Не "дочь" ли он Эхнатона?

Не "дочь" ли он Эхнатона?

Лев Алабин

Наше сложное время приносит много новых имен, примечательных и неповторимых характеров. Как из небытия всплывают дела и судьбы неординарных личностей.


Вот промелькнула по телевидению документальная лента «Египтянин». Герой фильма, сделанного одной из уральских студий. 80-летний протодьякон, иконописец, художник египтолог — Михаил Михайлович Потапов. Судьба его невероятна даже и для нашей кучерявой эпохи. Посмотрев фильм, я решил как можно больше узнать об этом человеке. И вот передо мною его письма, мемуары, статьи о его творчестве, правда, изданные не у нас, а, увы, за океаном.

Он, сын доктора медицины, военного врача в чине генерала, принадлежал к старинной дворянской фамилии. Казалось бы, его ожидала блестящая будущность. Но грянул октябрьский переворот 17-го года, и все преимущества обернулись против Михаила. Сначала пришлось расстаться с мечтой об университете, документы в который у «дворянского сынка» попросту не приняли, хотя и убедились в его одаренности. Несостоявшемуся студенту пришлось стать художником. Он с раннего детства развивал свои многосторонние интересы, учился профессионально рисовать, много читал о путешествиях в дальние страны. Особый интерес проявлял к египтологии. Забегая вперед, можно сказать, что тут все далеко не случайно.

Михаил работал изо всех сил. И однажды ему повезло: его включили в экспедицию отечественных ученых в Египет. Английский египтолог Дж. Брестед, увидев его зарисовки, написал ему письмо: «Для такого талантливого художника, влюбленного в Египет, должны быть открыты все двери в храм египтологии, как на родине, так и за рубежом». Так считал специалист с мировым именем. Но вместо Египта отправили Михаила в далекую и долгую экспедицию за Полярный Круг, в царство вечной мерзлоты в должности зэка.

Отбыв срок, он становится иконописцем, мастером по фрескам. Он украшает своими работами православные храмы по всему югу России. Сейчас живет в холодном. наполненном промышленными дымами Соликамске. Духом не упал, создает прекрасные иконы и заканчивает главный труд всей жизни — серию живописных картин из египетской жизни.


При этом подвижник живет на более чем скромную церковную пенсию...

В последнее время, когда взялся Михаил Михайлович за мемуары, исторические романы из египетской жизни, научные статьи, обнаружился и его литературный дар. В мемуарах проявилась его образная память художника и как раз на те события, о которых особенно постарались в эти семьдесят лет «египетского пленения», чтобы никто их не знал и не помнил. Он вспоминает о дореволюционной Москве, о приездах туда императора, о праздничных подарках детям, которые были щедрее, чем сейчас. Или вот крымские воспоминания времен гражданской войны. Он помнит, как отмечали в Херсонесе день равноапостольного князя Владимира, просветителя Руси. С перезвоном колоколов, пением сводных монашеских хоров.

Но самое удивительное, загадочное и прямо-таки мистическое в жизни Михаила Михайловича Потапова — это его увлечение Египтом. «В первом классе гимназии, раскрыв учебник по Древнему Востоку, я был просто потрясен страницами о Египте. И Большой Сфинкс, и пирамиды, и пилоны древнеегипетских храмов, и мумии в саркофагах, боги и богини — все это показалось мне бесконечно близким, родным, дорогим, где-то уже виденным, и не на картинах, а в жизни».

Особое, из ряда вон выходящее впечатление произвел на гимназиста Михаила 10-й фараон XVIII династии Аменхотеп IV, более известный под своим новым именем Эхнатон и живший в XIV веке до нашей эры. Это был великий религиозный реформатор, провозгласивший единобожие государственной религией. Поклонялся он единому Верховному Богу — Атону. Когда Михаил Михайлович впервые увидел изображение этого фараона, с ним случился обморок. «Я его знаю, я жил там!» — только и успел он крикнуть. И совсем уж необъяснимо то, что Михаил Михайлович и лицом очень похож на этого фараона. Особенно угадывалось это сходство в детстве. Так, словно он был членом семьи этого фараона, одной из шести его дочерей. Сам Потапов предполагает, что в него переселилась душа дочери.

«Две главы о фараоне Эхнатоне во втором томе книги египтолога Дж. Брестеда захватили меня всецело,— вспоминает Потапов,— и я на всю жизнь полюбил этого фараона — солнцепоклонника и поэта. Для меня стало очевидным, что именно при нем я жил в Египте и что я знал его лично».

Все это. конечно, весьма затруднительно понять и здраво объяснить. Но зато здесь загадка, перед которой ничтожной покажется вся та невообразимая суета при игре в демократию, заполнившая наши газеты и журналы.

Зачем почти забытый современной культурой Древний Египет выбрал русского дворянина, иконописца и советского зэка и поселился в его душе, в его сердце и возродился в его картинах во всем своем великолепии? И это согрело всю его жизнь, словно дошли до него лучи того, древнего Солнца, которое всходило над землей тридцать четыре века назад. И это побуждало его создавать галереи египетских портретов, написанных с такой точностью, с таким абсолютным владением древнеегипетской символикой, словно он и есть подлинный египетский художник, только почему-то заблудился в веках и живет в наше смутное время.

И не случайно, что именно в наши дни стало известно о художнике Михаиле Потапове, хотя ни одной выставки его картин так и не состоялось. Может быть, это предзнаменование того, что всем нам предстоит нелегкий путь, что пора выйти из царства Хамова, пора покинуть Египет, землю Мицраим — так называет эту страну Библия.

После фильма «Египтянин» я написал Михаилу Михайловичу письмо в котором спрашивал, каким образом православный протодьякон может серьезно относиться к египетскому культу Солнца. И получил удивительный ответ:

«Вопрос о Солнце гораздо глубже, чем принято думать. Я поклоняюсь Солнцу не как космическому объекту. И сам-то Эхнатон поклонялся не Солнцу, как таковому, а той Божественной, Творческой энергии, которая горит в Солнце и дает Жизнь нашей планете. Он называл Атона «Владыкою Солнца», «Пламенеющим в Солнце» А это совсем другое дело, чем примитивное солнцепоклонничество!

А насколько гениальна идея Эхнатона о Солнце, как об источнике Жизни, вы можете убедиться по данным современной науки. Наша планета — это аккумулятор солнечной энергии, освобождающейся при разрядке и участвующей во всех важнейших процессах жизни.

Заслуга Эхнатона вовсе не в том, что он «открыл» Единобожие, а в том, что он понял великую истину, что Бог проявляется в Солнце, что Он — Отец и Мать всего сотворенного, что все люди — дети Солнца, и как дети одного Бога не должны враждовать между собою. Вот откуда миролюбие Эхнатона. Единобожие евреев прежде всего национальное. «Я Бог Авраама, Исаака и Иакова»,— говорит Иегова Моисею. Иегова — Бог избранного Им еврейского народа! Что же общего между Всечеловеческим Богом Эхнатона и узконационалистическим Иеговою евреев? Да ничего!

Любвеобильный Атон Эхнатона не имеет ничего общего с грозным библейским Иеговой. Он гораздо ближе к любящему, всепрощающему Богу — Отцу Господа нашего Иисуса Христа. Не зря же западные египтологи называют Эхнатона «христианином до Христа». Но если Христос называл Бога «Отцом» нашим, то мой фараон-мыслитель называл Атона «Отцом и Матерью» всего сотворен ного, как это видно из его гимна.

Связь современного христианства с культом Эхнатона гораздо более существенная, чем может показаться на пер вый взгляд. В 18-м псалме сказано о Боге: «В Солнце положил Он жилище себе». Действительно где уж, как не в Солнце наиболее ярко проявляется Бог! И если мы, православные, поклоняемся иконам, так почему же нельзя по клоняться Живому Образу Бога — Солнцу?

А 103-й псалом — явное подражание гимну Атона Эхнатона, это факт. И пусть те, кого возмущает поклонение Солнцу, задумаются над вопросом — а почему церковные алтари обращены на восход Солнца? И почему рождественское песнопение называет Христа — «Солнце Правды»? Ведь неспроста же! А Богородицу называют небом!

Мы поклоняемся собственно не иконам, а тем, кто изображен на них. Но и Эхнатон поклонялся не Солнцу, но «Владыке Солнца», «Пламенеющему в Солнце». Только и всего. Надеюсь, теперь вам понятно, как поклонялся Солнцу Эхнатон и насколько невежественны, неумны те, которых возмущает поклонение Солнцу - Живому образу Бога!»

Письма Михаила Михайловича глубоки и интересны, их можно цитировать без конца. Я вновь и вновь представляю себе, что где-то в «усталом», заснеженном уральском городке, недалеко от тех мест, где находились сталинские Вишерские лагеря, с восходом холодного северного Солнца поднимается старец-художник. Он берет в руки кисть и пишет священный египетский лотос и Атона-Ра, протягивающего свои лучи-руки к земле, и как все согревается и оживает на ней, и рассеивается сгустившаяся тьма. Все так, как в победной песне 103 го псалма, начало которого так похоже на то, что сочинил некогда фараон-поэт, поклонявшийся Единому Верховному Богу:

«Ты одеваешься светом яко ризою, простираешь небеса как шатер. Устраиваешь над водами горние чертоги свои, делаешь облака своей колесницею, шествуешь на крыльях ветра».

Михаил Михайлович продолжает работать. Совсем недавно в Соликамске передали верующим церковь, и он будет ее расписывать, создаст новые иконы, допишет картины из древнеегипетской жизни, которые, кстати, уже известны в современном Египте.