Правда о Рихарде Зорге

Правда о Рихарде Зорге

Героическое начало всегда было движущей силой в среде молодежи. Романтика приключений, великое чувство подвига во все времена звали за собой молодые сердца, становясь своеобразными координатами, определявшими патриотический ответ на извечный вопрос молодых: «Пример брать с кого?»


Увы, в последнее время в литературе, в массовых средствах информации отмечается странная тенденция развенчания и принижения героических поступков людей, отдавших жизни во имя Отечества.

Упорно проводя линию «развенчания» нашей отечественной истории, определенные круги беззастенчиво поднимают руку даже на светлые имена героев, давно ставших каноническими. Принижается подвиг Александра Матросова, подвергается сомнению героическая деятельность Зои Космодемьянской. А были ли вообще 28 героических защитников Москвы - панфиловцев, отдавших жизнь на подступах к столице? Все новые и новые примеры «дегероизации» возникают на страницах печати.

Не так давно в статье «Крушение мифов: Если бы Сталин поверил Зорге» (журнал «Молодая гвардия» № 10 за 1001 г.) доцент МГУ Сахаров выступил со своеобразным «развенчанием» подвига известного разведчика Рихарда Зорге, которого знают во всем мире. В честь него по всей нашей стране школьники создали сотни клубов и кружков поиска, отрядов патриотической и интернациональной дружбы. Казалось бы, что в этом плохого?

Какая бездоказательная чепуха, направленная к дискредитации выдающегося разведчика! Рихард Зорге законно признан «лучшим советским стратегическим разведчиком второй мировой войны» бесспорными авторитетами за рубежом и в нашей стране. Об этом говорится в книгах: «Искус-

ство разведки» Аллана Даллеса, «Шанхайский заговор» ген. Ч. Виллоугбил, «Репортаж о Рихарде Зорге» Юлиуса Мадера. Это признание сделал в конце жизни И. В. Сталин и в своих мемуарах Г. К. Жуков, А. М. Василевский, И. С. Конев, А. К. Мерецков и многие другие.

А вот у автора вышеназванной статьи - противоположная тенденция: доказать, что Великая война нашего народа была «странной», а подвиг знаменитого разведчика был бессмыслен и сомнителен. Не будучи ни военным стратегом, ни специалистом разведки, автор доходит в своих домыслах до утверждения, что «...Слава Богу Сталин не прислушался к донесениям Р. Зорге и не внял его докладам...».

Чтобы развенчать клеветнические утверждения доцента Сахарова, мы решили обратиться к первоисточнику -к кандидату исторических наук, генерал-майору в отставке Михаилу Ивановичу Иванову, известному советскому разведчику в Китае, Корее и Японии.

С февраля 1041 года и в годы войны он работал вице-консулом в советском посольстве в Токио, осуществляя одновременно с дипломатической деятельностью связь с Рихардом Зорге, с которым неоднократно встречался, не вступая в личный контакт. В этом году исполнилось 80 лет Михаилу Ивановичу. Он автор книг «Япония в годы войны», «Записки очевидца», «Очерки о разведчиках», «Личные встречи с Рихардом Зорге». Генерал в отставке полон сил и энергии, несмотря на то, что по требованию командования побывал в эпицентре атомного взрыва в Хиросиме сразу же после трагического события, даже не подозревая о губительной радиации. Об этом мы рассказывали в первом номере журнала «ЧП».

На нашу просьбу генерал сообщил следующее.

Мой ответ доценту В. Сахарову

Прежде чем выступить с отзывом на статью В. Сахарова, я долго думал над тем: с какой целью и почему через полвека после случившегося советский ученый выступил столь несправедливо по отношению к нашей стране и ее истории, с нападками на Советскую Армию и военную разведку, по отношению к памяти советского разведчика Рихарда Зорге, посвятившего себя без остатка защите своей духовной и фактической Родины? Зная Рихарда Зорге лично, в том числе в самый ответственный период его работы в Токио весной и летом 1941 года, в период его гибели (ареста, суда и казни), поддерживая личную связь с его супругой Е. А. Максимовой в Москве, прочитав почти всю советскую и иностранную литературу о нем, в том числе материалы Генерального Штаба РККА и его посмертные «Записки в тюрьме Сугамо», я не могу молчать. Я обязан взять под защиту крупного ученого-международника, выдающегося политического бойца и разведчика, каким был и остался Рихард Зорге в памяти у миллионов людей. Будь он жив, он сделал бы это сам лучше всего. Но, увы!..

Своей статьей тов. Сахаров предпослал емкое, а вернее фомкое и броское название «Крушение мифов», как бы говоря, что история только и делает, что сокрушает (один за другим) мифы. По логике исследования автор обязан был в статье раскрыть, о каких мифах идет речь в статье: о мифах ли «культа Сталина» и его полководческого «гения», о мифах советской военной разведки или о «непобедимости» германского фашизма, вернее о превосходстве агрессора над его жертвой? Такой миф тоже существовал, пока не был разрушен советским народом и его армией под Москвой осенью 1941 года.

Этот главный вопрос любого исторического исследования в данной статье повисает без ответа.

В статье говорится не столько о разведчике Зорге, а обо всей военной и военно-политической разведке Советского Союза, якобы не выполнившей своих стратегических задач и прямо или косвенно обманувшей И. В. Сталина накануне Великой Отечественной войны. Здесь автор солидаризируется с концепцией книги «Ледокол», изданной в этом году в Лондоне. Ее написал предатель Виктор Суворов, он же перебежавший разведчик Владимир Богданович Резун, который выдвигает целый каскад обвинений и лжи по отношению Советского Союза и разведки накануне войны.

Возможность военного нападения фашистских государств на нашу страну ни для кого не была неожиданностью. Угроза войны как «дамоклов меч» постоянно висела над нами. Об этом много писалось и говорилось после прихода к власти фашистов в Германии и захвата Маньчжурии Японией.

Я прекрасно помню обстановку, с которой сталкивался по прибытии в Токио в феврале 41-го года. К этому году правительство Японии уже сменило гражданских послов на военных не только в Советском Союзе, США, Германии, Италии, но и в Китае, Корее и Маньчжоу-го.

В апреле того же года министр иностранных дел Японии Мацуока провел секретные переговоры с Гитлером и Риббентропом. Я вспоминаю, с какой помпой прошло его возвращение в токийском аэропорту Ханеда.

На обратном пути через Советский Союз Мацуока подписал в Москве пакт о нейтралитете. Мы знали цену этому пакту. Не зря же ежедневно на учебном поле I гвардейской дивизии, что

располагалась рядом с нашим торгпредством, чуть ли не круглые сутки слышались истошные вопли солдат. Они разучивали штыковой бой на соломенных манекенах, затянутых в форму красноармейцев, с пятиконечной звездой на шлеме.

Как вице-консул, я видел и поток немецких подданных, ринувшихся через нашу страну в фатерлянд за несколько месяцев до начала войны — рейх начал «играть большой сбор», собирая кадры со всего света.

Уже через день после нападения фашистов на нашу страну Мацуока, полулежа в кресле и цинично похохатывая, сообщил нашему послу: «Япония будет действовать в новой обстановке начала советско-германской войны, исходя только из своих национальных интересов...»

А интересы эти пролегали от Токио до Урала.

Разведсведения о готовящемся нападении Германии поступали в Москву из ряда стран, в том числе: из Германии, Японии, Англии, Китая, Румынии, Болгарии и других. Регулярно в виде шифродонесений и документальных материалов о надвигающейся военной опасности докладывал об этом и разведчик Рихард Зорге из Токио, используя источники, поступавшие из Германии. Только за период с декабря 1940 года после подписания Гитлером «Директивы № 21» (план «Барбаросса») и по 22 июня 1941 года — дня нападения, разведчиком Зорге было направлено в Центр 42 шифротелеграммы. Из них 38 по разметке генерала Голикова было доложено Сталину, Молото-ву и Ворошилову, 26 передано высшему командованию Красной Армии (С. К. Тимошенко, К. А. Мерецкову, Г. К. Жукову).

Пользуясь полным доверием германского посла Э Отта, Зорге, как немецкий журналист, получал от своего «друга» самые секретные донесения и директивы, как говорится, из первых рук

В этот период я имел неоднократную возможность в различных условиях встречать Рихарда Зорге, однако прямой личный контакт с ним был мне категорически противопоказан.

Вспоминаю встречу Мацуока в аэропорту в конце апреля 41-го, на которую пригласили дипломатов и журналистов. Рихард Зорге был элегантен, спокоен и нетороплив, заметно выделяясь в группе немецких представителей. Но мне бросились в глаза его усталость и глубокие морщины на лице — ему было уже нелегко в то предвоенное время.

В мае того же года мы встретились на приеме МИДа Японии, в отеле «Нью-Гранд», куда я был приглашен вместе с новым корреспондентом ТАСС К. П. Самойловым. Зорге был в центре всеобщего внимания — много и оживленно говорил, отвечал на вопросы. Представился Самойлову, как бы мимоходом расспрашивал его о Москве, ничем не проявив своего острого интереса.

В первые дни войны во время просмотра в июле старинной оперы «Но-о» я был свидетелем сцены, которую до сих пор держу в памяти. Кто-то из корреспондентов, демонстративно посматривая в сторону советских, громогласно начал поздравлять немцев и самого Зорге с победой на русском фронте. Это было сделано настолько вызывающе, что все были шокированы.

Зорге быстро вышел из положения. Показывая на свой пиджак, он воскликнул:

— А я уже подготовил место для железного креста!..

Именно в эти дни Рихард Зорге проводил самую напряженную работу, информируя Центр по главным вопросам участия Японии в войне против нашей страны.

И здесь он, в противовес бездоказательным утверждениям доцента Сахарова, проявил себя исключительно четко, даже талантливо. Он первым использовал систему обнаружения и анализа фактов, безошибочно информировал советское руководство и командование о надвигающихся событиях. Зорге видел дальше и делал свое дело талантливее других, и позже мужественно принял свою смерть. Ниже я постараюсь привести убедительные доказательства этому, а сейчас хочу остановиться на сомнительных мотивировках автора статьи «Крушение мифов...».

Он сообщает, что «...Страна отметила 50-летие окончания Великой Отечественной войны...», и тут же, как бы спохватившись, добавляет: «...Эта война для советских людей в значительной степени остается войной неизвестной (подчеркнуто мной.— М. И.). Позвольте спросить, для кого это Великая Отечественная война 1941 —1945 гг., продолжавшаяся 1418 дней и ночей, была и остается «неизвестной»? Для бойцов и офицеров Советской Армии? Для тружеников героического тыла? Для старшего поколения и детей?


Далее, с большими натяжками, без достаточной логики автор вплетает в канву повествования, видимо, желая сделать войну более известной, бездоказательные риторические утверждения, вроде: «...Мы живем в мире исторических легенд. И одна из этих легенд связана с деятельностью нашей разведки по раскрытию военно-стратегического замысла фашистской Германии накануне Великой Отечественной войны». И далее: «...Сталин верил Гитлеру и не верил своим разведчикам...» Чем дальше, тем изложение фактов становится сложнее и запутаннее.

Перечитывая опус доцента Сахарова «Крушение мифов», я все чаще прихожу к выводу, что автор пытается доказать превосходство немецкой дезинформационной службы над советской военной разведкой, германской стратегии — над советской военной стратегией, фашизма — над социализмом. И, как апофеоз всего звучит его утверждение: «А войны могло и не быть!» Как все это знакомо и банально.

Вот как описывает доцент Сахаров провал советской военной разведки накануне войны: «Сообщения наших разведчиков о стратегическом замысле фашистского руководства не только не соответствовали действительности, но крайне затрудняли советскому руководству выработку мер противодействия, адекватных надвигающейся угрозе...» И далее: «В московских и кремлевских кабинетах работникам наших спецслужб, видимо, пришлось приложить немало усилий, чтобы разобраться в головоломном потоке точной и лживой информации и начать 12 июня 1941 г., за 10 суток до войны, вывод частей Красной Армии на позиции, предназначенные им по плану обороны границы, начать минирование дорог, мостов, вывод фронтовых управлений на основные командные пункты... Последние предвоенные 7—10 дней она (Красная Армия.— М. И.) жила ожиданием военной тревоги и подготовки к ней. Но это тема для другого разговора». Нет, давайте поговорим об этом сейчас!

Позвольте спросить, решила или не решила военно-стратегическая разведка свою главную задачу о своевременном предупреждении внезапного нападения Гитлера? Если Сталин не верил своей разведке, то кто разрешил частям и штабам Красной Армии за 10 суток выйти к границе и занять оборону?

В труде маршала Г. К. Жукова «Воспоминания и размышления» даны высокие оценки военной разведки в целом, в том числе и разведчика Р. Зорге в предвоенные дни, а затем и в условиях военных неудач первых месяцев войны.

«20 марта 1941 года начальник разведывательного управления Генерального Штаба генерал Ф. И. Голиков представил руководству доклад, содержавший сведения исключительной важности (подчеркнуто мной. — М. И.). В этом докладе излагались варианты возможных ударов немецко-фашистских войск при нападении на Советский Союз. Как потом выяснилось, они последовательно отражали разработку гитлеровским командованием плана «Барбаросса», а в одном из вариантов, по существу, отражена была суть этого плана...» Там же говорилось:

«Однажды он (имеется в виду И. В. Сталин.— Прим. М. И.) сказал мне: нам один человек передает очень важные сведения о намерении гитлеровского правительства, но у нас есть некоторые сомнения... Возможно, речь шла о Рихарде Зорге, работавшем в аппарате германского посла в Японии, о котором я узнал после войны».

Спрашивается, были ли просчеты в подготовке к войне с немцами накануне войны и в ее ходе? Конечно, были, и не раз. На войне, как во всякой игре и спорте, бывают удачи и неудачи, победы и поражения. Но разведка здесь решающей не могла быть. Хочу напомнить еще некоторые строки из книги маршала Г. К. Жукова. О них надо напомнить, чтобы услышать из уст командующего подлинные причины наших военных неудач в первые месяцы войны.

«Итак, главное командование немецких войск ввело в действие сразу 153 дивизии (против 149 советских дивизий и 1 бригады. — М. И.), укомплектованные по штатам военного времени. Из них: 29 дивизий против Прибалтийского, 50 дивизий (из них 15 танковых) против Западного особого, 33 дивизии (из них 9 танковых) против Киевского особого округа. 12 дивизий против Одесского округа и до 5 дивизий — в Финляндии. 24 дивизии составляли резерв...

Внезапный переход немцев в наступление в таких масштабах, притом всеми имеющимися и заранее развернутыми на важнейших стратегических направлениях силами, то есть характер самого удара во всем объеме, нами не был предусмотрен...» Ниже маршал Жуков называет истинные причины неудач, а именно: «...сказалось отсутствие у всех нас тогда достаточного опыта руководства войсками в сложной обстановке..., предпринятые контрудары в большинстве своем были организованы плохо..., некоторые командармы, вместо того чтобы управлять войсками, бросались в части и командовали бойцами...»

Последние месяцы своей деятельности, вплоть до ареста в октябре 1941 года, Рихард Зорге и его организация «Рамзай» работали в труднейших условиях. В своих донесениях разведчик не сообщал об обстановке, с которой постоянно приходилось сталкиваться. Лишь два случая из деятельности организации в 1941 году стали известными. Расскажу о них, чтобы показать, на какой грани разоблачения шла работа.

Где-то в середине июля 1941г. посол Германии Э. Отт пригласил Рихарда, чтобы ознакомить его с последней директивой из Берлина о переговорах с Японией и заодно вместе позавтракать, отчего Зорге вежливо отказался. Отт оставил Зорге одного с документами, и Рихард начал спешно фотографировать их скрытым под одеждой аппаратом «Минокс».

Неожиданно Отт возвратился в самый разгар его деятельности и заметил: «Что-то ты, Рихард, так долго читаешь?..»

Он забрал документ и тут же запер его в сейф.

Слава богу, разведчику помогла его подруга — жена Отта Хельма. Она вовремя загремела посудой, чтобы предупредить о том, что муж спускается по лестнице в кабинет. Заподозрив посла в провокации, Зорге вынужден был на какое-то время даже свернуть деятельность своей группы. Но все обошлось... Отт ничего не заметил...

Второй случай произошел с участницей разведгруппы Анной в Гонконге. Она перевозила на себе под нижним бельем около 30 микрофильмов — копий секретных документов. На таможне сотрудницы японской контрразведки подвергли Анну придирчивому телесному осмотру.

Когда дело дошло до нижнего белья, Анна с негодованием закричала: «Подлые твари, и вы еще подвергаете издевательствам пожилую европейскую женщину!..»

С этими словами Анна демонстративно покинула досмотровой зал. Ее не задержали. Она унесла с собой ценную информацию, однако несколько дней находилась в шоковом состоянии.

Разгром группы «Рамзай» произошел не от какой-то одной грубой ошибки. Японская контрразведка последовательно накапливала материал, чтобы в подходящий момент обезвредить группу разведчиков. Зорге и его соратники были схвачены.

Встает закономерный вопрос: а можно было спасти Зорге? Ведь он был казнен спустя три года после ареста, 7 ноября 1944 года.

Думаю, такая возможность была. К этому времени обстановка коренным образом изменилась, Красная Армия неотвратимо шла к победе.

На приеме в честь Октябрьской революции в советском посольстве в Токио, в ноябре месяце 1944 года, впервые появился министр иностранных дел Мамору Сигемицу. Обстановка на фронтах в корне изменилась. В беседе с послом Я. Маликом он приторно изъяснялся в мирных устремлениях и исконной дружбе. Как его слова отличались от оскорбительной речи предшественника! Я уверен, если бы посол замолвил бы тогда слово о Зорге, его бы не казнили на следующий день после приема.

Но у Малика не было на то полномочий, и выдающийся разведчик назавтра был повешен, несмотря на японские заверения в дружбе.

В заключение мне хочется подвести некоторые итоги деятельности Рихарда Зорге.

Рихард Зорге — ученый, политический боец и военный разведчик — является совершенно реальной личностью в истории второй мировой войны. При жизни он не слыл, подобно герою Яна Флеминга, за Джеймса Бонда (агент № 007) или за супермена, для которого не существовало преград и трудностей. Он был подготовлен к подвигу всей своей жизнью и предшествующей борьбой. Он был подобран, подготовлен и направлен в военную разведку одним из лучших руководителей этой службы за все годы ее существования — комиссаром Яном Карловичем Берзиным и проработал в этом

качестве в Китае и Японии без малого 12 лет. За это время он представил в Центр тысячи телеграфных донесений и множество подлинных документов, что уже само по себе снимает с него какие бы то ни было сомнения и подозрения в его порядочности.

При посылке в 1933 году в Японию, по замыслу Я. К. Берзина, Рихард Зорге предназначался главным образом в качестве стратегического разведчика на самый ответственный момент — период войны и чрезвычайных событий на Дальнем Востоке. Фактически же он активно работал со времени военного путча в феврале 1936 года.

Свои главные задачи он решил блестяще, в частности:

1. Зорге предупредил советское руководство и военное командование за несколько месяцев о надвигающейся угрозе военного нападения гитлеровской Германии на Советский Союз.

2. Вместе со своими помощниками (японцем Одзаки и югославом Вукеличем) своим авторитетом и влиянием в первую очередь на германского посла он отстоял интересы СССР в тяжелые месяцы лета 1941 года и тем самым отвел опасность совместного выступления Японии и Германии против нас, что равносильно важной дипломатической миссии.

3. Своевременно и безошибочно он известил в Москву об изменении планов высшего японского руководства о переносе военных действий против СССР на весну 1942 года, что позволило провести переброску значительного количества войск с Дальнего Востока под Москву в самое ответственное время.

Каждая из названных задач заслуживает самой высокой оценки.

В шифротелеграммах в Центр от 15 и 21 июня 1941 года Рихард Зорге ответственно докладывал «По мнению германского посла и военных специалистов, война Германии против СССР неотвратима!..

На встрече 3 июля 1941 года Зорге сказал связнику «С» буквально следующее (мной шифровано):

«...Похвалы и награды — не самое главное для меня и моих людей. Более важно другое... Видимо, Москва не смогла сорвать нападение Гитлера. Имейте в виду, что война будет длительной и жестокой. Германия подготовилась серьезно. Теперь главное состоит в том, чтобы не позволить (Японии) выступить против СССР и действовать совместно с Германией. Предупредите об этом Директора. Мы также будем работать в этом направлении...»

Подумайте, как ответственно, масштабно мыслил и действовал Р. Зорге, как быстро схватывал самое главное и своевременно докладывал руководству в Москву! Какая ответственность разведчика за судьбу своей Родины! Как большой гуманист, Рихард Зорге опередил свое время и видел дальше всех нас Он сделал из разведки — системы собирания накапливания и анализа сведений об обстановке — могучее средство для большой политики. Это политика Мира и Дружбы между народами, для жизни без войн и потрясений.

Таким был и остался в нашей памяти великий гуманист, ученый, журналист-международник, военный разведчик, патриот и гражданин СССР Рихард Зорге.

И никаким фальсификаторам истории не принизить его героической роли в победе нашего народа над фашизмом.

М. И. ИВАНОВ, кандидат исторических наук, доцент, генерал-майор в отставке.