Валюта. Как обменять фамильные драгоценности на заводы. Андрей Аксенов Время и деньги

Валюта. Как обменять фамильные драгоценности на заводы. Андрей Аксенов Время и деньги

Либо-либо 1930 год. Черное море. В одесский порт приходит испанский сухогруз.

У матросов отличное настроение. Скоро отгул, и главное, где? В легендарном СССР. Половина экипажа, конечно, леваки-социалисты.

И здесь, в Советской России, для них просто Диснейленд. Тут сбылись все их мечты. Матросы шарахнули из Авроры по Царскому Дворцу.

Офицеров на штык поднимали. Власть принадлежит рабочим. Просто легенда.

Интересно, как они там все живут. И вот корабль швартуется. Все веселые, воодушевленные такие ходят.

Интернационал мурлыкают. Сейчас пойдем, побратаемся с грузчиками. И вот, смотрите, нас уже встречают.

А это шипчандлер. Местный портовый торговец. И вот он уже на борту.

Он поднимается на палубу и приглашает всех запастись едой, водой и вообще всем необходимым в местном магазине. Магазин он называет странным словом. Торгсин.

Шипчандлер радостно говорит, что вам прям несказанно повезло. Вы как раз приехали к началу новой программы. И сует вам аккуратно вырезанные листовки, на которых написано что-то вроде сегодня вечер кабаре спиртные напитки.

И матросы такие в смысле? Кабаре? Советское рабоче-крестьянское кабаре? Стоп. А вот это торгсин? Это вообще что такое? И шипчандлер объясняет. Да это просто магазин такой.

Торгсин. Специально для торговли с иностранцами. Короче, просто заходите, сами все увидите.

И вот сходят матросы на берег и понимают, что шипчандлер-то не врал. В торгсине и правда чего только нет. Во-первых, круглосуточный бар.

Во-вторых, на сцене оркестр играет западные фокстроты. И тоже круглосуточно. В зале полно иностранцев.

Все веселятся, пьют, поют песни. В общем, чат кутижа творится. Официантки приносят заказы и часто задерживаются у столиков.

Позволяют себя угостить и предпочитают ликер, шампанское или коньяк. Еще намекают, что их можно подарком порадовать. Благо тут прям уже стоят рядом целые витрины с пудрами, духами, шелковыми чулками и панталонами.

Быстро выясняется, что некоторые из официанток открыто предлагают секс-услуги. А если у клиентов заканчиваются деньги, то можно договориться с продавцами и они дадут кредит. А вон там занавесочка.

И вам за нее нельзя. Потому что за занавеской сидят капитаны в отдельном зале с особенным обслуживанием. И обычных матросов туда не пускают.

Ну и если вы хотите привезти сувенир из страны Советов, то в магазине довольно широкий ассортимент на любой вкус. Вот антикварная мебель, вот французское вино, вот красная икра, и вот мясо еще, но какое-то оно явно лежавое. И вот овощи лежат, но они почему-то гнилые.

Можно взять бывшую соболиную шубу или новые валенки. Ну да, за окном июни, субтропики, но вот смотрите. Лежат конфеты горкой.

Хотите подсвечник? И вот стоит матрос перед этими иисками, шубами, трусами, гремит фокстрот, льется коньяк, крашеные официантки виляют бедрами, дым стоит коромыслом. И он думает, может быть у вас в Советской России это и называется торксин? Но я моряк. Я бывал в портах.

Это же не магазин никакой. Это же... Это... Это вообще законно? Это подкаст «Время и деньги. О роли бизнеса в истории».

Воск, пушнина и нефть мы привыкли читать о них в учебниках, но мало знаем о том, как эти ресурсы стали такими ценными и что за люди торговали ими. А ведь предприниматели веками меняли историю нашей страны наравне с генералами и с царями и иногда даже против их воли. Здесь я рассказываю о деловых людях и деловых схемах от средних веков до новейшего времени.

Этот выпуск мы делаем вместе с партнером, сервисом для умных покупок и платежей «Яндекс.Пэй». В середине выпуска слушайте нашу рубрику о вещах, которые мечтал купить каждый житель Советского Союза. Подкаст выпускает студия «Либо-либо». Меня зовут Андрей Аксёнов.

Привет. Так вот. Абсолютно всё происходящее в одесском Торгсине совершенно законно.

Да, иногда до властей доходят жалобы от разных идейных моряков. Дескать, у вас тут в Торгсине людей спаивают и обдирают. Втюхивают им какие-то подсвечники и панталоны.

Капитанов за занавесочку. А с честными моряками как со вторым сортом обходятся. Чё это вообще за мелкобуржуазный бардак? Эти жалобы рассматривают.

И партия строго рекомендует руководителям Торгсинов ограничиться, цитирую, продажей исключительно холодных закусок. И всё. А в остальном всё в порядке, считают они.

Что это? Знаменитая одесская коррупция сломала Советский Союз? Куда смотрят чекисты? Вообще Сталин в курсе? Ну и короткий ответ да. Сталин в курсе. И одобряет.

И чекисты смотрят очень внимательно. Практически не моргают. Потому что Торгсин это государственный проект.

И он решает самую насущную задачу конца 20-х, начала 30-х годов. Добычу золота и валюты. И несмотря на своё название, он по большей части работает не для иностранцев.

Но обо всём по порядку. Что происходит в СССР в конце 20-х? Дела, знаете, как-то не очень. Промышленность в руинах.

Специалисты уехали. Миллионы людей погибли в войнах. Кое-где голод.

Но большевики не унывают. Продолжают готовиться к мировой революции и планируют построить в стране индустриальный рай. В 1928 году в СССР приняли первый пятилетний план развития экономики и индустриализации страны.

То есть, ну, пятилетку. Власть хотела в авральном режиме построить из руин такую промышленную экономику, которую, ну, например, Великобритания создавала весь 19-й век. И ещё хочется очень прямо наделать всяких танков и самолётов.

Канал какой-нибудь выкопать. А для всего этого очень нужно электричество. План электрификации России, он же Гойл-Ро, зреет в партии давно.

Его приняли ещё в 1920 году. И вот даже на первом этапе только одна эта задача настолько грандиозная, что в неё надо вбухать несколько сотен миллионов рублей. И вот знаете, есть одна проблема небольшая.

Денег как бы нет. Вроде золотой запас Российской империи был не просто большим, а, я бы даже сказал, огромным. Накануне Первой мировой войны Государственный Банк России хранил 1 миллиард и 700 миллионов золотых рублей.

Это что-то около 1300 тонн чистого золота. Что-то сравнимое было только у Банка Франции и в США. Но тут такое дело, всё это как-то потратилось.

Ещё до прихода большевиков на военные кредиты ухлопали 650 миллионов рублей. Во время Гражданской войны потратили, украли и куда-то просто потеряли ещё 240 миллионов. После Первой мировой войны большевики должны Германии и Побресскому миру 120 миллионов контрибуции.

Ещё 30 миллионов причитается прибалтийским странам и Польше. 16,5 миллионов ушло в Турцию. Там СССР поддерживало местных националистов, хотел наладить с ними союз.

Ну и как-то, знаете, по мелочи всё разлетелось на поддержку коммунистов там-сям, рабочего движения всякого за границей. Короче, как-то так получилось, что к 1 февраля 1922 года золотой запас России от почти двух миллиардов золотых рублей опустился до всего лишь 115 миллионов. И из всего большевистского вишлиста этого не хватит даже на ГОЭЛРО.

То есть, вот огромное государство. Оно официально строит новый мир без денег, но чтобы его построить, очень нужны деньги. Думаете, это похоже на катастрофу? Слушайте дальше.

Нужно откуда-то брать деньги. Поначалу на новую экономику хотели заработать экспортом. За рубеж в огромных объёмах повезли хлеб, лес и нефть.

Но тут на Западе неожиданно грянула Великая Депрессия. Экспортные цены резко упали. Зерно и другие ресурсы к 30-му году подешевели аж на треть.

Советский рубль за рубежом не котируется вообще. Потому что новой стране что-то как-то никто особо не доверяет. И её экономике тоже.

Правительство проводит сложные валютные операции, чтобы укрепить рубль, но всё равно ничего не получается. То есть, мало того, что рублей не осталось почти. Даже те, что есть, никто не берёт.

И, следовательно, на международном рынке надо расплачиваться или валютой, или просто тупо золотом. Сначала государство не находит ничего лучше, чем повысить объём экспорта. Раз из-за кризиса на Западе импортная стоимость хлеба упала, то, значит, по логике властей хлеба надо продавать больше.

Для своих хлеб подорожал, на прилавках его теперь мало. И так не очень сытые люди теперь недоедают ещё сильнее, но хлеба за границу государство выводит больше обычного. Крестьяне, то есть главные поставщики зерна, не хотят отдавать свой продукт по назначенным государством ценам.

Из-за этого с конца 27-го года руководство страны начинает активно репрессировать жителей сёл и деревень. А в 1929-м начинается массовая коллективизация. И создание колхозов вообще лишает крестьян прав на результаты собственного труда.

Но денег всё равно недостаточно, а промышленное строительство уже стартовало. Государство попало в такую ситуацию, когда оно могло облажаться на глазах у всего мира, так и не завершив начатое дело. Советские рубли никому не нужны.

Лес, нефть, хлеб никому не нужны. Да их уже и своим не хватает. Мировая революция тоже вроде не особенно заходит.

И только один товар не теряет цене. Золото. И вот с золотом беда.

Вообще с деньгами плохо у всех. Даже сотрудники советских посольств и дипмиссий в то время должны были добывать себе средства на проживание за границей сами. Один из таких – Артур Карлович Сташевский, секретарь советского представительства в Берлине.

О нём вообще известно довольно мало. Родился он в 1890 году в Метаве. Это нынешний город Елгава в Латвии.

С 16 лет был в революционном движении, к 18 годам уже успел 2 раза побыть политзаключённым. В 1909 году он уезжает на 5 лет в Париж и работает там на меховых предприятиях. И вот там, на красильной фабрике Гершовича он выслужился от чернорабочего до меховщика-красильщика.

Затем Сташевский переезжает в Лондон и ещё 3 года трудится в компании French Food. Тоже мастером-красильщиком, то есть он такой опытный специалист по отделке и окраске мехов. И вот знания, которые он приобрёл в области лакшери-продуктов, ему вскоре очень пригодятся.

В 1917 году Сташевский возвращается в Россию, едет в Москву. Сначала он подумывает продолжить карьеру на красильной фабрике под названием «ШИК», но быстро соображает, что к чему и вступает в большевистскую партию. И вот тут всё начинает крутиться очень быстро.

Во время Гражданской Сташевский едет бить белых на Западном фронте. Потом входит в революционное правительство Литвы. Там его арестовали немцы, но через 3 недели высылают в Россию.

В начале 1919 года Сташевский под псевдонимом Верховский создаёт партизанский отряд. До 1921 года Сташевский всё ещё под фамилией Верховский служит комиссаром, а потом ещё начальником разведки Западного фронта. За храбрость в боях с белополяками Сташевский получает золотые часы от ВЦИКа, а за беспощадную борьбу с контрреволюцией Орден Красного Знамени.

Позже его ещё наградили почётным оружием. В общем, к 1921 году Сташевский просто машина. Работа и война в Европе сделала из него полиглота.

Он знал немецкий, французский, английский и польский языки. Он владел оружием, марксистской теорией и знал, как устроен рынок предметов роскоши в Европе. Короче, и швец, и жнец, и надудей и грец.

С 1921 по 1924 год Сташевский формально состоит секретарём советского полпредства в Берлине. Но это только прикрытие. По факту он руководит советской разведкой во всей Западной Европе.

Сташевский, например, налаживал связь рейхсфера, то есть вооружённых сил Германии, и Красной Армии. Именно благодаря нему Германия и СССР могли обмениваться военными спецами, оружием и военными технологиями. Кстати говоря, по условиям Версальского мира после Первой мировой войны, Германии было запрещено иметь военно-воздушные силы и бронетанковые войска, но вот молодое советское государство помогает своему соседу.

И всё это Сташевский делает, находясь на самообеспечении. А зарабатывает он на том, в чём разбирается давно и очень неплохо. На шубах.

Ему их просто присылали из СССР. А на месте он их сбывал своим знакомым и клиентам из европейской меховой индустрии. То есть фактически советский дипломат и разведчик получал зарплату шубами.

Берлинский центр работал отлично. К середине 20-х советские разведчики были уже во всех наиболее значимых странах Европы. Но в 1924 году власть начинает бояться, что сеть выйдет из-под контроля.

Мы не знаем подробно, что там случилось, но Берлинский центр свернули, а Сташевского отозвали в Москву. В стране в этот момент начинается настоящая золотая лихорадка. Партия ищет любые пути добычи драгоценного металла.

Сталин лично курирует развитие золотодобывающей промышленности. Но Сташевского пока бросают, куда бы вы думали, на шубы, конечно. Ну, точнее, на всю меховую промышленность СССР.

Потому что там тоже кризис. Производство мехов развалилось, экспорт пушнины прекратился. И Сташевскому приходится все создавать заново.

И ресурсы у него такие. Развалившиеся бани на окраине Москвы, 70 тысяч советских рублей, 10 человек без опыта работы. Тут я просто скажу, что Сташевский снова справился.

Уже через 5 лет в стране работало 12 предприятий Союз Пушнины и первый в СССР меховой научно-исследовательский центр. На благо индустриализации шли не только благородные меха, но и шкурки так называемых второстепенных видов и вредителей социалистического земледелия. То есть кротов, хомяков, сусликов, водяных крыс, бурундуков, а также миллионов кошек и собак.

И изделия из них покупали даже иностранцы. Мы никогда не узнаем, сколько котов отдали свою жизнь за родину, но факт в том, что за 5 лет работы Сташевского пушное производство выросло с 9 миллионов до 130 миллионов рублей в год. Артур Карлович пользовался знаниями и технологиями, которые освоил еще в молодости во время работы в Париже и Лондоне.

Советский Союз благодаря Сташевскому получил выход на европейский рынок роскоши и мог там соревноваться. Сташевский встряхнул весь пушной мир. Это так говорится в его наградном деле.

И там же в этом деле написано, что он лучший специалист не только Союза, но и за границей. Что он лучший хозяйственник, лучший ударник и практик, и что он герой социалистической стройки, а еще он первый пионер и организатор экспортной меховой промышленности. И еще много чего говорится.

Короче, Сташевский просто меховой Джейсон Борн какой-то. А наша история по-хорошему еще даже не началась. Тут надо сказать, что с золотом у Сталина получается совсем не так хорошо, как у Сташевского с мехом.

Очень скоро к добыче драгметаллов приходится подключать ОГПУ. Это то, что в будущем станет КГБ. Короче, чекистов.

И добывают они золото, конечно, не в шахтах. В основном силовики действовали топорно и жестко. Помимо простых конфискаций, арестов и показательных расстрелов, в ход шла так называемая «золотая» или «долларовая» парилка.

Людей, которые подозревались в укрытии валюты, чекисты загоняли в тесную камеру в таком количестве, что нельзя было сесть. И заключенного удерживали в этом положении до тех пор, пока родственники не выдавали за него валютный или золотой выкуп. И на это могло уйти несколько недель.

Но почему-то добытых денег на индустриализацию всё равно не хватало. Советские власти продавали за границу древние иконы из монастырей, картины из собраний Эрмитажа. Коммунисты за бесценок отдали настоящие сокровища — Рембрандта, Рубенса и так далее.

И большая часть этого всего хранится на Западе до сих пор. Короче, золото и валюту государство добывало всеми доступными ему способами. Но в конце концов решило, что вытряхивать только из собственных граждан доллары и рейхсмарки неэффективно.

И лучше добывать их у тех, у кого их, по идее, должно быть много, то есть у иностранцев. И вот в 1930 году появляется контора. Которая, на самом деле, поначалу приносит не больше валюты, чем все остальные проекты СССР.

Называется контора Всесоюзное объединение по торговле с иностранцами, сокращенно Торгсин. И в основном там продают предметы роскоши, антиквариата, а еще сувениры, деликатесы, разные экзотические вещи. Короче, ориентируется на иностранцев побогаче.

Вот в «Мастере и Маргарите» Булгаков так описывает ассортимент. «Сотни штук ситцу богатейших расцветок виднелись в полочных клетках. За ними громоздились меткали и шифоны и сукна фрачные.

В перспективу уходили целые штабеля, коробок с обувью, и несколько гражданок сидели на низеньких стульчиках, имея правую ногу в старой потрепанной туфле, а левую в новой сверкающей лодочке, которой они и топали озабоченно в коврик. Где-то в глубине за углом пели и играли патифоны». Красота.

Патифоны, правда, скорее всего, конфискованные. Сеть торксинов сначала очень невелика. В 1931 году их насчитывалось всего 30 штук, и расположены они были в крупных городах и в портах страны.

В Москве, Ленинграде, Архангельске, Новороссийске, Феодосии и нескольких других. Одной из первых торговых точек был знаменитый одесский торксин, о котором я говорил в самом начале. Ради получения валюты правительство закрывало глаза на всё, что там происходило.

Местный директор некто Гальдштейн заведовал до революции не то публичным домом, не то гостиницей, не то чем-то средним. Это партнёрская рубрика, которую мы делаем вместе с сервисом для умных покупок и платежей «Яндекс.Пэй». Торгуют в торксине сначала только за валюту. Но не за иностранные деньги.

Нет. Для этого выдумали специально новую валюту – боны. Она предназначалась именно и только для того, чтобы иностранцы покупали боны за свои иностранные деньги и тратили их тут же, в магазине.

Что это такое вообще? Зачем всё усложнять и приумножать сущности? Но дело вот в чём. Просто власти СССР беспокоились, чтобы иностранцы не понесли свои деньги куда-то мимо государственных касс. И вопрос, да, куда, например.

Разве у советского государства есть конкуренты? И да, конечно, есть, потому что существует чёрный рынок, а там всякие нехорошие спекулянты. В общем, допустить утечку валюты было нельзя, и боны ввели именно как такой якорь. Купить что-то в магазине можно только на них.

При этом больше боны нигде не примут. Получается какая-то странная замкнутая экосистема. Нам сегодня это гораздо проще понять, чем советским людям тогда.

Ну а сейчас только это всё работает куда лучше и построено на поощрении. Ведь у каждого из нас есть какие-то накопительные баллы, клубные карточки с бонусами, в каждой игре продаются кристаллы, которые потом можно обменять на что-нибудь полезное. И вот суперудобную и выгодную систему предлагает сервис Яндекс Пэй.

С помощью него вы можете купить любые товары, при желании оплатить покупку частями, а ещё выбирать в настройках категории, из-за которой будет начисляться кэшбэк. То есть фактически можно зарабатывать на своих же покупках. Потому что баллы плюса можно тратить в сервисах Яндекса на покупки или услуги.

Выбираете удобные категории, весь месяц получаете повышенный кэшбэк баллами плюса, до 20% с любых покупок, как в сервисах Яндекса, так и вовне. Переходите по ссылке в описании и настраивайте выгоды под себя в приложении Яндекс Пэй. Так вот, к валюте.

Советская власть планировала добывать её из зарубежных гостей, которые будут отовариваться в торксине. Но даже среди них установилась иерархия. Для дипломатов советское правительство открыло особые торксины, закрытые от остальных покупателей.

Там должны были продаваться лучшее мясо, лучшее зелень, свежее молоко, и всё это с лучшим обслуживанием и даже с доставкой на дом. Правительство, правда, не учло одной проблемы. Советское «лучшее» 30-х годов часто оказывалось неприемлемым для обычного западного потребителя.

И если в Москве и Ленинграде с товарами для дипломатов всё ещё было относительно неплохо, то вот в регионах дела обстояли куда хуже. Американец Охара Маккормик в своих мемуарах о жизни в СССР писал, «Вся эта роскошь не считалась бы роскошью где-либо ещё. Даже самый большой комфорт, которым наслаждается советская элита, не удовлетворил бы представителей низших слоёв среднего класса в Соединённых Штатах».

А немецкий консул во Владивостоке жаловался, «Свежего воловьего мяса, что особенно важно свежей телятины, подходящей для еды, свежей свинины или другого свежего мяса в Торксине не имеется. Свежей дичи, фазанов, диких уток, косуль, оленей, зайцев, которых в большом количестве стреляют профессиональные охотники в окрестностях Владивостока, в Торксине так же нет». Подходящей курицы или рыбы консул тоже не мог найти.

В продаже были гуси, но те оказались тухлые. Масло, по его словам, тут я опять стираю, может едва служить для кухни, но ни в коем случае для стола. И в итоге германская дипломатическая миссия попросила снабжать её свежим мясом и рыбой не из Торксина, а из гостиниц для иностранцев или из дома ГПУ.

Иронично. Вообще, больше всего товары из Торксинов были нужны не иностранцам, а обычным советским гражданам. Но только вот беда, потому что Торксины должны были брать только боны.

И только у иностранцев. Конечно, люди на местах договаривались и несли в них царский чекан, валюту, драгоценные металлы, но на первых порах рисковать были готовы не все. По законам того времени, если тебя ловили с драгоценностями и валютой, то ты автоматически укрыватель.

А это вообще-то срок. Но в сентябре 1931 года пошли первые послабления. Сначала на счет Торксина было разрешено переводить валюту, полученную из-за границы.

То есть эмигрировавший в Америку сын мог прислать родителям в СССР 100 долларов, которые через банк попадали на счет Торксина. Но родители не получали валюту. Они получали боны.

И боны эти могли потратить только в Торксине. А сами деньги оставались у государства. Такое вот Western Union.

Только Совет. Деньги пошли. Все-таки к этому моменту в эмиграции находятся уже просто миллионы, если не десятки миллионов россиян.

И до них доходят слухи о голоде и письма от родственников. Банки рекламируют переводы в СССР призывами «шлите доллары на Торксин». А в эмигрантских газетах появляется объявление Торксина.

В 1935 году реклама Торксина даже звучала на радио в США. Люди хотят помочь. Они готовы переводить деньги легально.

Но проблема была в том, что ОГПУ могло этот перевод просто изъять. Вот, например, в 1933 году анонимный автор из Ленинграда в письме председателю ОГПУ Вячеславу Менжинскому писал так. «ОГПУ в Ленинграде вынуждает граждан трудящихся, имеющих торксиновские книжки, списывать с текущих счетов в Торксине большую часть их сбережений под видом добровольного пожертвования.

Иногда эти пожертвования достигают почти всей суммы текущего счета в Торксине. Граждане, под влиянием репрессий, а некоторые боятся репрессий, отдают всё, что с них требуют, а иногда и больше, лишь бы их не преследовали». И всё это как-то не слишком поддерживает в людях желание возвращать свои деньги в легальный оборот.

Валюта передавалась тайком через спекулянтов, контрабандой, и у многих тут же отправлялась в матрас дождаться более безопасных времен. И в конце концов безопасные времена наступили. Вскоре после разрешения переводов было разрешено использование наличной валюты всем покупателям, но только в том случае, если она была получена легальным путём.

То есть на руках у человека должны были быть документы, подтверждающие чистоту денег. Но на практике, конечно, продавцы принимали наличные без особых расспросов. Потому что у магазинов, в конце концов, тоже есть валютный план, и никто не хочет на собственной шкуре узнавать, что будет, если план не выполнить.

Дела пошли лучше, но в декабре 1931 года случилась прямо бомба. Торгсин, наконец, начал официально принимать у населения бытовое золото. На самом деле это был жест отчаяния.

В 1931 году платить за импорт нечем, и экспортировать уже тоже нечего. Правительство на грани провала, а страна в состоянии гуманитарной катастрофы. Вот уже два года тянется неурожай.

В СССР наступает страшный голод. По разным оценкам, от недоедания в этот период скончалось порядка 7 миллионов человек. Большинство крестьяне чернозёмных регионов, по Волжии, Украине, Казахстан.

По плану хлебозаготовок власть забирала у них практически всё, что они выращивали. Потому что объёмы зерна, которые вывозили за границу, не уменьшались, а только росли. И именно в этом откровенно страшном 1932 году Сталин поручает торгсин Сташевскому.

Меха уже стали одной из основных статей советского экспорта. И теперь партия ожидала, что он выжмет столько же из торгсина. Вот что ему достаётся.

30 торговых точек на всю страну, покупателей почти все иностранцы, годовая прибыль 7 миллионов. Так себе. Можно лучше.

Сташевский принялся расширять сеть торгсинов и разрешил сдавать не только золото, но вообще всё ценное и всем подряд. И народ понёс. В обмен на золото, серебро, платину и так далее люди получали специальные торгсиновские деньги, которые могли отоварить только в нём же.

Но и тут всё было не так просто. Сначала предмет, который хотели сдать, надо было отнести оценщику. Человеку, который определял стоимость принесённого.

Чтобы представить, как он высчитывал цену вещи, можно просто посмотреть на список его инструментов. Вот он. Для золотых предметов требовались плоскогубцы, круглогубцы, кусачки, магнит, часовая твёрдка, напильники, оптическое стекло, ножницы для резки металла, а также наковальня, зубило и молоток.

То есть оценщик резал, гнул, ломал семейные реликвии, капал на них кислотой, чтобы проверить пробу, ковырял украшения и памятные подарки, а после ещё мог сказать, что это подделка и просто вернуть вам вместо маминого медальона комок истерзанного металла. А если предмет принимали, то дальше предстояло ещё долгое время отстоять в очередях, чтобы получить нужные бумаги и деньги. Вообще Торгсин ценил именно лом, а не целые предметы.

Всё, что попадало туда, в итоге переплавлялось и отливалось в золотые слитки. Цена определялась по весу и пробе золота. Даже если предмет в целости был шедевром ювелирного искусства, его рыночная цена в разы превышала стоимость использованного металла.

Если сдатчик приносил золотой медальон с богатой инкрустацией, то это вообще никого не волновало. Торгсин платил 1 рубль 29 копеек за грамм чистого золота, тогда как его реальная стоимость варьировалась в разное время от 3 рублей аж до 32. При этом действительно пышными и изобильными прилавки Торгсинов были только в больших городах и в портах.

90% Торгсинов — это просто грязные неухоженные лавочки. Мусор, сваленный в кучу товар и, конечно, классическое хамство, куда без него. Вот, например, один из ташкентских магазинов свидетель описывает так.

На Алайском базаре, где принимают ценности, окошечко кассы сделано такое маленькое и очень низкое. И для того, чтобы сдать драгметаллы, сдатчик должен стоять на коленях, иначе не может сдать. Публике приходится стоять на коленях на глазах всего города, так как рядом сотни народа.

При этом не было никаких гарантий, что, пройдя через вот эти все унижения, вы получите то, за чем пришли. То есть базовые продукты, одежду, какой-нибудь мелкий ширпотреб. Торгсины снабжались и из государственных складов, и по плану.

А плановая экономика могла забывать про сезон, спрос или особенности какого-то конкретного региона. В жаркие края могли отправлять валенки, на север купальники, в среднеазиатские республики свиньи, ну а чё такого? И периоды пустых полок сменялись просто изобилием продуктов, и это изобилие провоцировало гигантские очереди. А ещё была такая проблема, что в этой очереди тебя могли арестовать.

Вообще Политбюро относилось презрительно, ну или, по крайней мере, недоверчиво ко всем, кто занимался торговлей. Работников Торгсина так и называли торгаши. Торгсин воспринимался как временная мера, типа что-то НЭПа, пережиток прошлого.

А ещё на контору активно точили зубы в ОГПУ. И не в последнюю очередь потому, что эти два ведомства, в общем-то, конкурировали. В период сталинской золотой лихорадки ОГПУ и Торгсин добывали золото из одного и того же источника, то есть из советских граждан.

Чекисты практиковали метод конфискации. Но с появлением Торгсина возникает типично советский парадокс. Смотрите.

С 31-го года по закону любой может принести в Торгсин золото или другие драгоценности. На таких же законных основаниях любой человек может купить на вырученные деньги товары Торгсина. А ОГПУ со своей страны, тоже по закону, может арестовать и репрессировать укрывателей валюты.

А под это определение попадают практически все посетители Торгсина. В итоге, клиентов Торгсина иногда вязали прямо у прилавка. За кем-то, конечно, могли следить долгое время и взять его, скажем, дома, чтобы он сам сдал все запасы золота и вспорол все матрасы со своей валютой.

А в некоторые Торгсины чекисты просто врывались с оружием в руках и тупо вязали всех подряд. И такая работа, конечно, отпугивала покупателей. И на это жаловались местные директора и сам Сташевский.

-

Попробуйте РЖДТьюб - видеохостинг для железнодорожников!

По сути, ОГПУ, тормозя работу Торгсина, тормозила и индустриализацию, которая, вообще-то, для всех была общей целью. И ущерб, который органы нанесли добыче золота из граждан, подсчитать до конца невозможно. Но, несмотря на все эти помехи, Сташевский вроде бы справился.

Если в тридцать первом году, то есть, когда Сташевский взял в руки это дело, у Торгсина было 30 точек, то в тридцать третьем их стало больше полутора тысяч. За весь 1931 год Торгсин, торгуя только с иностранцами, выручил меньше 7 миллионов рублей. А только за первые три месяца 1932 года больше 7,5 миллионов.

То есть, отечественных покупателей было в три раза больше, чем иностранцев. Голодный 1933 год стал триумфом Торгсина и лично Сташевского. Одного только золота собрали на 58 миллионов рублей, или 45 тонн золота.

И плюс к этому еще полторы тысячи тонн серебра. И что бы там ни говорили в ОГПУ, все их конфискации не шли ни в какое сравнение с тем, что люди были готовы отдать добровольно в обмен на еду и одежду. И по объему прибыли организация обогнала все экспортные статьи.

Хлеб, нефть и лес. То есть, еще раз, СССР выкачивал из своих граждан больше, чем получал от экспорта сырья на запад. За все время своего существования Торгсин добыл ценностей на 287 миллионов рублей.

Это 220 тонн золотого чистогана. 70% от этой цифры составила собственность граждан СССР. Украшения, утварь, старые монеты, все такое.

И если добавить сюда иностранную валюту, сданную советскими людьми, то вклад населения в валютный итог превысит 80% от общей суммы. И Торгсин таки обеспечил валюту для индустриализации. В финальном отчете сказано, что скупленные им ценности покрыли более пятой части затрат на импортные закупки 1932-1935 годов.

То есть, тех лет, когда советское руководство было на грани провала. Принесенные в Торгсин деньги и ценности окупали стоимость импортного оборудования для десяти ключевых заводов, среди которых знаменитый Горьковский, Днепрострой, Уралмаш и другие. То есть, буквально.

Главные заводы страны были построены на драгоценности, которые советские люди несли в магазины, чтобы обменять их на консервы, мыло и тухлых гусей. После 1933 года люди все меньше шли сдавать свои ценности, а товарный дефицит сменился относительным потребительским благополучием. И в итоге Торгсин закрыли в январе 1936 года.

Сташевский к этому моменту не занимается им уже два года. Он ушел еще на пике успеха предприятия в 1934 году. Для него есть еще одна важная миссия.

В 1936 году в Испании начинается гражданская война. Когда генерал Франко начал свой мятеж, силы республики оказались застегнуты врасплох. Все европейские страны, включая СССР, обязались не вмешиваться в конфликт.

Они не давали ни кредитов, ни оружия и даже заморозили вклады Испании в своих банках. Республиканцы искали любую возможность добыть оружие. И Сталина они упрашивали особенно долго.

Тот довольно холодно реагировал на уговоры, но спустя два месяца испанцы сделали такое предложение, от которого он отказаться не смог. В обмен на военную помощь Испания предлагала практически весь свой золотой запас. А он, на минуточку, четвертый по величине в мире.

510 тонн чистого золота. И это не просто золотые слитки. Там реально сокровища Смауга, испанские Песеты, французские Силуидоры и даже золото ацтеков и инков.

И есть одна проблема. Надо это всё как-то так вывести в СССР, чтобы никто не заметил. Так началась операция Икс.

Ириха. Мы не смогли выяснить кириллицей там или латиницей. Она вообще описана так себе.

Источников очень мало. В общем, руководить вывозом золота конкистадоров поручили Сташевскому. Одного из его подручных звали Вальтер Кривицкий.

И он тоже был службистом, но потом сбежал в Америку и написал мемуары. И вот с его слов мы знаем, что Сташевский в этой операции снова берет на себя роль советского торгового представителя. С 22 по 25 октября 1936 года в испанской Картахене с золотом полностью загрузили четыре судна.

Нева, Ким, Кубань и Волголес. Каждый корабль шел по своему собственному маршруту и 2 ноября доставил золото в Одессу. Оттуда оно спецпоездом было отправлено в Москву.

Все проходило в условиях строжайшей секретности. Кривицкий пишет. Один мой сотрудник, оказавшийся участником упомянутой экспедиции в Одессу, описывал мне потом сцены, которые там увидел.

Вся территория, примыкающая к пирсу, была очищена от людей и окружена цепью специальных отрядов. Через все освобожденное пространство от пристани до железнодорожного пути высшие чины ОГПУ изо дня в день переносили на спине ящики с золотом, сами грузили их в товарные вагоны, которые отправлялись в Москву под вооруженной охраной. Я пытался узнать, каково количество доставленного золота.

Мой помощник не смог назвать какой-либо цифры. Мы переходили с ним через Красную площадь в Москве. Указав на пустое пространство вокруг нас, он сказал, если бы все ящики с золотом, которые выгрузили в Одессе, положить плотно друг к другу на мостовой Красной площади, они заняли бы ее полностью из конца в конец.

В 1937 году Сташевский все еще за границей. Это довольно удачно, потому что в СССР тем временем разворачивается большой террор. Летят головы, многие коллеги и сослуживцы Сташевского арестованы и расстреляны.

И вот в этот момент Родина начинает необычайно настойчиво звать его домой. Видимо, Сташевский домой не торопился, потому что в результате, чтобы вынудить его вернуться в СССР, взяли в заложницы его 19-летнюю дочь. Кривицкий описывает это так.

Дочь работала вместе с матерью, с Региной Сташевской, на Всемирной выставке во Франции. В июне 1937 года дочери поручили отвезти в Москву экспонаты с выставки. Она уехала и исчезла.

Сташевский отправляется в Москву с такой скоростью, что даже не успевает попрощаться с женой. Через несколько недель она получает от мужа короткую записку с просьбой приехать в столицу и отправляется вслед за ним. После приезда в Москву она была арестована и отправлена в ГУЛАГ.

Документы свидетельствуют, что Сташевского арестовали 8 июня 1937 года. Его обвинили в участии в Польской организации войсковой. Вспомнили его революционную молодость.

Ежов также подписал обвинение Сташевского еще и в попытке срыва Гамбургского в Берлине в 1923 году, когда тот работал там как советский разведчик. Под пытками Сташевский признал свою вину. 21 августа его приговорили к высшей мере наказания и расстреляли в тот же день.

Еще несколько месяцев после казни Сташевского не исключали из партии. Советская бюрократия перестала успевать за скоростью расстрелов. Регина Сташевская выжила, освободилась и в 1956 году добилась реабилитации мужа.

Это был подкаст «Время и деньги» студии «Либо-либо». Под выпуском работали автор сценария Федор Шамонов, редакторы Семен Шишенин и Андрей Борзенко, продюсерки Алина Беляд и Олеся Бутенко, звукорежиссеры Павел Цуриков и Юрий Шустицкий, композиторы Кира Вайнштейн и Михаил Мясоедов, обложку рисовал Максим Сергеев. Меня зовут Андрей Аксенов.

До встречи через неделю.