Admin

Житейские трудности

Чем только нынче не приходится заниматься Ч путейцу! Кроме, конечно, содержания колеи в исправности и ее ремонта. Это — его святое дело, за него он и зарплату получает, и всякие там блага от государства имеет.

И всегда все, что вокруг происходит, стороной путейца не обходит. Везде он необходим!

Клуб на станции надо достроить — путейцы, выделяйте людей! Площадь перед отделением дороги очень нужно заасфальтировать — путейцы, на помощь! На железнодорожном стадионе требуется каток залить — путейцы, берите в руки шланги, ведь ваши дети тоже на льду будут кататься! Сено косить надо? Надо! Картошку убирать надо? Разумеется! В одном из «лежачих» совхозов, откуда все рабочие давно подались в иные края, шефы-путейцы даже коров кормили и доили. Семь монтеров постоянно (правда, «вахтовым методом») жили в этом совхозе, где вместе с другими такими же «посланцами» имели дело с силосом и навозом, отвыкая от гаечных ключей и подбоек.

И никто ничего поделать не может, хотя категорические приказы министерства о запрещении отрывать путейцев от текущего содержания всюду на местах имеются. Приказы — приказами, но до министра далеко, а до своего НОДа или местного исполкома — совсем близко. Попробуй, пойди им наперекор! Со свету сживут.

Все бы ничего, путейцу не привыкать заниматься тяжелым трудом. Не белоручка он, и в теплом коровнике, пожалуй, лучше перезимует, чем на ветру и холоде под открытым небом. Тем более, за те же деньги! Но вот что делать с безопасностью движения поездов? Это только так кажется: подумаешь, из четырехсот с лишним человек, что трудятся на дистанции, двадцать или тридцать выполняют свой «интернациональный долг» и на пути отсутствуют! Дело в том, что штаты на дистанциях большей частью до нормы не укомплектованы. Когда к «стихийному» кадровому дефициту прибавляется еще «волевой» — хоть «караул» кричи. Тут уж не помогут ни аренды, ни подряды. Дорожные мастера линейных отделений «караул» уже не кричат, потому что жизнь давно их приучила к такому положению, когда в бригадах «один с лапой, два в уме». Вот из-за тех, которые «в уме», путь запускается, ибо те, которые «с лапой», по своей малочисленности не только не успевают предупреждать появление неисправностей, как это записано во всех благонамеренных инструкциях, но и ликвидировать уже возникшие дефекты, порой даже угрожающие безопасности движения...

...На узел внезапно приехал заместитель начальника дистанции Толстопятое с каким-то мрачным, неулыбчивым человеком. Приехали — и пошли по путям, заглядывая во все уголки.
Дорожный мастер Кондомов хотел было их сопровождать, но Толстопятое приказал ему пока заниматься своим делом.

Вечером в конторке собрались все мастера линейного участка. Там уже сидели Толстопятое с незнакомцем.

Слово взял начальник участка Порхаев: Положение в стране знаете?

Знаем!

Шахтеры снова бастуют, металлургические заводы закрываются, электростанции лихорадит. Вот металлурги металла недодадут, не из чего будет трактора и всякие там сеялки-веялки делать. Чем будем урожай убирать? Так скоро и есть будет нечего! Понимаете это?

— Понимаем! Газеты только об этом и пишут, радио говорит, опять же телевизор...

— То-то! А ведь мы, путейцы, можем здесь кое-чем помочь. Вот товарищ Арбалетов скажет.

Оказавшийся Арбалетовым незнакомец, которого привез с собой Толстопятое, вынул из кожаной сумки военного образца пухлый блокнот и, представившись работником «Вторчермета», начал.

Собравшимся сразу все стало ясно.

«Сейчас за металлолом будет агитировать»,— подумал каждый и не ошибся.

Арбалетов, естественно, «лягнул» разгильдяев и забастовщиков и сообщил, что мартены страны, работающие на металлоломе, вскоре встанут из-за отсутствия ценного сырья. А оно, это сырье, валяется у путейцев, можно сказать, под ногами.

Мы тут с товарищем Толстопятовым весь узел обошли и кое-что отыскали.

Арбалетов принялся листать свой блокнот.

— Думаю, на целую четырехосную платформу металла у вас наберется. Старые рельсы, крестовины, скрепления — все должно пойти в дело. Не стоять же мартенам! Чувствуете, какая на вас лежит ответственность?

— Путейцы всегда в ответе! — буркнул кто-то; из дорожных мастеров.

— Начальник дистанции на совещании у НОДа клялся и божился, что металлолома у вас нет — все давно отгрузили. Пришлось мне самому поехать — поискать. И нашел! Вторчермет не проведешь! Считаю, что в трехдневный срок вы платформу погрузите. Не так ли, товарищ Толстопятое?

— Металла маловато,— отозвался тот.— Да и рассредоточен он по разным местам. Собирать его надо. Вот в прошлом году, когда капитальный ремонт шел, мы плети с перегона на станцию вывозили и на станционные пути укладывали. Тогда все до предела изношенные рельсы с этих путей в металлолом отгрузили. А сейчас вряд ли за три дня управимся. Это и Порхаев подтвердит.

— И за неделю шестьдесят тонн не соберем,— категорически подтвердил начальник участка.— На стрелках полно работы да и путеизеритель на носу. Каждый день дорог.

— Ладно, начальство будет решать,— сказал вторчерметовец и засунул свой блокнот в полевую сумку...

На другой день Порхаеву позвонил начальник дистанции Булькин и, сославшись на строгий приказ НОДа, обязал его в трехдневный срок отгрузить платформу металлолома.

— Премию-то мы за металлолом получаем? Получаем! Так вот и грузи! — «утешил» Булькин Порхаева.

Порхаеву ничего не оставалось делать, как «спустить» это распоряжение дорожным маете* рам линейных отделений. Выкатив на путь вагончики, тележки ПКБ, монтеры принялись собирать по узлу металлолом и свозить его в тупик, куда должны были подать порожнюю платформу. Но разве уложишься в три дня, когда станционные пути забиты вагонами, а на свободных все время идет маневровая работа? Ни проехать, не пройти!

...Как назло, через три дня на узел приехал НОД с ревизором по безопасности движения. Взяв с собой начальника станции Белохвостова и уже знакомого нам Порхаева, пошли по станции.

— Что-то путейцев не видно? — заметил НОД, когда импровизированная комиссия вышла на нечетную горловину станции.— Чем, товарищ Порхаев, ваши люди занимаются?

— По вашему распоряжению металлолом собирают.

— Очень нужное дело! Слыхали про мартены? — И начальник отделения дороги прочел Порхаеву целую лекцию, почти слово в слово повторяющую выступление вторчерметовца Ар-балетова в конторе участка.

— Ну что ж, посмотрим, как вы тут хозяйствуете.

— Стараемся, чтобы все было по правилам,— заверил Порхаев.

— Это хорошо, что вы по правилам действуете,— вмешался в разговор ревизор Карпович.— Но в каких правилах написано, что рельсовый стык может содержаться на двух болтах? — И ревизор молоточком на длинной ручке ткнул в стык на закрестовинной кривой одной из стрелок.

Порхаев растерялся. Он постоянно проходил мимо этой стрелки, ведущей на приемо-отпра-вочный путь, и не замечал, что на закрестовинной кривой лежит четырехметровая рубка, схваченная с одной стороны в накладки без болтов. На конце этой рубки даже отверстий не было, и накладки прижимались лишь двумя болтами, закрученными на примыкающем рельсе. (Как потом выяснилось, рубка длиной 3,8 м с двухболтовым стыком была здесь уложена еще прошлым летом, когда шел капитальный ремонт пути.)

— Не замечал, виноват,— признался Порхаев.

Подошел дорожный мастер Кондомов — «хозяин» стрелки.

— А вы видели этот уникальный стык? — встретил его вопросом НОД.

— Нет.

— Значит, стрелки вы не осматриваете. Покажите-ка вашу книжечку проверки стрелочных переводов. Когда последний раз проверяли эту стрелку?

Кондомов протянул НОДу книжку, тот передал ее ревизору.
— Стрелку эту вы, согласно записи, проверяли в прошлом месяце,— констатировал Карпович.— Что же обнаружили? Ничего! Вот вашей рукой написано: «Дефектов нет». Давайте-ка посмотрим, что же у нас в натуре.

Взяв у Кондомова шаблон, ревизор тщательно промерил стрелку. Кондомов ходил вместе с ним и все больше и больше расстраивался.

— Что же мы имеем? — подытожил ревизор.— На закрестовинной кривой ширина колеи 1548 миллиметров — раз. В переводной кривой уширение до 1550 миллиметров — два. Мало того, что стык на двух болтах, он еще и на весу — три. На закрестовинной кривой клинья из противо-угонов повываливались, а распорок вообще нет — четыре. Рельсы-то, смотрите, как угоняет. Скоро и в других стыках болты порвет, зазоры на пределе.

Ревизор, закончив свою тираду, вопросительно посмотрел на НОДа.

— Немедленно устранить все неисправности,— прореагировал тот.

— Обязательно устраним!

— А вы, товарищ Порхаев, проконтролируйте.

Здесь и надо бросить упрек НОДу и ревизору

по безопасности. Вместо того, чтобы закрыть стрелочный перевод для движения поездов как угрожающий безопасности (согласно инструкции надо было поступить именно так), высокие руководители ограничились поручением Кондо-мову устранить неисправность и пошли продолжать осмотр...

Следующая встреча действующих лиц этого очерка состоялась... тоже на этом же стрелочном переводе, только неделю спустя, К ним добавился еще начальник дистанции Булькин. Хуже всего, что встреча эта произошла при весьма печальных обстоятельствах: на стрелке случилось крушение грузового поезда, двенадцать вагонов которого сошли с рельсов, опрокинулись, развернулись и надежно закупорили два приемоотправочных и один главный путь.

Выяснилось, что причиной крушения оказалось отжатие рельса в том самом двухболтовом стыке, обнаруженном комиссией. Провес в нем так и остался неустраненным. Шпалы еще больше просели, костыли наддернулись до предела, между подкладками и подошвой рельса образовалась пустота, куда набилась грязь, подошва вышла из реборд подкладок, и колеса грузового поезда, надавив как следует, вызвали аварийное

ы

уширение колеи.

— Почему вы не выполнили мое указание и не устранили на стрелочном переводе обнаруженные нами неисправности? — спросил НОД у дорожного мастера Кондомова на оперативном совещании.

— Отступления по шаблону я устранил, а о провесе не подумал,— ответил мастер. (Между прочим, точно не удалось установить даже то, перешивали ли путейцы переводную и закре-

стовинную кривые. Уверяют, что перешивали, но стрелка была так разворочена сошедшими с рельсов вагонами, что доказательства этого найти было просто невозможно.)

А дело было вот как.

Когда НОД с ревизором уехали в тот раз, Кондомов сказал Пархаеву:

— Так я завтра снимаю одну бригаду с металлолома. Стрелку-то надо ремонтировать.

— Нельзя,— ответил Порхаев.— За металлолом нас всех хорошенько высекут, а стрелка подождет. Год по ней ездили, поездят еще недельку, ничего не случится.

Вот и доездились!

Между прочим, на оперативном совещании Порхаеву предъявляли претензии в том, что он не закрыл аварийную стрелку для движения поездов. О своем бездействии в этом отношении и НОД, и ревизор почему-то умолчали.

Так что же: не надо собирать и отгружать металлолом? Автор отнюдь за это не агитирует. Напротив! О том, что старый Металл — это хлеб мартенов, знает у нас каждый, кто хоть иногда читает газеты, слушает радио или смотрит телевизор. Металлолом следует отсылать на металлургические заводы, но делать это надо своевременно и не в ущерб безопасности движения поездов. Кстати, ликвидация захламленности станций и перегонов, разбросанности металлических деталей служит и самим путейцам хорошую службу.

В прошлом году на этой же дистанции было несколько случаев, когда безопасность «висела на волоске». После капитального ремонта пути на перегоне в полосе отвода осталось столько беспризорного металла, что путейцам траву косить было невозможно—косы натыкались на старые болты, костыли, противоугоны, подкладки и накладки.

Но дело не в траве. Из-под откоса эти металлические предметы по воле хулиганов или злоумышленников попадали на путь. В зазоры кто-то вкладывал костыли, на рельсы накладывал болты и гайки. Один раз даже скобу старого клинового противоугона на рельсе примостили. К счастью, все эти «диверсии» вовремя замечали и тяжелые случаи предотвращали. Но'далеко ли было до беды? Кто это все делал — так и не установили. Пока валят на ребятишек из ближайших сел и деревень.
Тогда пришлось срочно чуть ли на всю дистанцию собирать и «прочесывать» полосу отвода на всем отремонтированном перегоне. А что иначе было делать? Насобирали тогда тонны металла, даже кучу фартучных накладок нашли, оставшихся бог знает с каких времен. Но зато «случаи наложения на рельсы посторонних металлических предметов», как писали в официальных документах, прекратились. Правда, изредка камни подкладывают, но они на головке рельса плохо держатся и выскакивают из-под колес. Опять «ребятишки балуются». Кстати, такие явления в последнее время участились на многих дорогах. Так что: путейцы, будьте бдительны!

Хочется заключить очерк вот чем.

Многое, очень многое приходится делать путейцам помимо своих основных обязанностей, заключающихся в обеспечении исправного состояния стальной колеи. Но делать это надо себе не в ущерб и не за счет текущего содержания или ремонта пути. Нужно все выполнять своевременно и по плану. Всякие «металлоломные авралы» до добра не доводят.

Предприимчивые руководители дистанций и ПМС уже усвоили азы рыночных отношений и завязывают «горизонтальные» связи. На многих путейских предприятиях уже созданы специальные бригады, которые могут и клуб помочь построить, и за коровами поухаживать, и на уборке урожая поработать. И все это — не в ущерб безопасности движения поездов. Прямые договора предусматривают перечень взаимных услуг, порядок финансовых взаиморасчетов. При этом, конечно же, надо всячески добиваться, чтобы свои железнодорожные власти не нарушали приказы министерства, в частности, о запрещении отвлечения людей с текущего содержания.

Разумеется, «райское» существование путейцам пока обеспечить невозможно, но многих трудностей удастся избежать.

Л. Ф. ЖУКОВ

__________________
Телеграм-канал ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНИК

СЦБот

Эта тема была перенесена из раздела Журнал "Путь и путевое хозяйство".

Перенес: Admin