Эйфелева ли башня?

Эйфелева ли башня?

Владимир ТОКАРЕВ, действительный член Российского Географического общества

Трудно представить Париж без Эйфелевои башни Старая Дама, как с любовью зовут башню парижане,— главная достопримечательность столицы Франции. В любое время года у ее подножия вереница туристов со всего мира. Трудится Дама и днем и ночью. До четырех миллионов посетителей поднимаются на башню ежегодно, принося баснословные доходы муниципалитету Парижа.


Рождение и жизнь Старой Дамы -приключенческий роман с интригующими главами из прошлого и настоящего..

Шла середина 80-х годов прошлого века. Страна готовилась отметить столетие Французской революции. 8 ноября 1884 года была сдобрена идея проведения в Париже Всемирной выставки. Отцы города горели желанием создать к ее открытию нечто величественное. «Нужна идея, великая идея, сенсационная и чрезвычайно заманчивая «невидаль»— такова была их точка зрения.

Появилось более 700 проектов, даже самых невероятных, вплоть до «копии» Вавилонской башни, проект которой предложил архите тор Бурдэ. Шло время, а устроители выставки ничего не могли выбрать Неожиданную идею подала газета «Энтрансижан»: у инженера Гюстава Эйфеля есть проект башни из железа С автором таинственного проекта начались переговоры.
Гюстав Александр Эйфель родился 15 декабря 1832 года Отец его, Генрих Бенигхаузен, был немцем из Кёльна, принявшим французское подданство под фамилией Эйфель. В двадцать три года младший Эйфель получил диплом Центральной школы искусств и ремесел и стал инженером.

Вскоре муниципальный совет Парижа одобрил его идею и утвердил проект невероятной по размерам стальной башни. Высота — 300 метров, сторона основания — 123 метра, 8 тысяч тонн стали! Именно башня должна стать центральным экспонатом выставки.

Оставалось решить вопрос: где установить это огромное железное чудо? На берегу Сены? На площади Трокадеро? На Марсовом поле? По многим причинам Эйфель остановил свой выбор на Марсовом поле: башня будет служить и входом, и ориентиром, и «гвоздем программы» выставки. 8 января 1887 года с Эйфелем был подписан контракт от имени правительства. С энтузиазмом взялся инженер за строительство. Вопреки опасениям, все шло гладко. К немалому удивлению озадаченных и изумленных парижан, башня росла буквально на глазах. В марте 1888 года был готов первый ярус. Беспокоило только одно неучтенное ранее обстоятельство: как впишется гигантское сооружение в панораму города, не потеряет ли Париж больше, чем приобретет. До самого окончания строительства споры то разгорались, то затихали. Верлен назвал башню «скелетом каланчи», Гюйсманс — «плохо сделанной вещью». А в феврале 1887 года директору выставки Альфану поступило гневное письмо следующего содержания: «Мы, писатели, художники, скульпторы, архитекторы, страстные поклонники еще не тронутой красоты Парижа, во имя защиты искусства и французской истории, находящихся под угрозой, с возмущением протестуем против возведения в самом сердце нашей столицы бесполезной и отвратительной башни Эйфеля, Во всех уголках Земли Париж вызывает любопытство и поклонение. Неужели мы позволим осквернить его? Неужели Париж поверит бесчестным, корыстным выдумкам конструктора и тем самым навсегда обезобразит себя? Да, да, не сомневайтесь что Эйфелева башня, которую не захотела бы иметь даже коммерческая Америка,— это позор Парижа.

Чтобы понять, за что мы ратуем, достаточно только на миг представить себе возвышающуюся над Парижем нелепую башню. Как черная гигантская заводская труба, она подавляет своей варварской массой Собор Парижской богоматери Сент-Шапель, башню Сен-Жан, Лувр, купол Собора дома инвалидов, Триумфальную арку.

Письмо подписали: Шарль Гуно, Александр Дюма-сын, Ги де Мопассан и другие — всего триста видных французских деятелей культуры.

Обещание властей демонтировать башню после Всемирной выставки несколько успокоило общественное мнение.

Кстати, подобные протесты, как ни странно, не раз вспыхивали и в наше время. Как-то лет двадцать назад один не лишенный юмора авантюрист, пользуясь очередной волной споров, умудрился от имени муниципалитета города продать частному лицу Эйфелеву башню на слом для изготовления сувениров.

Строительство шло четко. Мастерские в Леваллуа-Перре по множеству чертежей и рисунков готовили детали. Металлические пластины, заклепки

и другие изделия доставлялись на Марсово поле, где без подгонки монтировались — такова была точность заготовок. 12 июня 1888 года был завершен монтаж второго яруса

В феврале следующего года башня достигла отметки третьего уровня — 276 метров. Ярус площадью 350 квадратных метров был защищен от ветров подвижными пластинами, что позволяло в любую погоду любоваться панорамой Парижа. Здесь же были сооружены гостиная и рабочий кабинет Эйфеля, оборудованы помещения для ученых.

В воскресенье 31 марта 1889 года у северной опоры башни собрался узкий круг людей Под звуки «Марсельезы» они во главе с Гюставом Эйфелем и премьер-министром Франции Тираром стали подниматься на башню Премьер Тирар, сославшись на больное сердце, остался на первом ярусе. Ко второму ярусу группа поредела, а до вершины башни добралось всего 35 человек. Эйфель обратился к министру Локруа, будущему комиссару выставки, с просьбой поднять национальный флаг. «Господин Эйфель, право водрузить трехцветный национальный флаг Франции на самом высоком сооружении мира принадлежит вам»,— таково было решение министра.

Эйфель поднял на мачте 8-метро-вое знамя Франции. Парижане, собравшиеся на Марсовом поле и прилегающих улицах, ликовали. С платформы

второго яруса загремели пушки. Именно этот день, 31 марта 1889 года, считается датой рождения башни.

Торжественное открытие выставки состоялось 6 мая 1889 года. Вечерний Париж окутали сумерки. Башня словно таяла на глазах у полумиллионной толпы Все ждали чуда. И оно произошло Двадцать две тысячи газовых фонарей зажглись одновременно от основания до вершины.

Железное чудо Эйфеля предстало во всем величии. «Да здравствует Эйфель! Да здравствует Башня!» — скандировали парижане и гости со всего света. Это был триумф!

За первую неделю 30 тысяч гостей посетили первый ярус, 17 тысяч — второй, до третьего добралось несколько сотен. Трудный подъем занимал 45 минут. Лифт был пущен только в конце мая. Два миллиона посетителей побывали на площадках башни к концу того года. Расходы на строительство были полностью компенсированы. Париж был заполнен великим множеством миниатюрных железных, деревянных, шоколадных копий башни. Гуляющая публика демонстративно проверяла свои часы по «вечерней пушке» башни. Она покорила и очаровала, ее прославляли и восхваляли поэты, художники, музыканты Вдруг она стала символом Парижа, а ее создатель — кавалером ордена Почетного Легиона.

Жан Кокто по пьесе «Новобрачные Эйфелевой башни» создал балет-комедию. Гийом Аполлинер посвятил башне поэму, назвав ее «пастушкой облаков». Для Поля Фарга она стала «лестницей в бесконечность».

Пикассо, Дюфи, Марке и тысячи художников-любителей писали ее «портреты». Чего стоит величественная и прелестная заснеженная Эйфелева башня кисти Мориса Утрилло! Многие из этих картин украсили рабочий кабинет Эйфеля на третьем ярусе. Здесь же хранятся чертежи, документы, памятные сувениры и «говорящая машина» — подарок Эдисона Не остался в стороне и кинематограф. В 1928 году поэт и кинорежиссер Рене Клер создал первую поэтическую ленту «Башня», которая обошла весь мир.

А что же противники башни? Все стало на свое место — Дама и их заставила признать себя. Шарль Гуно поднялся на третий ярус и в рабочем кабинете Эйфеля исполнил на рояле «концерт в облаках».

Парижская выставка 1889 года прошла с блеском. Главным объектом внимания заслуженно стала великолепная башня — замечательное воплощение инженерной мысли и таланта Гюстава Эйфеля. Башня поразила мир не только величественными размерами, но и точностью расчета, смелостью, фантазией мысли и решения. В день открытия выставки мгновенно были проданы все пятьсот экземпляров книги с инженерной «биографией» башни. Сейчас эта книга — библиографическая редкость. Вот несколько цифр из нее. При возведении башни было вынуто 38 973 кубометра грунта, а под опоры заложено 13 893 кубометра материалов. На скрепление 18 038 деталей пошло 1 050 846 заклепок и 2500 кг стального троса. 250 рабочих строили башню 794 дня. На трех ее платформах могли разместиться 10 тысяч человек, для подъема которых был сконструирован первый во Франции лифт.

Весной 1939 года пышно отмечался пятидесятилетний юбилей башни. У ее подножия раскинулась огромная красочная ярмарка. Увы, это был последний веселый праздник перед второй мировой войной. В дни оккупации, как истинная патриотка Франции, Старая Дама встала в ряды борцов Сопротивления. 13 июня 1940 года, в день, когда немецкие войска вошли в Париж, капитан пожарных Раймон Сарниге спустил национальный французский флаг, и лифты на башне вдруг остановились Несмотря на все усилия, за все время оккупации немцам не удалось их отремонтировать, и башню пришлось закрыть. Но в первый же день освобождения работа башенных лифтов была налажена в течение часа, а на башне
вновь взвился национальный флаг.

Каких только чудес не видела башня за свою долгую жизнь! Много раз она была свидетельницей необычных, замечательных, порой забавных, порой трагических событии. Начало этому положил Луи Годар. В тот год Всемирной выставки он построил на Марсовом поле площадку, с которой каждый желающий мог подняться на аэростате и взглянуть на башню с высоты. Через два года, 13 июля 1901 года, Сантос-Дюмон благополучно облетел на дирижабле вокруг башни. Позже он предпринял попытку пролететь на аэроплане под опорами башни, но это ему не удалось. 18 октября 1909 года над Эйфелевой башней пролетел первый самолет.

Шли годы. Популярность Эйфелевой башни росла. По ее ступенькам не раз съезжали на велосипеде и въезжали на мотоцикле, взбегали до верха без остановки и взбирались с помощью альпинистского снаряжения. Артист цирка Олег Попов сделал на перилах смотровой площадки стойку на руках, новозеландец Хакетт прыгнул вниз, страхуясь только эластичной лентой,— растяжка ленты прекратилась только за метр до земли.

Оставался один «пробел» — прыжок с парашютом. Были, правда, прыжки с плащом и зонтом, но закончились они, как и следовало ожидать, печально. И вот английская пара Макарти и Такер на парашютах «летающее крыло» рискнули заполнить этот пробел. Полет, к счастью, закончился благополучно.

Велики заслуги башни перед наукой, она стала «рабочим местом» многих ученых. Вот уже сто лет она служит астрономам, геофизикам, специалистам по охране окружающей среды. На третьем ярусе башни уже несколько десятилетий круглосуточно работает метеостанция. В начале 1904 года на башне смонтировали антенну и установили радиосвязь с другим государством. Это была Россия. В 1910 году радиостанция башни установила впервые в мире связь с дирижаблем и аэропланом. Маяк башни посылает сигналы морским судам, первым встречает огнями воздушные лайнеры, летящие в аэропорт Орли. На всю страну транслирует она передачи французского тел видения Всякий раз на рубеже старого и нового года радиостанция Эйфелевой башни голосом Катрин Денёв (признанной в 1985 году «Марианной» — официальным символом французской республики) шлет привет от парижан тридцати столицам мира.

Тем временем все настойчивее вставал вопрос о серьезном ремонте
Дамы. И вот в 1981 году 250 специалистов из 30 фирм начали уникальные работы по реставрации. Деформированные конструкции заменили новыми, более легкими и прочными, удалили старую краску. Ремонт длился 5 лет и обошелся в 200 миллионов франков. Дама помолодела и «похудела» на тысячу сто тонн, стала еще стройнее и краше. За долгую жизнь открылись новые, ранее неизвестные стороны ее биографии, родились вопросы. «Эифелевой» башня стала называться спустя десять с лишним лет после окончания строительства. Почему не сразу? Как мостостроитель Эйфель создал уникальное вертикальное сооружение? Казалось, что вопросы так и останутся без ответа. Но нашлись невероятные документы, из коих следовало, что Гюстав Эйфель не был автором башни, носящей его имя! Кто же автор этого выдающегося сооружения? Цюрихский инженер Морис Кехлин! Именно этому талантливому швейцарскому специалисту, помощнику Эйфеля, принадлежит оригинальная идея. Он же, как оказалось, подготовил 700 эскизов, чертежей и макетов будущей великой башни, только одной бумаги он израсходовал 14 тысяч квадратных футов. 6 июня 1884 года (за три года до утверждения!) Кехлин представил свой проект Эйфелю. Кстати, Эйфель сперва прохладно отнесся к проекту Кехлина, но согласился выставить эскиз башни под своим именем на выставке декоративного искусства. Но этих сведений в книге 1889 года, посвященной башне, не было. Имя настоящего автора проекта башни осталось в полной безвестности до конца его жизни. Умер Кехлин в 1946 году, пережив своего патрона на 23 года. За труд Кехлину было предложено председательское кресло в обществе эксплуатации Эйфелевой башни и 1% от контрактной суммы. Только в одном источнике, изданном при жизни Кехлина, ему, как автору проекта, отдано должное — это экциклопедический словарь Мишеля Муррома.

Что же, Эйфель так нигде ни разу и не упомянул о своем помощнике, а по существу, авторе проекта? Трудно, право, через сто с лишним лет найти достоверные сведения об этих деликатных вещах. Автору за время неоднократных поездок во Францию удалось найти только одну фразу, скорее даже замечание, Эйфеля. Вот оно: «На основе проведенных исследований и расчетов я пришел к мысли об осуществимости идеи строительства башни на основе технического обоснования, сделанного двумя моими уважаемыми сотрудниками». Но кто они? Увы, Эйфель так и не назвал их имена...