мы готовы организовать блочную поставку и, помимо этого, мы готовы нести гарантии на свои обязательства.

И еще сервисно обслуживать данное оборудование. Вот в чем основная идея и мысль нашего общения. Серьезно сдерживающий фактор – это, чего скрывать, это качество подготовки персонала.

Это люди. Да, это люди, да, потому что, ну, как говорят, люди решают все. Кадровые ресурсы, конечно, это очень большое благо, когда они есть.

Мы берем на работу молодых специалистов. Откуда вы берете в основном? Это из внутреннего рынка. А какой буз готовит конструкторов? Конструкторов никто не готовит.

Вообще в Узбекистане не готовят конструкторов? Никак. Вообще, как таковых, это была такая единственная специализация – машинные аппараты химических производств. У нас здесь был вечерний институт в Черчаке, в которой вот кафедра была, которая на протяжении многих лет готовила.

У нас мощный узкотеже, у нас мощный был комбинат, Узбекхимаш, Сельмаш, Фотон, там еще были предприятия. И все кадровые персоны первого ранга, они все были выпускники этого института. Был очень мощный состав педагогов, но потом опять произошло что-то.

В итоге у нас педагогические институты, университеты. Ну, а технический кадр готовит несколько колледжей. Ну, приходят молодые люди, мы ими занимаемся, потому что надо занимать те места, которые нужны, и при этом используем свои приемы.

Ну, какие у нас приемы? Ну, первое, когда приходит молодой человек, естественно, собеседование. Мы определяем его технический уровень, что вообще он может, и как он понимает, и вообще. Ну, вот особенно те, которые закончили химико-технологический факультет, у нас есть институт, те более-менее.

Особенно переработка нефти и газа, такие нормальные ребята. Технический университет Ташкентский, тоже более-менее. Мы находимся сейчас в Ташкентском государственном техническом университете на кафедре литейной технологии.

Это наш лабораторный корпус, здесь мы проводим исследовательские работы, лабораторные работы для студентов, для магистров, а также исследовательские работы для наших аспирантов и докторантов. А кого здесь учат? У нас выпуск инженер-механик по специальности литейного производства. В году у нас выпускается около 70 выпускников бакалавриатуры и около 10 магистратуры.

Вот, не так много. Ну, это среднее количество, да. Ну, кроме того, у нас есть докторантура, мы в году у нас в среднем 3-4 защиты по ПИД, то есть кандидатские, и минимум одна защита по докторской диссертации.

Это у нас кафедра литейного производства, она в этом отношении является передовой в нашем ВОЗе. Добро пожаловать, вы находитесь в Ташкентском филиале национального исследовательского ядерного университета МИФИ, который находится непосредственно в близости Института ядерной физики Академии наук. Наш филиал вообще был образован отдельным решением президента Республики Захарии в 2018 году, и вот мы с 2019 уже учебного года здесь принимаем студентов, всего 100 студентов, и все на грантовой основе.

Ребята обучаются по четырем направлениям обучения, в основном это ядерное направление и электроэнергетическое, теплоэнергетическое. Филиал нацелен на подготовку высококвалифицированных инженерных кадров на международном уровне, так как мы являемся филиалом топового университета МИФИ, а МИФИ по международным рейтингам разным, QS или Times Higher Education, входит в топ 500 лучших ВОЗов мира. И мы держим вот эту планку совместно с нашими российскими коллегами, у нас образовательный процесс представлен преподавателями как из Узбекистана, так и из России, вот 40% преподавателей это наши российские коллеги.

Наш филиал как раз недавно тоже прошел аккредитацию РосОбранОтзора, вот здесь вот эта планка она выдерживается, ребята подготавливаются как на уровне преподавания Москвы. Потом куда они устраиваются на работу? Есть ли запрос вообще на инженеров? Очень большой запрос у нас по республике, 55 больших предприятий, которые имеют литейные цеха. Это огромный завод, это включая Новоинский горно-металлургский комбинат, Алмалыйский горно-металлургский комбинат, Узмит-Камен, Декабат и много других предприятий, в том числе трубный завод, литейно-механический завод и так далее.

Общее количество рабочих и работающего персонала там около 100 тысяч, это большое, огромное самое. И вот мы туда поставляем наших выпускников, не все они идут на предприятия, кроме производства, у нас еще научная деятельность, то есть оставляем у себя одаренных, стараемся оставлять. Некоторые выезжают за реверс для продолжения обучения.

После магистратуры в основном их расхватывают, у нас конкурс большой, они идут, как говорится, по выбору. То есть проблем с трудоустройством нет? На сегодняшний день нет, потому что у нас не очень большое количество выпускников, а требование большое. Два года назад у нас был запрос, новый литейный цех открывался, просили 137 человек, выпускников, а у нас было всего 75, то есть мы даже не смогли обеспечить одно предприятие такое.

Отрадно отмечать, что есть спрос, потому что литейный производитель является базой всего машиностроения. Без литейного производства ни машиностроения, ни автомобилестроения, ни самолестроения, ничего нет, потому что это основа всего машиностроения является. Вы часто говорите о кадрах.

Кадры сейчас более важный вопрос, чем техника? Кадровые ресурсы, кадровый потенциал всегда должен быть на первом месте. Почему? Потому что, если вы даже поставите новый вид оборудования, новые технологии, новые процессы, и к этим процессам не будут подготовлены кадры, это будет груда металла или груда сооружений, которая будет стоять без кадров. Есть очень много международных проектов, где построили новые объекты, новые проекты, которые имеют самые новые идеи, самые новые технологии, но работать некому.

Поэтому в процессе производства всегда, и мы с нашей командой ставим такую задачу, первично, если есть какие-то новые идеи, первично мы готовим кадры, и мы к этим процессам готовим свой персонал. Кадровый ресурс или кадровый потенциал для производства такого вида, где есть инжиниринговые расчетные процессы на первом месте. Какой средний портрет студента? Ребята такие, в основном, целеустремленные, они все знают, куда они идут, потому что сейчас век интернета, информатизации, перед тем, как выбрать тот или иной вуз, обязательно все смотрят в интернете или у своих знакомых, спрашивают, как, что.

Действительно, все знают, что в МИФИ учиться сложно. Я сразу признаюсь в этом. У нас очень большой математический аппарат, потому что ребята с первого по третий курс в основном изучают различные разделы математики, очень углубленно, и это им дает, конечно, хорошую базу для проведения в будущем научных исследований.

И не зря в названии нашего университета имеется вообще представка, Национальный исследовательский ядерный университет. То есть здесь идет именно вот такая подготовка. Ну, вообще, сейчас, если так посмотреть, и в России, и в Узбекистане в последние два года идет такая тенденция потихоньку вузы, которые готовят инженеров, переводить в передовые инженерные школы.

А что это такое? Это на выходе не просто инженер, а инженер-тире-исследователь. То есть человек, который может на производстве, как были же раньше ученые, например, Королевы, которые космос осваивали, Туполевы, которые самолетостроение, большие открытия делали. Вот именно подготовка высококлассных инженеров, которые могли бы что-то сами придумывать новое на производстве.

Это не ученые, а инженеры. Это главы РНД-центров, да? То есть не просто преподаватели, которые что-то там делают. Совершенно верно.

Потому что вы сами видите вообще вокруг геополитическую ситуацию, да? Пандемийные годы мы пережили. И, конечно, вот вопросы технологического суверенитета, чтобы страна могла сама производить определенные виды продукции, которые закупала там зарубежом, да? Либо введение дополнительной стоимости к сырью, который мы добываем, да? Это все вопросы, конечно, касаемые отчасти и инженеров тоже. У нас есть человек из наставников, которого мы специально посадили именно на определение целесообразности приема данного специалиста на работу.

То есть идет собеседование и такой маленький как бы блиц, опрос технический, чтобы понять, что он может. Я даже более того скажу, у нас есть вопросник, который надо задавать, чтобы не просто там поверхностно, но одна из этих, на какую тему ты диплом писал. И мы берем этого человека на работу.

Обычно вот у нас с января, в конце января, мы взяли четырех молодых специалистов и с ними занимались индивидуально. То есть каждому человеку, в зависимости от его уровня подготовки, составлялся индивидуальный план, но с ним занимались индивидуально. И вот вот перед вами лежит вот эта книга, которая... Это библия ваша? Да, это мы сами написали для наших молодых специалистов.

В этой книжке мы собрали самые выдержки из всех многочисленных технических пособий, которые человек должен знать. Особие молодого конструктора. Видите, она вся изношенная какая-то, востребованная.

Но это тоже наша внутренняя информация, как бы наша интеллектуальная собственность. Как посчитать вес, как сделать развертку конуса, как правильно выбирать фланцы, как рассчитать высоту фланцевого соединения или крепежа, который стягивает два фланца. Какие прокладки бывают, какой материал прокладок для каких условий применяется.

Там, знаете, ребята, это вы думаете просто так легко, а на самом деле надо столько профессиональных знаний. Мне кажется, это очень сложный процесс. То есть вы фактически обучаете людей здесь, вот так вот? Да, как бы основываясь на их базовых знаниях.

Как правило, в течение февраля-марта, в апреле у нас был первый выпуск, в конце апреля. Значит, чтобы выпуститься, мы им даем дипломную работу. Но она не такая грандиозная.

Во-первых, человек должен работать в компасе, на компьютере, потому что у нас вся документация готовится в цифровом варианте. Во-вторых, он должен сам рассчитать эту конструкцию, собрать какие необходимые материалы для зависимости от среды, от давления, выбрать конструктивные особенности стандартных деталей, собрать это все сваркой, установить виды сварки, контроль сварных швов. Ну, в общем, это такая большая хорошая работа.

Когда он это все заканчивает, мы собираем аттестационную комиссию из начальников бюро, которые, слушая его выступление, покупают его условно так. То есть берут либо одно КБЛ, либо другое КБЛ, либо третье КБЛ. Это все на территории завода? Все у нас.

Вот здесь, на нашем этаже, это вот эти КБЛ. И человек уже начинает работать самостоятельно, но под надзором какого-то более грамотного специалиста. Вот такой метод, он довольно эффективен и позволяет буквально при хорошем вазовом образовании где-то за полгода уже человека подготовить в самостоятельной работе.

Тем более, вот сейчас у нас здесь вот мальчик закончил ПГС, Ташкентский архитектурный. Нам нужен инженер-строитель, конструктор. Ну, вот он где-то, наверное, в начале июня выпустится у нас.

Это уже будет пятый молодой специалист. К нам сейчас ходят технологи. Стажон ниже, один главного технолога.

Ходят по две группы, по четыре человека. С ними тоже мы занимаемся персонально. Четыре человека посидели, ушли.

Что мы им даем? Они технологи. У них нет базовых знаний по типам конструкции аппаратов. Что в каждом из аппаратий самое критичное место, на что надо обращать внимание.

Что можно, а что абсолютно недопустимо. Какие требования базовые при их изготовлении? Насколько рано вашим студентам было бы хорошо иметь какую-то практику? Не только учиться. Это не только нашим студентам.

Это очень важно на самом деле для всех университетов, потому что просто как классический университет, который дает теоретическое образование, на сегодняшний день этого недостаточно. На самом деле потребность производства такая, что они хотят готовых кадров, который окончил, пришел сразу, уже приступает к работе. И этого можно в принципе достичь.

Сейчас во многих университетах, в том числе и в нашем университете, применяется так называемое дуальное образование. Это когда, начиная с третьего курса, определенные дисциплины, курсы обучаются не только в стенах университета, но и на производстве тоже. То есть у нас есть определенные дисциплины и преподаватели из производства, которые проводят свои прары непосредственно в цехах, непосредственно в институте совершенственной квалификации врачей.

В основном радиационный безопасный, вот в этих направлениях. А вот в части энергетики рядом с нами находится Ташкентская теплоэлектростанция, непосредственно там тоже проходят. Ну и Узбекхиммаж.

Какое взаимодействие у вас с ними? Мы с ними только-только вот сейчас начинаем очень сотрудничество. В рабочем порядке сейчас наметили очень много планов. В настоящее время прорабатываем подписание соответствующего соглашения о сотрудничестве, плюс дорожную карту.

И вот это сотрудничество, оно будет предполагать два трека. Первый трек это образовательный, второй трек это научные исследовательские. По образовательному, конечно, сам завод очень заинтересован высокогласированных специалистов.

Соответственно, мы предполагаем уже в этом году часть выпускников распределить туда, трудоустроить. Вот скоро начинаются как раз для третьего курса производственные практики. Из них определенное количество ребят тоже пойдут на этот завод проходить практику.

А практика тем хорошая. Они потихоньку там завяжут разные контакты с главными инженерами, технологами завода. И, конечно, для них это будут будущие научные консультанты, так скажем, дипломные руководители из производства, совместно с которыми они будут непосредственно выполнять и решать определенные задачи.

Мы вообще ставим такую планку и задачу нашим студентам, чтобы они на своих дипломных работах представляли непосредственно реальную какую-то задачу, ее решение. Сейчас очень много цифровизации в обучении, образовав процессы. Это однозначно очень много на самом деле.

И это очень хорошо, потому что весь мир потихоньку переходит на цифровые прототипы, искусственный интеллект, автоматизация систем управления, технологических процессов. И вот в этом направлении, конечно, наш ВУЗ не стоит на стороне. И мы действительно, понимая все это, обучаем всех студентов, несмотря на каком направлении обучаются.

Это языки программированные, Python, C, потому что сейчас Big Data, дата-аналитики. Это очень трендовое направление. Здесь как раз это машинное изучение, компьютерное зрение, искусственный интеллект.

И в этом направлении, конечно, очень много почвы, где можно поработать. А применительно к заводу это уже моделирование. Конкретных узлов, агрегатов, деталей и их испытывать.

Студенты, возможно, будут для успеха Маша моделировать то, что вы говорите? Да. Ребята уже сейчас делают разные модели. Например, недавно для УЗАТОМа тоже проводили вот такое исследование.

Они, значит, градирню, где у нас идет охлаждение воды, полностью смоделировали в компьютере, давали разные воздействия, температурный режим. Это многократно у вас удешевляет расчетов, процесс проектирования вообще станции. И в этом направлении, конечно, есть над тем поработать и с заводом Узбекхимашем.

Я думаю, здесь много чего мы сможем сделать. Какие взаимоотношения с Узбекхимашем у вас? У нас с ними очень хорошие взаимоотношения. Мы два года как с ними сотрудничаем.

До этого мы с Узбекхимашем не работали, потому что литейное производство, основной у нас литейно-механический завод, Алмалыйский, Новоинский. И на нас вышли в Узбекхимаш с предложением о сотрудничестве. Мы поехали, посмотрели.

Я с собой, да, привез 10 моих докторантов, учеников. Огромная база у них. Очень приятно было с ними общаться, потому что они, как говорится, с открытым объятием нас приняли.

Не всегда так бывает. Не все предприятия готовы так принимать, что у них же свои планы. Ну, у них сейчас запрос идет на сотрудников молодых, мне кажется.

И запросы есть. Просто у них план свой. Это у них на первом месте.

А вот наука, студенты, для них это не на первом месте. На десятом, может быть. Но подход отличается от многих подходов.

Они очень дружелюбно нас встретили, сам гендиректор, замгенерал-директора. Они провели для нас специально собрание. Все ведущие специалисты участвовали.

И каждый специалист, он выступал со своими наболевшими проблемами, проблем по производству. И мы, как говорится, собрали базу данных. На этой встрече сам гендиректор Ташметов Арухакя и его замгенерал-директора Айбек, они участвовали, Таджиев Айбек.

Непосредственно они были заинтересованы в наших разработках. Ну, естественно, разработки со стороны просто так не придет. Надо изучить, совместно наработать.

И мы договорились, что будем совместно работать над производственными проблемами. И будем совместно решать вопросы. Потому что мы приходим в неделю два раза, например.

Они каждый день там работают. Они многие вопросы знают лучше, чем любой ученый. Но не знают научный подход.

Если мы совмещаем эти две показатели, знания по производству и теоретические знания, они будут эффективными. И мы договорились, второй год у нас идет с ними, как говорится, совместная работа. У нас на сегодняшний день уже четыре разработки, которые мы сейчас опробируем.

Мы сначала опробируем здесь у нас, в лабораторных условиях, а потом будем внедрять в производственные условия. А второе направление – это научно-исследовательский проект. Здесь вот у нас конкретная договоренность.

Сейчас мы формируем уже научно-творческую группу для проведения энергоаудита. То есть их здания, помещения, насколько энергоэффективны, насколько для них нужно затратить энергию, чтобы отапливать зимой или, наоборот, охлаждать летом, либо где у них потери идут. И у нас, на самом деле, вот с прошлого года пять дипломников полностью занимались.

Вот даже наше здание, один из дипломников, здание учебного корпуса филиала МИФИ, взял как работу, полностью провел энергоаудит, записал все рекомендации, где, что нужно, какие мероприятия выполнить. И вот потихоньку мы будем, как научные отчеты, передавать заводу «Узбек Химаш» вот такие работы. Это только одно из направлений.

То есть таких направлений у нас еще будет много. Мы вот только-только начинаем с ними сотрудничать. На сегодняшний день они нам, кроме наших разработок полиэтиленопроизводства, еще дали изучить состав руды, который им оставляют.

Мы уже начинаем с сотрудничать в более широком спектре. Рудам тоже сейчас анализы сняли, анализ получили. И думаем, как извлечь, как работать с ними для повышения эффективности производства.

Второй вопрос – это по шлакам. Есть шлаки производства, которые являются отходами. Но в этих шлаках находится и металл, и драгметалл, может быть, и так далее.

Если разработать эффективную технологию извлечения ценных компонентов или металла из отходов и его обратно пустить в производство, это ресурсы загрязнения. Это на сегодняшний день требование времени ресурсы загрязнения. Кроме этого, это экология.

Шлак лежит в каких-то хранилищах, в открытом в основном, миллионами тонн. Чем загрязняет экология? Это пыль, это загрязнение, это аллергия дополнительная, это в сточенные воды загрязняем и так далее. А когда перерабатываем и уже разрабатываем технологии применения этих отходов в производстве, например, бетона, асфальта, цемента, или же есть там такие компоненты, которые можно использовать как утобрение.

Эти технологии на сегодняшний день являются актуальными. И вот зеленая технология именно на этом строится. Привести к нулевому циклу.

То есть все, что мы производим, мы должны использовать. Не должно быть отходов, не должно быть выбросов. А это вот документированные процедуры.

И СМК вот это. На каждый шаг, на каждый пчих у нас есть документированная процедура. Кто что должен делать, какая форма документов.

Пожалуйста, открывайте любую. Я, конечно, разбираюсь в этом не сильно. Вот я вам сейчас открою самую такую важную 118 процедуру.

Как правильно планировать, как правильно оценивать качество сварных соединений, как конструкцию можно разрабатывать. Вот, например, наш основной, по которому мы работаем. Знаменитая СМК.

И там все по шагам расписано. Шаг 1, шаг 2, шаг 3. Какая форма документа должна выходить. Причем на ней должно стоять двенадцатизначное обозначение ее.

Как это, карточка пластика. Если нет такого знака, это значит документ не закона. Но это все СМК.

То есть наша задача, все требования заказчика выполнить в полном объеме. Это только часть, а их там достаточно много. Во всех научных исследованиях у нас обязательно условия участия студентов.

Ни одно из исследований не будет проходить без студентов. Потому что мы должны уже учить наших студентов думать как эксперты, думать как ученые. И они должны понимать, что это непосредственно.

Мы хотели бы, чтобы все наши ребята в будущем занимались наукой. Не бросили обучение после бакалавриата. Я понимаю, да, нужно зарабатывать.

Где-то там интересные проекты будут в будущем. В энергетике, в производстве, промышленности. В целом в Узбекистане очень много сейчас все развивается.

Но вот и в научном направлении потенциал есть. База, самое главное, есть. Это и образовательное то, что они тут получают вот серьезное обучение.

И мы всегда готовы здесь для них предоставлять все наше оборудование лабораторное. Ну и всю инфраструктуру, чтобы они здесь выполняли научные работы. Для студентов это огромный плюс.

Во-первых, они уже трудно устроены. Вот у нас сейчас УЗА в Тензиме работают уже шестой год. Наши ребята идут туда на практику.

В процессе практики они уже ознакомятся с производством. Они чувствуют производство. И руководство предприятия уже, как говорится, выбирает себе.

Ага, вот этот студент мне нужен. Узбек Химмаш будет устроен? Точно так же мы сейчас ведем работу с Узбек Химмашем. Первый этап нашей работы это по научным разработкам.

Следующий этап у нас как раз по внедрению в производство студентского состава. Сейчас мы отобрали 25 студентов. Как раз с лета мы будем их туда, как говорится, на практику водить.

То же самое, как и с другими предприятиями. Уже руководство Узбек Химмаша будет смотреть и, как говорится, для себя отбирать кадры. Трудоустройство — это главная задача.

Мы выпускаем продукцию, мы должны реализовать наш продукт. Это студенты, кроме научной деятельности. Мы должны трудоустроить.

И 100% трудоустройство — это наша цель и задача. Люди старшего поколения привлекают, насколько я знаю, да? Фаруф Архатович построил всю свою, ну как сказать, линию вступления в эту должность с тем, что он попросил отдел кадров подготовить несколько ключевых фигур для той модели, которую он создал в голове. Это просто мое предположение.

И как-то мне звонят с отдела кадров из профсоюзного комитета. Говорят, вот будет собрание пенсионеров, наставников и не могли бы прийти. Ну я пришла.

Ну и вот он там просто сказал о том, какие цели перед ним поставлены, руководством республики. О том, как он видит это сделать. И как он просит наставников вернуться, по возможности, в зависимости от состояния здоровья, на те места, на которых они как бы работали раньше.

С тем, чтобы поддержать молодых, которые там трудятся. Может быть, они еще как слепые котята тыкаются не туда, куда надо. И знаете, много откликнулось.

Человек 15 пошло. Сварщики пошли мехобработчики пошли. Вот со мной сюда пришли 3 человека.

Я, Индира Халитовна, занимается сейчас обучением молодых конструкторов. Вот. И еще один Зарив Гарифыч, 85 лет.

Закончил уникальный Казанский институт в Казани. Специалист высшего класса. Бывший офицер военный.

Ну пришел, вот здесь мы с ним вместе работали 3 месяца. Ну а что он делал? У меня просто нет под руками маршрутной листы. То есть те заявки, которые приходят от заказчиков на поставку оборудования, он их рассматривал, он их оценивал, он давал все необходимые технические параметры, чтобы ценовики, наш отдел плановый, мог посчитать цену.

Причем, конечно, он колоссальную оказал поддержку. Уходил, нам подарили два кактуса. Мой кактус остался маленький, который цвел.

Принесли красный. И его стоял он там, мой стоял там. И он когда уходил, ну мы его с помпой проводили.

В марте у него было 85 лет. Вы бы его видели, огурец. Он уходит, берет свой кактус и говорит, рыцарь самый, я его уношу.

Я говорю, ну мой же скучать будет без вас, без вашего кактуса. А я осенью с ним вернусь. Дай бог, если придет, еще поработает там месяца 4-5.

Директор щедрый, он дает очень хорошие материальные награждения за ту работу, которую наставники делают. То есть тоже здесь какой-то есть материальный стимул. Ну каждый из нас устанавливает себе те возможные рамки, присутствия на заводе, которые позволяют его здоровью.

Ну я вот сейчас уже тружусь везде. С утра до вечера, потому что очень много работы. Да, 42 года я отработала на этом предприятии.

Должна сказать, что, конечно, это был для меня один из самых счастливых отрезков жизни. Когда приходишь на завод юной комсомолкой, а уходишь уже почтенной пенсионеркой. Мне было уже 60 лет, когда я ушла на пенсию.

Потом попросились, изменилась ситуация. Произошли события мирового масштаба. Это глобальная вся политика привела к тому, что сейчас среднеазиатский район, он вообще... Да, это один из новых нарождающихся центров, будем считать, экономического роста.

Вследствие того, что произошло. Но не будем о политике. Будем просто говорить о тех реалиях, в которых мы сейчас находимся.

Не рой яму другому, потому что сам в нее попадешь. И получается такой резкий разворот во всех течениях экономики, что наш завод, имея 80-летнюю историю, становится, причем безупречным, он становится одним из крупных машиностроительных предприятий, которые могут поставить очень большой объем оборудования, который необходим, будем считать, для энергетики, для производства химических элементов. И в том числе, конечно, и для прочего оборудования, потому что у нас и пищевики заказывают.

Сейчас Узбекистан динамично развивается, очень много инвестиционных проектов. Но и везти эти необходимые аппараты с каких-то других стран, это, ну, во-первых, санкции, во-вторых, это экономически нецелесообразно.