Admin

Как развивать производство, когда экономика падает? "Комплекс Агро" - производство с/х техники

Добро пожаловать на канал ВПРОЦЕССЕ, и сегодня я говорю вам добро пожаловать в Барнаул. Второй раз мы здесь. В 2023 году мы были в мае месяце тогда, снимали компанию Комплекс Агро.

Этот выпуск у нас очень хорошо посмотрели тогда еще только на Ютубе, там больше 300 тысяч просмотров. Суммарно, если брать вот все Шорцы, Рилсы, которые во всех наших социальных сетях заходили, с героем этого выпуска, собственником компании Комплекс Агро, Дмитрием Беляевым, там, наверное, суммарно более 6 миллионов просмотров всего. И спустя 2 года мы с Дмитрием пообщались, он говорит, так много изменений произошло, что как будто бы пора приехать заново и снять новый выпуск.

За моей спиной новое производство, это по сути новый завод на 10 тысяч квадратных метров, рядом есть еще один. Сегодня мы вам все это покажем, расскажем и проведем очередную очень интересную, очень увлекательную экскурсию вместе с Дмитрием Беляевым. Поехали! Привыкли, что что-то там отечественное, это вроде как фигня.

Во сколько обошлась вся вот эта вот затея? К миллиарду приближаемся. Труд очень дорого стоит. Вы сумму называли где-то в районе 50, по-моему, миллионов.

Там можно в рулетку, можно там на женщин деньги потерять, спустить, но есть наверняка способ, говорит, это сельское хозяйство. У нас же сейчас есть свои экраны и воровайки. Воровайки, это манипуляторы? Ну, манипуляторы, да.

Сегодня я не вижу внутренних сил, наверное, ни у государства, ни у кого, сказать, Китаю нет и как-то обгородиться. Эти все ребята, они все равно вернутся. Мы должны прям с вами голову бежать и выращивать качество.

Вариантов нет. Если у вас сель, у вас два выхода. Мы в новом, роскошном, ну это не цех, это прям завод новый, да? Можно так сказать, да.

Вот. Еще мы вас поздравляем, собственно. Спасибо.

Да, ну и теперь давайте в двух словах, что здесь теперь организовано? То есть это какие-то части переехали сюда того, что было вот на пяти площадках тех? Или это принципиально что-то новое вы здесь делаете? Здесь и переехала часть оборудования, и мы докупили, и мы, скажем так, смогли в одном месте собрать то, что у нас было на разных площадках. Ну первое, что мы решили вопрос, это решили вопрос с механической обработкой. Он тоже находился у нас на двух площадках.

-

Попробуйте РЖДТьюб - видеохостинг для железнодорожников!

И плюс часть станков стояла на складах, купленных заранее. Они новые, но просто физически негде было поставить. Поэтому, собрав это все сюда, у нас сегодня здесь более 90 станков находятся.

Из них, наверное, около 50 ЧПУшных. Там в основном ХААС марка. Ну, конечно, есть эксперименты у нас, попытки корейского оборудования различного.

Причем корейцы у нас с трех подходов, мы, как говорится, экспериментировали. Какие-то удачные, какие-то не очень. Но в целом, механическую мы собрали в одном месте.

Естественно, термичку тоже сюда же привезли. Модернизировали заготовку металла. То есть раньше у нас были ленточные пилы, мы здесь поставили дисковую.

И оказалось, что шесть ленточных пил нам уже не надо. Вот такая вот она, знаешь, одновременно и оптимизация, и одновременно повышение производительности труда, ну и, собственно говоря, эффективность, то, ради чего мы все это делаем. И, естественно, меньше перемещений материалов по базам.

Здесь сделали склад промежуточной продукции для механической обработки, для точенки. И здесь же поставили ОТК с металлоанализатором, все как положено. То есть мы уже все параметры теперь соблюдаем в одном месте.

А не когда мы там точим на разных площадках, куда-то это все увозим, вот так вот. Ну, то есть оптимизировали логистику, смогли расшириться, в том числе по механической. А это у нас все равно узкое место.

И до сих пор даже сегодня механическая обработка нас сдерживает. То есть есть такой момент. Это, считаю, первый вопрос, который мы решили.

Второй вопрос. У нас не хватало площадей для сборки пассивных комплексов. Это вот тот как раз первый пассивник, на который вы приезжали.

Он пошел в серию, пошел в крупную серию. Первый год тогда был один произведен, потом мы 20, по-моему, 2 произвели. В этом году уже 60 с лишним.

И на следующий год, если все нормально будет, на сотню мы должны выйти. Это как раз вот сегмент ушедших продуктов в линейке Джандира и Барго. Очень здоровый получился продукт по качественным характеристикам, по стоимости.

И в этом году мы впервые, ну так вышло как бы волей и судеб, нам пришлось воспользоваться господдержкой так называемой. Ну это аналог 1432 постановления. Это не нам субсидия, это субсидия конечнику, которую мы через себя протаскиваем, чтобы сделать нашу продукцию дешевле.

А как механизм работает? То есть деньги получает, грубо говоря, покупатель на то, чтобы именно у вас купить эту продукцию? Да, все проблемы берет на себя поставщик-производитель, а все виды получает покупатель. По большому счету, то есть первое, что мы должны сделать, это получить 719 постановление, что мы делаем в России. Потом мы должны заключить соглашение с Минпромторгом, пройти конкурсный отбор, предоставив им количество техники, ну и там все-все-все расчеты и так далее, сколько мы продадим.

Потом мы делаем скидку клиенту на эту технику. Потом собираем пакет документов, подаем в Минпромторг, и нам Минпромторг эту скидку возмещает на наш расчетный счет. То есть, по сути, деньги через нас прогоняются в конечника.

Это не мы получатели являемся, но благодаря этой поддержке для конечника наш продукт дешевле. И мы, соответственно, более привлекательны, и нам легче бороться с теми же импортными конкурентами или еще кто-то, кто на рынок заходит. То есть этот механизм, он классный.

Ну вот сейчас мы попробовали, то есть мы же никогда не пользовались ни историями, ни одной господдержкой, ни кредитами и так далее. А попробовали сейчас, первые получили деньги, и клиенты действительно смотрят на вот это удешевление. Когда оно там 2, 3, 5, 7 миллионов от импортной, ну это еще не так.

А когда она уже более серьезный, более серьезный отрыв становится. Хотя я до сих пор не понимаю. То есть ты предлагаешь качественный продукт, а у заказчика все еще до сих пор есть в голове понимание, что ты должен там на вот такую полку стоять дешевле.

А почему, вопрос задаешь. Ну колеса там те же отика, да там, все остальное там и так далее. Качество покраски и так далее ничем не уступает.

Качество посева тоже. В этом году мы провели сравнительную оценку нашего посевного комплекса со всеми крупными импортными игроками, да. Начиная с североамериканских, заканчивая европейскими.

И мы нигде не уступили в качестве посева. Ни в полевой всхожести, ни в глубине заделки семян, в равномерности там и так далее. Ни в распределении внутри ветка.

И получается качественный продукт. Но он сильно дешевле. И в глазах заказчика, если эта разница будет небольшой, то нафиг я буду брать вашу.

Я вот буду брать импортную. То есть им еще и подавай полку вот такую вот в цене разницу. Но с этим нужно опять же бороться.

Бороться каким образом? Показывать себя, показывать свои лучшие стороны, показывать качество, популяризировать. Проводить там, не знаю, обзоры, сравнения, демо-показы, тест-драйвы. Ну все что угодно.

То есть это нужно показывать и доказывать. Потому что они же тоже привыкли, что что-то там отечественное это вроде как фигня. И все-таки я считаю, что надо поддерживать не раздавая деньги там, да, на какой-то станок или на что-то еще.

А все-таки поддержать сбыт. И тогда будет другое просто. Потому что клиент все равно голосует рублем.

Вот это одна история. И естественно мы здесь сделали наконец-то центральный склад комплектующих. Потому что тоже на разных площадках и покупнина, и точенка, и свое.

Сейчас мы один сделали склад, который у нас идет и на соседней площадке. Вот и здесь соответственно. Кроме того мы сделали постсборки нашего стриптилкультиватора.

А это тоже новая тема. Мы над ней как бы пробовали лет пять в разных ее вариациях. Технология на самом деле новая для рынка.

Ее пробовали, но пробовали в немножко извращенном виде и она не пошла. Поэтому ее отставили в сторону. Но мы все-таки продолжали эти изыскания.

И спустя пять лет мы действительно увидели хороший результат. То есть это полосовая обработка почвы. Как раз для подсолнечника, для кукурузы.

Культуры ленивые. И кроме того это влагосберегающая история, энергосберегающая и так далее. Мы ее наконец-то научились правильно применять.

А когда научились правильно применять, показали нашему фермерскому сообществу. Свозили его в дематур. Культиватор такой.

И действительно люди увидели разницу. И как только они увидели разницу, пошли продажи. И сейчас наша задача популяризировать эту историю.

Вводить ее в рынок планомерно, шаг за шагом. Ну и для этого как раз здесь тоже потребовались мощности. Потому что дальше нам нужно будет увеличивать.

А где собирать нам реально было негде. Мы посевные комплексы собирали на кусочки. Ну вот, наверное, сопоставим вот с этим.

Это было у всех на головах. Это непонятная производительность. Это лишние маневры.

Завези металл, вывези. То есть, ну, очень сложно было. Здесь 10 тысяч квадратов сейчас.

По полу 10 тысяч. Но с учетом антресоли, с учетом офиса. Там в районе 13 тысяч получилось площадь застройки.

Так, и еще один рядом. Ну, не цех, наверное, а тоже как завод. На 8 тысяч.

Да, в сумме 8. Мы в этом году добавили еще 4 тысячи. У нас там были соседи по этой базе. С соседями удалось договориться.

Мы приобрели их часть. Ее реконструировали и еще расширили. И получилось у нас, ну, грубо говоря, 4 тысячи плюс квадратов.

Там мы тоже докупили ЧПУшный еще один труборез лазерный. Туда поставили проходной дробимет. Сейчас туда на подходе полимерная камера на газе наконец-то, чтобы у нас тоже с себестоимостью работать.

Потому что на электричестве полимерка, ну, дороговато. По сути, его задача этого помещения – отработка крупных заказов. Мы, наверное, не знаю, говорил, не говорил в прошлый раз о том, что мы начали тоже новое направление.

Это, так называемые, модульные зерночистительно-сушильные комплексы. Быстровозводимые. И там в основном крупные металлоконструкции.

Это огромные колонны, огромные там пролеты и так далее. Для этого, естественно, тоже нужно большое помещение. Естественно, труборез и все остальное.

И вот как раз вся крупная часть, вот эти большой металл, он будет там обрабатываться. Там же сразу же нарезаться, там же полимериться, там сварку мы еще расширяем дополнительно. Ну, и то есть с крупняком удобнее работать в помещении, которое оборудовано.

Куда мы тоже дойдем. Да, обязательно. Не корячится там на каре сквозь пролеты, да, а нормально, удобно работать.

Это же тоже и выработка, и производительность, и все. То есть, ну, это очень здорово. Фуру металла мы в день спокойно там пережаловываем.

Это хорошо. Ну, надо тогда осмотреть новые владения. Давайте.

Здесь сосредоточена механическая обработка. Она в определенной логике построена. Здесь вот именно токарные станки.

В основном это ХААС. Здесь это 30-ая модель, там 25-ая, 28-ая и так далее. То есть, это без допассей, чисто токарные виды работы.

Значит, оборудование у нас ХААС сегодня недоступное для приобретения. Вот. Но единственное... Официально.

Да, официально. Удается находить какие-то варианты бывшие в Европе, что-то еще. И все наши пробы в части механической обработки других станков, и других заводов, и других стран.

Все-таки хочется обратно его. Все-таки привыкли к нему и по надежности, и по качеству работы, и по всему. То есть, и ремонтопригодность в том числе.

Мы уже сами научились там многие вещи делать. Оборудование очень классное. Такая рабочая лошадка.

Ну, у нас тогда вот фрагмент того выпуска, как раз, где вы говорите про вот эти вот станки ХААС. Он отдельно набрал, по-моему, там больше 800 тысяч в Ютубе. И касательно стоимости, и касательно того, что тогда вы как раз говорили, что не пользуетесь кредитами, то есть все на свои.

Ну вот здесь, то есть вы сказали, что небольшая поддержка была субсидированная, но она больше для конечного покупателя. А стройка и вот это все? Не-не-не, здесь ничего мы не вкладывались. Ни кредитов, ни лидеров, ни субсидий.

Все на свои. Все на свои. Причем стройка была в классическом ее понимании, когда мы купили землю, официально сделали разрешение на строительство, постройка под надзором, потом официальный ввод в эксплуатацию.

И это была такая история, особенно там с коммуникациями, водичка, свет и так далее. Это прям, я говорю, можно книгу написать. Здесь газ у вас, да? Да, здесь газовое отопление, там вот газовая котельная.

Сколько времени строили? Сама по себе стройка заняла полтора года. Но можно было бы за год построить. Потому что были вопросы, касающиеся проектирования.

Мы с проектировщиками договорились, разделы КМ нам отдали. А оказывается, КМД, они не договаривались, точнее мы с ними. И потом, когда мы начали деталировку металлоконструкций делать, мы потратили уйму времени.

Потом мы второй момент ошибку допустили. Мы решили фермы и металлоконструкции у себя на заводе изготовить. Начали изготавливать, и тут пришел сезон, когда нам нужно свое оборудование для клиентов изготавливать.

Мы не успеваем. Получается, мы один только пролет сделали сами. Потом пришлось нанимать аутсорсеров, и они уже здесь на месте варили.

Тоже вопрос по времени. Второй вопрос, конечно, очень дождливое было и лето, и год в целом. А здесь суглинок у нас везде.

Малейший дождь проходит, техника тонет. Это тоже было проблемой. Можно было ее решить, речной песок завести.

На нем не так тонет техника, можно работать. Но это сильно дороже. Он у нас далеко здесь, за городом.

И накладные были большие расходы. Поэтому вот проектирование, недоговоренности со стройками, ну недопонимание, так скажем. И погодные факторы нам полтора года нарисовали в итоге.

А, в принципе, за год можно такой объект строить полностью. Ну, год в эксплуатацию тоже занял 4 с лишним месяца. Как ни крути, исполниловки, где-то косяк в исполнительной документации, еще что-то, доделки, переделки, то донеси бумажку, это донеси.

Ну, это еще более-менее по-божески. Это год чистым, грубо говоря, стройка с водом. Ну, практически два года.

Конечно же, потом после этого еще установка оборудования. А это, посмотрите, сколько здесь электричества протянуто. Пока гранбалки настроили, поднастроили и так далее.

Ну, еще заезд у нас. Мы официально ввели его в эксплуатацию в марте этого года. И вот с марта месяца мы вот, ну, наверное, к сентябрю мы буквально расставились уже так полноценно, все добавили, где нужно освещение локальное, потому что в проекте все не предусмотришь.

Посмотрели станки, раз, ночная смена, ребята, блин, ну ничего не видно. Там переделать, тут, то есть, ну, как в классическом понимании, даже в трех квартирах ремонт сделаешь, как говорится, в четвертой все равно сделал бы по-другому. Во сколько обошлась вся вот эта вот затея? Еще до конца не посчитали, но мы к миллиарду приближаемся.

К миллиарду? Да. Ну, это еще в планах приобретения дополнительных станков и оборудования, то, что вот мы говорили. А, ну, то есть, это стройка уже с частью оборудования? Да, с частью оборудования, конечно.

То есть, это, собственно говоря, вся инвестиционная емкость проекта. Коробка, земля, стройка, введение в эксплуатацию, докупка нового оборудования, которое сюда, оснащение тоже самое, потому что это очень большое там, ну, условно, даже стеллажная система одна, это там десятки миллионов. То есть, вложения серьезные.

Я думаю, к ничке подберемся. Но этот проект, он задумывался вот несколько лет назад. То есть, вы планомерно как-то эти деньги собирали, скажем так, потому что, ну, вот так вот из оборота выдернуть там почти миллиард, ну, это больно, мне кажется, очень должно быть.

Ну, на коробку мы накопили изначально, отложили эти деньги, потому что, ну, ее надо делать, ее надо быстро сделать, ее надо ввести в эксплуатацию, чтобы все сроки нормативные выдержать. Вот, а уже оборудование из планируемых, так сказать, заработков будущих периодов, так назовем. Как у вас обычно вот это планирование происходит? Я имею в виду, что каждый год вы рассчитываете там, не знаю, 15-20% из оборота постоянно вкладывать в какое-то обновление там станочного парка, новой площади, может быть, что-то еще.

Это всегда так заложено? Мы не исходим из какой-то процентовки или какой-то доли. Да, мы в основном оцениваем, анализируем потребности наши и планы по нашему развитию. То есть, допустим, принимается решение, там, по увеличению выпуска поселенных комплексов.

Мы начинаем оценивать, складывать картинку, что нам для этого нужно. Там, что-то по станкам усилиться, где-то какой-то участок расшить дополнительно, где-то людей забрать. И вот этот комплекс мер, мы его оцениваем в деньгах и ставим его в план этого года.

Так же, как если есть необходимость там покупки дополнительного помещения, да, ну, соответственно, ставится в план его приобретения. Поэтому мы обычно из этого исходим. Но в целом, если брать, допустим, станочный парк и вообще инвестиции, в год, последние годы мы тратим, ну, не меньше 250, точнее, вкладываем миллионов в обновление, в развитие, вот, покупку новых станков и так далее.

Ну, серьезные цифры, мне кажется, особенно вот в нынешней ситуации, на фоне всех грустных, печальных новостей про то, что кто-то, там, не знаю, приостанавливает какие-то инвестиции, кто-то уходит там на 3-4 дневку. У вас ситуация выглядит как будто бы совершенно иначе, да? То есть, не боясь ничего в такой сложной ситуации, вы строите новое производство. Причем рассчитанное, там, в том числе, на увеличение в 2-2,5 раза, да? На основе чего сделан такой расчет? На самом деле, мы когда закладывали и планировали вот эту всю историю, тогда еще этих вопросов не было.

Мы тогда перли, как на паровозе, вперед, флаг подняв и бежали вперед. Тогда на этой волне, собственно говоря, и земельный участок был приобретен, и проектирование делалось, и началось строительство. Конечно, в процессе все сильно изменилось.

И когда мы уже все это запускаем, мы уже видим совершенно иные условия. И, наверное, если сейчас бы я планировал всю эту стройку и всю эту деятельность, прям не факт, что я бы решился на это. Потому что это, ну, действительно, сегодня, при, в целом, рентабельности производства, ну, на уровне 10%, да, если брать как деятельность отдельную, а получить сегодня доходы по вкладу в виде, там, 20 недавно, ну, сейчас, там, 15%, это надо еще подумать.

Поэтому, наверное, может быть, даже и не решился. Хотя, с учетом того, что, ну, наверное, на всем вот этом глобальном падении с 2022 года мы один год действительно откатили, если то на цифру меньше 10%. Но в этом году, относительно даже этой базы, у нас есть рост.

Он реально рост, двузначные цифры. И время показало и судьба, что все-таки не зря было все это сделано. И те 4000 дополнительных квадратов, которые мы добавили, и строительство этого помещения, и то, что мы вложили, это было сделано правильно.

Ну, надо не забывать, что любой развитие, любая оптимизация, она должна быть через вложение. То есть нельзя просто чего-то взять, убавить или обрезать, а нужно вложить и потом получить отдачу. Поэтому здесь это определенная инвестиция на будущее, которая в дальнейшем позволит нам, в том числе, сэкономить на логистике.

Потому что между шестью площадками семью в тот момент было очень тяжело логистировать. Сейчас это две крайние точки города, и, по крайней мере, в центр мы не ездим. Это уже очень удобно.

Вы всю металлообработку сюда перевезли, или у вас остались же еще те площади? Нет, здесь все остались площади полностью. Здесь именно механическое. То, что сверлится, пилится, как говорится, точится и так далее.

Лазерные станки все там остались, гибочники там, роботы сварочные тоже там же остались. Труборез мы еще добавили, даже не то, что оставили. Камелю полимерной окраски еще одну добавили.

Здесь тоже еще одна встанет. Это, по сути, расширение. И на сегодняшний день я могу сказать, мы готовы удвоить объем производства 2025 года сейчас с этой базы и с соседней, которую мы добавили.

Потенциал для этого есть. Единственное, немножко расширить некоторые моменты, по-механически усилиться, там что-то добавить. Небольшие манипуляции, и мы готовы к следующему шагу.

Мы, в принципе, и настраивались, но рынок сегодня, конечно, нам так, немножко, это... Здесь у нас токарики с запасями. Здесь вот есть интересные вот такие станки. Это вот как раз с Космонавтов один переехал, второй еще докупили.

С барфидером, то есть подача прутка идет туда автоматическая. Двушпиндельный станок, то есть обрабатывает одну сторону, перекладывает деталь, обрабатывает вторую. Все, и он ее выбрасывает.

Все, деталь готова за один проход. Ну, грубо говоря, два станка заменили у нас, наверное, 4-5 обычных токарных. Сколько человек обслуживают эту линию? Я вот смотрю, что все в автомате работает.

Ребята вот где-то периодически подходят к станкам, видимо, проверяют просто, да? Средним один оператор на 6-7 станков. Если правильно подстроить цикл, то этого достаточно. Может быть, конечно, есть небольшие простои, но сегодня труд очень дорого стоит, поэтому иногда можно где-то немножко путем снижения производительности все-таки сильно сэкономить, потому что добавлять людей дорого сегодня.

Вы вот за счет нового производства расширили штат или плюс-минус? Расширили, но сейчас будем его оптимизировать. Сейчас мы, так скажем, экстенсивно выросли. У нас теперь есть большой объем, большой задел.

Теперь нужно внутри себя разобраться, потому что есть некоторые операции. Вот пример простой с дисковой пилой. То есть ленточные пилы заменили на дисковые.

Да, она 9 миллионов стоит, но зато мы 6 штук убрали и качество увеличили. Все-таки дисковая пила пилит намного стабильнее, чем лента. Она все равно маленько мандражирует.

И за счет вот таких вот, скажем так, комбинаций, операций и приобретения новых станков мы планируем оптимизацию произвести. Ну, смысл в чем? Это не будет в чистом виде возможного увольнения. То есть мы, естественно, оставим лучше, но, чтобы что-то улучшить, нужно инвестировать.

Соответственно, покупать новое оборудование и увеличивать производительность труда. За последние, наверное, полтора-два года рост ФОД плюс налоги 2,5 раза составил. Соответственно, нам нужно... А производительность труда-то так не выросла.

Поэтому доступит какая-то грань, когда она нас начнет съедать. Вырос за счет, в принципе, подъема рынка труда стоимости? Или за счет того, что вы количественно выросли в людях? За счет количества мы меньше выросли, в меньшей степени. А выросла, прежде всего, оборонка потянула.

Ну, мы это знаем все прекрасно. Обороны пришли и сказали сразу 150 и поехали. А в тот момент, когда зарабатывали люди 70-80.

И вот эти забойщики эстафеты, они толкнули всех нас, и мы пошли дальше. Плюс в конце это уже из-за нехватки кадров превратилось уже в такое, не знаю, не потребительский терроризм, а что-то вот такое. Когда просто, ну, вот хочу больше, и все.

А почему? Ну, вот так хочу. И иногда где-то идешь навстречу, где-то не идешь. Буквально, вот один из специалистов с ЧПУ говорил тоже вчера, грубо говоря, зарплаты, не помню точно, 120-130, да, ушел на 200.

Ну, я не потяну просто такие цифры. Если сегодня мы такие сделаем вложения в фонд оплаты труда, мы по миру пойдем. Поэтому здесь фонд оплаты труда, с ним нужно работать.

Но работать, как я говорю, с позицией эффективности. То есть поднять надо производительность труда. Это главная задача и головная боль.

И, ну, производительность труда есть определенное видение, но его надо на все участки транслировать. Ну, дай Бог, чтобы, да, хватало на все времени и сил. А тут вариантов нет.

Ну, да. Если вас съели, у вас два выхода. Согласен.

Вот здесь как раз наша корейская сборная. Три станка. Это на той площадке, на которой мы были, снимали, которые на пробу.

Они, в принципе, нас устраивают. Да, может быть, там стоечка не юзерфренли. Это вот три следующих станка, которые мы взяли на пробу.

Причем завозили их через Китай. Там переклеивали шильдики. Ну, уже похуже качество.

Уже немножко не то, чтобы нас устроило. Поэтому вот, пожалуйста, два представителя. И вот те, которые двуспиндельные, тоже корейские.

То есть вот у нас три набора оборудования корейского производства, и оно разное все. Какое-то, можно сказать, более-менее, а какое-то, ну, вот, я бы следующий не взял. Это как это, вкусно, да, будешь, еще нет.

Поэтому здесь вот так вот у нас. Ну, и наши самые здесь, скажем так, энергонасыщенный участок, это пятиосевые обрабатывающие центры и фрезерные станки. Ну, это самые, так скажем, дорогие, наверное, у нас приобретения.

Это вот два фрезера как раз тоже хаасовских. Но тогда вы сумму называли где-то в районе пятидесяти, по-моему, миллионов за один, да? Да, где-то так. Вот пятиосевки.

Так и есть? Или еще больше? Да, плюс-минус, то же самое, да. Это вот наш тайваньский друг, вот, пятиосевой обрабатывающий центр. Мозги он нам выпарил основательно.

Больше никогда такой брать не буду. Поэтому это ошибка, так скажем. Ну, а вот пятисоточка хааса у нас, самая первая, которую мы везли официально.

И фрезеры еще везли официально. А вот эти три брали, там, видите, по-испански даже написано, вот, да. Они там, завод был какой-то, то ли литье точили, то ли что, там, я не знаю.

Наработка небольшая прям совершенно. И вот мы три штуки притащили через там как-то третьи страны. Входные пути.

Да, да. По механичке на самом деле очень много работы. И компетенции тоже надо выращивать, выращивать.

Сейчас тоже работаем с ОТК, с качеством, там, со всеми вопросами. Здесь у нас отдельно советская сборная, мы по ней пройдем. Это с кучей разных заводов, которые мы собирали, и с Юргии, у нас там моторная.

Мы тогда же это обсуждали, это самый первый участок был, на который мы попали тогда, да, где была куча советских станков. Мы его еще расширили, мы еще добавили. Там и немецкие есть, которые фирмы Хакер.

Это еще ГДРовские станки. Ага. Вот.

И еще добрали. Мы их все ободрали, все покрасили единообразно, то есть подшаманили. То есть они нам нужны.

Нам ими еще пользоваться и дальше. 1974 год. Бауяр работает.

Да, перебрали его там, все сделали, но почему нет? Ну вот здесь особенно ощущается вот та ваша фраза из того нашего выпуска, когда вы говорили, что покупка станков это как там, азартные игры, условно говоря. Да, да, да. Еще, еще, еще.

И вот здесь прям, как будто вы собираете вот свою коллекцию. До сих пор остановиться не можем. И все равно каждый год приобретаем, приобретаем, приобретаем.

И, наверное, это не остановить процесс. Ну вот здесь электроэрозия. Дальше у нас шлифовка здесь, шлифовальные станки.

Шлифовки тоже много нужно делать. И вот, слава Богу, сейчас на трех станках уже успеваем более-менее. У вас номенклатура расширилась в плане каких-то новых изделий, например? Конечно.

Да? Конечно. Еще добавилось, еще куча деталей. И добавляется, еще добавляется.

Почему я и говорю, что работы по механически очень много. Ладно, там лазер, ему без разницы. Там что нужно вырезал, там, грубо говоря, согнул, сварил.

А здесь точить-то каждый раз, ну, прям, прилично. Здесь у нас участок заготовки металла. То есть, вот он металл пришел у нас оттуда, разложили его в елки по разным сортам, там, по, ну, там, номенклатура, толщина.

Дальше идет дисковая пила. Ну, оставили одну ленточную для больших заготовок, одну дисковую. И все, и вот она все вопросы нам решает.

И даже человек еще и умудряется отдыхать. То есть, раньше мы там в упор, в ночную смену выводили людей, еще выходные выводили там и так далее. Сейчас уже этого нет.

Все, один станочек решил. Цена вопроса 9 миллионов. Ну, то есть, как бы.

И так еще и во всем. То есть, сейчас, допустим, есть на некоторых базах дублируются. То есть, там лазер, там лазер.

И у нас получается две смены, которые делают абсолютно одно и то же. А оператору ему какая разница, на двух станках или на трех работать. Он задал программу, контролирует параметры.

А уже помощники там укладывают листы, снимают оттуда детали. Мы сейчас тоже планируем их собрать на одну базу и эти смены, как говорится, объединить. Ну, а людей, кто у нас там освободятся, переместить на другие участки.

Ну, например, сюда же переучить и на механичку. Там есть толково очень ребята. Мы с хорошими ребятами расставаться точно не будем.

Самых лучших мы костяк всегда удержим. И самое главное, что мы хотим сделать, вот за счет того, что, ну вот условно, там 10 сварщиков. Давайте вы в девятером это сделаете, а мы зарплату десятого вам разделим.

То есть именно вот в таком ключе, чтобы люди понимали, что мы не хотим там чего-то как-то отрезать, а мы хотим согласно росту зарплаты производительность увеличить. Это реально надо. По поводу ситуации на рынке, мы вот с вами, когда созванивались для новостного выпуска, вы говорили, что относительно Алтайский край вроде бы неплохо себя чувствует, да, в целом.

Вот сейчас насколько ситуация на рынке у аграриев, конкретно у вашего конечного потребителя, покупателя? Ну, если брать отдельно Алтайский край, то, ну, возьмем, допустим, динамики последних 6 лет. Вот по данным нашего минсельхоза, объем техники приобретенной аграриями в 19-м году составил в районе 14,5 миллиардов рублей. Ну, могу чуть-чуть там ошибиться.

В 22-м году это было в районе 31,9 миллиарда. И в 24-м году, получается, мы откатились обратно на 14,5. Но нужно четко понимать, что стоимость техники плюс-минус в 2,5 раза дороже.

То есть по сути мы по темпам технического переоружения или инвестиций в основные средства сельхозтоваропроизводителей упали, ну, как минимум 2,5 раза от 19-го года. Поэтому ситуация на самом деле, ну, прям тебе не очень. Но, если смотреть чуть выше масштабом, подняться на уровень Сибири или России, то здесь картина разношерстная.

И по данным того же опять Роспецмаша, да, сегодня мы видим серьезное падение тракторов продажи, комбайнов. И не только внутренних производителей, но и импорта тоже. Это говорит о том, что рынок просел.

То есть это не перетоки куда-то за границу и обратно. Это реально рынок проседает. То есть заказчики перешли к решению своих базовых задач и каких-то таких локальных проблем.

Они уже не делают масштабные программы перевооружения, а решают свои конкретные задачи сегодняшнего дня. Где-то культиватор, где-то сейлочку, где-то там опрыскиватель. И вот именно в этой части, где-то сушильные мощности увеличить, да, как в этом году.

Очень тяжелая была уборка, да. Люди столкнулись с тем, что не успевали сушка, а, опять же, не успевали не потому, что, опять же, сложная уборка, а валовка была рекордная. А к валовке край оказался тоже не готов.

Ну, все молотили, условно, 3 тонны там с гектара, да, а в этом году 4 с лишним. И мы даже в этом году по урожайности перебили 72-й год. В Алтайский край 72-й год был вообще абсолютный рекорд по урожайности.

Там 19,9 сантиметров был в свое время. В этом году значительно выше. Ситуация на рынке такая, я вижу, что некоторые производители растут, например, наш партнер, компания Амазоны, у них завод есть в Самаре, это Евротехника.

Они, по данным Роспецмаша, приросли на 70 с лишним процентов. Некоторые здесь продавцы техники приросли тоже на 35-40 процентов. То есть, а кто-то упал на 40 процентов, кто-то там в 3 раза есть производители, которым недавно звонили.

Поэтому очень все разношерстно. Но в целом я вижу, что рынок сужается. То есть, когда мы суммируем производство в России все вместе и сумма импорта, мы видим, что это все падает.

Есть ли какой-то, я не знаю, прогноз, понимание того, как ситуация может выходить? Или все зависит исключительно от геополитики дальнейшей? Да здесь, наверное, даже не геополитика. Здесь, на самом деле, на первый план выходит старание компании и организация процесса внутри. Потому что сегодня я вижу, у кого был грамотно настроен маркетинг, у кого настроена служба сбыта, они действительно успешны на рынке, они растут.

А кто работали, так сказать, по волне и у кого получалось это в том числе, на растущем рынке, конечно, все могут здорово продавать, там всем хватает места. Но когда места становится мало, выживают более эффективные. И сегодня мы это видим.

Поэтому те, кто, наверное, смогут и успеют перестроиться, те, кто смогут найти внутренние силы резервы, те, кто имеет минимальную закредитованность, в том числе, и так далее, кто подстроится, адаптируется под этот рынок, тот и будет выживать. Конечно, судьба многих, скажем так, производителей, которые в цепочке находятся, они в достаточно сложном положении. Ну, тот же КАМАЗ там перешел, допустим, на трехдневку, да, упали объемы.

А за ним следом все, кто для них работали. Да, все смежники. А многие смежники работали только под них.

А у кого-то есть ряд продуктов, которые уникальны, которые только на нем производитель сидит. Он не диверсифицирован. Это у нас направление, там, начиная от почвообработки, там, посев, элеваторка, тут.

Мы стараемся максимально охватить, чтобы и были весенние продукты, и были осенние продукты, чтобы кассовый разрыв как-то минимальный. А представьте, на монопродукте, а у него основной заказчик. А плюс еще Китай давит.

А Китай давит неплохо по некоторым позициям. И сегодня, ну, я не вижу внутренних сил, наверное, ни у государства, ни у кого сказать Китаю нет, и как-то отгородиться. Потому что, ну, бока зеленый свет.

Конечно. И мы все зависим от них, и мы прекрасно понимаем. Поэтому тут надо заниматься эффективностью, прежде всего, и нужно заниматься расширением диверсификации своего производства.

Уходить в какие-то другие ниши, искать новые продукты. Слава Богу, их импортируется еще до сих пор очень много. Можно смотреть, находить, делать, и вполне себе.

Вы когда-нибудь рассматривали, я не знаю, какое-то новое, вот принципиально новое направление вообще? Может быть, не производство, а просто какого-то бизнеса? Ну, мысли были, на самом деле. Мысли были. Ну, в любом случае, это около производственная тема.

Там что-то с переработкой и так далее. Около сельхозов, да? Ну, и не около сельхозов. В принципе, там есть варианты ближе к химической истории.

Варианты переработки глубокой, допустим, сельхозпродукции. Там тоже есть интересные темы, высоко маржинальные. Мы рассматриваем сейчас, так сказать, для себя, а может быть и не для себя, вот это вот все.

Китайский опыт смотрим. Потому что, допустим, при глубокой переработке кукурузы, да, как оказывается, вот тут недавно выяснился факт, что китайцам иногда выгодно из Самарской области привезти кукурузу, Китай, переработать, а продукты глубокой переработки продать обратно. Ну, мы что, совсем папуасы получается? То есть мы не можем даже вот такие вещи... Понятно, что там крахмал мало-мало, там все остальное мы научились делать, но там же есть дальше вещи.

И они там настолько маржинальные, что я говорю, свозить объем такой сырья туда, привезти обратно, и это выгодно. Ну, значит, нам надо эти процессы осваивать, надо смотреть. И потом привозила уже готовый кофе обратно.

Вот, поэтому, ну, техника-техника, но есть же и другие отрасли, и пищевые, и добавки там, и химические, и все остальное, тем очень много. На них все надо смотреть, и смотреть с точки зрения, что можно еще импортозаместить. Вот это вот само слово импортозамещение, оно мне очень нравится.

Там действительно находишь эти идеи, с помощью которых можно, ну, выстроить там новый бизнес, да, допустим, или там расширить, или там еще что-то. Просто смотри, что к нам завозится. Оно же не просто так завозится.

Всегда удерживает одно. Ну, надо действовать в фарватере, усиляя сильное. То есть в том, в чем ты компетентен, в том, в чем ты разбираешься, просто можно попасть в такую историю, в которой ты просто риск маленько не прочитаешь.

Ты там свои действия все выстроил, ты какой красавчик, думаешь, сейчас я его только раз и поехал. А может просто подача откуда-то прилететь с рынка в виде какой-нибудь пошлины там дополнительно, или еще чего-то, или под одного заказчика сработал, а он сказал завтра нет, меня не интересует, и ты раз и сидишь там с этой всей вещью. Там надо очень взвешенно подойти.

Но тема есть. Ну, усиляя сильно, это очень правильно вообще идея, да, до которой я тоже, до которой я тоже дошел в процессе там строительства, в том числе пивоварни, и вообще поиска вот каких-то дополнительных историй, скажем так. И понял, что да, это очень важно.

Ну, как, например, с тем же сельским колясом. Многие говорят, а что ты вот не пойдешь там, не посеешь? Вроде компетенции все есть, но это же там надо жить. Потому что сельское колясо – это образ жизни.

Ты должен там находиться полностью пассивную, там всю химзащиту обязательно, потому что, не дай бог, прозеваешь, ты уже урожай не получишь. На уборке тем более ты там должен находиться. Потом вся эта подработка и так далее.

То есть там надо жить. И если ты там не живешь, вот этих бизнесменов на калькуляторе мы уже прошли за 18 лет уже ну просто невероятно. Которые приходили, там все круто, там и уходили точно так же, только оставив там очень много денег.

Как у нас крестьяне часто говорят, там можно в рулетку, можно там на женщин деньги потерять, спустить. Но есть наверняка способ, говорит, от сельскохозяйства. Поэтому у них есть такая шутка.

Мне больше всего нравится фраза в этом отношении, что на каждый заработанный рубль 10 вложенных в сельском хозяйстве. Я где-то ее слышал. В каких-то местах, может быть, да.

Но рентабельность, честно сказать, она тоже зависит от подходов. И от того, насколько люди там эффективно работают. Потому что есть предприятия, которые, ну действительно, прям видно, он вкладывается, он изучает, постоянно семинары, все остальное.

То есть у него и урожай соответствующий на поле. Ну вот Новосибирская область, там есть одно из хозяйств, там рапс молотит, я смотрю, там 36 сантиметров. Рядом хозяйство, у него там пшеницы 10 не наберется.

Ну как, он же каким-то образом к этому пришел, он как-то это поле изнасиловал, что там вот такая ситуация. И вот они два хозяина. Один рачительный, да, один, который разбирается, а второй, который случайный.

Или, может быть, он просто, ну еще время его не пришло, покинуть этот бизнес. Но, тем не менее, земляцы же они одинаковые. И вот он как-то довел.

Ну, его, конечно, смоет рынок. И, в принципе, мы это видим, сегодня тенденция по укрупнению, она колоссальная. Если хозяйство в Алтайском крае, там, в 2004 год, я думаю, больше трех тысяч было.

Сегодня контрагентов, вот, которые сдают отчетность и так далее, ну, я думаю, даже полутора тысяч не будет. Поэтому все, кто когда-то случайно оказали, ну, многие, они уже потихоньку ушли. В целом, кризисные времена, они всегда, наверное, вот, подсвечивают все самое такое.

Больные места, да? И, наверное, он должен быть, кризис, с какой-то периодичностью определенный. Понятно, чтобы не до смерти отрасли, да, то есть это, конечно, критично, но, в целом, она позволяет оздоровить и предприятие, и экономику и так далее. Потому что мы масштабно, если смотреть, в любом случае конкурируем с западом.

Ну, так или иначе. Все равно, там, приехал какой-то, там, не знаю, пассивной комплекс из той же Германии, да, у него есть понятная цена, основанная на себестоимости и сдержках, там, и тому подобное. И что-то мы здесь рожаем, там, в тяжких муках, да, и получаем, там, вот такую себестоимость, если мы неэффективны.

В любом случае, мы на рынке столкнемся. Закроют, там, границы, не закроют. Делай заградительные пошлины, не делай.

Где-то все равно мы столкнемся, но не здесь, в другой стране, там, в Казахстане столкнемся. И если мы сами не шагнули до этого уровня, то, ну, нам грош цена. И всему этому производству, которое, там, неэффективно, оно может большое быть и так далее, но там ерунда, по сути, по своей.

Поэтому... А кризис, он позволяет это делать. И мы действительно посмотрели на слово «эффективно», посмотрели на свое слово себестоимость, на сдержки, там, на все-все-все остальное. И, естественно, это все делают.

И я сейчас вижу, очень многие предприятия этим занимаются. Они тоже правильно поняли посыл. Но кто этим не занимается, я думаю, они тоже покинут рынок.

Здесь у нас участок термообработки. Одна ТВЧ у нас печь здесь. Сейчас вторая на подходе будет для длинных валов.

Там тоже с перемещением инструмента. То есть, задача равномерно закалку делать. Тогда вы закаливали, я помню, точно для ликвелайзера вот эти вот иглы, да, закаливались? Сейчас что-то еще добавилось? Сейчас практически все мы калим.

На самом деле, вот, термообработка металла – это такое большое искусство, которое мы тоже постигаем через боли и ошибки частично, да. Термообработка практически всего. Сейчас и валы на норе и делаем, и все остальное.

То есть, надо вопрос качества изделий все-таки увеличивать. И иногда, там, толщиной металла просто не решить вопрос. А вот термообработкой, причем тоже, различные вариации, и ошибаемся много где, и переделываем, и всяко-разно, но она нужна.

И это вот маленькие для небольших деталей. Сейчас вторая печь придет уже для больших. И там будет крутиться вал, а оснастка будет меняться, а не наоборот.

То есть, у нас движение будет оснастки происходить, а здесь движение вала происходит. Вот. Но этому участку мы отдельное внимание уделяем.

И, ну, бывает там ситуация, условно говоря, норе, там, вал там сверху на высоте 25 метров, его просто поменять, это там целый кульбит. То есть, надо какие-то краны специализированные, там, высокие, какие-то приспособления. Это все огромный вес имеет.

Там норе ленту заправить. То есть, ошибки это очень дорогие. Поэтому здесь термообработке сейчас очень много уделяем внимания.

Это же такой краеугольный камень, когда ты делаешь слишком качественную продукцию. Много в интернете, в том числе, обвинений, там, я не знаю, Мерседеса, каких-то автопроизводителей, которые вот в 70-х делали, да, вот машины там по 40 лет ходили. И что сейчас? И очень много ребят, которые пишут на тему того, что слишком качественное, когда делаешь, у тебя люди перестают покупать новую технику.

Потому что старая еще работает. Я бы здесь, наверное, другой как бы цели преследуем. На самом деле, сейчас есть определенные предпосылки и условия для того, чтобы зайти на рынок и закрепиться на нем.

Но это можно сделать только с помощью, так сказать, максимального качества и сопоставимого с импортом. Как только ты упадешь в качество, ну, условно старого российского, как все говорили, да, это там не то, оттуда уже выбраться невозможно. Поэтому с тем, с чем мы заходим, мы сейчас должны работать над качеством максимум.

Эти все ребята, они все равно вернутся. Производители. И там тоже Джандир там и так далее.

И они зайдут еще, может быть, со спецценами. Они могут это позволить. Конечно.

И у нас сейчас это время нам дано, мы должны прям сломя голову бежать и выращивать качество и наращивать потребительские свойства продукта, чтобы нам потом устоять на рынке. Все равно они будут нас сжать. То есть, допустим, с теми же, допустим, форсунками, да, вот есть у нас тут завод.

Они, их китайцы давят. И давят прилично. Это и ценой касается, и всего остального.

Поэтому наша задача себестоимость причесать. И наша задача дотянуть качество до лучших образцов импорта. Тогда мы сможем устоять дальше на рынке.

Поэтому работать надо над каждым участком и каждой деталью очень скрупулезно. По поводу эффективности выстраивания там внутренних процессов. Вы где-то учились, я не знаю, кем-то вдохновлялись, кого-то смотрели.

Как выстроены именно внутренние процессы производителя, производства? Ну, мы, разумеется, постоянно курсируем, постоянно ездим по производствам. И по российским, и по заграницам ездим. И в Китае, в том числе, и в Германию, и во многие страны.

Конечно, стараемся подчеркнуть самое лучшее, но мы четко понимаем, чтобы освоить ту их программу развития, в которой они сегодня находятся, в том числе уровень автоматизации, роботизации и так далее, у нас просто ресурсов столько не хватит. Потому что сегодня тот же коэффициент роботизации, но он у нас сегодня на таком низком уровне. И даже если я завтра вложусь в эти роботы, не факт, что у меня получится.

Потому что это тоже такой плановый процесс, на него писать программу и так далее. То есть сейчас, конечно, есть мысли много и автоматизировать, и роботизировать, и механическую обработку, и покрасочные истории и так далее, но это во времени очень длинная история. Это не сделать разом.

Вот, это один вопрос. Больше, конечно, на своих шишках набиваем. Ну, или, по крайней мере, где-то увидели что-то интересное, у себя прикинули, посчитали, ага, выгодно.

Там вот, как, допустим, та же дисковая пила, да? Все время не заморачивались, но были ленточные, были. А тут что-то раз, думаем, ну-ка, давай посмотрим. Начинаем считать скорость, расходник и все.

Блин, здорово, удобно, производительно. Одну поставили, шесть ленточных пил убрали. Получили увеличение по качеству, освободились у нас люди.

И... Это очень здоровское решение. И так далее. То есть это такой процесс, его, наверное, бесконечно можно делать.

Ну, да, про роботизацию у нас сейчас есть, по-моему, какая-то там обязательная программа, скажем так. Ну, там целевые есть показатели, в том числе есть поддержка, причем какая-то достаточно серьезная. У нас там еще работа, непочатый край.

Туда работать. Вот мы два сварочных робота у нас есть. Первый, когда мы взяли, программа на него, да, наверное, до сих пор еще пишем.

Просто каждое новое изделие завести туда, если особенно серийность маленькая, это очень большое время. А пока ты его учишь, пока все вот эти манипуляции проводишь с рукой, он же не работает, он продукцию-то не делает. И поэтому это такая вот, ну, очень длинная песня.

И это нужно делать. Это такой, наверное, постепенный переход. Все равно случится, скорее всего.

И, наверное, он происходит обычному производителю, когда вот он уже доходит до какого-то следующего этапа своей эволюции, когда уже понимает, что вот человеческими ресурсами или деньгами это уже не исправить. Это вот нужно сейчас добавлять какую-то другую технику, технологию, наверное. Да кое-где в корне надо пересмотреть вообще процессы и организацию работы, труда.

Тот же там условный Кайдзен, да, и вот эти там Тойота и так далее. Они же ведь очень грамотными вещами обладают. Но у нас, опять же, есть специфика.

То есть мы берем, когда наши все производственные площадки, кроме последней, это все были какие-то существующие помещения, купленные в убитом состоянии там с каких-нибудь торгов или еще там откуда-то, и попытка адаптации туда нашего технологического процесса. Понятно, что мы впихиваем туда, но не очень суразно где-то, да. Может, где-то опыта не хватает, там потом переделываем, перестраиваем.

Но это все равно неэффективно. Есть какой-то вот, не знаю, может, мировой или постпроизводитель техники именно, у кого вы были, может быть, кто вот прям, ну, на кого вы смотрите и думаете, вот, блин, я бы себе так тоже сделал, например. Ну, не знаю.

Наверное, если брать американский Джундир, вот там, наверное, самое интересное все было. Вы не были у них на заводе, да? Почему? Там, в Америке, в Америке-то были, да. Вот в Китае на последнем заводе был, они производят фуры, я смотрел, производят.

И еще производитель был тоже металлоконструкции. Сейчас название не вспомню. Там вообще есть электронное табло со всеми показателями выработки, суточной нагрузки и так далее.

Даже вся вот доставка комплектующих, все идет строго автоматизировано. Ездят вот эти роботы на тележках, комплектующие развозят. Везде вот эти все линии.

Каждый пост там оборудован. Ну, я не знаю, для меня это вообще как будто в космос попал. Конечно, хочется такое делать.

Но нам сегодня даже перейти на систему ERP, на грамотную какую-то, да, которая будет правильный учет с 1S, это уже будет колоссальная история. Сегодня вот мы когда попробовали изучить и зайти в ERP, допустим, наши партнеры, та же Амазоны, да, им дали немецкую систему в виде стандарта, переместили сюда на завод и они сразу в ней начали работать. Это классно, это здорово.

А чтобы ее сконфигурировать под себя, ну, наверное, может быть, там, Pegasus, еще кто-то, они, да, действительно работают. Но это путь длиной лет в пять, наверное. Чтобы туда, в эту систему, которая грамотно учитывает складские остатки, производственный процесс.

Каждая деталь, когда вот стоит терминал, да, условно говоря, вырезали на лазере, он в терминал забил. В 1S уже, видят, появилась деталь такая-то. Потом ее отправили на гибку, он терминал пробил.

Потом дальше пошло, там, на сварку, на покраску, и все это пробивается. И там, действительно, можно проследить путь каждой детали, на ком она промежуточно в складе лежит, там, и так далее, и тому подобное. Но вот к этому, чтобы прийти, мы начали оценивать свои силы, собрали, там, коммерческие предложения, интеграторов разных, и мы пока не решились.

То есть пока 1S комплексная автоматизация, и все, только там пока будем планировать. Я думаю, что в этом уже нет проблем, но с учетом того, что у нас, по-моему, большое количество, там, собственных, там, российских систем ERP есть. Если честно, многие, которые, типа, внедрили, когда начинаешь приходить, смотришь, там, терминал, они даже не включены.

Они пробовали, и там и оставались. И я сейчас боюсь, что тоже интегратор, он возьмется, а потом, может быть, не факт, что сделает. А сложно, что вот люди на местах, ну, тяжело им ломаться, что им нужно какое-то дополнительное действие сделать для этого, или в чем? Ну, во-первых, саму по себе систему нужно все свои процессы им перенести в электронный вид.

Это уже одна история. Вторая – начинается оснащение, там, всеми терминалами и организация работы внутри. Это тоже колоссально.

И плюс еще появляются дополнительные работники, вот эти вот программисты, которые должны ее обслуживать. То есть, по сути, ERP – это определенный будет виток удорожания той же продукции. Да, станет удобней, да, станет понятней.

Наконец-то можно будет по-настоящему узнать себестоимость детали. Не так, как вот это плюс-минус, там, да, условно говоря. А в ERP ты действительно видишь, что с ней, как.

Там и нормы, и расходы, и все остальное. Но количество человек, которые будут это обслуживать, это будет, ну, не знаю, там, 5-6 человек должно быть на производстве. Я не знаю.

Мы пока оказались не готовы. Ну, хочется колиться, но пока не решились. Но это же, с другой стороны, наоборот, может быть эффект, особенно, когда ты начнешь описывать все процессы производственные у себя, то, как будто бы, глядя на это со стороны, можешь увидеть где-то какой-то просадка, да, эффективность.

Разумеется. Разумеется. Но мы сейчас это пока в рамках своей программы улучшения, да, то есть 26-й год, у нас год эффективности, и мы сейчас берем каждый процесс, начиная, вот, допустим, с производства, там, сейлок, потом дальше переходим на сушилки, и вот прям, как вот летчики, там, пешем-полетному, с фигурками, вот с этими, начинают ходить, так и мы, вот он зашел металл, как он ее взял на каре со склада, куда он ее промежуточно положил, как он там, условно, даже ворота открыл, да, потому что это все время.

Да. Это время. Потом дальше, как он там с ночной смены, как принимает ТТК, допустим, куда это все перемещается, там, условно говоря, выходные после резки, после гибки, там, накопилась деталь, их же тоже надо развести, и вот это все, где это все лежать будет, как это будет подписано, потому что, ну, банально, там, на сборку надо какую-нибудь палету, там, которая в трех рядах лежит, на вот этой поляне всей, и начинаем, пока разгребли, развезли, добрались до нее, увезли туда.

Это же все тоже неэффективно. И таких вопросов, на самом деле, столько много, ну, я не знаю, за 26-й год мы, конечно, их не решим, но постараемся максимально переживать их, переварить. На ваш взгляд, это такое, там, ключевое отличие вот наших нынешних производств, я не про ваши говорю, а вообще, в принципе, вот российского производителя, вот каких-нибудь, там, я не знаю, европейских, китайских, например.

Вот именно в плане, я сейчас говорю, организации производства, не, там, объемов продаж, не знаю, и рынков, на которые у них есть возможность выходить. Видите, главное отличие, на самом деле, в том, что европейские производства, американские, это, как правило, компании со стажем работы, там, 100 лет и более, у них огромные традиции, огромные производственные опыт, и они уже это дело довели до этого совершенства. У нас, конечно, тоже остались крупные конвейерные компании, которые, там, условно, тот же ПТЗ, да, но они знают, что такое конвейер, они знают все полностью, для них ЕРП это не вопрос, и у них он когда-то, наверное, и был, да, в каком-то, в том или ином виде, а мы, например, начали с нуля, да, для нас это производство, это, ну, первое вообще на коленках начиналось.

Как у нас, у меня товарищ один в Омске, Сергей Забелин, говорил о том, что у нас, говорит, завод производительность его падает, говорит, когда на улице идет дождь. То есть, когда у нас даже просто, там, половина, ну, условно, площадей, там, или что-то такое, там, находилось на улице, и, ну, сложно, сложно было работу вести, поэтому сейчас мы пришли к тому моменту, что, наконец-то, мы площади организовали, работу внутри организовали, теперь задача ее организовать правильно. Примеры есть, с кого брать, просто это нужно брать и делать.

В ежедневном режиме, вот, ставишь себе план, и каждую неделю занимаешься этим строго, без остановки. Это участок сборки пассивных комплексов. Здесь, наконец-то, мы тоже смогли нормально организовать постовую сборку.

Конвейер тут, к сожалению, у нас не получается, мы здесь разбили все-таки по узлам. Отдельно сошниковые секции собираются, отдельно крылья собираются, навешивается полностью вся обвязка по всеми проводам, там, датчикам забития и так далее. То есть, наша задача, селку минимизировать в плане сервисной нагрузки.

То есть, максимум собрать в цехе, минимум потом сервисникам в полях. И вот та компоновка, которая у нас удалось сделать, ну, во-первых, мы ее вместили в две фуры, пассивной комплекс, ну, либо, там, в два 40-футовых контейнера хай-кьюб. Вот.

Также, вот, ось транспортную разместили прямо на этой, ну, кассете, так назовем ее. И, по сути, селка в поле монтируется, ну, полтора дня. Привезли, разгрузили, через полтора дня она поехала.

Все, мы можем уже настраивать глубину заделки семян, там, все остальное. То есть, это очень быстро. То есть, здесь только пассивные вы собираете, да? Да, вот именно на этой площадке только пассивные комплексы.

Как раз, получается, высевающая часть, сошняковая здесь часть. Сошняки тоже сразу же все на брусе уже накручены, они пронумерованы все полностью. И потом, в хозяйстве мы только навешиваем на центральную раму, скрепляем, растягиваем семипроводы и запускаем все это дело в поле.

Выглядит она, конечно, очень эффектно. Ну, да, мы, наконец-то, добились и тех самых показателей визуальных. Покраску уже мы тоже там сильно модернизировали.

У нас сегодня порошковая окраска, она идет в два этапа. То есть, сначала мы наносим грунт, запекаем его, потом остываем до определенной температуры и наносим уже порошок. Все, и он получается глянец такой серьезный, так сказать, толстое покрытие.

И получилось так сделать адгезию, что вот даже по металлу бьешь молотком, он прогибается, а окраска не отчелкивается. То есть, ну и краска специальный состав, она такая, с полимерной историей. Ну, это, соответственно, рама для бункера.

Дальше бункер ставится на раму. Ну, и, соответственно, делается вся обвязка. Все, что касается дозирующих редукторов, обвязки всей и так далее, все делаем мы себя сами.

То есть, вот эти вот вещи мы уже не покупаем. Вот, допустим, даже вот редуктор, если взять вот этот, он состоит из двух частей. И вот как раз каждая половинка у нас мы делаем, обрабатываем на пятиосевом обрабатывающем центре.

То есть, вот от инструмента следы есть. То есть, идеальная точность, идеальная соосность. Конечно, литье было бы интереснее, и подешевле, и проще, но там вот соосностью с доп.

обработкой будут вопросы. Здесь вот мы это дело сами. Также обгонная муфта, там все остальное.

Ну, это, по сути, норма высева. Вот, датчик стоит у нас на колесе. Меряем скорость и меняем норму высева в зависимости от скорости.

Поэтому локализацию мы здесь добились уже прям очень большую. Считали в баллах сколько? В баллах мы, кстати, сейчас 719-ое, по-моему, документы уже подали. Мы там проходим, все нормально.

У нас единственное там резинотехнические изделия покупные, режущий диск. Ну и то, мы можем отечественные взять, но пока мы берем сейчас топовые комплектующие, и, допустим, прикатывающие колеса отиковские берем. Это сегодня лидер на рынке.

Нужно сейчас, как говорится, завоевать репутацию, наработать качество, а потом уже где-то в отдельных случаях аккуратно там под строгим контролем проводить эти эксперименты. То есть не выводить массово, да, что там раз комплектующие закинули, а потом обратную связь лови со всей страны. Но вы же уже как будто бы не первый год на рынке представлены.

То есть люди-то вас уже знают. А продукт 3 года ему всего. Вот эти пассивные? Да.

Он как бы еще новый, поэтому опять же, мы тоже сейчас ассортимент его расширяем там и по ширине захвата, и по там рабочим органам, по всему остальному модернизируем. Ну, допустим, тот же вот этот загрузочный конвейер, да, изначально его там вручную нужно поднимать, закидывать там, ну, раскладывать и так далее. Сейчас делаем это все на гидравлике.

То есть ставятся будут гидроцилиндры, на рычажке чик-чик, то есть уже очень удобно, просто и, ну, минимум, так сказать, к человеку требований. Конвейер тоже мы сами производим полностью, вот до корпуса, все детали внутренние, вся точенка, все это собирается. Внутри причем пищевая лента, то есть она очень бережно продукт транспортирует, то есть никаких травмирований там ни на горохе, ни на сою и так далее.

Ну, пассивки, я скажу так, что по пассивному комплексу, ну, реально угадали. Технические вопросы были, да, были там и поломки, еще много чего. Но за счет того, что мы смогли дать отменное качество пассива, нам простили это или прощают, так скажем.

Да, мы все максимально устраняем. Естественно, селки доводим до последней модификации, чтобы у нас потом те изменения, которые произошли, человек там через 3 года что-то нужно будет поменять, чтобы у нас это было актуальным, а не какая-то модель там, мы там 5 лет назад пробовали, а сейчас как эту деталь, она другая, ну, то есть вот здесь эту актуальность поддерживаем. Пока на этом количестве мы еще можем это делать, когда их там станет, может быть, 200-300, ну, там будем думать, как с этим работать.

Здесь у нас централизованное хранение, наконец-то мы смогли, здесь же как раз и на пассивной, и на культиватор, на стриптил. И, в принципе, мы еще культиватор начали делать для предпассивной обработки, это такой финишный культиватор, который делает прям идеально ровно семенной ложе, особенно актуально для мелкосемянных культур, там рапс, всякие там рыжики, лен, для свекольников очень актуально, то есть там им нужно в конце ложе идеально семенной, потому что глубина заделки 2 см, и надо положить прям четко, чтобы семена не вниз, не вверх, то есть вот, такую еще машину мы сделали. Ну и здесь удобно, то есть у нас централизованная пришла фура, не по базам это все раскидываем, приняли, оприходовали, и потом раздаем под производственный план.

Не, ну тут оно и выглядит все уже прям так современно, чисто, вон полы какие, одни полы чего стоят? Ну, тут, да, ну, была мечта такая, наконец-то все-таки начать по-человечески работать, и слава богу, это получилось, и даже многие клиенты приезжают и отмечают, что, ну, Европа, то есть ничем не хуже, да и в принципе, ну, на самом деле ничего, тут, ничем действительно не хуже. Тоже, чем классно такое помещение, то есть это впервые, когда мы не впихивали производство в помещение, в существующее, а его спроектировали с учетом нашего производства, и также посмотреть, везде кран-балочки, везде все удобно, это же тоже производительность труда, это тоже работа. Кары, кстати, вот, перешли мы на электрические.

Единственное, большой грузоподъемности дизельные остались, но мелкие я бы планировал все на электричество перевезти. Все-таки, ну, меньше пыли, шума, дым, а они же, бывает, их еще что-нибудь откапитали, они потом коптят мамородно, а этим же дышать всем, ну, тоже не та история. Поэтому много таких моментов, которые еще предстоит дальше изменить и улучшить и так далее.

Наверное, нет предела совершенства. Абсолютно. Путь — это и есть цель.

Да, да, да. Здесь, наконец-то, мы смогли сделать так, как мы хотим. Ну, и у нас еще немножко есть площадь для развития, так сказать.

Направление уже определенное. Ну, конечно. Здесь надо всегда новое быть, всегда на острие быть и быть чем-то интересным рынку.

То есть, если ты постоянно работаешь, у тебя все одно и то же, ну, это скучно становится. А что вдохновляет вас? Вот я не знаю, что... Вот можно же, по идее, построить? Вот новый завод построили — ну, все классно. Все работаем, все хорошо.

Но все равно же мысли вот эти постоянно крутятся в голове, что надо еще вот это улучшить, вот это сделать, вот это сделать. Ну, любым человеком движется всегда интерес. Интерес, а здесь интерес к созиданию, то есть к чему-то новому.

Там поехал где-то на выставке, почерпнул идею классную и, блин, думаешь, ну, сейчас надо попробовать. А потом эту идею приземляешь, когда делаешь первый аппарат. Ну, вот как со стриптилом, допустим, да? Вроде бы объезженная, да, тема.

Вроде даже в крае пробовали, заходили, но зашли криво. Работали без удобрений, соответственно, эффективность технология не показала. А вот сейчас, в этом году, когда мы уже заделали и жидкий стриптил, и сухой стриптил, и сделали демо-показы, это действительно интересная тема, и там ступенька, условно говоря, в том же подсолнечнике вот такая, и сразу же видно, что эта технология работает.

Ты сразу, ага, так, а как, что нужно моделировать, под какой трактор, какой шириной, как между рели, какой рабочий орган. Где-то там иногда на дубовую землю настолько попадешь, что там за 500 гектаров эти стойки, блин, снашивает. Начинаешь искать, как вариант упрочнить ее, как вариант, там, другой вариант стойки использовать.

И вот эта вот работа, скажем так, созидательный труд, наверное, любой труд созидательный, он очень сильно увлекает. И вот это увлечение, оно дает энергию. И, ну, энергия, соответственно, это тот источник прогресса и того движения в жизни.

Ну, да. Ну, по крайней мере, у нас так, и у нас коллектив, когда увлекается, мы тоже, все ребята увлеченные, в поля бегут быстрее посмотреть, так, на опыт, и что здесь, как, и как работало, где что отломило, там, может быть, и вот это созидание. И я думаю, если в масштабах страны вот какое-то созидание бы большое сделать, да, и сделать это национальной идеей, ну, мне кажется, много было, можно людей там с улицы привлечь и задействовать в этом процессе.

Да, но есть, мне кажется, большое количество предпринимателей, которые вот, для которых, ну, наверное, единственный, там, показатель, это успешность, там, прибыльность, да, деньги, у вас же, мне кажется, все-таки вот именно сам процесс. Ну, деньги — это побочный продукт эффективной деятельности. Если ты сам изначально деятельность свою строишь эффективно, то любая идея, если ты, ну, сильно не ошибся, да, с рынком, она будет приносить деньги.

Конечно, нужно заранее немножко предусмотреть какой-то финпланчик, финмодель, чтобы, ну, подстраховаться в этом плане. Ну, и не идти в какие-то сугубо темы, там, очень узкие, в которых ты понимаешь, что у тебя на разработки и на все остальное уйдет вот столько денег, а заработать ты потенциально можешь столько. То есть здесь тоже нужно учитывать, но даже с любой самой нулевой темой, как будто, например, жидкие удобрения.

Мы заходили, первый год там, ну, два прицепа продалось, потом динамика, там, шесть, потом восемнадцать, потом двадцать четыре, там, потом за шестьдесят, и в пике мы делали триста прицепов. Ну, это вопрос популяризации идеи. Но когда мы в нее верили, и когда она действительно начала показывать, вопрос оставался времени и усилий, как мы эту идею потом транслируем.

Ну, где-то можно ошибиться. Как мы говорим, мы не продаем технику, мы решаем проблемы сельского хозяйства. Ее нащупываешь, находишь решение, делаешь прототип, дошлифовываешь его, и потом запускаешь его в массы.

Вот это интересный путь, который увлекает. Поэтому здесь важен, ну, да, процесс отчасти, но процесс вот этот вот развития и созидания. Когда, допустим, вот тема, например, зерносушилок взять, да? Я уже, наверное, может быть, говорил, может быть, в прошлом выпуске, что мы, по-моему, в девятнадцатом году посчитали, что если бы весь край у нас за год, который съел газ на зерносушилке, перевезти эти сушилки обратно на дизель, то экономия для края составила один миллиард рублей.

Это вот еще по тому году. А сейчас у нас их намного популяция больше. То есть одна из таких мер, переход на жиженый газ, ну, где-то на природный с дизеля, уже дает для края вот такую отдачу.

Соответственно, какие-то вот такие темы, они тоже в масштабах потом площадей тоже будут давать большую отдачу. А это как, ну, не знаю, нести пользу, да, то есть нести развитие. Это здорово, это восхищает, и это дает энергию двигаться вперед.

Очень хороший подход, и очень правильно я считаю, потому что даже по прошлому видео много фрагментов ваших слов нашли большой отклик у нашей аудитории. Да, да, да. И это здорово.

Поэтому в том числе и хотелось больше, наверное, поговорить про личность человека, который стоит вот за всеми такими большими процессами. Тут мы как бы уже немножечко пообщались так за кадром, что в вашей жизни есть спорт активно, да, хоккей и триатлон. Хоккей сравнительно недавно появился.

Ну, лет, наверное, семь назад. Да, да, да. Тут тоже опять товарищи затащили на слабо.

Один товарищ, ну, чё ты там вроде, а слабо? Ну, блин, поехали, купили форму, блин, сумку эту целую и поехал. Первые тренировки это просто ползком со льда. Вообще на ногах не стоял.

Потом постепенно, помаленьку, потихоньку, ну, вроде сейчас что-то получается. Понятно, что не тот уровень, как люди, которые с детства играли. Но это интересно, это увлекательно.

Иногда хорошо так увлечешься и набегаешься, что после тренировки вспоминаешь, какой день. Думаешь, блин, так, а чё же дальше-то делать? Так, сумку в баню, там, всё, и поехал домой спать, словно говоря. Это же здорово, отключает голову, как раз отвлекает от проблем, позволяет перезагрузиться.

Ну, атлетон, я уж вообще не говорю ничего. Когда там 113 километров сделаешь, там, за 6 часов с копейками, потом уже ты вообще ни о чём другом не думаешь. Перезагрузка полная.

Абсолютно. Ну, это, наверное, действительно большой способ просто вот перезагрузить голову? Или есть какие-то, может быть, цели и планы по спортивным достижениям? Ну, о глобальных планах уже тут не приходится говорить. Всё-таки, ну, 42 года, как бы, уже, там, каких-то результатов больших не достичь.

Многие уже в этом возрасте спортом полностью завязывают. Здесь больше поддержания физической формы, работоспособности. Потому что, ну, всё равно, побегаешь даже, там, не знаю, пропотеешь, там, потом в саунку сходил.

То есть ты лучше себя чувствуешь. Лучше работоспособность, конечно, в чём-то. И голова работает лучше.

И самое главное, очень хорошо улучшает сон. Вот у меня тут последние годы были проблемки с соном небольшие. А вот после физнагрузки, после того же хоккея, там, ну, немножко, там, конечно, час адреналина ещё летает.

Но потом спишь прям как этот. Поэтому комплекс вопросов, который это решает. Всё, занимайтесь спортом.

Однозначно. И будет вам всё хорошо. В прошлом году нам достался вот здесь ещё гектар земли.

Мы, получается, реконструкцию произвели, производственное помещение, плюс пристройку сделали. Где-то в районе 4 тысяч квадратов у нас добавилось. Сделали вот сейчас ещё один складик под готовую продукцию.

Кстати, вот БУшный у нас профлист, вот этот, который у нас там был. Ну и туда всё отходы поубирали, поугнали. То же самое там с ещё одним складом сделали.

Ну и внутри тоже металл взяли, там, истыкованного, всякого разного. Поэтому, так сказать, экономика должна быть экономной. Всё правильно.

Кроме того, здесь у нас происходит перевалка удобрений. У нас с Фосагра заключен договор. Здесь железной дорогой, цистерной приходит у нас ЖКУ.

Основное фосфорное удобрение 1137. Происходит перевалка через электронные весы и закачка в автомобиле, в автотранспорт. То есть мы его принимаем, перекачиваем и клиентам отгружаем уже.

Для большего удобства. Просто кому-то цистерну не надо, а там 20-30 тонн приехали, отгрузили, забрали. Всё, и пожалуйста.

Ну и там разместили станки оборудования. Сейчас пройдём внутрь, там всё покажем. Вот оно помещение, которое мы реконструировали.

Здесь мы пристроили вот эту часть. Там у нас находится хозблок. Там как раз помещение тоже для ЭТР, для ОТК.

Там же столовая, раздевалки дополнительно. Там ещё один туалет сделали, чтобы из цеха можно было поместить. Здесь участок сборки зерночистительных машин.

Это аналог тоже немецкой машины Бюллер ТАСС 204. Здесь производим. Ну и те остальные, которые сейчас у нас в серию пошли, мы тоже сюда это перемещаем.

Приобретение этого года. Это 12-метровый ЧПУ труборез. Патрон сейчас врать не буду, но по-моему как бы не 400 на 400.

То есть можно прям большие тавры, большие детали изготавливать. Поэтому вот здесь как раз то, о чем я говорил, чтобы с большим металлом мы работали. Мы можем прям пачку завести.

Сюда положили. Здесь его разделали. Там же за стенкой у нас лазер.

Здесь мы ещё расширяем дополнительно сварочные посты. То есть нарезали, обработали металл, проварили. Тут же его в дробемёте обработали.

Сюда же встанет полимерная камера новая, про которую я говорил. Она подойдёт. Всё.

И готовая деталь уже всё отсюда выходит. Здесь это быстро. Можно большие объёмы переваривать.

Удобно, по крайней мере, кронбалочкой. Всё, что нужно для этого есть. Не хватало помещения, потому что там мы варили тоже на пандусе.

Очень узко. Каждую, скажем так, железяку на каре провозить. Это прям караул.

Это всё-таки тоже позволяет следующий шаг сделать в развитии производства. Там у нас проходной дробемёт. Причём он большой.

Можем целиком лист металла прям взять, сразу же прогнать его. И всё. Это тоже очень большое преимущество.

А вот это сейчас от него как раз шум. Ну а дробеструю сейчас подвергается, наверное, всё. То есть мы делаем его и на исходный металл, чтобы сварщики не обрабатывали болгаркой металл, чтобы он уже был чистый.

И потом уже после сварки, чтобы вот эти налипания, все пятнышки там и так далее, ещё лёгонько проходим. Вот чем здесь классно. Большой дробемёт проходной может позволять целиком раму обрабатывать за один проход.

То есть есть возможность её обрабатывать уже в финальном исполнении. А когда был маленький, мы не могли. Приходилось частями.

Либо вручную. Но это очень сложно. А, ну и потом ребята балкой забирают, да? Да.

Складывают. Всё. Потом на вывоз отсюда.

По поводу урасширения Дильевской сети или продаж. Произошло ли оно за последние 2 года? Оно не то, чтобы расширилось. Оно переформатируется.

Потому что мы сегодня представлены уже в 70 регионах. Ну плюс Казахстан, плюс Монголия. Работаем.

Сейчас даже в Белоруссии первые продажи совершили. Это прям вообще удивление. А в Белоруссии своих ребят таких много? Это очень такой защищённый рынок.

Он очень такой, скажем так, с протекционизмом. Туда очень сложно попасть. Туда в виде копии какой-то продукции очень легко попасть.

Потому что ребята очень быстро копируют. Вот наш прицеп, допустим, для жидких удобрений. Купила компания, как я потом выяснил, где-то в Белгородской области.

Они его там спокойненько срисовали. И в Белоруссии на биологра на выставке стояли. Причем наши же фермера рассказывали о том, что они подошли.

Говорят, что-то очень похоже на кое-что. А откуда вроде как оригинал? Да какие-то там с Алтая пацаны. Вот, пожалуйста.

То есть там это есть. Но туда надо идти с чем-то таким новым. С чем, что пока на рынке не распространено.

И там немножко можно какое-то время поработать. Пока они сами не научатся. Да, да.

То есть, ну, почему нет? Это нормальная мерка. Ну, Китай же так же поступил. Он же тоже европейские бренды пригласил, что они будут работать только на территории Китая.

Там без экспорта, реэкспорта и так далее. Но, пожалуйста, вы делайте там все новое завозите и давайте делать. Кстати, хотя вот интересный опыт тоже.

Был на заводе по производству грузовиков Баотоу. Где-то в внутренней Монголии. Байбейтракс называется.

Вот как раз упоминал. Производят они в районе 60 тысяч грузовиков в год. Это плюс-минус КАМАЗ наш.

Начали все так же. У них было рецензионное соглашение с Мерседесом. Потом они постепенно локализовали рамы, мосты, кабины.

Пошло-поехало. И сегодня они полностью автономное производство. И, по сути, им Мерседес уже не нужен.

Они взяли там все самое лучшее. Успешно, хоть успешно. Почему это не делать? Мы это немножко обсуждали за кадром.

Что, по сути, вот сейчас нынешняя политика по обязывающей локализовать свои производства, в том числе иностранных производителей. Ну, сейчас, понятно, в основном, Китайская. Она, я так думаю, что, в общем-то, такие же цели и преследуют.

Чтобы меньше было каких-то отверточных сборок, как было это еще там 10 лет назад. И больше действительно компании притаскивали уже какие-то технологии. Либо передавали там техническую документацию на какие-то конкретные изделия.

Но даже немецкие компании некоторые, они все равно закрепились здесь так основательно, как тот же БПВ, который там построил в завод под Москвой производитель осей. И, кстати, по-моему, работает до сих пор. Санкции и не санкции.

Есть европейская компания. Даже про трактора мы говорили. Тот же КЛАСС.

А, КЛАСС не производит, но они продают все равно технику. А Амазоны производят. Амазоны, да.

Это, кстати, вот доктор Буксман такой есть, Виктор Емельянович. Его решение было дальновидным. Еще лет, я не знаю, наверное, 15-20 назад они организовали как раз в Самаре совместное производство.

И они постепенно его там начали локализовывать. Тоже сборка, потом что-то больше-больше. В итоге это полностью самостоятельное предприятие.

И сегодня из европейских производителей такой базы никто не имеет. Я такой не знаю компании ни одной. Кто-то отвертки пробовал, упражнялся, но чтобы вот так основательно зайти, вложиться и полностью развивать, я не вижу.

Поэтому это было тоже такое правильное решение. Единственное, как они сейчас там, конечно, с Германией это все отрисают, я не знаю. Вот еще для того, чтобы у нас промежуточные изделия, которые мы производим, не хранились у нас на улице под снегом.

Потом зимой не выкапывать его после каждой очередной метели. Вот тоже мы в этом году построили склад промежуточных компонентов. Наготавливаем, в складе храним, а потом на сборку это дело все подтягиваем.

Вот здесь получилось. Его на две части разделили. Один под сушилки, а второй под силоса.

Ну и все, что к силосами там связано. Ну и дальше там еще у нас как раз логистическая площадка. Там у нас участок комплектовки силосов идет, и оттуда же все отгружается.

Оттуда же сушилки отгружаются. И там еще сделали гараж для нашей техники, построили. У нас же сейчас есть свои экраны, и воровайки, и самосвалы есть, и даже экскаватор полноповоротный есть.

Воровайки это манипуляторы? Ну манипуляторы, да. У нас новый участник съемок. Охранник.

В надежде на чего-то. В надежде на сосиску. Ну ладно, пусть сидит.

Бизнес на фудтраке. Здесь это у нас как раз логистическая площадка. Вот в этом здании как раз комплектовка силосов происходит.

Там лежат все комплектующие для конусников, для плоскодонок, там и так далее. Здесь участок отгрузки зерносушилок. То есть у нас теперь тралы туда не заезжают.

Здесь все приехали, удобно отгрузились, комплектовали. А часто мы на одну фуру грузим допустим сушилку, и там какие-то нори и так далее. Все это туда упаковывается.

Плюс за этим зданием мы еще сделали пристройку, теплый гараж. Как раз вот для спецтехники, для нашей. И территорию эту наконец-то мы заасфальтировали.

Тут было очень пыльно в свое время. И вот осенью нам погодка окошко дала, и все. И мы наконец-то все закатали в асфальт.

Теперь можно чисто, все хорошо, продукцию отгружать. Потому что цинк, он же такой, он немножко промасленный идет в рулоне, и когда на него пыль налетает, оно не очень красиво выглядит. А теперь это все дело будет в лучшем товарном виде, так скажем.

Серьезная работа. Мне кажется, через два года, если мы еще приедем, еще что-нибудь новое появится. Ну там есть вот гектар-участок, он нам не достался, к сожалению.

Там на торги появился один парень какой-то такой в дисках. Пытался он там нас, чтобы мы денежек дали, но не получилось. В итоге он сам влез в торги, выиграл их, потому что я отошел.

И не справился с суммой, и сейчас вот у нас торгают договорами. Но я думаю, они сейчас расторгнут, повторно на торги выйдем, и, может быть, он не достанется. Но гектар есть, планы есть.

Ну все. В хороших руках. Все будет работать.

Будем стараться. По поводу следующих планов, ваших идей, что сейчас есть? Какие мысли в голове? Кроме настройки внутренних процессов. Глобально.

Есть глобально три направления. Пока сейчас, наверное, не хотелось бы это озвучивать, потому что рынок действительно сжимается. Так ситуация складывается.

И идеи сегодня очень ценны. Но развитие есть. Есть направление, есть абсолютно новое одно из направлений.

Ну, назовем это в теме оращения, скажем так. Они прорабатываются. Сегодня готовим.

Пробные делаем, так сказать, объекты. Смотрим, изучаем. Я думаю, на следующий год, 26-й, на конец года, может быть, что-то тоже попадет в серию.

Эффективность эффективности, да. А развитие нужно не забывать. По поводу кризисных вот этих вот моментов, то, что вы говорите, ну и на самом деле так оно и есть, да, что куча всего по успешному успеху, но мало кто говорит о реалиях каких-то, да, что делать, когда экономика в целом вообще падает.

Не только по конкретному направлению, а вообще в целом. И кто-то говорит, даже вот из наших героев, что там, не знаю, сокращаться в плане людей, да, там пережить как-то момент. Грамотнее использовать там накопленные деньги, не рисковать, там еще что-то.

Вы для себя выяснили какие-то, не знаю, 4-5 сколько-нибудь пунктов того, что вот более-менее позволяет проходить вот эти вот кризисные моменты? Ну, с минимальными потерями, скажем так. Ну, это я вот как-то приводил уже такую шутку одну. Два товарища спрашивают один у другого, слушай, вот мы оказались в лесу, и там медведь навстречу.

Что, говорит, делать будешь? Бежать, говорит. Тот говорит, как бежать? Так ты ж от него не убежишь. Мне, говорит, задача от тебя убежать.

Опередить тебя, да? Опередить тебя, да. Поэтому здесь, ну, наверное, вот плюс-минус, если в глобальном плане, то, конечно, вот так. То есть нужно убежать от других, быть, первонаперво, это более эффективным.

То есть нужно с минимальными затратами решать вопросы производственные. Но это, естественно, не достигается за счет сокращений. Это достигается только за счет инвестиций.

То есть вкладываем в новый станок, который позволяет нам оптимизировать процесс, сделать большую производительность труда, получаем большую эффективность. Наверное, если так глобально взять, то, конечно, это поиск новых ниш, новых направлений, потому что все динамично меняется. Те же самые, помните, полуприцепы, да, тралы.

Два года назад. Просто звонишь, тебе говорят, срок заказа 8 месяцев, ценник там просто космос. Прошло время, сейчас они звонят.

И звонят пачками, говорят, да мы готовы, там 30-40% скидку только заберите. Особенно когда в деньги, то есть там уже вообще welcome, прям сейчас, со склада. Поэтому был у них успешный период, стал неуспешный.

Надо смотреть на следующие направления, которые сегодня. Прицепная техника успешна, значит, так. То есть нужно сделать несколько точек опоры, на которые потом в дальнейшем, так сказать, перекладывать усилия и идти дальше вперед.

Ну и, естественно, развитие себя, развитие своего маркетинга и развитие своих продаж. Потому что, ну, все-таки отдел продаж и дилерский отдел сегодня это, ну, те подразделения, которые несут деньги. Бухгалтерия их помогает экономить, да, а продавцы несут.

Соответственно, улучшать компетенции ребят, обучать технике, обучать, не знаю, там технологиям продаж и так далее. Больше работы проводить в маркетинговом плане, там больше семинаров, демо-показов и так далее. То есть больше с дилерами работать плотнее, смотреть их проблемы, смотреть их задачи и боли, да, условно говоря, в части сервиса, какие там, да, где-то может быть там запчастей им больше положить на ответ хранения, где-то еще.

То есть слышать их максимально, отреагировать на их вопросы и систематизировать это. То есть дилеры это же тоже, по сути, еще один отдел продаж дополнительный, да, и там тоже есть ряд проблем с теми же самыми продавцами, с их планированием продаж, с их сервисным обслуживанием, с тем, как они отрабатывают заявки. Это тоже нужно стандартизировать, это нужно обучать и подготавливать их совместно со знанием продукта.

То есть это такая кропотливая работа в каждом из отдельных участков, начиная вот с самого себя и заканчивая всем своим окружением. Развитие и вся история начинается с продаж. Да, надо начинать с них и потом уже успевать, а то иначе продажами не займешься, потом и оптимизировать-то нечего будет.

Надо убедить заказчиков, что есть предприятия в России, есть производства, которые могут давать тоже качество и за приемлемые деньги. То есть вот это тоже один из моментов, который нужно популяризировать. Тут бы, по идее, может быть, телевидение подключать и так далее и тому подобное, где-то какое-то общественное мнение формировать.

Эту работу тоже нужно вести. Да, я согласен. Ну, чем больше будет появляться, наверное, каких-то российских продуктов, техники в том числе, и на дорогах, которые люди могут видеть, тем больше эта ситуация, наверное, будет меняться.

Согласен. А там европейские, американские компании, несмотря на все какие-то кризисы, войны и все остальное, их история не прерывалась ни разу практически. Не знаю, Boeing, Mercedes, что угодно.

Какие бы там катаклизмы не были, они как продолжали работать, так и работают. У нас же все-таки ситуация иная, и наша история переворачивала все с ног на голову несколько раз. И, по сути, вот тот российский бизнес, который есть сейчас, ему 30 лет от силы.

Ну, чуть больше, может быть, если кто-то в 1991 году еще начал эти процессы. Поэтому, по сути, мы еще очень-очень-очень молодые, и нам еще много чего нужно делать. И вот это как раз та, наверное, проблема, которая, скажем так, преследует каждого производителя.

Когда мы, допустим, выпускаем первый образец продукции, тот же пассивной комплекс, понятно, что есть производители, которые это делают уже 30 лет или 50. Все эти ошибки уже прошли. И сейчас идут, действительно, где-то, может быть, по сравнению с нашими первыми.

Но тут наша задача очень быстро отрабатывать эту повестку, моментально вносить изменения, чтобы, грубо говоря, сегодня что-то обнаружилось, завтра этот узел модернизировали. И быстро-быстро это все внедрять. Потому что нам предстоит прошагать тот путь, который они сделали за 20, 30, 40 лет, нам прошагать за пару лет.

Потому что, если мы не добьемся, по крайней мере, хотя бы сопоставимого качества, ну, есть, конечно, энтузиасты в хозяйстве, партнеры, друзья, клиенты есть, которые там клиенты-друзья, они поддерживают, они готовы покупать технику, понимая, что мы ее потом в дальнейшем модернизируем до состояния нового. Но наша задача оправдать их надежды. И сделать это быстро.

Потому что 3-5 лет, если он не увидит хорошего качества, он скажет, слушай, я тебе как бы давал шанс, но, извини, ты не смог. Поэтому вот тут надо и всем на это правильно отреагировать. Потому что российские-то производители, они тоже рознь.

Мы много проехали производство России, кое-где видели то, что там, блин, далеко, да хорошо. И здесь надо тоже, чтобы по каким-то отдельным представителям не складывалось впечатление в целом о производстве в России. Поэтому вот вам тоже отдельная благодарность.

И вы, на самом деле, большие молодцы, что вы путешествуете, показываете то, что есть. Показываете современное передовое в том числе, чтобы вот у нас люди увидели, что можно делать. Ну, а наша задача подкрепить это качественными показателями.

И транслировать это в виде каких-то отчетов, не знаю, там, публикаций, презентаций и так далее. Согласен. Спасибо, Дмитрий, большое.

Спасибо. За очередную экскурсию. Очень приятно.

И надеюсь, что еще через 2-3 года мы сможем приехать еще раз. И здесь будет еще что-нибудь новое. С удовольствием приглашаем.

Конечно, надо было летом приезжать, чтобы хорошая погодка была, съездить в Горный Алтай. В этот раз у нас был план покататься на лыжах, но чуть-чуть погодка. Дождик.

Немножко дождик. Не настоящая сибирская зима пока. Друзья, на этом все.

Традиционно приглашаю вас в комментарии, поделиться вашим мнением, может быть, задать какие-то вопросы, на которые вы вдруг не услышали ответа. Я с радостью передам их Дмитрию, и мы на них обязательно еще найдем ответ. Чрезвычайно приятно мне лично следить за нашими героями, за их развитием, даже несмотря на всю внешнюю обстановку, все обстоятельства, которые, казалось бы, к развитию никак не склоняются, но тем не менее, когда человек на своем месте занимается любимым делом, это всегда хорошо, и это чувствуется, и это находит отражение в том деле, которым он занимается.

Поэтому, как мы, в общем-то, видим по комментариям, вам тоже интересно следить за нашими героями. Спасибо вам за это большое. Если еще не подписаны на наш канал, подпишитесь, где бы вы нас ни смотрели.

Приглашаю вас в Телеграм-канал в процессе, потому что там я больше показываю, в том числе бэкстейджи с наших съемок, рассказываю о том, кого и как мы снимаем. Спасибо большое! На этом все. Это был проект в процессе.

До встречи в следующих выпусках. У нас впереди много интересного. Пока!

СЦБот

Эта тема была перенесена из раздела Комната совещаний.

Перенес: Admin. Держитесь и всего вам доброго.