Ассирия : первая империя в мире

Ассирия : первая империя в мире

До Осирии был Акад, до Акада – Шумер, а до Шумера – убейские племена, о которых известно крайне мало. Каждая из этих цивилизаций внесла свой вклад в астрономию, медицину, политические теории, формы богослужения и, наконец, в саму идею государственности. Именно в Месопотамии зародилось что-то впервые – первая письменность, первые города, первая цивилизация.

Вот, собственно, и Осирия решила сделать что-то впервые – создать первую в мире империю. Но запомнилась она не только этим, а и жестокостью своих правителей, их самовосхвалением, выходившим за рамки приличия. Это была страна, для которой террор стал основой порядка, а война – способом выживания.

Но давайте попробуем понять, как была устроена Осирия изнутри, и какова природа ее экспансии. Само название Осирия происходит от центрального, первичного города этой страны – Ашура. Ашур находился на территории фронтира границ Акацов и Хуритов.

Даже не может быть абсолютной уверенностью, что сам Ашур был основан Акацами. Вполне возможно, что сначала там существовало какое-то хуритское поселение, которое потом было семитизировано. Сам город был обнесен стенами высотой 15-18 метров и толщиной 6. Выполнены они были из сердцового кирпича, облицованы глиной.

Вершину стены украшали зубцы из цветных поливных кирпичей. По внешней линии стены через каждые 20 метров стояли башни-контрфорцы. Наружные ворота охранялись фланкирующими башнями.

Попасть в Ашур было не так уж и просто. Пройдя через первые ворота, человек оказывался в длинном помещении, которое заканчивалось внутренними воротами и несколькими осеками. Раскопки свидетельствуют о том, что во многих жилых домах были ванны, функционировали канализация и водопровод.

Ашур, в общем-то, ничем не выделяется среди других северо-месопотамских центров в плане межполитической активности и культуры. Это был достаточно заурядный город, и только падение Хуридо-Арийского государства Митании открыло ему дорогу к расширению и усилению его могущества. Первый всплеск этого усиления начинается при царе Ашур-Убалите, который правил в середине XIV века, и который первым стал называть себя именно царем страны Ашур.

Важный момент усиления Ассирии приходится на одного из его наследников, Адад-Нерари, который завоевал практически всю бывшую территорию государства Митании и воевал с Вавилоном, и, наконец, при Салманасари I происходит качественные сдвиги в ассирийской политике. Начинают строиться крепости, довершается разгром Митании, и появляются сведения о чрезвычайной жестокости ассирийцев. Именно этому царю приписывается ослепление 14 400 пленных митанийцев, захваченных в одном из походов.

Любопытно, что этот первый подъем Ассирии заканчивается, наступает период внешнеполитической тишины. Второй период ассирийской активности приходится на царствование Тегладполосара I в рубеж XII-XI веков до н.э. Но его преемники не смогли продолжить его политику, и наступает новый период тишины, спокойствия, если можно так сказать, в ассирийской экспансии. В конце X века до н.э. происходит новое, третье усиление Ассирии при царях Ашур-на-Царапале и Салманасаре III, которые попытались вести наступление на всех направлениях.

И именно тогда был впервые подчинен в полном смысле Вавилон. Государство Сирии и Финикии ко времени правления Салманасара III также относятся свидетельства о чрезвычайной жестокости ассирийских царей, которые приказывают калечить пленников и возводить пирамиды из захваченных в плен людей. Ассирийская государственность вообще обращает на себя внимание сразу по многим причинам.

-

Попробуйте РЖДТьюб - видеохостинг для железнодорожников!

Это, во-первых, общеизвестная жестокость ассирийских завоеваний. В истории сохранилось множество свидетельств, которые оставили сами ассирийцы, хвалившиеся своим захватническим потенциалом. И, во-вторых, это размах завоеваний.

На пике своего могущества, в VII веке, ассирийцы смогли на короткое время подчинить даже Египет. Таким образом, владения этого государства захватывали колоссальные территории. Ассирийские владыки оставили о себе довольно зловещую память в многочисленных зафиксированных письменных изречениях, в которых они себя возвеличивают.

Для древности было естественно подчеркивать могущество правителя, но тут уровень самовосхваления, который был достигнут в Ассирии, пожалуй, нигде более на востоке, да и на западе не встречается. Вот, например, самовозвеличивание Ашурно-Сарапала II. Я взял город, перебил множество воинов, захватил все, что можно было захватить, отрубил головы бойцам, сложил напротив города башню из голов и тел, сложил башню из живых людей, посадил живьем на копья вокруг города юноши и девушек, а всех остальных сжег на кострах.

Вот такое милое описание собственного величия и собственной победы оставил нам этот ассирийский царь. Не менее впечатляющее самовозвеличивание царя Ассархадона. Ассархадон, царь великий, царь могучий, царь вселенной, царь царей, я могуч, я всесилен, я герой, я отважен, я страшен, я почтителен, я великолепен, я не знаю равных среди всех царей, я царь могучий в бою и в сражении, уничтожавший своих врагов, покоривший себе непокорных, починивших себе все человечество.

Вот такая богатая на самоидентификацию и описание кратерных акций ассирийских владык. Однако ассирийская государственность отличается, однако, весьма любопытной особенностью. Она имеет зигзаги подъемов и спадов, в которых она оказывается весьма нестабильной.

То есть ассирийцам не удавалось надолго устанавливать контроль над завоеванными землями. Во многом, из-за этого ассирийцам их приходилось совершать новые и новые нашествия на уже, казалось бы, завоеванные территории, чтобы поддерживать пакс ассирика, если его можно так назвать. Особенность ассирийской государственности отметил Опенхейм, который сказал, цитирую, «способность быстро восстанавливать свои силы и увеличивать свою мощь следует считать столь же типичной ассирийской чертой, как и удивительную нестабильность структуры управления».

И террор ассирийцев, совершенно выделяющийся из всех других завоевательных систем древности, как раз и был во многом оборотной стороной вот этой неспособности к формированию стабильной эксплуатации захваченных территорий. Террор вложил форму устрашения и поддержания порядка на подчиненной территории, и одновременно это означало, что подчиненная территория не рассматривается как часть расширяющегося домена собственного ассирийского государства. То есть в каком-то смысле можно сказать, что ассирийцы не могли расширить собственную территорию своего государства, и поэтому основной целью их агрессии был грабеж окружающих территорий.

Не инкорпорация в уже существующую имперскую модель, а именно такая военная эксплуатация этих территорий, контрибутивный способ отчуждения материальных благ. И соответственно, с этим связано отношение ассирийцев к местному населению. Местное население не рассматривалось как производительный ресурс.

Очень часто оно буквально поголовно истреблялось, и в этом тоже сказывается ущербность ассирийской империи. Потом уже, при Теглат-Полосаре III, попытались перейти к более взвешенным формам государственного устройства, тогда ассирийцами активно вводятся в арсенал железное оружие, практикуются уже более системные перемещения населения не сопровождающиеся такими массовыми истреблениями. Но, однако, и этот период новоассирийской истории тоже оказывается весьма неустойчивым, и ассирийцы оказываются неспособными надолго удерживать захваченные земли.

Отпадает Египет, отпадает даже родственный Вавилон, и ассирийская государственность, в конце концов, гибнет под ударами вавилонян и иранских народов. Мы можем сказать, что за период с XV по VII век до н.э. Ассирия знала 4 подъема и спада своего могущества. Можно обозначить примерные веки начала этих подъемов.

Это рубеж XIV-XIII веков, конец XII века, начало IX века и середина VIII века до н.э. Конечно, самым мощным, самым выраженным подъемом является правление Теглан-Паласара, который предпринял реформу ассирийской государственности по всем направлениям. Именно при нем возникает вот эта модель ассирийской армии, в которой, по всей видимости, уже служат не просто общинники, а профессиональные воины, вооруженные железным оружием. На тот момент это была самая передовая, самая мощная армия Ближнего Востока.

Второй момент – это деление завоеванных территорий на провинции, в которые ставятся ассирийские наместники, подчиняющиеся непосредственно царю, то есть попытка все-таки достичь некоцентрализации. Третий момент – большая системность переселения населения, в перемещении населения таким образом, чтобы хозяйственные связи внутри ассирийской государственности сохранялись, поддерживались, и население, если можно так сказать, сберегалось для эксплуатации. И, пожалуй, можно сказать о некотором снижении при поздних ассирийских царях новоассирийского периода вот этого пафоса воинственности, вернее, даже столь не воинственности, сколько кровожадности.

Хотя аналы новоассирийских царей Синахериба и Ассархадона пестрят всевозможными отсылками к тем или иным карам, которым были подвергнуты противники Ассирии. Первого существенного усиления Ассирия добивается при царе Ашурбалите I. Это середина XIV века. И это связано с ослаблением соседнего метанийского государства, Хуридо-Арийского, потому что там, по всей видимости, правило династии арийского происхождения, индоевропейского происхождения, а основное население было хуридским, и язык официальный, язык литературы, оставался хуридским в этом государстве.

Это метанийское государство, опять же, по тем же самым причинам принадлежит к той же самой метакультуре, которой принадлежали ассирийцы. И в конфликте с соседями, хейтами и ассирийцами, оно гибнет. И с этого момента начинается первый подъем Ассирии.

К XIV веку относится дошедшая до нас переписка ассирийского царя с египетским фараоном-реформатором Эхнатоном, в которой ассирийский царь именует себя братом египетского царя. То есть мы можем говорить о том, что Ассирия уже выходит на мировую арену как претендентное равноправие с ведущими государствами этого периода Вавилоном, Хетами, Египтом и Эламом. Однако этот первый подъем был недолгим.

После него наступил спад. Была попытка нового подъема в XII веке, однако она тоже была весьма короткой. И вот это очередование подъемов и спадов вывело Ассирию на новый уровень в IX веке.

Как раз с этого момента начинаются знаменитые реляции ассирийских царей, отчитывающихся своей жестокостью по отношению к завоеванным странам. Вот этот период IX века тоже был недолг в плане агрессии, хотя и весьма кровав. И, наконец, последний, самый выраженный виток приходится на VIII век, на начало царствования царя Тегладпаласара III, с которого начинается, собственно, период новоассирийской государственности.

Империя – это феномен, который может появиться исключительно не раньше эпохи железа. До того, как появляется железное оружие, до того, как железо входит в бытовой обиход, говорить о возникновении стабильных имперских образований невозможно. Впервые железо появляется в Западной Азии у хетов и, видимо, соседствующих с ними народов, примерно в XIV веке до н.э. В это время у хетов уже существует развитая индустрия железа, при этом хеты пытались сохранить секреты производства железа, оберегали свои навыки от посторонних глаз.

Но, так или иначе, сохранять секреты технологии долгое время невозможно, и постепенно они распространились за пределы хетского мира. Одним из важных элементов, способствовавших распространению железных орудий и вообще технологии железного производства, была так называемая «катастрофа бронзового века», когда хетское государство было сокрушено так называемыми «народами моря», пришедшими из Запада, тогда же подвергся атаке Египет. И в этот момент происходит интенсивный обмен знаниями между существовавшими тогда общностями.

И тогда начинает, по всей видимости, железная индустрия проникать уже в области, населенные семитами. Достаточно долго существовала еще инерция бронзового оружия, и даже при царе Теглат-Паласари, который правил на рубеже 2-го-1-го тысячелетия до Нашеры, доминировало еще бронзовое оружие. Но уже в начале IX века при царе Тукульте-Нинурте, железо становится достаточно распространенным в ассирийской армии.

Оно появляется на вооружении у всех воинов, и при помощи железного оружия ассирийцы могут не только воевать, но и, например, прокладывать себе дороги в труднодоступных местах, о чем говорят записи этого царя. И, наконец, новый последний рывок в данном случае совершается уже в новоассирийский период. О том, что у ассирийцев было железо, свидетельствуют не только письменные источники, но и археологические данные.

Ассирийское железо обнаружено даже в Египте в VII-VI веках до нашей эры. По всей видимости, к этому времени относятся появления железа в Египте в достаточно широком количестве. Хотя оно в Египте продолжает считаться редким металлом, и введение железа в Египте в обиход в самом широком смысле является предметом спора.

Вернемся к ассирии. При Салманасаре III, это середина IX века до нашей эры, железо поступает в виде военной добычи и дани из районов, которые прилегают к Верхнему Ефрату. И к этому же времени мы можем отнести обнаруженные кридсы железа, то есть заготовки для производства железных орудий.

Получается, у Ассирии было налажено не только производство оружия, но и существовали своего рода арсеналы, которые могли быть использованы для вооружения армии. Армия не знала перебоев обеспечения железным оружием. Это очень важно для того времени.

Хотя часть элементов вооружения, например шлемы и щиты, оставались еще бронзовыми, железо входило в обиход армии постепенно. Но это представляло собой в полном смысле этого слова революционный рывок в военном деле, который наделил Ассирию огромными преимуществами. Возникновение этого могущественного и страшного, рискну сказать, государства, именно его подъемы и вот эти вспышки экспансии нуждаются в каком-то объяснении.

Но скажу честно, у меня какого-то внятного объяснения в данном случае нет. Для меня это остается большой загадкой. Именно контраст Ассирии со всеми другими государствами того периода, причем многовекового периода, с Египтом, с Хеттами, с Вавилоном, очевиден.

Это государство безусловно отличается во всех смыслах от всего, с чем оно граничило. Но при этом, вот этот импульс, эту потребность к расширению трудно объяснить. Если мы посмотрим на карту Ближнего Востока, мы увидим, что Ассирия на самом деле находилась внутри этой цивилизации и, собственно, активных контактов с внешним миром не имела.

Единственным исключением, пожалуй, могут считаться иранские племена, обитавшие на востоке от Ассирии. Но проблема в том, что эти племена еще находились на весьма ранней стадии развития и для ассирийцев не представляли серьезной угрозы ни в военном, ни в цивилизационном планах, чтобы мотивировать Ассирию к экспансии. Таким образом, если мы будем рассматривать идею возникновения империи как ответ на вызов со стороны внешнего по отношению к цивилизации агрессора, то мы увидим, что для того, чтобы возникла по-настоящему та самая империя, о которой идет речь, в Ассирии просто не было оснований.

Соответственно, государственность Ассирии можно назвать не имперской, а квазиимперской в этом смысле. Это государственность, которая обладала потенциалом агрессии, но не обладала потенциалом системной эксплуатации территории. А вот эта способность к системной эксплуатации, долговременности удержания полученных ресурсов, территориальных, людских и прочих, является как раз одним из признаков имперской структуры.

Тем не менее, в Ассирии существовал некий мощный импульс к внешнему расширению, к экспансии, к консолидации, и этот импульс нуждался в каком-то государственном оформлении. Поэтому Ассирии приходилось импровизировать. Это сейчас полно наглядных пособий, как создать империю, а Ассирия — это первооткрыватель, который шел интуитивно.

Да, ассирийские владыки были необоснованно кровожадны, но именно они выступили в роли претендента на этого господина-оформителя, на автора Первой империи Месопотамии.