Admin

Король-Солнце - как Людовик XIV построил Версаль и разорил Францию

5 сентября 1638 года в замке Сен-Жермен-ан-Ле, недалеко от Парижа, произошло событие, которого французский двор ждал больше 20 лет. Королева Анна Австрийская родила наследника престола. Ребенок появился после долгого бездетного брака, бесконечных молитв и паломничеств.

Мальчика назвали Людовиком Дьодане, Людовиком Богоданным. Весть о рождении принца мгновенно разнеслась по Франции. В Париже звонили колокола, люди выходили на улицы с факелами, устраивали стихийные праздники.

Король Людовик XIII, много лет сомневавшийся, что станет отцом, плакал, держа на руках новорожденного сына. Франция получала наследника в момент, когда шла 30-летняя война, а королевская власть с трудом удерживала аристократию в повиновении. Детство Людовика проходило в мире роскоши и тревоги.

Его отец был болезненным, замкнутым человеком, предпочитал охоту и уединение придворной жизни. Реальная власть находилась в руках кардинала Ришелье, который последовательно ломал сопротивление знати, усиливал армию и государственный аппарат. Мальчик жил в Лувре и других резиденциях, видел золото, мрамор, гобелены, но за этой внешней пышностью скрывались пустеющая казна, тяжелые налоги и непрерывные интриги.

Анна Австрийская, испанская принцесса, искренне любила сына и старалась защитить его от дворцовых конфликтов, но её собственное положение было сложным. Отношения с мужем оставались холодными, а переписка с родственниками в Мадриде вызывала подозрения о французской знати. 14 мая 1643 года Людовику было четыре года с небольшим, когда Людовик XIII умер от болезни лёгких.

Ребёнок стал королём Франции и Наварры под именем Людовика XIV. Самостоятельно править он, разумеется, не мог. По завещанию регеншей становилась Анна Австрийская, а ключевую роль в управлении получал кардинал Джулио Мазорини, ученик и продолжатель дела Ришелье.

Коронация состоялась 7 июня 1645 года в Реймском соборе. Семилетний Людовик прошёл через древний ритуал. На его голову возложили корону, в руки дали скипетр и державу, архиепископ помазал его священным миром.

Этот церемониал закреплял за ребёнком не только власть, но и образ помазанника божьего. Мазорини стал для юного короля не только первым министром, но и наставником. Итальянец по происхождению он сочетал мягкую манеру с жёсткой политикой.

Кардинал продолжал линию Ришелье, укреплял абсолютизм, ограничивал привлегии аристократии, усиливал роль Франции в Европе. Людовик проводил с ним часы, наблюдая, как тот ведёт переговоры, принимает послов, решает финансовые и военные вопросы. Мазорини объяснял, король должен знать всё, что происходит в государстве, но не обязан раскрывать свои чувства и намерения.

Такой урок двора и политики станет основой царствования Людовика, научив его скрывать мысли за безупречной маской величия. Однако годы регенства оказались бурными. 30-летняя война продолжалась, требовала огромных средств и налоги росли.

Парижский парламент, где сидели представители знати и богатого горожанства, всё громче выступал против новых налоговых эдиктов. В августе 1648 года сопротивление достигло предела. Парламент отказался регистрировать королевские распоряжения, а попытка Анны Австрийской арестовать зачинщиков вызвала взрыв.

В Париже появились баррикады из брёвен, бочек, телег и мебели. Горожане взялись за оружие и требовали отставки Мазорине. Так началась Фронда – серия внутренних войн, которые продлятся до 1653 года и глубоко впечатляют молодого короля.

Первое серьёзное столкновение с мятежной столицей стало для Людовика унижением. Ночью 6 января 1649 года королевская семья тайно покинула Париж и отправилась в Сен-Жермен-Ан-Ле. Отъезд был поспешным, не хватало ни вещей, ни припасов.

Зимой в замке было сыро и холодно, отопление слабым, продовольствие ограниченным. Король-ребёнок спал на жёстком тюфяке под одним одеялом. Этот эпизод – холод, голод, страх – запомнился ему на всю жизнь.

Из него он вынес несколько выводов. Власть монарха может оказаться очень хрупкой, столица способна поднять мятеж, а безопасность короля не гарантирована даже в собственном королевстве. Фронда парламента вскоре переросла во фронду принцев, когда к борьбе подключилась высшая аристократия.

Часть знатия решила использовать смуту, чтобы вернуть себе политическое влияние, утраченное при Ришелье. Принц Канде, герой недавних сражений, перешёл на сторону оппозиции и возглавил мятеж. Страна раскололась на лагеря.

Города и провинции выбирали сторону, князья и герцоги меняли союзников по расчёту. Испания, традиционный противник Франции, поддерживала фрондёров, надеясь ослабить королевскую власть. Людовик, ещё подросток, был вынужден ездить вместе с армией, видеть осаждённые города, разорённые деревни, голодающих крестьян.

Война больше не была чем-то далёким, она шла на французской земле и разрушала жизни его подданных. Перелом наступил в 1652 году. Армия, которой командовал маршал Тюрен, один из лучших полководцев Франции, разгромила войска принца Канде у Парижа.

Столицу блокировали, запасы подходили к концу, жители устали от хаоса. Осенью парламент капитулировал, Мазарине вернулся к власти. Людовику к этому времени исполнилось около 14 лет.

Он въехал в Париж как формальный победитель, но с памятью о баррикадах и холодных ночах в Сен-Жермене. Принц Канде бежал, другие лидеры фронды попросили прощения и получили его, но доверие к знати было утрачено. Фронда стала для Людовика личной школой власти.

Опыт детских лет показал ему, насколько опасна сильная аристократия, насколько ненадёжны городские элиты и как быстро столица может превратиться в поле битвы. Позже, уже правя самостоятельно, он сделает всё, чтобы больше не зависеть ни от парламентов, ни от вооружённых князей, ни от парижской толпы. Из страха перед повторением фронды вырастут и его нежелание жить в Париже, и выбор Версаля, и особый стиль абсолютистского правления, при котором король станет единственным центром принятия решений.

Фронда утихла, страну постепенно возвращали к порядку. Для молодого Людовика это были годы, когда детские страхи ещё не ушли, но к ним добавлялось ощущение силы. Подросток был невысок, крепко сложен, с тёмными волосами и внимательным взглядом.

Он любил охоту, музыку и особенно танец. При дворе регулярно ставились балеты, в которых король не просто присутствовал, а выходил на сцену в главных ролях. В 1653 году состоялся «Балет ночи» – многочасовое представление, где юный Людовик появился в образе Аполлона, бога солнца.

-

Попробуйте РЖДТьюб - видеохостинг для железнодорожников!

В костюме с сверкающим золотом он завершал действия словно рассвет, разгонявший тьму. Образ оказался символическим. Отныне солнце становилось его личным знаком.

Король видел себя центром мира, вокруг которого всё должно вращаться. Позже прозвище «Король солнца» закрепится за ним в памяти современников и потомков. Пока Людовик танцевал в придворных балетах и осваивал роль монарха на сцене, Мазарини продолжал управлять Францией.

Кардинал вел внешнюю политику, руководил финансами, контролировал армию. Но в отличие от первых лет регенства, теперь он старался чаще привлекать короля к делам. Людовик присутствовал на заседаниях совета, читал депеши послов, слушал отчеты министров.

Мазарини шаг за шагом объяснял ему устройства европейской политики, запутанные связи династий, состояние казны. Так юный король учился не по книгам, а наблюдая живую работу власти. Главным вопросом тех лет оставалась война с Испанией.

Конфликт, начавшийся ещё при Людовике XIII и Ришелье, продолжался после окончания Тридцатилетней войны. Французские армии добились серьёзных успехов, испанская держава слабела. В 1659 году на острове Фазанов на пограничной реке Бидасоа открылись мирные переговоры.

Мазарини лично руководил ими, стремясь закрепить за Францией территориальные приобретения и одновременно оформить династический союз. 7 ноября 1659 года был подписан Перенейский мир. Испания уступала Франции ряд крепостей и земель, но важнейшим пунктом стало решение о браке Людовика и испанской инфанты Марии Терезии, старшей дочери Филиппа IV.

В договор вписали условия. Мария Терезия отказывается от прав на испанский престол в обмен на большое приданное. Сумма в 500 тысяч золотых экиум была астрономической, и испанская казна, разорённая войнами, так и не смогла её выплатить.

Позже именно невыплаченное приданное станет формальным основанием для французских притязаний на испанское наследство. Сам король не мечтал об этом браке. Его сердце было занято Марией Мончини, племянницей Мазарини.

Молодая итальянка была образованной, живой, говорила с Людовиком не только о развлечениях, но и о книгах, политике, будущем. Король всерьёз думал о браке по любви. Для династии это было бы скандалом.

Мазарини был непреклонен, союз с Испанией важнее личного счастья монарха. В итоге Марии Мончини пришлось покинуть двор, а Людовик принял решение, которое от него требовало государство. 9 июня 1660 года в церкви Сем-Жан-де-Люс на Атлантическом побережье состоялась свадьба.

Мария Терезия приехала во Францию через остров Фазанов, где впервые встретилась с будущим мужем и французским двором. Она была скромной, набожной и воспитанной в строгой атмосфере испанского двора. Плохо говорила по-французски, не проявляла интереса к политике и с первых дней сосредоточилась на религии и семье.

Брак оказался корректным, но без страсти. Мария Терезия родит королю шестерых детей, до взрослого возраста доживёт только старший, дофин Людовик. Личная жизнь короля быстро перестала быть тайной.

При дворе они осуждали внебрачные связи монарха. Напротив, влияние фавориток считалось естественной частью придворной игры. Первой большой любовью стала Луиза-Аделла Вальер, юная фрейлина королевы.

Скромная и искренняя, она не стремилась к политическому влиянию, но стала для короля настоящим чувством. Луиза родила королю нескольких детей, из которых двоих он признал и узаконил, даровав им титулы. Для общества это не было скандалом, но для законной супруги означало постоянное унижение.

Мария Терезия страдала молча, находя утешение в религии. Тем временем здоровье Мазарини ухудшалось. Годы переговоров, войн и дворцовых интриг давали о себе знать.

9 марта 1661 года кардинал умер. Для двора его уход был событием огромного значения. Все ожидали, что Людовик поступит как его отец, назначит нового первого министра, который возьмет на себя тяжесть управления.

Влиятельные сановники уже примеряли на себя эту роль. Но на следующий день король собрал совет и произнес короткую речь. Он заявил, что отныне будет править сам, без первого министра.

Если ему понадобится совет, он обратится к министрам, но решение будет принимать лично. Для Франции это было неожиданностью. Несколько поколений привыкли к тому, что рядом с монархом стоит фигура вроде Ришелье или Мазарини, которая направляет политику.

Теперь 23-летний король объявлял, что берет всю полноту власти на себя. Решение Людовика опиралось не только на амбиции, но и на опыт. Он помнил, что фронта началась под Регенством и при всесилии министра.

Уверенность в божественном характере королевской власти и уроки детской смуты соединились. Королевство не должно больше зависеть от чужой воли. От этого момента началось подлинно личное правление Людовика XIV, которое историки считают классическим примером абсолютизма.

Король выстроил новый стиль работы. Каждое утро он проводил несколько часов на заседаниях с министрами, читал донесения, подписывал решения. Доклады должны были быть краткими и четкими.

Людовик сам задавал вопросы, требовал конкретных цифр и отчетов. Министры превращались из соправителей в исполнителей царской воли. В отличие от многих монархов, он не позволял себе ни ленности, ни полного ухода в развлечения.

Труд стал частью его образа. Король демонстрировал, что знает, что происходит в каждой области, и это было не только позой. Для реализации своей программы Людовик сознательно опирался не на древние аристократические роды, а на людей незнатного происхождения.

Они были обязаны всем королю, и потому оставались лояльными. Самым важным из них стал Жан-Батист Кальбер, бывший управляющий делами Мазарине. Кальбер отличался аккуратностью, работоспособностью и нетерпимостью к расхищению казны.

Получив ключевые финансовые посты, он начал методично перестраивать экономику. Кальбер исходил из меркантилистской идеи. Сила государства определяется богатством казны и развитием производства.

Чтобы золото не утекало за границу, нужно продавать больше, чем покупать, развивать свои мануфактуры и торговлю, создавать флот и колонии. По его инициативе во Франции открывались королевские мануфактуры шёлка, гобеленов, стекла, оружия. Особенно символичными стали зеркальные и гобеленовые производства.

Раньше огромные зеркала и лучшие ткани привозили из Венеции и Фландрии, теперь вделали во Франции. Дворцы и резиденции короля украшались французскими изделиями, демонстрируя не только вкус, но и экономическую независимость. Государство активно внешивалось в хозяйство.

Купцам давали привилегии и субсидии. На иностранные товары вводили высокие пошлины, вывоз золота жёстко ограничивали. Создавались торговые компании для работы Вост Индии и Вест Индии, строился военный и торговый флот.

Всё это должно было укрепить финансовую базу монархии и позволить королю проводить активную внешнюю политику. Так в середине 60-х годов 17 века сложился треугольник, определивший дальнейшее правление Людовика XIV. На одном основании стоял личный опыт фронды и убеждения в необходимости абсолютной власти.

На другом – организованный придворный мир, где король уже привык быть центром внимания. На третьем – новая административная и финансовая система, которую выстраивал Кальбер. Впереди были Версаль, реформы армии, религиозные решения и череда войн, но их корни уходили именно в этот период становления.

После утверждения личного правления Людовик занялся не только финансами, но и тем, что считал сердцем монархии – двором. Опыт фронды показал ему, насколько опасны могущественные и самостоятельные аристократы. Если дать им жить в своих замках, управлять собственными землями и содержать частные отряды, они в любой момент могут превратиться из подданных в мятежников.

Короля решил лишить знать политической опоры, не отнимая её внешнего блеска. Инструментом стала система двора и этикета. Людовик превратил придворную жизнь в непрерывную церемонию.

Каждый день был расписан почти по миллиарда слов. Каждый день был расписан по миллиарда слов. Каждый день был расписан по миллиарда слов.

Каждый день был расписан по миллиарда слов. Каждый день был расписан по миллиарда слов. Каждый день был расписан по миллиарда слов.

Каждый день был расписан по миллиарда слов. Каждый день был расписан по миллиарда слов. Параллельно Людовик перестраивал армию.

До него французские войска во многом оставались набором полков, которыми распоряжались полковники-собственники. Дисциплина и снабжение зависели от доброй воли и состояния конкретного владельца. Король и его военный министр Маркиз де Лувуа начали видеть в этом угрозу.

Армия должна была быть опорой трона, а не сборищем почти частных отрядов. Лувуа ввёл систематические военные инспекции, создал склады оружия и продовольствия, организовал сеть госпиталей. Солдатам назначили единообразную форму и вооружение.

Офицеров утверждал король. Были построены казармы. Теперь войска не расходились по домам в мирное время, а постоянно находились под контролем государства.

Возросшая роль обучения и строевой подготовки сделала французскую пехоту более управляемой и слаженной. К концу правления Людовика численность армии достигала нескольких сотен тысяч человек, что делало её одной из крупнейших и самых организованных в Европе. Себастин Лепритер де Вобана, гениальный инженер, дополнил эту систему фортификациями.

По поручению короля он создавал цепь крепостей вдоль границ, так называемый «железный пояс» Франции. Звёздообразные бастионы, глубокие рвы, продуманная система огня позволяли лучше противостоять артиллерии. Одновременно Вобан разработал метод осады, основанный на постепенном приближении к стенам противника с помощью параллелей и зигзагообразных траншей.

Это делало французов мастерами осадной войны. Армия и крепости вместе превращали Францию в военную машину, способную и защищаться, и вести наступательные кампании. Внутренняя политика всё больше подчинялась принципу «одна власть – один закон – одна вера».

Религиозный вопрос занимал особое место. В стране после наннского Эдикта Генриха IV сохранялось значительное протестантское меньшинство – гугеноты. Эдикт гарантировал им свободу вероисповедания и ряд политических прав.

Для Людовика, воспитанного в духе католического абсолютизма, существование двух религий в одном государстве выглядело угрозой единства. Он видел в гугенотах группу, способную опираться на иностранную поддержку и сопротивляться политике цемпра. Сначала давление было мягким.

Ограничения на строительство новых храмов, ограничения в доступе к должностям, закрытие протестантских школ – постепенно меры ужесточались. С начала 80-х годов 17 века в провинции стали направлять драгун – кавалерийские части, которых размещали на постой в домах гугенотов. Солдаты нередко вели себя грубо, разоряли жильё, угрожали хозяевам.

Цель была проста – заставить семьи добровольно перейти в католичество. Эта практика получила название «драгонат» и стала символом принудительного обращения. Под давление многие протестанты формально отрекались от своей веры.

Католические проповедники сообщали королю о тысячах обращений. В окружении Людовика укреплялось убеждение, что протестантизм во Франции почти иссяк, и епископы и духовенства подталкивали монарха к окончательному шагу. В октябре 1685 года во дворце Фонтенбло Людовик подписал эдикт, который отменял Нанский эдикт и фактически запрещал протестантское богослужение.

Храмы подлежали разрушению или передаче католикам, школы закрывались, пасторов изгоняли из страны, простым верующим запрещалось эмигрировать, формально им предписывалось оставаться и возвращаться в истинную веру. На деле десятки и сотни тысяч людей покинули Францию нелегально, через горные тропы, морем, под видом католиков. Они направлялись в Голландию, Англию, Бранденбург, Швейцарию, в колонии.

Среди бежавших было много ремесленников, торговцев, офицеров, мастеров высоких производств. Экономический ущерб был значительным, некоторые отрасли лишились лучших специалистов. Кроме того, протестантские державы Европы увидели в этой политике свидетельство нетерпимости и жестокости.

Репутация Франции пострадала, а конфессиональный фактор укрепил антифранцузские союзы. Сам Людовик считал, что исполняет религиозный долг. Он был уверен, что религиозное единство укрепляет государство.

Католическая церковь во Франции восторженно приветствовала его шаг. Епископы сравнивали короля с Константином и Карлом Великим, благодарили за очищение страны от ереся. Однако отношения с Римом оставались сложными.

Король отстаивал галиканские свободы, традиционную автономию французской церкви от папской власти. Он настаивал, что французские епископы назначаются королем, что папские решения не действуют во Франции без согласия монарха. В 1682 году собрание духовенства приняло Декларацию галиканского духовенства, ограничивавшую претензии папы на вмешательство в светские дела.

Так и в религиозной сфере Людовик стремился быть верховным арбитром. В середине 80-х годов 17 века система, выстроенная королем, достигла зрелости. Двор в Версале и сеть церемоний обеспечивали контроль над знатью.

Армия и крепости давали поддержку внешней политике. Финансовые и административные реформы усиливали центр. Религиозная политика устранила внутреннюю конфессиональную двойственность ценой схода части населения.

Внешне это выглядело как апогей абсолютизма. Но под этой блестящей поверхностью уже накапливалось напряжение. Постоянные войны, налоговая нагрузка, недовольство преследованиями и первые признаки усталости общества от непрерывного давления государства.

Ещё в детстве, дрожа от холода в Сен-Жермене и вспоминая баррикады Парижа, Людовик усвоил простую вещь – столица опасна. Узкие грязные улицы, толпы горожан, шум рынков – всё это казалось ненадёжной средой для монарха. Лувр стоял в самом сердце этого беспокойного города.

Король хотел иной резиденции. Удалённой, но доступной. Достаточно просторной для двора и правительственных учреждений.

Такой, где сама планировка подчёркивала бы его центральное положение. Выбор пал на Версаль. Бывший охотничий замок Людовика XIII, расположенный примерно в 20 километрах к юго-западу от Парижа.

Место казалось малоподходящим. Болотистая почва, нехватка воды, лес вокруг. Но именно здесь король хотел показать силу своей воли.

Там, где прежде была провинциальная резиденция, должен был возникнуть дворец, равного которому не знала Европа. Сразу после начала личного правления в 1661 году Людовик поручил архитектору Луи Лево расширение замка. Старое здание решили не разрушать, а обернуть его новой архитектурной оболочкой.

Вокруг ядра выросли корпуса, образующие большой кур-де-нёх – парадный двор. Параллельно Андрей Ленотер начал перестраивать окрестности в регулярный парк с прямыми аллеями, геометрическими клумбами и водоёмами. В течение десятилетий работы не прекращались.

Менялся масштаб, добавлялись новые корпуса, усложнялась планировка. После смерти Лево основную роль в строительстве сыграл Жюль-Ардуен Мансар. Он разработал проекты больших боковых крыльев и зеркальной галереи, которая должна была соединить апартаменты короля и королевы и стать главным парадным залом дворца.

Внутреннее оформление поручили Шарлю Либрену, первому живописцу короля. Его росписи прославляли деяния Людовика, военные победы, мирные договоры, реформы. Стены, потолки, камины, дверные проёмы покрывались аллегорическими фигурами, гербами и монограммами, где солнце и знаки короля повторялись снова и снова.

Зеркальная галерея стала кульминацией этого ансамбля. Её длина около 73 метров. Один бок полностью открыт к саду через 17 больших окон.

Напротив каждого окна такая же арка, заполненная зеркалами. Всего более 350 зеркальных панелей, изготовленных на французской мануфактуре в обход прежней венецианской монополии. Когда зажигались сотни свечей, свет отражался бесконечными бликами, а фигура короля, идущего по галерее, умножалась в зеркалах.

Здесь принимали послов, подписывали миры, устраивали самые пышные праздники. Пространство работало как декорация для демонстрации величия монарха и державы. Парк вокруг дворца был не менее важен.

Ленотор спланировал его как гигантский ковёр, спускающийся от фасада в глубину горизонта. Главная ось тянулась на километры, прерываясь бассейнами и площадями. Фонтан Аполлона изображал бога солнца, выезжающего из воды на колеснице.

Прозрачный намёк на короля солнца. Фонтан Латоне с превращением крестьян в лягушек напоминал историю о месте богини за оскорбление её детей. Её легко связывали с наказанием мятежников фронды.

Скульптуры, аллеи, водные горизонты подчинялись единой идее – весь мир природы организован по воле короля. Главной технической проблемой оставалась вода. Фонтаны, бассейны, каналы требовали колоссальных объёмов.

Естественных источников поблизости не хватало. Уже в 60-е годы Кварсалию подводили воду из прудов и рек, строили акведуки и насосные станции, но этого всё равно было мало. Поэтому в 80-е годы рядом с Сеною, у Морли, соорудили грандиозную машину Морли – систему из 14 гигантских водяных колёс и сотен насосов, поднимавших воду на большую высоту и подававших её к акведуку.

Современники считали этот механизм чудом техники. Даже с ним приходилось экономить. Фонтаны запускали не всё сразу, а по мере того, как король приближался к ним во время прогулок.

Стройка требовала огромных средств. Кальбер не раз выражал тревогу по поводу расходов, но Людовик относился к Кварсалию не как к прихоти, а как к государственному проекту. Дворец и парк должны были стать видимым воплощением французской мощи и идеи абсолютизма.

Никакое другое европейское государство не могло позволить себе подобный комплекс. Каждый фасад, каждая аллея, каждое украшение работали на один и тот же образ. Король как центр, вокруг которого всё выстраивается в правильные линии.

В 1682 году Людовик официально перенёс двор в Версаль. Министры, знати, слуги, гвардейцы, тысячи людей переехали сюда из Парижа. Городок рядом с дворцом быстро рос.

В нём строились дома для приближённых, конюшни, службы. Версаль становился не только резиденцией, но и административным центром. Париж оставался крупным экономическим и культурным узлом, но политическое сердце страны билось уже в другом месте.

Жизнь при дворе подчинялась строгому ритму. Утром проходил ливе, подъём короля. В назначенный час двери спальни открывались, и внутрь по рангу входили приближённые.

Сначала ближайшие родственники и высшие сановники, затем менее знатные. Каждый имел своё место и свою роль. Подать одежду, поднести воду, произнести короткое приветствие.

Место в дворцовой капелле, несколько часов работы с документами и министрами, публичный обед, прогулка или охота, вечерние развлечения, пьесы, концерты, балы. И, наконец, куще — церемония отхода ко сну, организованная по тому же ранговому принципу. День короля становился спектаклем, где он был неизменным центром внимания.

Для придворных эта система означала постоянное напряжение. Нужно было не только следить за модой, но и знать все тонкости этикета. Когда и как кланяться, где стоять, кому уступать дорогу, в какой момент подавать просьбу.

Ошибка могла стоить расположения. Отсутствие при дворе — тем более. Аристократы всё больше зависели от королевской милости, от пенсий и должностей.

Их собственные владения управлялись через интендантов и чиновников, подчинённых короне. Они оставались богатыми и титулованными, но политическая инициатива постепенно переходила к бюрократии. Версаль был театром, где Людовик играл главную роль и одновременно выступал режиссёром.

Пространство подчёркивало его путь. От спальни, через зеркала и залы, к саду, где он мог появиться на перспективной оси, как фигура на сцене. Дворяне, дипломаты, художники, учёные, солдаты — все оказывались частью этой постановки.

Наполненный светом, водой, золотом, Версаль стал главным символом его эпохи. Но сияние роскоши скрывало изнанку. Огромные расходы, зависти, страх придворных, оторванность политического центра от повседневной жизни большинства подданных.

К моменту завершения основных работ Людовик добился главного. Он перенёс центр власти в место, которое сам создал и контролировал. Он собрал вокруг себя знать, лишив её прежней самостоятельности.

Он показал Европе образец королевской резиденции, которому стали тянуться другие дворы. Впереди оставались войны, религиозные решения и личные трагедии. Но декорации для драмы его правления были уже окончательно возведены.

К середине 60-х годов XVII века королевское власть во Франции казалась прочной. Финансы приводили в порядок, двор контролировал знать, армия становилась регулярной. Следующим шагом Людовик считал расширение границ.

В наследственном праве его жены Марии Терезии юристы нашли удобный повод. После смерти испанского короля Филиппа IV в 1665 году престол занял его сын от второго брака, Карл II. Мария Терезия, как старшая дочь от первого брака, формально отказывалась от наследства, но испанцы не выплатили обещанного приданого.

Французские юристы сослались на местное право деволюции в некоторых провинциях Нидерландов. По нему дети первого брака имели преимущество в наследовании части семейных владений. Из этого делался вывод.

Ряд территорий испанских Нидерландов должны прийти к королеве Франции, а значит под власть Людовика. Испания, хотя и ослабленная, отказалась признать такие претензии. В мае 1667 года французская армия под командованием маршала Тюрена перешла границу и начала Деволюционную войну.

Наступление было быстрым. Крепости в Нидерландах сдавались одна за другой. Французы заняли Лиль и ряд других ключевых пунктов.

Воюя на чужой территории, хорошо обеспеченная армия демонстрировала новое качество военной машины Людовика. Успехи встревожили соседей. Голландская республика, которая еще недавно была союзником Франции против Испании, теперь видела в Людовике угрозу своему положению.

Испанские Нидерланды служили для нее буферной зоной. Потеря этого барьера могла вывести французские войска прямо к голландской границе. В 1668 году Голландия добилась создания Тройственного союза с Англией и Швецией.

В ответ на угрозу широкой коалиции, Людовик предпочел остановиться. В мае 1668 года был заключен Ахенский мир. Франция сохранила за собой часть занятых городов, включая Лиль, но отказалась от более масштабных притязаний.

В военном смысле компания показала силу французской армии. В дипломатическом стало первым сигналом, что попытки Людовика к территориальному расширению будут вызывать объединение других держав. Отношения с Голландией быстро испортились.

Людовик считал, что именно голландцы сорвали его успех. Это, а также экономическое соперничество, толкало его к новой войне, теперь уже против бывшего союзника. Голландская республика была богатейшей торговой державой Европы.

Ее флот плавал по всем морям. Остынская компания контролировала значительную часть азиатской торговли. Амстердам был одним из главных финансовых центров континента.

Для Кальбера голландцы были прямыми конкурентами французских купцов. Для Людовика – республиканцами и протестантами, чья модель успеха противоречила идеалу католической монархии. Перед новой войной король провел большую дипломатическую подготовку.

В 1669 году он заключил тайный Дуворский договор с английским королем Карлом II. Англия за французские субсидии обязалась поддержать Францию против Голландии. Были обеспечены нейтралитет или благожелательный курс части германских князей.

Испания находилась в упадке и не могла сыграть решающей роли. В апреле 1672 года Франция объявила войну Голландской республики. Началась Франко-Голландская война, которую еще называют Голландской.

Французское наступление было стремительным. Армия, насчитывавшая более 100 тысяч человек при поддержке союзных контингентов, вторглась в голландские провинции. Были захвачены города, многие крепости сдались без длительных ассад.

Президиумы и провинции были дезорганизованы. Казалось, Голландия вот-вот рухнет. Но страна прибегла к решительному шагу и использовала свой главный природный ресурс – воду.

По приказу властей открыли шлюзы, затопили низинные районы, превратив часть территории в сплошные мелководные лагуны. Эта голландская водная линия остановила французские войска. Тяжелая армия просто не могла двигаться по залитой местности.

Одновременно произошла политическая перемена. К власти пришел Вильгельм Аранский, молодой энергичный лидер, который возглавил сопротивление. 1672 год голландцы запомнили как год бедствий, но страна выстояла.

Вильгельм сумел организовать оборону, укрепить союзные связи и превратить борьбу с Францией в общеевропейское дело. Постепенно к Голландии присоединились Испания, император Священной Римской империи, ряд немецких княжеств. Английский парламент, недовольный пророссийской политикой своего короля, вынудил Карла II выйти из союза с Францией.

Война растянулась на годы и охватила несколько театров. Нидерланды, Рейнскую область, Испанские владения, Италию. Французская армия одерживала крупные победы.

Маршал Тюрен блестяще маневрировал, нанося поражения союзным войскам. Принц Канде и маршал Люксембург также показали себя талантливыми полководцами. Вобан руководил осадами, применяя свои методики постепенного приближения к крепостям.

Однако ни одна из сторон не могла добиться решающего перелома. В 1675 году при Засбахе погиб Тюрен, что стало чувствительной потерей для Франции. К концу войны все участники были истощены.

Переговоры привели к серии немвегенских договоров, подписанных в 1678-1679 годах. Франция возвращала Голландии захваченные провинции, но получала от Испании Франшканте и ряд городов на границе Фландрии. Таким образом, прямой цели сокрушить Голландскую республику Людовик не достиг.

Однако французская граница сместилась восточнее и южнее, укрепив стратегическое положение страны. После немвегена Франция оказалась на вершине могущества. Армия прославлена, территория расширена, Версаль сиял как культурная столица Европы.

Французский язык стал языком дипломатии, французская мода и искусство задавали тон при многих дворах. Но успехи имели и обратную сторону. Остальные державы теперь видели в Людовике не просто сильного монарха, а потенциального гедемона, стремящегося подчинить себе Европу.

Это ощущение угрозы станет основой последующих коалиций. Сначала ауксбургской лидии, а затем масштабной борьбы из-за испанского наследства. Одновременно постоянные войны и строительство обходились Франции все дороже.

Несмотря на усилия Кальбера, расходы росли быстрее доходов. Налоги ложились тяжким временем на крестьянство и третье сословие. Внешне система, созданная Людовиком, выглядела устойчивой и блестящей.

Внутри же накапливались усталость и напряжение, которые проявятся во время следующих, еще более тяжелых конфликтов. После немвегинского мира Франция выглядела победительницей. Границы расширены, армия прославлена, Версаль стал образцом для других дворов.

Но именно успехи породили страх. Соседи все чаще видели в Людовике не гаранта порядка, а угрозу равновесию сил. Попытки короля с помощью так называемых «реюньонов» юридических комиссий присоединять к Франции новые земли на Востоке только усилили тревогу.

К концу 80-х годов XVII века назревал новый большой конфликт. В 1686 году была оформлена Лига Аугсбурга – союз ряда германских князей, императора и других правителей, направленный против французской экспансии. Она еще не была полноценной военной коалицией, но показывала настроение.

Поводом к войне стала попытка Людовика расширить влияние на Рейне. В 1688 году французские войска вторглись в Фальц и захватили ряд городов. В ответ против Франции сложился более широкий союз – так называемая Великая Коалиция или Великий Альянс.

В нее вошли император, Голландия, ряд германских князей, а после славной революции в Англии и свержения Якова II и новый английский король Вильгельм III. Так началась Девятилетняя война, известная также как Война Аугсбургской лиги, продолжавшаяся с 1688 по 1697 год. Конфликт охватил почти всю Западную Европу.

Французские армии сражались на Рейне, в Нидерландах, в Италии и на Пиренеях. На море сталкивались французский флот и силы Англии с Голландией. Раньше Людовик часто воевал против одной-двух держав.

Теперь против него выступала широкая коалиция. Франция одерживала значимые победы, особенно на суше. Маршалы Люксембург и Кюзель завоевали репутацию умелых командующих.

Но война затянулась. Соперники не могли сломить друг друга, но и мир на условиях Людовика был невозможен. Тем временем хозяйство Франции испытывало всё более серьёзное напряжение.

Девять лет боевых действий, постоянные наборы в армию, налоговое давление подрывали экономику и вызывали рост недовольства. К концу 90-х годов всем сторонам стало ясно – ресурсы на исходе. В 1697 году в Рейсвике были подписаны мирные договоры.

Франция сохраняла за собой Эльзас, но возвращала Лотарингию её династии и отказывалась от части приобретений на правом берегу Рейна. Важную политическую уступку Людовик сделал Англие. Он признал Вильгельма III законным королём, прекращая официальную поддержку изнанного Якова II.

Девятилетняя война показала пределы французских возможностей. Страна сохранила значительную часть влияния, но была истощена. Казалось, мир мог принести передышку, но над Европой уже нависал новый вопрос – испанское наследство.

Испанский король Карл II был бездетен и тяжело болен. Обширная испанская монархия включала в себя не только саму Испанию и её колонии, но и Южную Италию, Сицилию, Сардинию, Испанские Нидерланды. Если эти земли отходили Франции или Австрии целиком, баланс сил в Европе менялся радикально.

Людовик имел право на наследство через жену Марию Терезио, австрийский дом через другие ветви Габсбургов. Попытки превентивно разделить наследство через договоры с Англией и Голландией наталкивались на сопротивление в Мадриде. В завещании Карл II, умерший в 1700 году, передавал всю испанскую монархию внуку Людовика – герцогу Анжуйскому.

В завещании одновременно содержалось условие, что французские и испанские престолы не должны объединяться в одних руках. Но выбор в пользу Бурбона уже сам по себе тревожил другие державы. Людовик оказался перед выбором – принять завещание и рискнуть новой войной, или отказаться и уступить Испанию Габсбургам.

Он решил принять. В конце 1007 года герцог Анжуйский был провозглашен королем Испании под именем Филиппа V. По легенде, Людовик представил внука придворным словами «Отныне нет больше перенеев». Фраза, которой придавали символический смысл расширения влияния Франции.

В любом случае, появление Бурбона на мадридском троне вызвало тревогу в Лондоне, Гааге и Вене. Дополнительное раздражение вызвал демонстративный шаг Людовика. Он признал сына свергнутого Якова II, жившего во Франции, наследником английской короны.

Это воспринималось как прямой вызов Вильгельму III и английскому парламенту. В 1701-1702 годах Англия, Голландия и Австрия заключили договоры, создав новую Великую Коалицию. Так началась война за испанское наследство, продолжавшаяся с 1701 по 1714 год.

Этот конфликт стал самым тяжёлым за всё правление Людовика. Франция и Испания сражались против объединённых сил Англии, Голландии, Австрии, ряда германских государств и позже Португалии и Савойи. Главными противниками на поле боя стали для французов герцог Мальбора и принц Евгений Савойский.

Сначала война разворачивалась относительно медленно. Но в 1704 году произошла катастрофа при Бленхейме. Франко-баварские войска были разгромлены, Бавария выведена из войны.

Это был удар по престижу французской армии, ранее считавшейся почти непобедимой. В последующие годы французские войска терпели новые поражения при Ромилье, Ауденарде. В 1709 году сражение при Мальплаке стало одним из самых кровопролитных.

Союзники формально одержали победу, но их потери были столь велики, что они не смогли развить успех. Тем не менее, к этому времени Франция была на пределе. Налоги достигли тяжёлого уровня, военные расходы поглощали львиную долю бюджета.

Особенно тяжёлым испытанием стала зима 1708-1709 годов. Морозы уничтожили посевы и виноградники, замёрзли реки. Начался голод, от которого умерли сотни тысяч людей.

На рынках росли цены, в деревнях не было хлеба, участились волнения. Чтобы поддержать денежное обращение, пришлось переплавлять серебряную посуду и даже части убранства Версаля. В условиях голода и усталости от войны положение оказалось безвыходным.

Людовик попытался добиться мира. Переговоры, начавшиеся в Гаге и затем в Утрехте, сопровождались тяжёлыми требованиями союзников. В какой-то момент от Франции ожидали, что она сама выгонит Филиппа V из Испании и, по сути, выступит против собственного внука.

На это король пойти не мог. Он обратился к французам с призывом к сопротивлению, признавая тяжесть положения, но отказываясь принять условия, которые считал унизительными. Этот жест, необычный для монарха-абсолютиста, нашёл отклик.

Патриотические настроения усилились, армия получила подкрепление. Постепенно ситуация начинала меняться. В 1711 году умер император Иосиф I, и претендент на испанский престол, эрцгерцог Карл, стал новым императором.

Перспектива объединения Австрии и Испании вызвала опасения в Лондоне и Гааде не меньше, чем возможность объединения Франции и Испании. В Англии к власти пришло правительство Тори, выступавшее за мир. Коалиция начала трещать.

Англичане и голландцы были готовы к компромиссу. В 1713 году в Утрехте были подписаны мирные договоры между Францией, Англией, Голландией и рядом других держав. Филипп V сохранял испанский трон, но отказывался, отправ на французскую корону.

Таким образом, союз двух монархий в одних руках предотвращался. Австрия получала большинство испанских владений в Италии и Нидерландах. Англия укрепляла свое положение как морской и колониальной державы, получая в частности Гибралтар.

В 1714 году мир с Австрией был оформлен в Раштадте. Франция вышла из войны сильно ослабленной, но избежала планов расчленения. Победа в династическом смысле, сохранение Бурбона на испанском престоле, сочеталась для Ледовика с личными и государственными потерями.

Страна была разорена, государственный долг вырос, французская гегемония в Европе оказалась подорвана. Внутри страны назревал долгосрочный экономический кризис. Все это ложилось на плечи стареющего короля, которому приходилось подводить итоги собственной политики.

К внешним и внутренним испытаниям добавились семейные трагедии. В 1711 году умер Великий Дофин, старший сын Людовика, так и не взошедший на трон. Наследником стал его сын, герцог Бургунский, человек образованный и религиозный, в котором многие видели надежду на реформы.

Но в 1712 году в королевской семье разразилась эпидемия кори. Сначала умерла жена Бургунского, Мария Аделаида-Савойская, затем сам герцог, а вскоре и их старший сын. В живых остался младший мальчик, будущий Людовик XV.

За короткий срок династическое дерево было тяжело обрублено. Старый король пережил почти всех своих прямых наследников. Он видел, как умирают дети и внуки, как война и болезни уносят не только простых подданных, но и членов его семьи.

Все это происходило на фоне усталости общества, финансовых трудностей и сомнений в правильности пройденного пути. Формально система абсолютизма продолжала существовать, Версаль все еще был центром власти. Но к началу 17-го десятилетия его правления стало ясно – эпоха, которую он создал, вступает в фазу заката.

К началу 18-го века Людовику было за 70. За спиной десятилетия войн, строительства, придворной жизни. Франция оставалась крупной державой, но прежний блеск уже мерк.

Казна была обременена долгами, деревни опустошены мобилизациями и налогами, часть торговли перехвачена Англией и Голландией. В самом Версале становилось меньше праздников и больше забот. Стареющий король все чаще проводил время в кабинете и капелле.

После Утрохтского мира Людовик получил очень краткую передышку. Внешняя война окончилась, но внутренние последствия оставались. Многие провинции еще не оправились от голода и разорения.

Попытки навести порядок в финансах упирались в сопротивление привилегированных слоев, не желавших делиться налоговым временем. Абсолютизм, который давал королю формально огромные полномочия, на практике требовал осторожных компромиссов с знатью и финансовыми элитами. Работая с министрами, Людовик видел, как трудно становится проводить решения, не имея свежих ресурсов для их подкрепления.

Самым тяжелым ударом для него были семейные утраты. Уже упомянутые смерти Великого Дофина, герцога Бургундского, его жены и их старшего сына оставили Людовику лишь одного прямого наследника – маленького правнука. Вокруг рано осиротевшего мальчика, будущего Людовика XV, сформировался круг людей, от которых зависела будущая династия.

Среди них выделялись герцог Орлеанский, ближайший взрослый принц Крови, и гувернантка мальчика, герцогиня Де Ван Дур, которая защищала ребенка от вмешательства придворных партий. Личная жизнь короля к этому времени была спокойной и замкнутой. Маркиза Де Ментенон, с которой он состоял в тайном браке, оставалась его ближайшим доверенным лицом.

Она уделяла внимание благотворительным и образовательным проектам, вроде школы в Сент-Сирии для девиц из обедневших дворянских семей. Людовик, утомленный интригами и светской суетой, находил в ее обществе утешение и религиозную поддержку. Пышные празднества и балеты, которыми прославился Версаль, постепенно уступили место более строгой, почти монастырской атмосфере при дворе.

Весной 1715 года здоровье короля резко ухудшилось. В августе он почувствовал сильные боли в ноге. Врачи сначала решили, что это подагра – болезнь, к которой он был склонен.

Но вскоре стало ясно – развилась гангрена. Нога почернела, боль усиливалась, лекарства почти не помогали. Врачи были бессильны.

Постепенно распространялась весть – жизнь короля солнца подходит к концу. Сознавая близость смерти, Людовик занялся тем, что считал последним долгом. Он подписал ряд распоряжений относительно регенства и опеки над правнуком.

По его воле часть полномочий должна была перейти к законно рождённым, но позже легитимированным сыновьям – герцогам Мэнскому и Тулувскому, чтобы ограничить влияние Орлеанского дома. Это решение ещё вызовет политическую борьбу после его ухода. Самый трогательный эпизод последних дней связан с прощанием с правнуком.

26 августа пятилетнего мальчика привели к постели умирающего короля. Людовик говорил долго и по существу. Напоминал о долге перед богом, о необходимости искать советов, не поддаваться альстецам.

Он признавал свои ошибки, говорил, что слишком любил войну и строительство, что это обременило народ. Просил правнука облегчить подданным налоги и как можно дольше сохранять мир, называя войну «разорением народов». Для монарха, который большую часть жизни провёл в походах и лагерях, такие слова звучали как позднее признание цены славы.

1 сентября 1715 года, за несколько дней до 77-го дня рождения, Людовик XIV умер в Версале, проведя на троне 72 года. Это был один из самых долгих сроков правления в европейской истории. Дворец, который привык жить в ритме его дня, вдруг оказался заполнен шёпотом и ожиданием.

Тело короля привезли в базилику Сен-де-Ни, усыпальницу французских монархов. Похоронная процессия шла в условиях относительной сдержанности. Страна была истощена и не могла, да и не хотела устраивать чрезмерных демонстраций скорби.

По завещанию, реальная власть при малолетнем короле должна была принадлежать созданному совету, где значительную роль играли бы легитимированные сыновья Людовика. Но герцог Корлеанский, как ближайший принц крови, не собирался мириться с такой конструкцией. Уже 12 сентября парламент Парижа аннулировал те части завещания, которые ограничивали права регента.

Орлеанский получил полное регенство. Одновременно парламенту было возвращено право протестовать против королевских аддиктов, привилегию, которую при Людовике старались ограничивать. Так в первые же дни после смерти короля начался пересмотр абсолютистского устройства, которое он строил.

Регентство Филиппа Орлеанского стало временем экспериментов и потрясений. С одной стороны, были попытки смягчить жесткость прежнего режима, привлечь к управлению знать, реформировать финансы. С другой, финансовые авантюры Джона Ло с созданием бумажных денег и акционерных компаний, завершившиеся крахом и подорвавшие доверие к власти.

Уже в эти годы проявлялись те же проблемы, которые обострялись и при Людовике. Долг, неравномерное налоговое бремя, сопротивление реформам со стороны привилегированных сословий. Оценка наследия Людовика XIV оказалась противоречивой уже для современников и остаётся такой и для историков.

С одной стороны, он создал сильный централизованный аппарат власти, опирающийся на бюрократию и регулярную армию. Он расширил территорию Франции, добился признания французского влияния, превратил страну в культурный центр Европы. При нём сформировался классический французский стиль в архитектуре, литературе, живописи, музыке, Версаль, трагедии Рассина, комедии Мольера, музыка Люли стали символами французской культуры XVII столетия.

С другой стороны, цена оказалась высокой. Постоянные войны разоряли страну, усиливали налоговое давление и голод, подрывали долгосрочное развитие экономики. Отмена Наннского Эдикта и исход гугенотов ослабили ремёсла и торговлю, осложнили отношения с протестантскими державами.

Централизация власти и привилегии знати законсервировали социальные противоречия, с которыми следующие поколения монархов справиться уже не смогли. Многие исследователи видят в правлении Людовика одну из причин той глубины кризиса, который в конце концов привёл к революции. Абсолютизм Людовика редко был абсолютен в буквальном смысле.

Ему приходилось учитывать интересы аристократии, финансистов, церкви, региональных элит, искать компромиссы и баланс. Однако символический образ Короля Солнца, вокруг которого всё вращается, оказался столь мощным, что перекрыл эти нюансы. Для друзей и врагов он воплощал идею монарха, сосредоточившего в своих руках максимум власти.

В итоге Людовик XIV оставил наследнику страну, которая была одновременно сильной и раненной. Она имела мощную армию, развитый административный аппарат, богатую культуру, но также огромные долги, неравномерное распределение налогов, усталость общества от войн и тяжёлый отпечаток религиозной нетерпимости. Его правление стало вершиной французского абсолютизма и началом пути к его кризису.

Образ Короля Солнца, уходящего из жизни с признанием любви к войне как ошибки, подчёркивает главный парадокс его судьбы. Человек, который строил свою славу на победах и завоеваниях, в конце просил наследника стать мирным принцем и облегчить участь народа. Это признание не отменяет последствия его решений, но показывает, что даже монарх, привыкший видеть мир как театр собственной воли, в финале видит и ту тень, которую его солнце бросило на страну.

СЦБот

Эта тема была перенесена из раздела Комната совещаний.

Перенес: Admin. Держитесь и всего вам доброго.