Из архива Ивана Ефремова

Из архива Ивана Ефремова

Отмечая восьмидесятипятилетие Ивана Антоновича Ефремова — выдающегося ученого, писателя-фантаста, философа, мечтателя, мы обратились к его богатейшему, почти не исследованному наследию — его творческому архиву.


Мысли, наблюдения, письма к писателю и его ответы, записи бесед, фотографии, рисунки, картины, вырезки из газет и журналов — все это сокровищница, из которой нам еще черпать и черпать духовные откровения неповторимого по своему кругозору и эрудиции человека. Сегодня, благодаря любезности Таисии Иосифовны — супруги писателя, мы получили возможность прикоснуться лишь к части ефремовских духовных сокровищ.

В первую очередь нас поразила необычная система работы писателя. На каждый его роман Иван Антонович составлял непрерывно пополняемый альбом, в который вносились фотографии прототипов действующих лиц, заимствованные из журналов и газет, заметки, мысли, вырезки, цитаты.

Исключительный интерес представляют и заготовки Ивана Антоновича к задуманным, но так и не воплощенным в жизнь произведениям: времени уже не хватило. Это историческая повесть «Дети Росы» о приключениях и событиях в России XIII века. Это роман «Час отравы» — о влиянии на сознание человека и на развитие цивилизации сложных и опасных факторов нашего времени: от фашизма до экологии.

В № 1—2, 1992 нашего журнала мы опубликовали очерк Василия Захарченко «Роман из вранья», повествующий о самых трагических событиях из жизни писателя. На протяжении многих лет Ефремов был «под колпаком» у органов КГБ. За ним вели слежку, считая всемирно известного писателя агентом английской разведки. Эта бредовая провокация также нашла отражение в архиве.

Друг Ивана Антоновича доктор биологических наук Петр Константинович Чудинов и сын писателя геолог Аллан Иванович Ефремов подготовили небольшой материал об Ефремове, в котором приводятся, в частности, интересные суждения о нем его американского коллеги-палеонтолога профессора Э. Олсона.

* * *

Почти пятьдесят лет поколения юношей увлеченно читают рассказы, повести и романы Ефремова, которые стали классикой и вошли в «Золотую библиотеку для юношества». Только за последние два года тираж его произведений составил около четырех миллионов экземпляров. Кто он — властитель дум, интересный и для любознательного школьника, и для космонавта, и для убеленного сединой академика?

По своей энциклопедичности, силе и мощи интеллекта, вкладу в науку он дополняет плеяду великих естествоиспытателей, таких, как Ч. Дарвин, В. Вернадский, А. Чаянов, Н. Вавилов, А. Чижевский, чьи судьбы, как известно, глубоко различны.

Научное творчество Ефремова служит постоянным объектом изучения, дополнения, преломления в свете новых данных, но его жизнь, литературное творчество, публицистика и особенно последние романы мало изучены. Критика по разным причинам обходила Ефремова стороной, и представляется, что, помимо опасения попасть в число неугодных, немалую роль сыграло и то, что многие не хотели оказаться в роли

незадачливых, поверхностных или конъюнктурных критиков, ибо объект был защищен поистине фундаментальным знанием всех тех богатств, которые выработало человечество.

Широкое признание читателей Ефремов получил при жизни, но официальная писательская верхушка не спешила с оценкой его реального вклада в литературу. Он не раз упоминал о прозрачных намеках руководства «улучшить» роман «Туманность Андромеды», введя в далекое светлое будущее немеркнущий образ вождя и получить в качестве компенсации Ленинскую премию. Тем интереснее взглянуть на Ефремова со стороны, глазами его американского друга и крупнейшего палеонтолога профессора Эверетта Олсона, книга которого — первое в зарубежной литературе научно-художественное исследование личности Ефремова — человека, ученого, писателя и философа.

Приведенные ниже отрывки не нуждаются в комментариях. Они взяты из предисловия к книге, которую Олсон назвал «Обратная сторона медали». Через увлекательность и интерес к науке Олсон раскрывает обаяние личности Ефремова, его вклад в науку и общечеловеческую культуру...


— История, которую я хочу рассказать, закончилась в основном в 1972 году со смертью Ефремова. Хотя он и является центральной фигурой книги, возможно, только некоторые из читателей когда-либо слышали о нем, и если слышали, то очень мало. Почему же я пишу о Ефремове и почему персональную повесть? Частично потому, что он важен для меня как друг и ученый, частично потому, что он был как бы инструментом расширения моих интеллектуальных горизонтов. Но и о нем следует значительно лучше знать и как о писателе и как об ученом за пределами Советского Союза. Я надеюсь, что написанное в этой книге будет средством восполнить недостаточность сведений о его работах.

— Профессор Иван Ефремов был выдающимся ученым, одним из крупнейших палеонтологов Советского Союза. Хотя он был уже хорошо известен, как ученый и, несомненно, знал себе цену, он скромно умалчивал о своих талантах за исключением моментов, на которые не мог оказать влияния.

— Примерно только с 1960 года его работы стали цениться в западном мире, и я надеюсь, что мои скромные усилия сделать его публикации более доступными, имели значение.

— Первоначально научные работы профессора Ефремова посвящались геологии и животному миру периода истории Земли, известному как Пермо-Триас, длительностью около 60 миллионов лет, от 260 до 200 миллионов лет назад. Он произвел почти единолично революцию в изучении этого геологического времени в Советском Союзе... Его работы представлены более чем 100 статьями, записками, докладами и книгами...

— Самые ранние из основных научных работ Ефремова во многом перекликаются с моими работами, и это отражает обычные для палеонтолога общие интересы в изучении древнейших пермских позвоночных, интересы, которые и свели нас вместе. По мере усиления научных контактов и личного общения другая грань Ефремова, «другая сторона медали», привлекла мое внимание. За пределами своей науки он был мечтателем, и эта особенность его натуры обернулась выходом в романтику, научную фантастику и романы. С долей иронии можно сказать, что Ефремов как писатель-фантаст более известен за пределами своей страны, нежели как ученый. Многие из его рассказов и книг уже переведены, одна лишь «Туманность Андромеды» на 35 языков. На английском языке большинство его рассказов дают неполное представление, некоторые переводы недостаточно точны, и два произведения, которые я считаю лучшими — «Лезвие бритвы» и «Час быка»,— доступны только на русском языке Многие из социальных и философских концепций, отраженные в его произведениях, не переведены.

«ОСТАЛСЯ ОДИН»

Эту картину художник Игорь Александрович БЕЛИМЕНКО подарил Ивану Антоновичу в 1960 году после прочтения романа «Туманность Андромеды». Картина прекрасно передает трагическое ощущение одиночества, охватившее космонавта, корабль которого разбит, а запаса кислорода осталось всего на несколько часов. Не такое ли ощущение испытывал порой писатель, понимая, что он находится «под колпаком» у КГБ? О покойном художнике известно лишь то, что в годы войны он был разведчиком, а позже восемь лет провел в заключении.

«ЕФРЕМИАНА»

2 мая 1976 года руководитель программы наблюдений малых планет в Крымской астрофизической обсерватории Академии наук СССР кандидат физико-математических наук Николай Степанович ЧЕРНЫХ открыл малую планету № 2269, которую он назвал «Ефремиа-ной» в честь ученого и писателя Ивана Антоновича ЕФРЕМОВА. Диплом астрофизическая обсерватория вручила супруге и сыну писателя в Москве, в Колонном зале.

Поперечник малой планеты «Ефремиана» — 20 км

Среднее расстояние от Солнца — 468 млн. км

Эксцентриситет — 0,085 Наклон орбиты к эклиптике — 15,4° Период обращения вокруг Солнца — 5 лет, 6,4 месяца

На фотографии — Диплом на открытие планеты.



В 1968 году запорожский корреспондент Павел Павлович СУПРУНЕНКО встречался и беседовал с Иваном Антоновичем. Предлагаем вниманию читателей фрагмент из их беседы, которая по неизвестным причинам так и не была опубликована.

.. Вообще в юношеские годы были разочарования. Но в такие годы они не страшны. Слишком далеко и высоко приходится в юности забираться в своих книжных, не совсем реальных, нередко наивных странствиях. Но жизнь возвращает на землю. Случается и на мель попадать Ничего трагического в этом нет. Важнс не потерять перспективы, не скатиться к крохоборству. Сохранить тягу к знаниям, благородные романтические устремления...

Мечты и детские, и более зрелые, естественно, наталкиваются на трудности И тут надо найти ту возможную линию, которую можно осуществить. Самому это сделать трудно и почти невозможно. Жизнь непроста, сурова. И была бы еще более неприветливой и мрачной, если бы не было у молодежи опоры со стороны старших, бывалых и опытных. Они-то,и помогают перенести юношеские устремления на рельсы реальности. Такими учителями, которые дали мне не только знания, но и заряд воли, нервной энергии были ленинградский учитель математики В. А. Давыдов и академик П. П. Сушкин. Я возвратился в школу красноармейцем-переростком, собирался бросить учебу. А они меня заметили, поверили в меня. Началась учеба. А потом снова скитания. Но это уже были скитания другого рода — экспедиции.

Вообще путешествиям я придаю большое значение. Я убежден, что инстинкт к передвижению, «охота к перемене мест» — одно из основных чувств человека. Оно идет еще от первобытного состояния, когда охотник был разведчиком новых мест. Однообразие притупляет наши чувства.

Мечта о бродяжничестве не дает покоя молодым. Но скитальцы бывают разные В бродяжничестве, которое было популярно до революции, во многом «виноват» Горький. Его бродяга противопоставлялся «скупидонам» — людям, расчетливым до скупости, как писал В. Даль. Он превратился в фигуру политическую, хотя и был без положительных действий, деклассированный. Сравнительно привлекательней бродяги Джека Лондона — своеобразные пионеры, которые шли неведомыми путями, открывали новые области.

В наших условиях сама жизнь выправила и направила по нужному руслу бродяжничество. Оно возрождено на новой основе, стало пионерством в различных областях. Думаю, что в будущем оно примет невиданный размах и в силу тяги к природе, жажды впечатлений, да и в силу самого воспитания. Я описал в своем романе «Туманность Андромеды», как будут перебрасываться школы из одного места в другое, климатические зоны будут изучаться на месте...

Сейчас так велик взлет техники, что и фантазии особенной не надо. Важно сохранить интерес к живому миру. Есть серьезная опасность — пустое увлечение техникой. На Западе «ангелы смерти» устраивают сумасшедшие гонки на мотоциклах и авто. Вот и приходится слышать от некоторых незрелых людей: «Толстой лицемерил в сексуальных вопросах» или «У Достоевского слишком мелочные переживания». Такое интеллектуальное убожество к добру не приведет. Машина должна стать средством, а не целью. Хочется верить, что потомки будут лучше нас Но поручиться за это трудно. И если их интересы будут представлены только транзисторами, автомобилями и другими подобными аппаратами, то в этом и наша вина. Погоня за вещами должна переключиться на погоню за духовными ценностями.

В этом предостережении должны и могут помочь писатели. Задача перед литературой сейчас, возможно, как никогда раньше, ответственнейшая. Трудно себе представить, чтобы техника опередила, подавила мораль. Иначе машина станет не средством, а целью.

Писатели должны решать реальные, а не дутые проблемы, создавать не подделки, а по-настоящему волнующие, полезные произведения. Правда, и сейчас есть произведения, которые хотя бы частично отвечают высоким требованиям будущего, но какие смогут выдержать испытание временем — предсказывать не берусь. Пророчество — дело рискованное, даже для фантастов Я думаю, что такое испытание выдержит тот автор, который все силы ума и сердца отдает литературе, основательно знает жизнь, был честным...

Романтика не расходится с реализмом, у нее лишь иной угол зрения. У нее шире взгляд, она больше связана с историческим прошлым, местом, комплексом явлений, ведет дальше за это явление. Для меня нужно объяснение причин. У реализма более узкий, более детальный взгляд, и хотя он и глубокий, но без достаточной перспективы. Тут есть опасность утраты не только широты, но и обещания, которое сулит жизнь. А без такой надежды мечты и сама жизнь невозможна. Чем меня привлекает такая фигура, как Дерсу Узала? Дерсу Узала дан как тип исторический во всей связи с природой, а потом уже как индивидуальный характер. Тут обычаи, традиции, широкий охват жизни, ее закономерностей. Мне хотелось бы видеть писателя, как историка Земли, Планеты. Писателю не обойтись сейчас без помощи кибернетики. Ведь в мире ежегодно издается огромное количество новых романов и повестей, не говоря уже о переизданиях. Человек тонет в книжном океане. Это тоже немаловажная угроза. При стандартности жизни и образа мышления человек живет не здоровой потребностью приключений, а литературной наркоманией. Почему на Западе стал популярным Джеймс Бонд? Обыватель не видит другой возможности стать героем, иначе, как становясь тайным агентом. Это героизм наизнанку. Где уж тут до мечты!

Как же спастись в беллетристическом наводнении? Одно самостоятельное воспитание тонкого вкуса к литературе тут не поможет. Необходимы объективные критерии и оценки. Основным отражением в литературе, очевидно, станут волнующие людей темы: их чувства и мысли, эпос путешествий и т.д. Но как выбрать что-то значительное, талантливое? Несомненно, без электронно-кибернетических гидов тут не обойтись. Немаловажны социологические исследования по литературному творчеству, читательским интересам. Руководствоваться авторитетами или интуицией становится рискованно.

Меня часто спрашивают, не вытеснил ли писатель-фантаст сказочника, не утрачен ли престиж сказки, фольклора? Думаю, что угроза не с этой стороны. Дело, очевидно, в изменившихся условиях. Фольклор основывается больше на событиях, имевших место в жизни, отталкивается от них. Другой вид фантазии, я бы сказал, чистой фантазии. человек создавал более абстрактно, более отрываясь от земли, придумывал, строил события, которых никогда не было. Эта мечта была самым сильным оружием, с помощью которого он одерживал свои победы Она охраняла человека от невзгод, не давала ему сломиться. Щит мечты, броня фантазии — я не знаю более надежной защиты. Мечта была тем мечом знания, с которым он пробивался и пробивается к будущему. Опасение внушает не исчезновение сказочников. Утрачивается задача фантазии из-за чрезмерного увлечения комфортом голой техникой, материальными излишествами. А человеку присуще духовное восхождение!


Видеосъемка на свадьбе