Криптографы выигрывают сражения

Криптографы выигрывают сражения

В августе 1914 года русский водолаз поднял с затонувшего немецкого крейсера «Магдебург» код, использовавшийся германским министерством иностранных дел и командованием ВМС. Он был передан английским криптографам, работавшим в «комнате 40» британского адмиралтейства.

Возможность опробовать полученный от русских бесценный подарок для решения стратегических задач не заставила себя долго ждать. Осенью 1914 года в Атлантике на подступах к Южной Америке появилась немецкая эскадра под командованием адмирала Шпее. Крейсируя на оживленных морских путях, она грозила если не сорвать, то значительно затруднить торговое судоходство союзников. А поскольку в состав эскадры входили броненосные крейсеры «Гнейзе-нау» и «Шарнхорст», для успеха в бою им следовало противопоставить по меньшей мере два линейных крейсера.

Впрочем, проблема, вставшая перед британским адмиралтейством, этим не исчерпывалась. Необходимо было сохранить в тайне переброску кораблей, выделенных для охоты за Шпее, в район предстоящих боевых действий. Но как, если германская разведка следит за всеми перемещениями линейных сил английского флота? По приказу начальника разведывательного управления ВМС адмирала Холла на верфях Глазго в спешном порядке построили два деревянных корабля — точные копии линейных крейсеров «Инвинсебл» и «Инфлексебл». Потом их скрытно отбуксировали через Гибралтар в Средиземное, а оттуда в Эгейское море, что уже само по себе было не так-то просто, учитывая осенние штормы в Бискайском заливе и многочисленную немецкую агентуру по обе стороны Гибралтара. Здесь нужно отдать должное английским корабелам и судоводителям. Первые придали двойникам отличные мореходные качества, вторые сумели в густом тумане под покровом ночи провести их незамеченными через пролив под носом у шпионов.

Так же скрытно была произведена замена настоящих линейных крейсеров на подступах к австрийской военно-морской базе Пола, где на них возлагалась задача не допустить прорыва германского крейсера «Гебена» из Дарданелл. Поскольку деревянные двойники стояли на достаточном удалении от берега в окружении миноносцев и сторожевиков, ни австрийская, ни немецкая разведки не заметили подмены.

Они пребывали в полной уверенности, что «Инвинсебл» и «Инфлексебл» по-прежнему выполняют роль сторожей, в то время как линкоры на всех парах спешили через Атлантику. Время торопило. 1 ноября крейсеры Шпее нанесли поражение английской эскадре адмирала Кредока, после чего укрылись в чилийском порту Вальпараисо. Поэтому нужно было сначала выманить их в открытое море, а уже потом в решительном бою покончить с рейдерами.

В начале декабря адмирал Шпее получил телеграмму из Берлина с приказом совершить набег на Фолклендские острова и уничтожить расположенную там английскую радиостанцию, обеспечивавшую действия британского флота в Атлантике. Операция не предвещала никаких трудностей, поскольку береговых батарей на островах не было и немецкие крейсеры могли расстрелять объект прямой наводкой, даже не высаживая десант для его захвата.

Но произошло непредвиденное. На подходе к Фолклендам на «Гнейзенау» и «Шанхорст» внезапно обрушился шквал массированного артиллерийского огня. В считанные минуты оба крейсера получили серьезные повреждения. К тому же орудия английских линкоров оказались более дальнобойными Находясь за пределами досягаемости ответного огня, к полудню они расправились с рейдерами.

Эту ловушку адмиралу Шпее приготовили в «комнате 40» британского адмиралтейства. Мысль использовать захваченный код пришла адмиралу Холлу после того, как его криптографы стали читать все телеграммы командования германских ВМС. Составить и зашифровать фальшивый приказ не составляло большого труда, так как англичане уже досконально изучили язык подобных документов. Но вот посылать соответствующую телеграмму нужно было именно из Берлина, ибо в противном случае немецкие радисты по характерным особенностям передающей радиостанции могли обнаружить обман.

Начальник разведывательного управления обратился за помощью к Интеллидженс сервис, конечно, не раскрывая деталей задуманной операции. К счастью, у секретной службы нашелся в германской столице агент, сумевший раздобыть телеграфные бланки экспедиции морского министерства и оттиск печати цензорского отдела. Затем была сфабрикована шифрованная депеша, которую он сам же отвез на берлинский телеграф. Соответствующим образом оформленная, она не вызвала подозрений и была отправлена адресату в Вальпараисо.

Война невидимок шла не только на море, но и на суше. Одним из ее участков стала Восточная Африка, где, несмотря на подавляющее превосходство в силах, англичанам никак не удавалось разгромить сравнительно небольшой отряд немецкого полковника Леттов-Форбека. Будучи отрезан от метрополии. этот бравый вояка тем не менее не думал сдаваться. Его тактика заключалась в непрерывных и непредсказуемых рейдах по территории Танганьики, Того и Руанда-Урунди, входивших в тогдашнюю германскую Восточную Африку Он избегал вступать в схватки с регулярными частями, заставляя союзников держать 300 тысяч солдат для охраны крупных населенных пунктов и узлов коммуникаций.

Вытащить эту изрядно досаждавшую занозу никак не удавалось, и британское командование обратилось за помощью к адмиралтейству. По заданию адмирала Холла служба радиоперехвата установила постоянный контроль за радиообменом между Леттов-Форбеком и германским генеральным штабом, а криптографы в «комнате 40» сумели подобрать ключ к немецкому шифру. Увы, чтение шифрованных телеграмм, на которые возлагало большие надежды армейское командование, ничего существенного не дало. Трудно сказать почему, то ли из осторожности, то ли из-за отсутствия каких-либо долговременных планов, но полковник ничего не сообщал о них, ограничиваясь лишь отчетами о проведенных операциях. В свою очередь, из Берлина ему тоже не ставили никаких конкретных задач. Единственное, что представляло некоторый интерес, так это настойчивые просьбы Леттов-Фор-бека выслать с дирижаблем боеприпасы и медикаменты. После их получения он обещал увеличить размах операций.

В конце концов германский генеральный штаб решил удовлетворить его запрос. В Болгарии была начата сборка перевезенного по частям суперцеппелина. Настырному полковнику отправили телеграмму, извещавшую, что в скором времени он получит все необходимое. Ему предписывалось заранее подобрать безопасное место, куда следовало доставить груз. Когда все детали предстоящего рандеву были согласованы, начальник разведывательного управления британских ВМС уведомил об этом командование сухопутных сил. Представлялась реальная возможность поймать в ловушку неуловимого Леттов-Форбека.

В середине ноября 1917 года из Болгарии в Того вылетел долгожданный цеппелин, взявший на борт 50 пулеметов, винтовки, патроны, медикаменты и другое снаряжение. Однако английские офицеры, занимавшиеся разработкой операции непосредственно в Африке, сами же сорвали ее. Британские части стали слишком рано выдвигаться к выбранному полковником району, о чем он сразу узнал от своих местных агентов и поспешил укрыться на территории соседней португальской колонии Мозамбик.

Естественно, когда дирижабль достиг условленного места, сигнала на посадку не последовало. Тогда командовавший им офицер решил все же найти исчезнувший отряд. Он часами кружил над лесной чащей, постепенно расширяя зону поисков В итоге это могло кончиться тем, что или Леттов-Форбек, или экипаж цеппелина засекли бы один другого. Но тут из Берлина поступил приказ срочно возвращаться обратно, так как отряд окружен и после жестокого боя рассеян. Немецкое командование действительно было уверено в этом, так как получило тревожную телеграмму от полковника. На самом деле она была составлена и зашифрована в «комнате 40», а послана английской разведкой.

Между прочим, сугубая секретность, окружавшая криптографический отдел адмиралтейства, влекла за собой опреде-

ленные издержки. Так, например, произошло с германским консулом в Иране Васмусом, который создал обширную шпионскую сеть и причинял массу неприятностей английскому экспедиционному корпусу. Его командование было вынуждено пообещать награду сначала в три, а затем в четырнадцать тысяч фунтов стерлингов за поимку Васмуса. Увы, время шло, но за деньгами никто не являлся.

Однажды британской контрразведке удалось узнать, что консул во главе небольшого отряда диверсантов намеревается взорвать нефтепровод у Абадана. Ночью англичане внезапно напали на лагерь Васмуса. Разбуженный выстрелами, тот не растерялся. Прямо в пижаме вскочил на коня и ускакал, отставив в палатке секретные документы. Участвовавшие в операции контрразведки не стали разбираться в трофеях, а отослали их в Лондон Но и там чиновники-канцеляристы, чтобы не утруждать себя лишней работой, отправили документы в архив министерства по делам Индии.

Совершенно случайно адмирал Холл узнал от прибывшего из Ирана офицера о захвате каких-то документов германского консула-разведчика и приказал привезти их к себе в управление. Интуиция не обманула Холла. В доставленной из подвала коробке обнаружилась кодовая книга. В «комнате 40» криптографы быстро установили, что это был вариант основного кода, использовавшийся для шифровки переписки по линиям Берлин— Константинополь и Берлин—Мадрид. Особый интерес представлял последний пункт, поскольку оттуда осуществлялся обмен телеграммами с Северной и Южной Америкой.

Через свою агентуру в Испании англичане получали их копии, но прочитать удавалось далеко не все и к тому же не полностью. Кодовая книга, впопыхах брошенная Васмусом, оказалась весьма кстати. Тем более, что после непростительной промашки резидента немцы не сменили код. Как убедились английские криптографы, анализируя содержание перехватываемых депеш, в них не было ни малейшего намека на дезинформацию. Такое не укладывающееся ни в какие рамки поведение противника могло иметь единственное объяснение: Васмус не осмелился поставить начальство в известность об обстоятельствах своего ночного бегства, очевидно, заверив, что успел уничтожить секретные документы.

Эта трусость разведчика-дипломата дорого обошлась немцам. Так. в одной из первых же телеграмм, перехваченных по мадридскому каналу, излагался дерзкий план, который в случае успеха пополнил бы торговый флот Германии. В американских портах стояло несколько десятков интернированных немецких судов большого водоизмещения. Причем на многих были тайно установлены артиллерийские орудия. В Берлине не исключали возможности вступления Америки в войну на стороне Антанты и намеревались заранее вывести оттуда свои пароходы. Захватив американцев врасплох, якобы безобидные «купцы» имели неплохие шансы силой вырваться из гаваней.

Этого Лондон ни в коем случае не мог допустить Прямое вмешательство в заговор с помощью фальшивых телеграмм в данном случае исключалось. Адмирал Холл категорически возражал против того, чтобы раскрыть американцам источник тревожной информации. Ведь ужесточение режима содержания интернированных судов, на которое будет вынужден пойти Вашингтон, конечно же, не останется незамеченным немцами. Но тогда неизбежно встанет вопрос: а не произошла ли утечка, и если да, то где? Начнется расследование Не исключено, что в конце концов немцы заподозрят неладное с шифрованной перепиской.

Возникла парадоксальная ситуация: иметь ценнейший источник информации и быть лишенным возможности воспользоваться ею. После обсуждения на специальном заседании кабинета министров британский премьер поручил адмиралтейству самому найти выход, устраивающий «комнату 40». Разработанный им план не вызвал у криптографов возражений. Чтобы пресечь возможную попытку бегства немецких судов, оно предложило усилить эскадру, базировавшуюся на Бермудских островах. Расчет оказался правильным: прибытие туда английских эсминцев было сразу же установлено немецкими агентами, чьи донесения заставили Берлин поставить крест на задуманной операции.

Ну а в «комнате 40» на площади Молла жизнь текла своим чередом. День за днем поступали новые шифрованные депеши, листались гроссбухи-дешифранты, выписывались на бланках бесконечные строчки цифровых шифрогрупп. Со стороны никто бы не сказал, что глубоко штатские люди, сидевшие за конторскими столами, порой выигрывали не только бои, но и целые сражения. Впрочем, и рутинная работа криптографов по своей результативности ничуть не уступала тому, что делали глубоко законспирированные агенты или цепкие контрразведчики.

Например, в одной из телеграмм германский посланник в Аргентине граф Люксбург предложил установить подрывные устройства в трюмах аргентинских пароходов «Оран» и «Гоца», которые должны были отплыть во Францию с грузом пшеницы. Поскольку речь шла о нейтральной стране, английской контрразведке пришлось проявить максимум изобретательности, чтобы сорвать готовящуюся диверсию. Двое докеров, взявшихся за большие деньги пронести на борт адские машинки, якобы случайно оказались в компании загулявших матросов, которые не давали им протрезветь, пока оба транспорта не вышли в море.

Подобные сообщения о готовящихся диверсиях поступали и из других нейтральных стран. Зная, где и когда они намечаются, предотвратить их было, как говорится, делом техники. Но тут таилась другая опасность. Со временем, когда немцы станут искать причины своих неудач, у них может появиться мысль, что Интеллидженс сервис, да и британское адмиралтейство слишком хорошо осведомлены о планируемых операциях противника. Тогда достаточно будет найтись в Берлине умному человеку, который сопоставит содержание шифрованных телеграмм с последующими провалами агентуры и неудачами в войне на море, чтобы прийти к выводу: англичане сумели вскрыть немецкие коды.

В складывающейся ситуации единственным выходом было навести противника на ложный след. Причем сделать это предстояло тонко и в то же время достаточно убедительно, чтобы заставить немцев бросить по нему свои лучшие силы. Кстати, криптографы в «комнате 40» даже не подозревали, что для их прикрытия начата многоходовая хитроумная комбинация с участием французского второго бюро, разработанная лично адмиралом Холлом.

Сначала он подставил немцам двух опытных французских разведчиков, работавших под официальными прикрытиями в двух различных нейтральных странах. Не сразу, но они все-таки пошли на вербовку и стали снабжать новых хозяев первоклассной информацией. Правда, у нее был один недостаток: она постоянно чуть-чуть запаздывала. Поэтому у немецкого командования не оставалось времени для принятия контрмер. Агенты объясняли это задержками с получением донесений от своих источников. которые неизбежны в военной обстановке.

Когда французы-двойники окончательно завоевали доверие германской разведки, адмирал Холл передал через одного из них, а спустя некоторое время и через второго сообщение чрезвычайной важности: англичане добывают сведения о содержании шифрованных депеш от какого-то высокопоставленного лица в Берлине. Поскольку эта информация поступила от разных агентов, никак не связанных друг с другом, немцы сочли ее достоверной. Контрразведка немедленно выделила самых опытных сотрудников для поисков предателя, за поимку которого была обещана щедрая награда. В министерстве иностранных дел и штабе ВМС свели до минимума число допущенных к секретной переписке. Однако выявить, где происходит утечка, никак не удавалось. Что же касается дальнейшей судьбы самих телеграмм после того, как они уходили от шифровальщиков, то она ни разу не вызвала никаких опасений у германской контрразведки.

И вот что любопытно. В течение всей войны немецким криптографам так и не удалось подобрать ключи ни к одной из главных шифровальных систем союзников. Правда, однажды в их руки попал английский ведомственный код, которым служба траления извещала о снятии минных полей, установленных подводными минными заградителями противника. Но в штабе германских ВМС не сумели найти ему должного применения. Зато англичане через свою агентуру своевременно узнали о случившемся и ухитрились извлечь из этого практическую пользу. Когда береговая охрана засекла минирование немецкой субмариной подходов к ирландскому порту Уотерфорд, в штаб морских операций известным немцам кодом было послано сообщение, что мины якобы выловлены. Поскольку координаты района траления указывались правильно, немцы приняли это сообщение за чистую монету и выслали подводный заградитель для повторного минирования. Финал оказался плачевным: субмарина подорвалась на собственных минах.

История первой мировой войны отмечает лишь три значительные новинки в средствах ее ведения — отравляющие газы, танки и аэропланы, появившиеся на полях сражений. Между тем, если исходить из эффективности, следует признать, что Англия прибавила к ним и четвертую — криптографию. Благодаря начальнику разведывательного управления ВМС адмиралу Холлу высшие чины адмиралтейства, а потом и генерального штаба поняли, что она может служить не только весьма действенным средством разведки, но и стратегическим оружием.

Шифрованная переписка немцев, читавшаяся в «комнате 40», давала возможность быть в курсе многих их важных политических и военных планов, а следовательно, вовремя принимать соответствующие контрмеры. Правда, такой подход к криптографии страдал существенным недостатком — пассивностью, ибо не позволял навязывать противнику свою инициативу.

Впрочем, вскоре сама же криптография подсказала, как восполнить его: использовать собственную скрытую связь для обмана немцев, то есть в качестве упреждающего наступательного оружия. С этой целью было решено провести долгосрочную операцию силами секретной службы и шифровального отдела адмиралтейства. Ее замысел состоял в том, чтобы подбросить Берлину код, который якобы служил для передачи особо важных и срочных сообщений. Такое ограничение было необходимо, чтобы не перегружать ненужной работой каналы скрытой связи. Ведь «особо важные и срочные» телеграммы посылаются не так уж часто. Зато в дальнейшем по мере надобности с помощью фальшивого кода можно будет вести стратегическую дезинформацию.

Главная трудность заключалась в том, как, не вызвав подозрений, подбросить код немцам. Эта задача осложнялась еще и тем, что их агентура в Англии была полностью ликвидирована в самом начале войны. Поэтому операцию предстояло проводить за границей, причем в таком месте, где имелась активно действующая резидентура противника.

Тщательно взвесив все «за» и «против», Интеллидженс сервис остановила свой выбор на Роттердаме. Этот крупнейший голландский порт находился под пристальным вниманием германской разведки.

Один из ее агентов служил портье в недорогом, но достаточно респектабельном отеле «Ван Остаде» на набережной Мааса, где обычно останавливались приезжие англичане. Если кто-то из них, по мнению портье, представлял интерес, на следующий день в гостинице появлялась красивая блондинка, неизменно получавшая номер на том же этаже, что и отмеченный портье гость. Она выдавала себя за бельгийскую беженку-аристократку и обладала даром легко завязывать знакомства. Ну а дальше все зависело от стойкости иностранца.

Относительно того, кому поручить роль специального курьера, везущего сверхсекретный код, мнения среди руководства Интеллидженс сервис разошлись. Одни считали, что не мудрствуя лукаво следует послать кадрового сотрудника. По мнению других, это было связано с неоправданным риском. Ведь опытный разведчик способен интуитивно почувствовать, что имеет дело с коллегой-профессионалом, и тогда операция будет провалена. Поэтому, доказывали они, следует привлечь постороннее лицо.

В итоге тщательного отбора им стал хладнокровный и находчивый молодой человек Гай Лекок, секретарь одного из членов парламента. Раньше он работал в Форин офис и досконально знал тамошние порядки. К тому же перед войной Лекок неоднократно ездил в Берлин по дипломатической линии и, как надеялись в Интеллидженс сервис, мог попасть в поле зрения германской разведки. Теперь ему предстояло сыграть роль простачка, охочего до любовных приключений, который вырвался на свободу из строгостей военной Англии.

Во второй половине дня 22 мая 1915 года в роттердамском отеле «Ван Остаде» зарегистрировался англичанин Лекок. Судя по служебному паспорту и дорожной сумке, с которой тот не расставался ни на минуту, он прибыл с какими-то важными документами для британского консульства. Но, поскольку в условиях войны пароходы частенько запаздывали, курьер не успел попасть в консульство, которое по субботам ровно в полдень закрывалось до понедельника. Jleкоку же не повезло вдвойне: 24 мая приходилось на церковный праздник — Духов день, пунктуально отмечавшийся англичанами. Так что ему предстояло ждать до вторника. Как считали в Интеллидженс сервис, двое с половиной суток — время вполне достаточное, чтобы очаровательная блондинка клюнула на приманку.

Однако произошло непредвиденное. Когда, направляясь поужинать в гостиничный ресторан, Лекок подошел с ключом к стойке портье, тот прозрачно намекнул, что может порекомендовать более веселое место, где куда приятнее провести вечер, чем за здешним скучным табльдотом. Лекок сделал вид, будто колеблется. Тогда портье принялся с жаром убеждать гостя сходить в рекомендуемое им ночное кабаре. В конце концов англичанин сдался. Было ясно, что ввиду непродолжительности визита курьера германский резидент, с которым успел связаться портье, решил форсировать события. В таком случае не стоило мешать им.

Но как быть с сумкой, в которой лежал код? Взять с собой или спрятать в номере? Не вызовет ли это подозрений, после того как Лекок весь день держал ее при себе? С другой стороны, ни один здравомыслящий человек не потащит с собой секретные документы, направляясь в злачное место. К тому же где гарантия, что немецкие агенты не попытаются просто-напросто ликвидировать курьера, чтобы завладеть ими?

После недолгих колебаний Лекок засунул злополучную сумку подальше под кровать и, провожаемый наставлениями заботливого портье, покинул гостиницу. Весенняя ночь была на редкость светлой, так что Лекок не боялся заблудиться, свернув с центральной Лейнбаан в лабиринт узеньких улочек старого города. В ночном кабаре он мужественно просидел почти до утра, давая возможность портье и его подручным основательно поработать над кодовой книгой.

Город уже просыпался, когда Лекок кое-как добрел до отеля. Так и не покинувший своей конторки портье разыграл целый спектакль встречи блудного сына при появлении изрядно подвыпившего англичанина и даже помог ему подняться в номер.

Судя по оставленным меткам, немецкие агенты времени даром не теряли: кодовую книгу явно доставали и, видимо, уносили для перефотографирования. Тем не менее вечером Лекок повторил поход в кабаре. На сей раз метки остались нетронутыми. Значит, код полностью переснят, и миссию курьера можно считать успешно выполненной.

Через год Интеллидженс сервис попросила Гая Лекока повторить вояж в Роттердам с дополнениями и изменениями к фальшивому коду. Это было сделано по совету криптографов. Дело в том, что во время войны неизбежно появляются новые, часто употребляемые слова и географические названия, которые нельзя предвидеть при составлении первоначальной кодовой книги. При шифровке их приходится передавать по буквам, что отнимает много времени. Поэтому, если периодически не вносить в код поправки, немецкие дешифровальщики рано или поздно забьют тревогу, и дезинформационный канал будет скомпрометирован.

Чтобы придать операции большую убедительность, в Интеллидженс сервис решили затруднить немцам доступ к документам курьера. Для этого Лекок должен был приехать в Роттердам вечером, а утром явиться в консульство. Таким образом, визит в ночное кабаре исключался. Кроме того, в «Ван Остаде» заранее остановились два английских контрразведчика, чтобы обеспечить безопасность Лекока.

Все тот же портье с неподдельной радостью приветствовал старого знакомого. Он искренне огорчился, узнав, что гость пробудет у них всего одну ночь, но не стал отговаривать, когда англичанин заявил, будто очень устал и после ужина сразу завалится спать.

Когда в Лондоне обсуждалось вероятное развитие событий, большинство сошлось на том, что немцы скорее всего решатся на прямой контакт с курьером, использовав деньги или шантаж, чтобы заполучить документы. И действительно, не успел Лекок лечь, как в дверь осторожно постучали и озабоченный голос портье попросил на минутку впустить его.


Однако, когда Лекок открыл дверь, в номер проскользнул какой-то не известный ему человек. Он поспешил успокоить англичанина, сказав, что не причинит ему никакого вреда, а лишь намерен обсудить одну маленькую проблему. Незнакомец хотел бы позаимствовать до утра привезенные из Лондона документы. Это прежде всего в интересах самого Лекока. Год назад он уже любезно позволил сфотографировать сверхсекретный код. Если же теперь англичанин откажет, они будут вынуждены послать в здешнее консульство фотографии кодовой книги. Можно не сомневаться, что в этом случае по законам военного времени курьера ждет расстрел за измену родине.

Целый час немецкий агент уговаривал и запугивал Лекока, пока тот не согласился одолжить на несколько часов дополнение к коду в обмен на 500 фунтов стерлингов. А вот расписку в получении денег, как агент ни настаивал, англичанин написать отказался.

Всю ночь Лекок просидел у окна, глядя на серебрившиеся в лунном свете крутые черепичные крыши и посверкивающие флюгеры на готических башнях. Если немцы оставили возле гостиницы наблюдателя, пусть видят, что его терзают страх и угрызения совести.

Уже под утро, когда по набережной из Стадпарка потянулись влюбленные парочки, дверь номера бесшумно приоткрылась и чья-то рука осторожно положила на пол пакет с документами. Убедившись, что все печати целы, и отдав должное мастерству немецких шпионов, Лекок прилег вздремнуть часок-другой, перед тем, как идти в консульство.

С помощью фальшивого кода британское командование в течение всей войны вело стратегическую дезинформацию немцев. Так, например, в сентябре 1916 года этим кодом был передан приказ адмиралтейства, из которого можно было заключить, что намечается какая-то крупная десантная операция. Одновременно несколько опытных агентов, вращавшихся в дипломатических кругах, невзначай «проболтались» о том, что для ее проведения в Харидже, Дувре и устье Темзы сосредоточиваются десантные суда.

Наконец, чтобы окончательно убедить немцев, в Голландию постоянным подписчикам, среди которых было несколько известных Интеллидженс сервис германских шпионов, выслали двадцать специально напечатанных номеров газеты «Дейли мейл» за 12 сентября. В половине из них было вымарано маленькое сообщение из Дувра о подготовке к высадке большого десанта в Германии. Немецкая разведка наверняка должна была заметить заметку и прийти к выводу, что чистые номера посланы раньше, чем спохватилась английская цензура.

Расчет полностью оправдался. В разгар сражения под Верденом германский генеральный штаб спешно перебросил значительные силы на побережье для отражения возможной высадки английского десанта. В результате французские войска вскоре восстановили положение на этом важном участке фронта.