Жар сердца, рожденный льдом (о целителе Порфирии Иванове)

Жар сердца, рожденный льдом (о целителе Порфирии Иванове)

Порфирий Корнеевич Иванов приучал себя к холоду, поверив в его целительную силу. И добился того, что мог часами в одних трусах, босиком находиться зимой на улице. Последние пятьдесят лет жизни он ни разу не простужался, не болел ни гриппом, ни ангиной. А раньше хворал, как и все.


Умер П. Иванов, немного не дожив до девяноста. Я встретился с ним незадолго до его смерти... Как жить, не хворая? Об этом мечтали поколения и поколения. Но и сейчас, несмотря на все успехи медицины, мы с огорчением должны признать, что болеть человечество стало не меньше, а больше. Возьмем элементарную простуду. На нее приходится более половины всех заболеваний, а все от того, что мало кто пользуется проверенным способом не простужаться. Целебные свойства ледяной воды известны еще со времен Древнего Египта, Греции, Рима. Испокон веку врачевали ею на Руси.

Благотворное влияние холода на организм физиолог И. П. Павлов объяснял «встряской нервным клеткам». Но до сих пор механизм этого воздействия до конца не изучен.

Вот почему так ценен эксперимент, который в течение полувека ставил на самом себе Порфирий Корнеевич Иванов.

Еще до поездки к нему, на хутор Верхний Кондрючий Ворошиловградской области, я, конечно, знал, что в любой мороз он ходит по снегу босиком.

Неужели он не чувствует холода?

— Как это не чую! — воскликнул он.— Чую, да еще шибче вас. Только вы все его боитесь, а я нет. Если ты сегодня, в эту минуту, поддался страху — весь твой организм заболел. Чистота и бесстрашие — первые условия здоровья.

— И вы в самом деле никогда не болеете?

— Почему же? Все время болею. Болею мыслью, что я умею, а мне не дают передать свое умение людям.

— Вы в Бога верите?

— Верил когда-то, пока не понял, что Бог пребывает не на небе, а на земле — в человеке, який сумел одержать победу над собой.

Интересна и драматична судьба Порфирия Иванова Родился в бедняцкой семье. Как и отец, стал шахтером. С пятнадцати лет был и плитовым, и катальщиком, и зарубщиком, и отбойщиком. В 1917 году призвали в армию.

— До фронта доехать не успел, царя скинули,— рассказывал Порфирий Корнеевич.

Повоевать все-таки пришлось, в партизанах. Пускал под откос эшелоны интервентов, однажды спалил английский самолет, за что получил благодарность от командования. После войны восстанавливал шахты в Донбассе, работал в колхозе, руководил артелью на лесоповале. Но знаменит он стал другим. Как и многих, на эксперимент его толкнули собственные болезни. Но он им не поддался, а решил доказать, что «нехорошие силы природы» (его выражение) можно приручить и обратить себе на пользу. Он стал выходить на мороз раздетым. Сначала на несколько секунд, потом — на полминуты. С каждым разом «воздушная ванна» продолжалась дольше и дольше. Это стало потребностью — в метель уходил за околицу и часами гулял в поле. Домой возвращался заиндевевший, в клубах пара. Соседи не могли надивиться: неужели не сляжет завтра с крупозным воспалением легких?

Порфирий Корнеевич рассказывал мне, как в декабре 1936 года, вскоре после принятия новой конституции, он отправился в Москву убеждать, что никакая конституция не поможет, пока люди не поймут главного: первый враг человека — он сам.

Без копейки денег, без документов, в неизменных своих шортах-трусах, по пояс обнаженный, забрался он на паровоз к машинисту и приехал в столицу.
Пришел пешком на Красную площадь, чтобы здесь поведать людям свои истины, но не успел: арестовали Порфирия Корнеевича и отправили на Лубянку. Как поступить с ним, там не знали. Стали перезваниваться начальники, дело дошло до М. И. Калинина, он и велел отпустить «чудака».

Драматический оборот приняла его жизнь и шесть лет спустя, когда немцы заняли Красный Сулин Ростовской области, где жил тогда Иванов. Порфирий Корнеевич как и всегда, в определенные часы выходил на мороз в своем обычном виде — в одних шортах. Фашисты сначала просто хохотали, а потом схватили, облили водой и целый день возили в мотоциклетной коляске (это при минус двадцати-то градусах!) — показывали «русское чудо», «снежного человека». Глумились до тех пор, пока не увидел это Паулюс. Фельдмаршал побеседовал с Порфирием и отпустил, выдав охранную грамоту, которая и спасла ему жизнь.

Не легче было Иванову и после освобождения. Долгие годы милиция, исполкомы и даже КГБ пытались привести его в «норму». Дважды упекали его в психбольницу. На сохранившейся фотографии видно, как он босой вышагивает по снегу вдоль высокого забора «психушки». Но мир не без добрых людей: нашелся врач, который выдал ему справку, что он психически здоров. Этой «охранной грамотой» Порфирий Корнеевич вынужден был пользоваться нередко.

* * *

Всю жизнь Порфирий Иванов был одержим идеей передать свой уникальный опыт людям. Но ученые медики не спешили изучать «феномен Иванова».

— Я обращаюсь к людям,— говорил Порфирий Корнеевич.— Дорогие вы мои, все ваши болезни от нежности вашей: от тепла, от вкусной пищи, от покоя. Не бойтесь холода, он мобилизует, как нынче модно сказывать, защиту организма. Холод кидает в тело гормон здоровья. Пусть каждый покумекает,

что ему важнее — дело или малые радости. Человек должен жить в победе над собой: если ее не получишь, грош тебе цена в базарный день... Зачем лечиться, когда можно и должно болезнь в тело не пускать!

Порфирий Иванов умел противостоять природе и «жить в победе». Он шел к своей системе почти полвека, испытывая ее на себе. Она проста, содержит всего несколько правил, некоторые из которых вроде бы отношения к оздоровлению организма не имеют.

— Живи с постоянным желанием сделать людям добро и, коли сделал, никогда не вспоминай об этом, поспеши сделать еще.

— Все старайся делать только с удовольствием, с радостью. И пока не научишься дело делать с радостью, считай, что не умеешь его делать

— Помогай людям, чем можешь, особенно бедному, больному, обиженному, нуждающемуся. Победи в себе жадность, лень, самодовольство, стяжательство, страх, лицемерие, гордость. Верь людям и люби их. Не говори несправедливо и не принимай близко к сердцу недобрых мнений о них.
О самом что ни на есть главном здоровье говорил старец — о здоровье души.

Вот другие его правила:

— Не пей ни вина, ни водки.

— Один день в неделю голодай, а в другое время ешь поменьше мяса и вообще ешь поменьше.

— Ходи круглый год босиком по траве и по снегу хотя бы несколько минут в день.

— Ежедневно, утром и вечером, обливайся холодной водой.

Прелести этого правила мне пришлось испытать на себе. Сначала я, конечно, наотрез отказался. Страшно было даже подумать; тем более у меня болело горло и начинался насморк. Лишь когда я увидел, как огорчился Порфирий Корнеевич («Значит, вы мне не верите?»), решил рискнуть ради оздоровления человечества. Когда он вылил мне на голову и на плечи ведро ледяной воды (на улице было минус десять), я понял, что такое неземные ощущения. Но через полчаса от моей простуды не осталось и следа. Обливался я каждый день, но лишь к концу пятидневного пребывания в доме Порфирия Корнеевича почувствовал вкус к этой процедуре.

— Чаще бывать на воздухе с открытым телом, и летом, и зимой. («Пусть тело дышит и учится брать тепло от холода».)

* * *

Сегодня у Порфирия Иванова много последователей по всей стране. По примеру «учителя», они бегают босиком по снегу, обливаются на морозе ледяной водой, голодают...

Рассказывает один из них, московский инженер Анатолий Труш:

— Раньше я не вылезал из болезней. Медицинская моя карточка в поликлинике была весом в полкилограмма. Через три-четыре месяца после того, как начал заниматься по системе Иванова, освободился от простудных заболеваний, полностью восстановился слух. И вот уже давно обхожусь без больничных листов, без больниц и санаториев.

На хуторе Верхний Кондрючий у Иванова тоже много последователей. Первая из них — его жена, Валентина Леонтьевна. И сейчас к ней едет множество людей «за здоровьем». Когда-то она очень тяжело болела, теперь, в свои почти восемьдесят, считает себя совершенно здоровым человеком.

...Часто вспоминаю мудрые слова Порфирия Корнеевича: «Человек должен жить в победе».

В декабре 1944 года после тяжелого ранения я, девятнадцатилетний младший сержант-разведчик, возвращался из госпиталя домой, в Москву. Поезд «Баку — Москва» шел уже по Северному Кавказу, когда в нашем вагоне появился странный пассажир. По проходу тихо ступал старик с длинной, неостриженной бородой, совсем голый, если не считать синих линялых трусов. Тело его было багровым, будто явился он не с улицы, а из парной. За окном просматривалось нечто белесое и хрупкое — намек на то, что и в предгорьях Северного Кавказа бывает зима.

Старик присел наискосок от меня, положив на колени тощую котомку. Все разом смолкли, пораженные видом нового пассажира. «Отец,— вымолвил, наконец, молодой, с рукой на перевязи, летчик,— кто же тебя раздел? На, выпей для сугрева».

— Никто, сынок, меня не грабил,— ответил «отец», не протянув руку за кружкой.— Благодарю, но я не принимаю.— И усмехнулся в сивую, еще без серебра, бороду: — Это мой завсегдашный вид и образ жизни. От простуд и прочих хворей.

— Закаляешься?

— Можно сказать и так. Как видите, и грабить нечего. Все свое ношу с собой.

Похоже, старик не обманывал, но мы все же дружно выпили за его здоровье. Его же угостили крепким горячим чаем с сахаром и солдатским пайком. Диковинный, умиливший всех нас старик вышел где-то под Ростовом...

7 февраля 1957 года был первый день моей работы следователем на Петровке, 38.

Когда ко мне в кабинет ввели задержанного за незаконное лечение гражданина Иванова, признаюсь, я не сразу признал в нем своего давнего попутчика. Может быть, потому, что был поражен тем, с каким достоинством держался этот высокий, статный, седовласый старец, одетый лишь в ковбойку и сатиновые трусы.

Он глядел на меня из-под густых бровей строго, но без настороженности. Похоже, он не испытывал никакого страха и даже неудобства от пребывания в нашем «милом» учреждении. С готовностью, но равнодушно отвечал на вопросы, набившие ему, видно, оскомину. Почему ходит зимой и летом босиком, почти голый? Чем живет? Правда ли, что занимается лечением людей, не имея медицинского образования? В чем заключается лечение, о котором пишут люди?

В момент ареста при нем оказался чемодан, набитый связками писем. В них его бывшие «пациенты» сообщали, что вылечились от самых разных недугов, включая туберкулез, экзему, рак. Именно эти благодарные письма и стали уликой против Порфирия Корнеевича Иванова.

Иванова «загребли» в очередную, «хрущевскую» кампанию борьбы с Церковью и «мистицизмом». Подбирали всех — колдунов, знахарей, бабок-повитух, травников и прочих не обремененных дипломами лекарей. Наряду с настоящими шарлатанами вытаптывалась исконно народная медицина

— Из чего же состоит ваше лечение,— повторил я вопрос.

— Утром, после сна, выходите из дома и идите по земле босиком. В городе ее не достать, значит, на балкон. Конечно, лучше прямой контакт человека с землей... Вышли. Надо глубоко вдохнуть и выдохнуть все из себя, все ночное, застойное. Так три раза. И выпить стакан холодной воды. Так начинайте каждый свой день. Вечером, перед сном, все повторите и вымойте ноги холодной водой. Еще лучше — душ, до ледяного. Естественно, надо прекратить потребление спиртного и курева. С пятницы до воскресенья — разгрузочные дни, для очищения. Разве это лечение?

Я уже верил и Иванову, и письмам. В его глазах не было ни капли лукавства. И самомнения в тот раз не приметил. Я проникся чистосердечием Порфирия Корнеевича и не жалею об этом.

Конечно, допрос длился дольше, но походил больше на диспут. Он разрешил себя сфотографировать Не в анфас и профиль - для картотеки, а на память. Это видно по снимкам, которые я сохранил у себя.

«Никакой вины за ним не нахожу»,— доложил я тогда, в 1957 году, начальству словами Понтия Пилата из Евангелия от Иоанна. И все согласились со мной.

Иванову велел прийти утром за чемоданом и справкой. «И, пожалуйста, одетым,— предупредил.— Все-таки — учреждение».

Он явился в черном, почти новом двубортном костюме, похоже, своем собственном. В белой сорочке. Но босиком. Рослый, несгорбленный. Серебро густых волос красиво оттенялось черным. Впечатлял. Пришел с февральской улицы, но ухоженные, чистые ноги будто ступали не в грязь и снег, а на только что выстиранные половики.

Провожая Иванова, я залюбовался его легкой походкой, будто шел не пожилой мужчина, а юноша-олимпиец. Он шагал, как бы отталкиваясь от земли, вот-вот взлетит. Я дал ему тогда и свой телефон — на случай нового задержания. Но он мне никогда не звонил...

А я до сих пор верю, что шедшие от него «токи» добра, которые я при двух коротких, случайных, но знаменательных встречах и не почувствовал, тем не менее самым благотворным образом сказались на моей судьбе...

Владимир ВИНОГРАДОВ, полковник милиции



Где редактировать фото онлайн?

Пожарные сертификаты

Доставка пиццы в Зеленоград