Admin

О здоровье без мифов: психосоматика, инфекции и аллергии

Скажите, как специалист, когда появилась вообще медицина? Есть мнение, что это там прямо с основания времен, а есть мнение, что это прямо что-то такое совсем новенькое. Насколько у древних людей, с какого момента древних людей можно отчитывать, что можно это назвать вообще в принципе медициной? Декарт еще говорил, что правильно определяете название вещей, и вы избавите мир от половины его заблуждений. Давайте начнем с определения.

Что такое медицина? Или искусство медицины? Это система знаний о здоровье и нездоровье. Я не говорю болезнь, потому что на разных языках это слово звучит по-разному. Система знаний о здоровье и нездоровье.

О здоровом человеке и нездоровом человеке. И практическое применение этих знаний для чего? Для сохранения здоровья, для профилактики нездоровья, и для выявления и лечения нездоровья или болезней. Ну и я бы сюда добавил еще применение этих знаний для того, чтобы облегчить страдания человека, которого вылечить нельзя.

К сожалению, есть такие ситуации, когда медицина не может справиться с болезнью. Болезнь сильнее медиков, сильнее медицины. Но облечить состояние больного мы обязаны.

И вот, исходя из этого определения, сказать, была ли медицина во времена Гиппократа. Знания были? Были. Знания о здоровье и нездоровье были? Были.

Система была? Нет. Это было эмпирически. Это был набор знаний, который передавался от учителя к ученику, от отца к сыну.

Какие-то династии были врачебные. А эти знания на практике применяли? Да. И вот здесь очень интересный момент.

Когда человечество вырабатывало какие-то знания о болезни, то оно искало методы лечения под эти знания. То есть, если человек состоит из четырех первичных элементов, которые находятся в дисгармонии друг с другом, значит, оно искало способы. А как эти первичные элементы привести в гармонию? Когда появилась ядро химии и стали болезнь определять, как дисгармония химических элементов в человеке, кислот и щелочей, то стали искать способы.

Если болезнь связана с избытком кислот, значит, надо лечить щелочами. Если с избытком щелочей – лечить кислотами. Кстати, до сегодняшнего времени в медицине остался термин «кислотно-щелочное состояние» или «кислотно-щелочное равновесие», которое должно быть у здорового человека.

Ну и так далее. То есть, медицина развивалась в зависимости от взглядов на здоровье и нездоровье. В зависимости от знаний.

Ну а практические навыки и способы выявления, лечения болезней, сохранения здоровья, они как раз опирались на эти знания. Поэтому медицина как искусство, конечно, появилась в древности. Когда была ли медицина у древних египтян? Что было? 3000 лет цивилизация развивалась, но до нас дошло всего 28 медицинских папирусов.

28! Из них всего два можно отнести к специальным болезням, то есть к терапевтическим и хирургическим. Это папирус Эдвина и папирус Смита. И то, если читаешь этот папирус, то создается впечатление, что это отрывочные записи человека, который слушает какую-то лекцию, какое-то наставление.

То есть это не системные знания. Это кто-то за кем-то чего-то записывал. И вот за 3000 лет египтяне оставили нам 28 медицинских папирусов.

Но это, конечно, нонсенс. У них же был бог медицины Мхотеп. Верховный жрец фараона Джосера.

Это, по-моему, 2800 лет до нашей эры. Но если был бог медицины, значит, медицина была. Просто мы мало о ней знаем.

И поэтому отцом медицины мы называем Гиппократа, который жил за четыре столетия до нашей эры. Почему? Потому что от Гиппократа и от его времени остались медицинские труды. Называются они так Гиппократов сборник.

Там 70 трудов. Кто-то относит их к самому Гиппократу, кто-то считает, что они написаны или последователями Гиппократа. И, тем не менее, этот сборник – это начало попыток создать систему медицины.

Хотя они довольно бессистемны, эти знания. Это эмпирические знания. А если говорить о научной медицине, а что такое наука, вы прекрасно знаете.

Наука – это направление исследований, когда в него внедряется цифра. Вот появилась цифра, появилась наука. Потому что есть возможность как-то абстрагироваться от эмоциональных тем.

И вот медицина как наука – это XVII век. Это первая научная революция в науке, в том числе и в медицине. Это поверка знаний опытом.

Это моделирование болезней. Это расчеты. Вообще, количественные исследования медицины вошли в XVII веке.

И один умный человек, итальянец, он попробовал рассчитать, а сколько же всего болезней существует. Он рассчитал 80 тысяч болезней. Потому что он математически попытался выдать варианты.

Варианты нездоровья. Соотношение веществ, соотношение химических проблем, соотношение количества того или иного. И у него получилось 80 тысяч болезней.

А сколько сейчас в списке? Сейчас же какой-то есть этот? Есть список, да. Я не считал, сколько в списке сейчас болезней. Насколько это соответствует? Да, но я думаю, что близко к этому.

А тогда, возвращаясь в древность, народная медицина, тогда она вообще не медицина. Знания, что там подорожник, мед, малина, что там еще дышать над картошкой. Какими тогда эти терминам называть вообще? Термины разные.

Традиционная медицина, народная медицина. Как раз те знания, медицинские или парамедицинские, назовите их, это те знания, которые передаются от одного человека к другому. Но, по сути дела, это самая взаимопомощь.

Вот вы подхватили простуду, вы же не бежите к врачу тотчас. Вы занимаетесь самолечением. Этими самыми народными средствами.

Насколько они эффективны? Боюсь, что нет. Я скажу от себя, есть же разные мнения врачей. Я абсолютно нормально отношусь к народной медицине.

И что неудивительно даже, потому что многие рецепты передаются из поколения в поколение. Это работает. Я лично из народной медицины не назначаю ничего.

Но когда люди мне рассказывают и показывают результаты, я только радуюсь и думаю, надо же, как интересно у них такие штуки. Удивительно, срабатывают в улучшении состояния. Здесь еще работает, мы же не должны забывать момент, связанный с верой.

Когда человек верит вообще в лечение, в любое, он уже создает вот этот вектор психосоматики. Наш мозг уже настраивается на результат. Организм сам себя исцеляет.

Но если человек в любое лечение не верит, даже в супер препараты, которые должны вроде бы работать, но он не верит. И вот проведены даже были клинические испытания, исследования американцы делали, которые показали, что если вот этой связки нет, и он не верит, препарат не отработает, не даст результат. Но если ему дать какую-то таблетку, которая просто как плацебо работает, и сказать, что это супер вообще препарат, человек может выздороветь.

Очень многие лекарственные препараты, они основаны на этих надрадиационных методах лечения, на травах, на каких-то веществах, которые люди случайно могли применить пациенту. Случайно применили, и оказалось, что это помогает, это действует. Поэтому народные медицины – это очень важно.

Это как бы основа развития всей фармакологической промышленности. Почему человек прибегает к самолечению? Потому что ехать далеко к врачу. Или далеко, или некогда, или еще какие-то причины.

И поэтому вот эта народная медицина будет всегда. Ну, всегда будет. Вас бабушка лечила, потом мама лечила, потом вы своих детишек будете лечить горчичниками, например.

Правильно? Но опасность этой медицины заключается, медицина в кавычках, да, заключается как раз в том, что она снимает симптомы. Она не излечивает болезнь, как правило. Она способствует излечению, поскольку защитные силы организма стимулируют.

Но она паллиативна всегда. И вы занимаетесь самолечением, можете не успеть к врачу. Вот это опасно, вот это страшно.

Поэтому в порядке первой помощи, самовзаимопомощи, вы сами не можете, у вас лихорадка, у вас температура, кто-то положил на лоб вам мокрое полотенце. Да, он облегчил ваше состояние, но он же вас не излечил, он же не знает, от чего у вас температура. Правильно? Поэтому вот с этой точки зрения традиционная медицина, она, я бы не сказал, опасна.

Нет, она, это мы называем паллиативная помощь, да? Помощь для снятия симптомов, но не для излечения. Конечно, чтобы излечить болезнь какую-то, нужно мешать врача. Ну, а в древности были врачи высококлассные, конечно, были.

Вот тот же, возьмите, Гиппократ, за которым ходила целая свора учеников его. Они знали все тонкости поведения человека, они знали все нюансы изменения цвета кожи, они на глаз определяли поведение человека, как он выглядит, как он ведет себя, какую позу принимает при том или ином заболевании. И вот это искусство медицины, оно осталось в сегодняшнем времени, мы это называем клиническо-мышленным.

Вот приходит молодой врач, и он в этом ворохе анализов, каких-то симптомов, пытается вспоминать учебник. А приходит врач опытный, и он обращает внимание сразу на то, что более всего отвечает болезни. И порой непонятно, а как опытный врач ставит диагноз? Каким образом? Благодаря чему? А он даже сам порой не знает.

Я недавно присутствовал так косвенно при телефонном разговоре, один классный аритмолог, ему что-то рассказывают по ЭКГ, по симптомам, по этому. Он говорит, я думаю, что у него вот это. А как он думает? Вот он на основании опыта своего.

И это все идет из древности. Вот такое же искусство медицины, искусство врачевания, скажу так, было доступно древним врачам, и средневековым врачам, и врачам XIX века. Нельзя сказать, что мы сейчас гениальны.

Голен был не менее, может, более гениален, чем мы. В свое время. Вы же антрополог, вы понимаете, что надо человека рассматривать в контексте его времени.

Сейчас это выглядит анахронизмом, допотопным каким-то явлением. А тогда это была вершина знаний медицинских. Ну как парацельса можно относить к истории? Вообще я считаю, что истории у специальности быть не должно.

Это вся специальность. Мы же пользуемся сейчас тем же самым кислотно-щелочным равновесием, который выдумал парацельс. Он жил в XVI веке.

Это история, это современность. Без кислотно-щелочного равновесия нельзя сейчас существовать. Без водно-солевого баланса, например.

Мы точно так же, когда осматриваем больного, ощупываем кожу его, потная она, сухая. Смотрим язык, так, как делал Гиппократ. Я знаю 6 примеров медицины палеолита каменного века.

-

Попробуйте РЖДТьюб - видеохостинг для железнодорожников!

Две стоматологии, 2 униандертальцев с лекарственными веществами, одно с лекарственными укромоненцами, и одна ампутация на Калимантане 30 тысяч лет назад. Это то, что было обнаружено при раскопках? Это то, что было найдено. А трепанация? Доказано.

Трепанации в палеолите нет. Есть ритуальные, но они не медицинские, а чисто ритуальные. Но это палеолит, это каменный век.

Хорошо каменный. Хорошо каменный, это какой век? Древнее 10 тысяч лет назад. А в каком-то таком массовом порядке медицина с какого момента появляется? Медицина, я вам говорил уже, развивалась в зависимости от понятий здоровья и нездоровья, и применения средств в зависимости от этих понятий.

Они же не отрываны друг с другом. Теория и практика. А когда появился опыт, теория появляется практикой, затем возникает новая теория, новая парадигма.

Вы знаете сейчас, как болезнь интерпретируют сегодня? Ну, не сегодня, скажем, там, некоторое время назад. Нарушение нормы. Какой нормы? А что такое нормы? Ну, есть много понятий нормы.

Правильно. Есть два полюса, как известно. Либо это все, что отклоняется от среднего значения, либо это 95 процентов изменчивости, а 5 процентов подвоспаленности справа-слева.

Ну, вы не будете спорить со мной, что на возникновение болезней влияют внешние причины и внутренние причины. Правильно? Внешние – все, что хотите. Вокруг – внутренние.

И вот с внутренними здесь беда. Но организм сейчас воспринимается не так, как его воспринимал Декарт, например. Вот эти ядромеханики, ядроматематики, ядрофизики.

Кстати, из ядрофизики вышла биологическая физика, биофизика. А из ядрохимии – биохимия. Они воспринимали организм, как часы.

Вот часы тикают, работают – организм нормальный. Часы сломались – организм сломался. Надо выявлять вот эту поломку.

Но сейчас организм – это… Вот мы, наверное, планеты знаем лучше, чем организм человека. У нас ведь дофига всяких систем, которые отвечают за… Вот это понятие, я не знаю, вы его знаете или нет, называется гомеостаз. Гомеостаз, да? Равновесие всего, что в нас существует.

Сосудистая система, сердечная, нервная система, гуморальная система, эндокринная система, иммунологическая система, водно-солевые балансы, кислотно-человечное равновесие. И вот это все во взаимосвязи существует настолько крепко и тонко у каждого человека, что человек может и не реагировать на болезнь. Нет, не реагировать на вот этот повреждающий фактор, внешний или внутренний.

Вы можете даже перенести нападение какого-то внутреннего фактора, допустим, микроорганизма, не заметив его. Почему? За счет того, что ваша система перестраивается таким образом, что она без вашего участия, сама регулирующаяся система, она сама отвергает вот этот повреждающий фактор. И поэтому современная медицина, казалось бы, базирующаяся в таком фундаменте огромном знаний медицинских о человеке, она по-прежнему во многом не познана на молекулярном уровне.

То есть мы сейчас уходим вот с макроуровня, с уровня тканей, клеток даже, 19 век, открытие клетки, мы уходим на уровень молекул, на уровне генома. И, возможно, в будущем мы будем оперировать не на органах брюшной полости, а на гене. Хирург исправил какую-то частичку измененного гена, который может вызвать болезнь.

И все, человек живет дальше. Местами, я думаю, без макроумешательства все же не обойдешься. Какой-нибудь перерыв ноги на генном уровне лечить.

Ну, конечно, ведь наши все последующие знания, ты сказал уже, они базируются на фундаменте прошлого. И то, что было в прошлом, наиболее рационально наберется в сегодняшний день. Ну, конечно, без традиционной хирургии мы не обойдемся.

Но я думаю, что ампутации должно быть меньше, например. Если раньше мы, допустим, на стопе появились черные пятна, это означает, что сосуды голени поражены, мы ампутируем ногу выше колена. Это еще в 70-е, 80-е годы было.

Сейчас катетером проходит, открывают сосуды голени, кровь начинает поступать к стопе и обходится вообще без ампутации. В 87-м году живший рядом со Склифом мой учитель, химик, выдающийся лауреат государственных премиум, это факт. Сейчас это нонсенс.

Да сейчас вас скоро доставят, вам откроют коронарную артерию, поставят стенд и все, на третий день отправят домой. Все меняется. Медицина стремительно развивается.

Я думаю, что это одна из самых стремительно развивающихся наук. Но до конца познать человека мы не сможем. А знаете почему? Потому что мы сами же это и познаем.

Во-первых, мы сами познаем, да. А во-вторых, потому что человек состоит из двух частей, из тела и души. Если тело еще каким-то образом познаваемо, то с душой здесь, конечно, большие проблемы.

И вот на это древние обращали очень большое внимание. Даже ведь вы знаете, что с точки зрения философии, с точки зрения, скажем, содержания и формы, вот душа это что? Содержание или форма? Если душа — это форма, то тело — содержание. А если тело — форма, то душа — содержание.

И тело и без души не бывает. Ну не бывает. Иначе мы превратимся в ковер, в какую-то табуретку.

На мой взгляд, как биолога, противопоставление тела и души... Я не противоставляю. В смысле разделение в принципе, что это две разные вещи. Нет, нет.

Мы дихотомичны. Мы дихотомичны. Это единство тела и души.

А я к чему веду? Если вы лечите тело, то надо одновременно лечить и душу. И вот об этом мы забываем. Древние об этом не забывали.

Древние прекрасно знали, что душа страдает. Человек — это живое существо, обладающее к тому же еще и психикой. Человеку хочется, когда он приходит к врачу, чтобы на него обращали внимание и с ним общались.

Поэтому в диапазоне возможностей врача есть много технических средств, но одно из главных — это общение. И хороший, правильный, идеальный врач, в идеальном мире врачевания, должен разговаривать долго и тщательно с пациентом. Но тут есть, правда, парочка загвоздочек.

Первая такая, что 100% этим тут же начинают пользоваться пациенты, которым просто не хватает общения. То есть они могли бы на лавочке где-нибудь у подъезда беседовать, а так они идут в больницу, а реальные больные при этом страдают, сидят в очереди и ждут, пока это наговорится. Это нехорошо, так не надо делать.

Опять же, людей-то стало больше, чем во времена Голена. И поэтому если врач с каждым будет долго, тщательно беседовать, проводить беседы днем, вечером, а вот завтра, как вы себя чувствуете, на всех времени не хватит. Или нужно кратно больше врачей.

Это, в принципе, достижимо теоретически, но на практике пока не очень. Либо приходится ограничивать это самое общение. Так что реалии вступают в противоречие с идеальным вариантом.

Имеем, что имеем. Поэтому приходите, кто помогло же в медицинские вузы, становитесь идеальными врачами. Чем больше, тем лучше.

Это все упирается в финансирование, планирование. По-хорошему бы врач должен много и тщательно общаться. На практике выходит не всегда.

Помните Гиппократа? Болезнь начинает лечить словом. Болезнь может быть связана с расстройством души. Если не помогает слово, возьмите лекарство.

Вот о лекарствах мы еще поговорим. Если не помогает лекарство, возьмите нож. Если не помогает нож, примените огонь.

А если не помогает огонь, верните к слову. Болезнь может быть неизлечима, но надо облегчить состояние. Надо облегчить состояние души страдающего человека.

И вот эта спираль, когда начинаете со слова и заканчиваете словом, это очень важно. Очень важно. Многие нынешние врачи, особенно молодые, не придают ему значения.

Забежал в палату, ей жалобы нет, и убежал. А он не видит, что у окна человек страдает от неведения, от незнания. И страдает, может быть, больше душевно, чем телесно.

Это очень большая проблема с молодежью, которая очень техничная, технологичная. Они прекрасно знают цифровые вещи, но не знают, что делает с умкой человека. Я думаю, это проблема не только в медицине.

Согласен. Сейчас люди меньше общаются, и многие не умеют общаться. Все в телефончике как зомби сидят.

Я думаю, это мое личное мнение. Я не навязываю его Министерству здравоохранения нашему, но это мое личное мнение. Я думаю, что в каждой соматической больнице должна быть команда психологов.

В каждой соматической больнице. Есть у нас такие команды? Нет. Есть факультеты психологии? Есть.

А что они изучают? Чем они занимаются? Клинические психологи даже есть, я им преподаю. Есть, но в больницах нет этих команд, понимаете? Я думаю, это издержки массы. Когда сверхзадача посадить тысячи врачей в каждую деревню, я согласен с вами, где же набрать столько специалистов? Прошел там Гален у какого-нибудь? Он там один был на весь мир.

Все к нему приходили, он там был великий, могучий. А теперь таких Галенов... Понимаете, недавно встречался с одним парнем, он мне помогал. Я говорю, ты школу заканчиваешь? Да.

А кем хочешь стать? Психологом. Я говорю, а тебе сколько лет? Восемнадцать. Я говорю, а что такое душа? Не знаю.

А как еще переводится термин психология? Не знаю. Я говорю, как же ты можешь стать психологом, целителем души, если ты не знаешь, что такое душа? Ну как же, это возможно. У психологов это нормальное состояние.

Это ненормальное состояние. Я вчера преподавал. Об этом скажите, если вы им преподавали, скажите, ребята, идите в соматическую больницу.

Вот там поле для вашей деятельности. Огромное поле. Нет, это я имею в виду, что нормально, потому что если ему восемнадцать лет, это естественное состояние для восемнадцати лет, многого не знать.

Ну ты почитай об этом. Давайте на психологические факультеты принимать. Я бы принимал туда людей с врачебным образованием.

У них есть медицинское образование, которые поработали хирургом, терапевтом, акушером лет 3-5. А потом стали изучать психологию своих больных. Были бы вот такие врачи.

Итак, лечить надо начинать со слова. Второе – это лекарство. Все-таки хирургические методы лечения, они агрессивны.

Они агрессивны. Вот эти три опасности хирургии – это боль, кровотечение и инфекция. Они не исчезнут никогда.

Обязательно рана будет болеть. Любая. Обязательно будет кровотечение.

И инфекция попадет, если не извне, то с кожи. То есть без этого хирургия не обойдется. И лечение агрессивное, конечно, связано с устранением боли, с остановкой кровотечения, с лечением попавшей инфекции в рану.

Поэтому лечение консервативное, лекарствами, это более щадящее лечение. Я думаю, что оно превалирует в современной медицине. Все же мы больше нездоровых людей лечим лекарствами.

И вот посмотрите, если взять лекарственные сборы средних веков, то считалось, что чем врач круче, тем он больше напишет рецепт. 20 компонентов, 30 компонентов, 40 компонентов. А зачем? Я даже раньше... Я же классный врач, он все это знает.

А ответ, мне кажется, простой. Из этих компонентов, из 30, если один поможет, очень хорошо. То есть чем больше вы наберете компонентов, тем больше вероятности, что что-то может помочь.

Что-то помочь может. Поэтому, конечно... Что-то может и навредить. Конечно, конечно.

Но получается, что вам помог не какой-то один компонент, а вот эти все, которые я написал. И вот их нужно четко, как я вам написал, принимать. А сейчас лечение прецизионное.

Сейчас, если у вас повышенное давление, вам назначают, скажем, блокаторы поступления кальция в клетки сердца. И все. Вот очень узенькое, таргетное, называем лекарство это.

Конечно, мы ушли от таких огромных многокомпонентных лекарств к каким-то точечному воздействию на обмен веществ, скажем, клеток определенного организма. Нескольких, может быть, клеточек. Или как сейчас, если у вас обнаружили монокологические клетки, измененные клетки.

Можно к ним лекарство подвезти через сосудик, который питает этот орган. Так называемая инвазивная онкология. И не надо травить химией весь организм, а можно подвезти лекарство вот к этим клеточкам, на которые будет воздействие.

И все, пришли с онкологией, ушли без. Есть такая среди врачей, которые занимаются реабилитацией поговорка, лучше операция, это не сделанная. Но это не всегда возможно, уйти от операции.

Вот когда человек себя уже запустил до такой степени, что бесполезно что-либо делать, он все равно туда сваливается. Свалится, мы это ему говорим открыто, что там уже у тебя, не знаю, четвертая стадия артроза. Здесь не поможет никакое консервативное лечение.

Боль будет возвращаться. Воспаление невозможно убрать в долгую, создать ремиссию. С большим процентом вероятности это происходит.

Есть люди, но это единицы, которые за мою практику с четвертой степенью стадии артроза себя нормально чувствовали, операцию не делали. Они какую-то боль перетерпели, потом организм переадаптировался, и там уже часть ткани была повреждена настолько, что она уже чувствительности никакой не имела. Но в целом, если говорить, например, о позвоночнике, то процент людей, которые к нам обращаются с грыжами диска, меньше 1% людей попадают на операцию.

То есть это редкость большая. Зачастую организму можно дать ресурсы, чтобы он из этого состояния вышел. Безусловно, есть огромные повреждения или грыжи таких размеров, где риск консервативного лечения выше, чем операции.

И тогда мы сами говорим, что в вашем случае мы рекомендуем консультацию нейрохирурга, естественно, понимая, что он будет брать на операцию. Есть такие ситуации, где лекарствами вы не вылечите пациента, но не вылечите его. Возьмем, например, синие пороги сердца.

Это порог перегородок сердца, когда венозная кровь из правых отделов сердца поступает в левые. А если венозная кровь попадает в артериальную кровь, смешивается, и у человека синяя кожа, он на глазах синий, кончики пальцев синие, носогубные треугольники синие. Это отверстие в перегородке между предсердиями, оно после рождения закрывается.

Норма у здорового человека. Но если оно не закрывается, и ребенок становится подростком, а потом взрослым, в принципе, с этим порогом, если дырочка маленькая, можно жить. Но если дырочка большая, то и подросток, и юноша, и девушка будут отставать в развитии.

Не хватает кислорода организму. Венозная кровь в артериях циркулирует. Но таблетку иметь не вылечить.

То есть надо делать операцию. Надо эту дырку зашивать. Или заплату ставить.

Вот пример, когда хирургия выходит на первое место в лечении вот этих порогов. Если вы взяли в руки нож, вы не должны забывать, что есть лекарство, не должны забывать, что есть слово. Вот это все должно сопутствовать вашему хирургическому лечению.

Я еще раз повторю, у хирургии есть три нерешенные проблемы. Это боль, это кровотечение и это инфекция. Боль мы победили, так в кавычках, победили в 19 веке, когда открыли наркоз и местную анестезию.

До этого считали, что операции без боли не существует. Любая операция, это когда больной орет благим матом. Интересные, кстати, палеопатологические примеры, археологические, когда обезболивали ударом по голове в Древней Греции.

Там хряп по голове, он лежит, и можно его резать, сколько влезет. Станислав, это... Нет, просто известные скелетики такие, с травмой на голове, которые делали потом операцию. Да, очень странные скелетики.

Зачем стучать человеку по голове, когда можно ему дать корень мандрагоры или пожевать листья опия? Да нет, это, мне кажется, мраушнаркоз. Это, мне кажется, больше байки. Стучать по голове не надо совершенно.

Китайцы оперировали под гипнозом. Можно заговорить зубы человеку или отвлечь его. Ну, например, простой пример.

У вас болит палец, не дай бог, но болит палец. И вдруг у вас заболел зуб. Вы про палец забываете? Все, забыли про палец.

Помните, после ранения Андрея Балконского везут в палатку на перевязку. Его ранили в бедро. Его везут к палатке, к перевязочному пункту.

И Толстой пишет, у палатки столпились солдаты, которые просят хлебной воды. Водки они просят. Водки.

Дайте полстакана водки солдату, и можно ампутировать ногу. А как рану обработали у Балконского? Его положили на стол. Хирург пальцем залез в рану.

Андрей потерял сознание. А когда очнулся, все было сделано. Болевой шок отключается.

Можно сказать, что он в рану залез, потому что не было инструментов. А можно сказать, что в рану залез специально, чтобы вызвать болевой шок. Поэтому проблема боли сейчас более-менее решена.

Проблема кровотечения, она, к сожалению, тоже решается, но с трудом. Есть так называемое вторичное кровотечение. Когда вы остановили кровь, или перевязали сосуд ниткой, нитка соскочила.

Или сосуд разъела инфекцией. И возникает вторичное кровотечение, так называемое, ночью, когда больного можно не спасти. Если ночью он спит, и во сне у него возникло кровотечение, то его можно не спасти.

Но мы этой инфекцией не избавимся никогда. Почему? Потому что с ней мы сосуществуем. На нас и внутри нас миллиарды микроорганизмов.

Если нас полностью стерилизовать, полностью убрать все, что с нами будет? Да умрем мы. Мы не будем существовать. И покуда у нас есть равновесие между макроорганизмом нашим и микроорганизмами, мы здоровы.

Как только равновесие нарушается, повреждается кожа, повреждается слизистая желудка, кишечник. Инфекция проникает внутрь, там тепло, там влажно, там много пищи. И начинаются всякие гнойные дела.

Как у человека возникает гнойный аппендицит, гнойный холецистит, перитонит, когда прорывается язва желудка или кишечника, например. Самый страшный перитонит – это каловый перитонит, когда в живот попадает каловая масса. Почему? Да потому что в калии шерехи коли.

Это кишечная палочка, без которой мы жить не можем. Но если она попадает в такую среду, все, беда. Сложнейшая ситуация – разлитое каловье перитонит.

Поэтому хирургия будет всегда. А вот эти современные технологические инструменты, все говорят, вот инструменты современные, покажите. А я говорю, а первым инструментом было что? Первым зондом был палец.

Первым скалпелем был ноготь. Первым зажимом – вот, зажим. Первый крючок – вот.

То есть инструменты – это продолжение наших рук. Кипичный пример – это робот-хирургия, роботоассистированная хирургия. Вот хирург сидит перед консолью, у него на руках джойстики.

И вот он, глядя на экран, а в больном человеке находятся манипуляторы. Этот манипулятор отхватательный, этот манипулятор пережигает что-то, этот манипулятор нитку завязывает. И вот он этими джойстиками работая, у нас у руки 5 степеней свободы.

У робота 7 степеней свободы. То есть это лучше, чем рука. И вот так оперирует, да, вот этими манипуляторами, которые могут находиться в другой комнате.

Которые, в принципе, могут находиться в другом городе, на другом континенте. В космосе, я не знаю, на подводной лодке. Как продолжение его рук.

Сейчас роботоассистированная хирургия активно внедряется в абдоминальную хирургию, хирургию органов живота, урологию. Вот, например, в центре хирургии имени Вишневского радпростаты оперируют только роботом. Только роботом.

А ведь там надо не просто удалить опухоль, надо еще сшить уретру. Чтобы моча выходила наружу. И вот все это делается при помощи робота.

Хочу для слушателей как-то сакцентировать, что робот, это не значит, что он сам это делает. Без хирурга это не обходится. Потому что многие себе представляют некое условное светлое будущее, где люди вообще не участвуют.

А вот какая-то там машинка такая, фантастический вжих, и как бы... Нет, Станислав, таких машинок, я думаю, не будет. Потому что в любом случае машинкой должен кто-то управлять, машинку должен кто-то ориентировать, машинку должен кто-то помещать, доставать и так далее. И потом, у машинки ведь нет сострадания.

У машинки нет души. Ну, а если не помогает хирургическое вмешательство, мы берем в руки огонь. Ну, это отдельная область медицины.

Опять же, если обратиться к прошлому, то прижигание различных точек на теле человека очень хорошо разработали арабские хирурги. Арабские хирурги. Был такой хирург, которого звали Абулкасим.

Который написал целую книгу. Там было три главы. Первая глава – это рассечение.

Вот, с помощью скалпеля различные гнюхи, вскрытия, там, какие-то операции. Вторая глава – это прижигание. И третья глава – вправление переломов и вывихов.

Это еще с Гиппократа шли переломы и вывихи. Так вот, целая глава посвящена прижиганию. При такой-то болезни здесь надо кожу прижечь, при такой-то здесь, при такой-то здесь.

Я думаю, что это, с одной стороны, отвлекающая терапия. Отвлекающее лечение. Если у вас, я уже приводил пример, болит палец на ноге, а вы сделали прижигание на животе.

Все, ваше внимание переключилось на вот этот микроожог на животе. Все, вы про палец забыли и он может и поправиться. И для прижигания существовали различные инструменты, которые накаливали на огне.

Причем, инструменты эти имели разную температуру. Скажем, железо красного коленя – это одна температура. Железо белого коленя – это другая температура.

Суперучение было. Для того времени это было суперучение, конечно. Надо было знать все эти точки.

При каких болезнях, какие точки прижигать, в какой последовательности. Причем, прижечь так, чтобы не повредить окружающей ткани. Надо было какой-то микроожог нанести, да, окружающие ткани должны остаться здоровыми.

А применяем мы сейчас прижигание или нет? Применяем. Когда? А применяем, например, для остановки кровотечения. Вот мы сделали, рану нанесли и из сосудов появились точечки крови.

Мы берем так называемый коагулятор, который присоединен к источнику тока. И хирург вот эти точки прижигает. Ткань сворачивается, кровотечение останавливается.

А потом, когда рану зашиваем, вот эти микроучастки, свернувшиеся ткани, они своими клетками рассасываются и ничего не остается. Или вот тот же робот оперирует. Ведь он с помощью манипуляторов, скажем, в животе наносит какие-то раны.

Так вот, чтобы эти раны не кровоточили, он раны наносит горячим ножом, который тут же останавливает кровотечение. Поэтому операция проходит практически бескровно. Больной не теряет кровь.

Ну а если прижигание не помогает, болезнь неизлечима, надо вернуться снова к слову. То есть надо успокоить, облегчить страдания пациента. Но нельзя сказать, что вот эту болезнь я не вылечу, и все, я пошел.

Ну нельзя врачу так поступать, понимаете. Даже если пациент не может оплатить лечение ваше, но вы должны облегчить его состояние. И вот этот круг такой, Гиппократов, я его называю Гиппократов круг, он действует и по сей день.

Все вот эти пункты, на которые указал наш великий отец медицины, они все действуют по сей день. Вот вам прямое использование знаний древности и навыков древности в сегодняшний день. И как бы ни была развита хирургия, как бы ни была развита лекарственная терапия, мы от них не уйдем все равно никуда.

Возвращаясь еще к здоровому человеку. Не то чтобы свежая мысль, но может быть проще не допустить болезни, и проводить какую-то профилактику. Классный вопрос.

Я антрополог, даже участвовал еще когда-то 100 лет назад в исследовании, как примерно рассчитать вероятность заболевания ишемической болезнью сердца просто по телосложению человека. И там 90 с чем-то процентов, в принципе, предсказать можно. Даже у нас пациентовало диагностику диабета, тоже по жировым складкам.

В принципе это можно, но врачи это не используют, потому что конкретные врачи обычно столько загружены больными, что на профилактику заболеете, тогда приходите. А может быть профилактика как-то актуальнее? Насколько мне известно, в советское время были профилактории, какие-то санатории, птичек послушать, и вроде как жить проще станет. Замечательный вопрос.

Россия будет праздновать 150 лет со дня рождения Николая Александровича Симашко, который не то что придумал, который внедрил в профилактическую медицину советское здравоохранение. И потом, вы знаете, эту систему Симашко внедрили многие страны, которые социально ориентированы. Действительно, болезнь предотвратить проще, чем лечить.

Понятно это. Но в том-то и дело, что предотвратить болезнь иногда сложно, потому что больной не знает, что он больной. Он чувствует, что он здоровый.

И приходит к врачу, когда уже все, уже нужно лекарство, нужен нож, и прочие атрибуты агрессивной медицины. Но системно предотвратить болезни можно. На самом деле, очень многие болезни проходят скрыто, то есть, до того, как они проявляются.

И вот превентивная медицина может на самых ранних этапах диагностики показать, куда может прийти организм. То есть, другими словами, представьте, едет гоночная машина по дороге, едет прямо в яму. Яма – это болезнь какая-то.

И вот она может либо повернуть с помощью превентивной медицины на другую дорогу, которая не приведет к этой болезни, либо уехать в эту яму, попасть в нее и обратиться к традиционной медицине. Традиционной имеется в виду экстренной, которая уже вытаскивает из болезней. То есть, по сути говоря, и название превентивной медицины складывается как бы превентивная недопускающая какой-либо болезни.

А врачи, какие могут быть превентивные? Любые. То есть, это могут быть эндокринологи, неврологи, гинекологи, косметологи очень часто. То есть, они видят организм не кусочком каким-то в рамках своей специализации, а целостный организм.

И благодаря тому, что они понимают более глубоко биохимические процессы, они могут и назначать очень специфические анализы, которые в традиционной, а в обычной медицине классические специалисты не назначают. И это дает возможность видеть, например, на биохимическом уровне, что происходит в клетке, хватает ли ей энергии, есть ли какие-то тенденции к тому, чтобы в организме формировалось системное воспаление, которое, кстати говоря, является одним из главных причин старения. И вот эти вещи все можно увидеть по анализам крови зачастую, и можно это все дело предупредить, причем не лекарствами, зачастую, когда лечатся уже болезни серьезные, а, например, воздействием какими-то микроэлементами, витаминами, разобраться, какой не работает биохимический процесс, и его немножечко подправить.

То есть, это специалисты и в рамках своей специализации могут сделать достаточно легко. Здоровый образ жизни никто не отменял, как профилактику болезней. Не пить, не курить, физически заниматься.

Вот, несмотря на свои увечья, я каждую неделю хожу в пятноженный зал. И ко мне люди подходят такие, так вот, я им как сенсей, самый старший из занимающихся. Я серьезно говорю, я уже лет 30 занимаюсь этим.

Да, совершать прогулки. Великий кардиохирург Леонид Антонович Бакерия говорит, что если вы в день по получаса ходите пешком, это уже достаточно для поддержания функции сердечно-сосудистой системы. А как народ к этому сподвигнет? Ну, потому что увещевание, ну, на кого-то, конечно, подействует, но на большинство, по факту, не действует.

Понимаете, это опять же, почему не действует, Станислав? Потому что у организма есть компенсаторные возможности. Да, и вы вдыхаете дым, с вами ничего не происходит, и вы кажется, да все нормально. Но пройдет там 10-15-20 лет, у вас появится кашель, у вас появятся отделяемые.

Вообще вам для вашего тонуса нужно покурить. То есть вы уже без этого обходиться не можете. Я уже не говорю о зависимости какой-то, да.

А посмотрите на легкие курящего человека. У нас на кафетре баночки лежат. Да, патологоанатом скалпелем не может их рассечь.

Ну нельзя же. Семашко ведь как министр здравоохранения, он придумал социальную гигиену, гигиену общества. На Западе нет такого предмета, социальная гигиена.

А у нас есть гигиена труда. Это профилактика, да, конечно. Там такой-то стальгиточасовой рабочий день, это профилактика и переутомление.

Почему мы говорим, что таксист не может работать по 12 часов в сутки? Да это профилактика травматизма. А социальная гигиена, она подразумевает режим труда и отдыха. Она подразумевает диету.

Она подразумевает периодически два выходных. Она подразумевает отпуск. А все это кто придумал? Гиппократ еще придумал, да.

Все это диета, в итоге режим труда и отдыха. Режим сна и бодрствования и так далее. Если это внедрить в масштабах страны, то, что делала Симашка, конечно, можно повлиять на заболеваемость.

Не на все болезни, но на заболеваемость. Но есть определенные болезни, на которые повлиять сложно. Это болезни генетические.

Генетические, которые передаются нам. Как на них повлиять режимом труда и отдыха или диеты? Нет. Тут нужна генетическая гигиена.

И когда мы опрашиваем пациента, поступающего в стационар, мы обязательно спрашиваем, а чем болела ваша дедушка, бабушка, мама, папа? Чем они болели? От чего они умерли? Это очень важно. Если, скажем, ваши родственники умерли от онкологии, возможно, что то, с чем вы пришли, тоже связано с этим делом. А как на генетическом уровне болезни диагностировать сложно? Это сложно, это дорогостояще.

Но, в принципе, мы, наверное, к этому придем. И здесь возникает вопрос об ответственности человека за свое здоровье. И сейчас это повсеместное стремление обвинить врача в том, что он меня не вылечил.

А ты-то сам где был? Ты пил, курил, ел, сладко пил, спал по 12 часов, а потом приходишь к врачу, вылечи меня. Здрасте, приехали. У нас был такой выдающийся социальный гигиенист, который в конце жизни мне говорил, вот, Сергей Павлович, я всю жизнь занимался социальной гигиеной, а что это такое, я не знаю.

Звали его Юрий Павлович Лисицын. Крупный академик. Его именем названа звезда на небосклоне.

Вот он вывел такую формулу. Если взять здоровье за 100%, то около, он точную цифру не называл, но около 70% это внутренние факторы. Это генетика, это образ жизни, это курение, то, сё, пятое.

70% зависит в здоровье от самого человека. Станислав, доведите вот эту мысль до аудитории. Ребята, врачи не боги.

Врачи, может быть, вторые после бога, но они не боги. И ваше здоровье в ваших руках. 20% это внешняя среда.

И только 10% это медицина. 10% медицина. Измените свой образ жизни, измените свои привычки, измените свое окружение, 20% внешний мир, и всё.

И вы на 90% приблизитесь к здоровью. Врачи могут не очень много, к сожалению. Но я думаю, что со временем Лисицын вывел эту формулу, по-моему, где-то в 80-х годах прошлого века.

Он уже умер. Я думаю, что со временем всё же вот это вмешательство медицины оно будет возрастать. Может быть, сейчас уже 10%, может быть, 15%, может быть, 20%.

Потому что медицина многое стала уметь. Многое уметь. Если раньше, скажем, от синих пороков детишки умирали в 100%, в 100% умирали от синих пороков.

Сейчас 8 из 10, скажем, детенышей вот таких после операции остаются жить. Там, к сожалению, уходят те, у которых комбинированные пороки. Порок сердца, порок мозга, порок других органов.

Очень много комбинированных пороков вот таких. Медицина многое может. Но огромная часть, гораздо больше 50%, зависит от самого человека.

Заберите все заявления на врачей, которые, по вашему мнению, вас плохо лечили. Заберите все заявления и никогда их не пишите. А придя к врачу, прежде всего расскажите, как вы сохраняете своё здоровье.

Если вы его не сохраняете, никаких вопросов к врачу быть не должно. Вообще идея, что пациент сам должен участвовать в своём здоровье, она не нова. И есть такая понятие, как будущее медицины 4П.

И одно из П – это проститепативность участия пациента в своём здоровье. Как всегда мы говорим, что спасение утопающих дело рук самих утопающих. Если человек не хочет быть здоровым, то он здоровым не будет, никто ему не поможет.

Поэтому в любом случае, даже независимо от того, что цифровая медицина или не цифровая медицина, человек сам должен хотеть быть здоровым. А задача цифровой медицины – помочь гражданину быть здоровым. И всё больше и больше различных сервисов появляются таких, которые позволяют человеку управлять своим здоровьем.

Даже есть такая понятие, как управление здоровьем. Есть такая понятие, как ответственное самолечение. И таких терминов появляется много.

И в принципе, каждый человек, если он заботится о своём здоровье, может найти на просторах интернета, найти в различных ресурсах те сервисы, которые позволят ему за своим здоровьем следить. Мы все знаем, есть такие сервисы, которые связаны с физкультурой, со спортом, с фитнесом, где можно надеть какой-то браслет, и браслет передаёт данный телефон, телефон обрабатывает какую-то информацию о пациенте, корректирует его нагрузки, подсказывает, какую нагрузку можно делать, какую нельзя. Это уже повсеместно используется, многие этим пользуются.

И вот эти браслеты, которые мы носим, они позволяют достаточно различную информацию о человеке получать. Там до пяти различных параметров. В зависимости от сложности устройства и прибора, который входит в браслет, можно получать те или иные сведения о пациенте.

И эта информация, она бывает очень полезна, потому что очень многие люди не интересуются своим здоровьем. Человек живёт, пока его не прихватит, пока не заболеет тяжело, он к врачам не ходит. И здесь, если вдруг появляется какая-то такая простая вещь, подчёркиваю, простая, потому что сложная штука, мне кажется, человек захочется ей пользоваться, которая вдруг подскажет человеку, что у него там повышенное сердцебиение, там пульс, повышенное давление, или ещё какие-то факторы, которые возникали в течение дня, которые могут сигнализировать о том, что есть какие-то проблемы в его здоровье.

Это уже большой плюс, это уже как бы одно из способов, как человек может следить за своим здоровьем. Второе направление, которое уже начинает развиваться, это различные такие большие языковые модели, которые появляются, с которыми каждый человек может общаться и получать необходимую ему информацию о своём здоровье. Это тоже очень важно, даже когда любой наш гражданин заболел, общается с хорошим врачом, понять, а что делает врач, а зачем он задаёт эти вопросы, а какие могут быть у него предположения, мысли, то есть, конечно, возможность у каждого человека проконсультироваться с искусственным интеллектом, с системой, которая на сегодняшний день появляется, для того, чтобы понимать, что с ним происходит и что с ним делают специалисты, и к чему это может привести.

С другой стороны, конечно, это достаточно опасная штука, потому что когда человек, что-то у него появилось, какая-то болячка, полез в интернет, ещё больше испугался, и уже эффективность лечения ухудшается. Тогда нужно всё-таки понимать, что ничто на сегодняшний день не заменит общение с врачом, с хорошим врачом, и ничто на сегодняшний день не заменит понимание каждого гражданина, что в интернете не всегда есть правильная и адекватная информация. То есть надо уметь с этой информацией работать, и надо уметь получать медицинскую помощь в том виде, в котором она нужна, либо от врача, либо от какой-то информационной системы, либо от какого-то интернета-ресурса.

Лучшее лечение — это отсутствие лечения по причине отсутствия болезни. Лучше всего не болеть с самого начала, а для того, чтобы не заболеть, хорошо бы иметь профилактику болезни. Не всё можно профилактикой решить, понятно.

Если человек попал в автомобильную аварию, никакая профилактика ему не поможет. По крайней мере, он может постараться избежать проблем с сердцем, с чем-то еще. Но если у него нет жутких врожденных генетических отклонений, то банально можно не курить, не пить алкоголь, не переусердствовать в пожирании особо жирного, особо острого, особо соленого, еще чего-нибудь особого, и тогда огромное количество проблем со здоровьем сами собой исчезнут автоматически, и они в принципе не появятся, и врачи не нужны будут.

Идея, мягко говоря, не новая, я думаю, что еще древние люди это прекрасно понимали. И при этом удивительно, как люди этому не следуют. Это прямо феноменально.

И люди продолжают все убивать, совершенно не задумываясь о последствиях. Потому что у большинства людей горизонт планирования это пара дней. И вот не сейчас, в данный конкретный момент хочется что-то, а что будет через 40 лет, а будет ли через 40 лет, вообще без понятия.

Это как маленький ребенок, который до 2 лет, у него понятие о расстоянии, о времени вообще отсутствует. И там завтра или через 5 лет, за углом или в Африке, на другом континенте, для него это все едино. Большинство людей, на удивление, остается в таком вот ментальном состоянии от двухлетнего ребенка, когда это касается его собственного здоровья.

Это парадоксальная, но видимо такова человеческая природа. Если какая-то часть услышит то, о чем мы с вами говорим, это уже будет польза от нашего сегодняшнего разговора. Потому что это будет всегда.

Мы никуда не уйдем, при любом состоянии медицины, от генетики, от внутренних факторов, от внешних факторов, никуда. Ну а я, конечно, за развитие медицины. Вот на том фундаменте, на котором она развивалась всегда.

А сейчас цифровизация вошла в медицину, этот так называемый искусственный интеллект. Конечно, там интеллектом не пахнет. Это перебор вариантов.

Если вы все данные о больном поместите в машину, и она вам выдаст диагноз, это не интеллект. Она просто переберет все возможные варианты и наиболее вероятный выдаст вам. Ну и потом, у любого искусственного интеллекта должен быть рядом человек.

Это опять же, скажем так, интеллект в кавычкам ассистированной медицины. Это ассист врача. То есть вот смысл вот этих вот больших языковых моделей и других систем искусственного интеллекта, вот когда мы собрали первичные данные, бросили их в систему, и сразу получили заключение, а что может развиваться у пациента? Какая патология? И сразу подсказано, что делать.

А когда мы подтвердили диагноз, мы сразу говорим, а как лечить? То есть либо операцию делать, либо еще какое-то воздействие радиоактивное, либо химическое воздействие, либо лечить его какими-то другими консервативными методами. То есть вот это все искусственно-интеллекту начинает помогать и подсказывать. Мы планируем провести такой большой пилотный проект в рамках личного университета, создать референсный центр по полинологии, который будет взаимодействовать с регионами России, куда будут кидать первичные данные.

Человек просто пришел с болями в груди. Значит, мы собрали первичные данные, забросили в референсный центр, систему искусственного интеллекта обработали и дали заключение о том, что здесь может развиваться такой-то процесс, сделать и дополнить такие-то исследования, и после этого уже будет поставлен окончательный диагноз и принято решение, как и где лечить пациента. Это очень большое подспорье.

То есть это резко повышается эффективность нашего здравоохранения за счет применения методов и средств искусственного интеллекта. Основная такая вот цель вообще цифрового здравоохранения — применение математических методов, искусственного интеллекта и дистанционного наблюдения за состоянием здоровья для того, чтобы правильно лечить и принимать решения. Идеология развития искусственного интеллекта и больших языковых моделей предполагает, что они все время обучаются.

И появляются новые знания, новые какие-то требования. Могу сказать, что до 15 тысяч публикаций вот этих новых знаний, до 15 тысяч публикаций статей ежедневно публикуются. Конечно, большая языковая модель не в состоянии учесть все эти нюансы, но то, что они продолжают обучаться, и сейчас появились новые такие ракотехнологии, которые позволяют, когда задаешь вопрос большой языковой модели, ответить мне на этот вопрос, а при этом используя вот эти еще вот эти статьи, которые я тебе дал, или используя мнение вот такого-то хирурга известного, она это использует, обрабатывает и дает уже ответ, который будет более интересный, который соответствует именно этому пациенту.

И вот мы считаем, что для того, чтобы вот это вот все правильно происходило, необходимо организационно создавать референсные центры, про которые я уже говорил, в которых будет сконцентрирована вот такая вся научная мысль в какой-то области. И когда появляется сложный запрос, то врачи принимают дополнительные решения. И оператор той системы искусственного интеллекта, с которой мы общаемся, он подкармливает эту систему другими знаниями, другими мыслями, которые нужно использовать при ответе на данный вопрос.

И вот здесь, во-первых, получается индивидуальный подход к каждому человеку. То есть мы каждому тяжелому, интересному случаю, который не попадает в рамки какой-то единой модели, мы позволяем найти то решение, которое позволяет наиболее правильно и оптимально найти какой-то подход. С третьей стороны, что бы хотелось сказать, что на сегодняшний день искусственный интеллект ничего не в состоянии предлагать новые решения, придумывать новые методы.

И здесь, конечно, роль личности, роль великих ученых, она остается и возрастает. То есть все равно придумать какой-то новый подход, мне кажется, пока способен только человек. Внедрение цифровизации в медицину, я думаю, что оно должно привести не столько к усложнению работы врача, сколько к облегчению работы врача.

И опять же здесь, если цифра возьмет на себя какую-то рутинную работу, скажем, по оформлению документации еще чего-то, по хранению документации этой, то у врача будет больше времени на больного. Надо больше доверять врачу, квалифицированному врачу. А врачам надо больше читать, знать историю.

Один мой знакомый, был крупным анестезиологом, хорошо знал историю своей специальности. Он говорил, если вы считаете, что вы что-то открыли и создали первой, это не потому, что вы такой гениальный, а потому, что вы плохо знаете историю. Все когда-то кем-то было создано, изобретено, открыто.

Сейчас крайне редко делаются открытия. Просто надо знать историю. И ведь, если кто-то когда-то высказал мысль какую-то, идею какую-то, и не смог ее реализовать, в силу того, что технологий не было, то сейчас с новыми технологиями вы находите эту идею и воплощаете ее в жизнь.

Порой выдавая за свою. Как было с Нобелевской премией за открытие антибиотиков. Там Чейни и Флори, англичане, прочитали статью Флеминга, который задолго до них, лет за 15, открыл антибактериальное действие пенициллина.

Но они моральные люди были. Их выдвинули на премию и сказали, что мы прочитали это у Флеминга. И они втроем получили Нобелевскую премию.

То же самое было с анкикардиографией, когда контраст вводится в сердце. Первый контраст в сердце считается так. В 1929 году ввел Вернер Форстман, немец.

Который тогда был вообще практически студентом, только окончил университет. Взял катетер мочеточника, ввел себя в Вену, провел в сердце, сделал снимок грудной клетки, увидел кончик катетера в пранопредсердии. Так его выгнали из клиники.

Ваши фокусы, Гера Форстман, нам не нужны в респектабельной немецкой клинике. Вот дверь. Его уволили из клиники.

Он перестал этим заниматься. Но когда потом два американца стали эту методику разрабатывать снова, а он опубликовал этот случай, он очень умный был, они тоже втроем пошли на Нобелевскую премию. Тот уже не занимался этим вообще.

Ему говорили, давайте мы дадим институт вам. Нет, дело прошлое. И он в конце жизни ездил по университетам, получал мантии, получал медали, лауреат Нобелевской премии, пионер этого направления.

И клиника, из которой его выгнали, носит его имя. Клиника Вернера Форстмана, которая считается меккой для инвентоваскулярных хирургов, которые стремятся туда попасть. Но вот это парадоксально, что мы, изучая историю нашей советской медицины, нашли человека, который эту идею пытался реализовать за 5 лет до Форстмана.

Когда Форстман еще учился в университете, и даже не думал об этом. Это был Александр Ероцкий, профессор, который работал в Маниках, который предложил через Вену, вот отсюда, зайти в правое предсердие, потом зайти в левое предсердие и сделать таким образом дырку в межпредсердной перегородке у больных с нейтральным пороком сердца. То есть он предложил этот трансвенозный доступ в сердце.

А Форстман зашел со стороны Вены Кубитальной. Но Ероцкого никто не послушал. Да и Форстмана, если бы американцы не занялись тем делом, тоже забыли бы так.

Вот такие нам порой уроки преподает история. Не все то, что в прошлом было отвергнуто, не все надо отвергать. Надо это все изучать.

Для этого существует история медицины. Раньше люди были здоровее? Были, но недолго. Практика показывает, что если мы смотрим на очень далеких наших предков, то они все здоровенькие.

Вот лежит скелетик, весь здоровенький, ни одной болячки на нем нет. Это значит, что от любой незначительной ерунды он тут же и помирал. А с некоторого момента, где-то со времен Хома Гильбергенса, то есть с полумиллиона лет назад, количество болезней начинает расти и расти.

И тут вступает в действие так называемый палеопатологический парадокс. Чем больнее скелет, который мы нашли, тем здоровее был владелец этого самого скелета. То есть он мог долго болеть, и вот его весь скелет перекрутило узлами, а он все еще здоровенький.

В смысле не помирает, по крайней мере. И может себе позволить долго болеть. Поэтому самые древние люди, да, были здоровые, но помирали чуть что.

А нынче мы можем долго, годами, десятилетиями скрипеть, болеть до ста лет, разваливаться на куски, и при этом не помирать. Тут как бы выбор каждого. Как лучше, как австралопитеки, чтобы вас леопард в конце жизни сожрал.

Или как современный человек, когда вы проживете свои десятилетия, будете, да, местами сыпаться, но будете все-таки существовать. И хочется верить, что с пользой. Лучше сказать так.

Были ли раньше те болезни, которые мы болеем сегодня? В основном да. Просто их не диагностировали. Сейчас мы диагностируем много болезней, о которых раньше не знали.

Ну и потом, раньше ведь симптомы давали за болезнь. Все болезни, протекающие, скажем, с повышением температуры, назывались горячкой. Вот у этого больного горячка.

А от чего у него горячка, это уже другой вопрос. Но продолжительность жизни раньше людей, конечно, была меньше. Сейчас вот доживает и до 90 лет, и до 100 лет.

Раньше продолжительность, средняя, опять же, были долгожители, но средняя продолжительность жизни была меньше. И связано это было как раз с чем? Вот с теми процентами, о которых говорил Лисицын. С внутренними причинами, с внешними причинами и с состоянием медицины.

Медицина немного могла в прошлом. Но что-то могла. Звездочка лекарства от всех бед.

Это когда мажешь, да? А это вот отвлекающее средство, кстати. Там же перец. Там же перец.

Это отвлекающее средство. Вот применяют те же банки, да, сухие банки. Есть банки кровососные, есть банки сухие.

Применяют горчичники. Это отвлекающее средство. С одной стороны, приток крови, если горчичники положили на грудную клетку, приток крови к легких, и справляется человек.

А с другой стороны, это отвлекающее средство. Те же мушки, те же прижигания, та же звездочка. Помазали вы виски при головной боли.

Вы забыли про головную боль? Почему? Потому что у вас здесь начинает щипать. Механизм простой. От всех болезней нет, не знаю.

Не ел звёздочку. Звёздочка, да, это прекрасная мазь. Ей до сих пор пользуются.

Вообще люди любят мази. Очень любят мази. Чтобы они пахли и осуществляли какой-то на коже эффект.

Чтобы жгло, либо холодило. И вот мы даже сделали тоже свою мазь. Очень хорошую, с точки зрения работы с тканями.

От боли. И что делает мазь и та же звёздочка? Во-первых, человек её втирает. Это уже массаж.

То есть, потом вспомните, когда ребёнок, например, ударился, мама подбегает и ему сразу гладит по ударенному месту. Это раздражает периферические рецепторы. И боль из-за того, что мы создаём, ну скажем так, внимание мозгу в этой зоне, она понижается.

Мазь оставляет следовой эффект вот этого раздражения на коже. И поэтому у человека боль тоже понижается. Плюс усиление микроциркуляции кровотока.

Вот её работа. Но звёздочка – это такой бренд, который люди старшего поколения прекрасно знают. И запах у него сразу специфически улавливается, что вот что-то у него болит.

Все болезни от нервов? Ну, кроме одной. Все болезни от нервов, конечно. Есть же пословица – одна от удовольствия.

Но действительно, если так вот чуть-чуть серьёзно ответить, то стресс – это сильный фактор, который бьёт по здоровью, ну прямо очень серьёзно. Если врать вот в мою практику, у многих сбои произошли серьёзные по здоровью именно на фоне какого-то сильного либо долгого стресса, хронического стресса. Что-то случилось, кто-то, не дай бог, тому умер и так далее.

Всё это вызывает сильнейшие гормональные перестройки, которые часто очень и не могут потом восстановиться. То есть, организм попадает в другую какую-то свою реальность уже. И либо запускает, становится триггером тех заболеваний и изменений в организме, которые копились.

Поэтому на стресс любой врач с превентивным подходом, это прямо отдельно у нас целый блок, когда мы обучались, был, который показывал, а что же внутри меняется, какие процессы гормонального фона меняются, когда у человека возникает стресс. Там задействованы сильно гормональные перестройки, сильно задействованы нарушения разного обмена веществ, простым языком говоря, и всё это может привести действительно к серьёзным очень заболеваниям. Вообще в организме, если говорить о стрессе, стресс – это защитная функция, но она должна быть краткосрочной.

То есть, она нас защищает, она коротко человека собрала, вот в состоянии какое-то решения задачи, он её решил, и потом он ещё после того, как он уже решил, организм восстанавливает свои показатели, если я не ошибаюсь, ещё чуть ли не несколько часов или даже больше. То есть, длительный процесс восстановления идёт в балансе в организме после вот этой вот 10-минутного напряжения. А представьте, что происходит у человека, когда он всё время в состоянии спазма находится, всё напряжено, кровоток везде нарушен, мозг не получает нормальное питание, внутренний дисбаланс идёт.

То есть, бьёт вот это состояние вообще по всем органам и системам. И даже вот, как мы в шутку сказали, что только одна от удовольствия, она потом ещё и стресс вызовет. И до конца уже добьёт то, что начало формироваться вначале.

Очень большое количество болезней от нервов, даже считается, что онкология и какие-то другие заболевания, близкие к онкологии, они возникают в стрессовых ситуациях. Стресс, он ослабляет организм, ослабляет иммунитет организма. То есть, у нас всё время есть какое-то количество вот этих клеток иммунных, которые убивают вирусы, которые убивают раковые клетки, которые убивают всю патологию, которая находится в организме.

Когда у нас происходит стресс, человек находится в состоянии стресса, у него иммунные клетки не вырабатываются, вырабатываются хуже. В этот момент появляются как бы дыры в организме, которые могут воздействовать, и человеку может заболеть. Действительно, нервы, они очень серьёзные.

А нервы не просто нервующий образ жизни. Человек, он имеет очень важное значение в состоянии здоровья. Это тезис из 30-х-начала 50-х годов прошлого века, когда считалось, что нервный компонент есть в любом заболевании.

И когда, например, язвы на ногах, длительно существующие, лечили сном. Человека погружали в сон, и спустя какое-то время, поскольку он лежал, когда человек лежит, давление крови уменьшается, когда человек стоит, давление большое уменьшается, и язвы потихоньку заживали. О, вылечили сном.

Охранительным торможением так называемым. И вот этот нервизм, он принёс, нет, не вред, я не скажу вред, но он существенно затормозил развитие клиника анатомического подхода. Воздоровление больного, дело рук самого больного, на самом деле, всё-таки не совсем.

Потому что есть обстоятельства непредалимой силы, банальные несчастные случаи, наследственность нехорошая, не всё зависит от самого человека. Но значительную часть проблем можно избежать, не допустить. Если человек не будет травиться, курить, пить, наркотики потреблять, то уже огромное количество проблем решится.

Если не будет скандалить, а будет получше общаться с родственниками, знакомыми, окружающими людьми, тоже будет меньше проблем, меньше переломов головы, например. Огромное количество проблем можно решить просто своим поведением. Ну и когда уже человек заболел, тоже одно дело, если я лягу и буду просто принимать в себя судьбу свою проклятую, я помру, скорее всего.

Если я буду лечиться меганородными бубнами, завываниями, то тоже, скорее всего, эффект будет нехтикакой. А если я буду целенаправленно лечиться научным методом, с помощью специалистов и новейших знаний человечества, то тогда, может быть, эффект будет. Дело в лечении — это не дело рук только самого больного.

Тут тоже не надо всё сваливать на больного. Если я заболел, я заболел, я несчастный, меня надо лечить. Я не должен противодействовать, противоречить и мешать специалистам, врачам.

Но и специалисты должны мне помочь. Я не умею, допустим, сделать себе очки. Если бы всё это свалили на меня, я был бы слепой почти.

Не совсем слепой, конечно, но сейчас камеру я не вижу уже. А вот добрые люди сделали мне очки, и нормально. Или помбу себе в зуб я не могу поставить, поэтому у меня зубов теперь нет.

И куча болезней, не могу я себя вылечить. А вот не пить и курить я могу, и поэтому у меня с легкими плюс-минус всё нормально с обменом веществ. Так что многое в руках человека, но всё сваливать на несчастного пациента тоже не стоит.

Конечно, врачи не боги. И вот когда больной приходит к врачу с какими-то симптомами, здесь болит, там не имеет, тут, там, то всё, пятая, двадцатая, то надо всегда помнить, что наличие симптомов – это уже декомпенсация. Если ничего не болит, то либо вы здоровы, либо организм компенсирует это всё.

На этой стадии, когда вы здоровы, надо заниматься не самолечением, надо заниматься той профилактикой, о которой мы с вами говорили. Конечно, здоровье каждого человека в его руках. Конечно, включая душевное здоровье.

К врачам надо обращаться вот тогда, когда у вас есть какие-то симптомы, помня о том, что это уже запущенная болезнь, уже далеко вы забрались, когда симптомы появились, или ваши защитные силы недостаточны для того, чтобы справиться с нею. Тогда врач поможет. И, кажется, назначение какого-то лекарства, пусть даже такого слабенького лекарства, может привести к излечению.

И первый вопрос стоит определиться, как обычно, с понятиями. А что такое вообще иммунитет? Часто иммунитет и иммунную систему как-то идентифицируют между собой, но всё-таки хотелось бы их разделить. Иммунитет – это продукт действия иммунной системы, то есть это совокупность нашей защиты.

И наша защита может быть так называемой врождённой и может быть приобретённой или адаптивной. По совокупности всего, что из этого получается, то, что нас защищает от врагов внутренних и внешних, – это наш иммунитет. Иммунитет – это чисто человеческое свойство? Внутреннее, генетически определённое? Или всё-таки надстраивается снаружи и зависит ещё от миллиона всяких факторов? Зависит от миллиона всяких разных факторов.

Это сейчас самая топовая тема в иммунологии и аллергологии. Я аллерголог-иммунолог, поэтому я интересуюсь обеими своими специальностями. Факторы окружающей среды могут влиять на работу наших генов.

И так как гены определяют то, как себя ведёт иммунная система, как себя ведут разные клетки иммунной системы, как они кооперируются между собой, как взаимодействуют, и факторы окружающей среды могут эти гены активировать или отключать, усиливать их активность или ослаблять, действительно, наша иммунная система находится в прямом взаимодействии с окружающей средой. А когда ребёнок рождается, он как белый лист или какой-то иммунитет у него есть? Или он от матери с молоком впитывает? Классный вопрос. С одной стороны, частично ребёнок как белый лист.

У него очень много так называемых наивных лимфоцитов в клетках иммунной системы, которые всё уже потенциально могут, но ещё пока ни с какими врагами толком не знакомы. Но для того, чтобы ребёнок не был совсем беззащитным, действительно, мама снабжает его собственной защитой. Материнские антитела, есть такие белки иммуноглобулины.

Это специально настроенные против конкретных патогенов, конкретных врагов белки, как оружие, которые вырабатывают лимфоциты, клетки памяти. Антитела класса иммуноглобулина G в третьем триместре беременности поступают от мамы к ребёнку. Но они существуют в организме ребёнка недолго.

Примерно к шестимесячному возрасту малыша они полностью разрушаются. И к этому моменту должны появляться потихонечку свои. По этой причине, кстати, иммунодефициты, которые связаны с нарушением продукции, с нарушением образования собственных антител, проявляются где-то после шести месяцев, когда маминых уже нет.

Есть ещё иммуноглобулины, которые защищают поверхности слизистых, иммуноглобулины А, другой класс иммуноглобулинов, которые передаются с грудным молоком. Но они в первую очередь защищают слизистые дыхательных пути и слизистые желудочно-кишечного тракта. Но со временем появляются свои.

Иммунитет – это способность человека удалять чужеродные объекты, вирусы и бактерии из организма. И часто люди сталкиваются с такой ситуацией, что часто болею, долго болею, переболел, но сохраняются какие-то симптомы. Например, как постковидный синдром, либо пост-ОРВИ синдром, астенический синдром.

То есть ты переболел, а ещё долгое время, может быть месяца, может и дольше, чувствуешь себя не очень хорошо. И человек в этом случае начинает задумываться, а как же мне грамотно подойти к вопросу укрепления иммунитета, ищет что-то в интернете, спрашивает у людей, у соседей, применяет какие-то различные формы препаратов, витаминов и так далее. Но часто люди не осознают вообще, какое влияние тот или иной препарат или методика произведёт на их организм.

В последующем ребёнок вырабатывает свой иммунитет. И вот здесь хочется понять, хорошо ли ребёнку валяться в грязюке. Потому что из общих соображений, чем больше он нахватает всякой пакости, тем больше будет иммунитета.

С другой стороны, он может так нахвататься, что ему уже ничего не спасёт. Я за здравый смысл. С одной стороны, действительно, на сегодняшний день доминирует так называемая гигиеническая концепция разных заболеваний, связанных с работой иммунной системы.

Когда переехав в города, начав жить в относительно стерильных условиях, мы действительно меньше контактируем с животными, меньше контактируем с растениями. У нас появились в изобилии антибиотики, антисептики. И, казалось бы, хорошая идея привела к очень неприятным последствиям.

Действительно, мы стали болеть разными иммуно-посредственными заболеваниями чаще. Например, рост аллергических заболеваний связывают именно с ограничением с контактами с окружающей средой. И действительно, на сегодняшний день главная концепция по профилактике аллергических заболеваний и, возможно, и аутоиммунных заболеваний — это так называемое молекулярное разнообразие или биоразнообразие.

То есть возюкаться в грязи, копаться в почве, контактировать с животными, целовать собаку в нос. Вот это всё очень классная концепция. Действительно, здорово работает.

Потому что мы заселяемся таким сообществом микроорганизмов, которые потом вырабатывают массу регуляторных молекул, которые помогают иммунной системе правильно работать. Помимо непосредственно тренировки иммунной системы в контакте с этими бактериями, они ещё и продуктами своей жизнедеятельности нам очень хорошо помогают. Но, с другой стороны, конечно, если мы будем пить из лужи, возникают определённые риски.

Поэтому пить из лужи не надо, а бывать на природе, трогать растения и обниматься с собанями — очень даже хорошая идея. Потому что, если исторически посмотреть, как появилась вообще гигиена, как понятие в головах людей, жить стали таки дольше. Ну, там, в годов с тридцатых.

Безусловно. Но мы об этом и говорим, про здравый смысл. Не стоит подвергать себя специальной опасности, потому что никто не отменял патогенные микроорганизмы в нашей окружающей среде.

И, конечно, надо мыть руки. Но не надо мыть руки с мылом с антисептиком. Вот в этом идея.

Потому что обычное мыло, если мы говорим про мыло, смоет все, что не нужно, но оставит всех полезных дружочков. А мыло с антисептиком пройдется и по-хорошему, и по-плохему, и по собственной микробиотике кожи. А вот насколько они вообще плохие? Понимаешь, если человек помирает, это одно и то же, что плохо.

Но есть такое мнение, что человек же эволюционировал в какой-то саванне в Африканской, бог знает что, кусали мухи ЦЦ какие-нибудь, болел малярией, бог знает чем еще, паразиты само собой, червяки всякие, аскориды, цепни, там, не знаю, лентецы. И мы вроде как к этому приспособлены. И вообще мы никогда без этого всего не жили.

То есть мы здоровыми-то не были строго говоря никогда. И может быть это наше исходное состояние. Болеть? Ну, по сути, да.

Это такая философская, мне кажется, идея. В целом, наверное, если мы сейчас начнем рассуждать, а хорошо ли жить в агрессивной окружающей среде, и может быть вообще ни от чего не защищаться, это мы сейчас придем к обсуждению естественного отбора. Что тогда выживут сильнейшие, закрепятся те, у кого силы иммунной защиты способны противостоять самым-самым агрессивным ребятам.

Ну, а те, кому не повезло, тем не повезло. Поэтому я все-таки сторонник более взвешенного такого подхода. Хотя действительно, с точки зрения эволюции, ну, наверное, тезис-то правильный, что выживать должны наиболее приспособленные.

Было исследование, в частности, я как-то глубоко проникся, что в Боливии есть такой племя Цимания. Индейцы и вот женщины, больные аскоридозом, имеют больше детей. Причем с другими паразитами, там считали корреляцию с разными, с какими-то еще там цепнями, с другими корреляция отрицательная, а вот с аскоридами положительная.

Почему-то именно у Цимания, именно в Боливии. Это очень интересная тема вообще про паразитов. Тут я сейчас немножко включу внутреннего аллерголога, потому что такое гигантское заблуждение, что паразитарные инфекции способствуют аллергическим заболеваниям.

Связано это, собственно, с тем, что эволюционно тот иммунный ответ, который патологически, то есть в состоянии болезни, раскочегаривается во время аллергии, он от природы вообще придуман для борьбы с паразитами. Ну и вот как будто бы там участвуют клетки зенофила, иммуноглобулины Е и при аллергии они участвуют. Возможно, это друг друга потенциирует.

Поэтому нередко можно столкнуться с такой, на самом деле необоснованной рекомендацией, что для человека с любым вариантом аллергии обязательно провести полное сканирование человека на всех паразитов мира. На самом деле дело обстоит ровно наоборот. И здесь логика железная, на самом деле.

Если у паразита задача не уничтожить хост, не уничтожить хозяина, а пожить в нем максимально долго, он должен каким-то образом аккуратно противостоять этому иммунному ответу. И, собственно, оказывается, паразиты выделяют вещества, которые снижают активность иммунного ответа, с включением иммуноглобулинов Е и зенофилов. И таким образом страны, в которых распространены паразитарные инфекции, это страны с более низкой распространенностью аллергических заболеваний, чем условно-западная Европа, где паразитов мало.

Можно здесь бытовым языком объяснить, что иммунная система занимается тем, чем ей положено заниматься, а когда у нее нет таких задач, она начинает глупостями заниматься. На самом деле механизм здесь очень интересный. Я пару лет назад слушала выступление на Всемирном аллергологическом конгрессе в Стамбуле, где рассказали эксперты, что они занимаются исследованием этих молекул, что именно выделяют условные аскориды, чтобы снижать активность аллергического типа иммунного ответа.

То есть, возможно, у нас появится такое неспецифическое лекарство. Но это не значит, что надо себе подселить маленького друга, чтобы не страдать аллергией. Вероятно, много разных иммуномодулирующих молекул есть у паразитов, которые могут принести нам пользу.

Паразиты нужны для выживания. Я предполагаю, может быть, если мы говорим про плодовитость в конкретном племени, распространены какие-то воспалительные заболевания, которые препятствуют тому, чтобы женщина могла иметь больше детей. Вероятно, паразиты вырабатывают какие-то противовоспалительные молекулы, которые им помогают выжить, потому что воспаление – это защитная реакция иммунной системы.

А они заодно что-то такое замечательное делают. Это мои фантазии. А аллергия, если это не бешение иммунитета с жиру, когда нечем заняться, не надо бороться с аскоридами, вирусами, давайте с кошачьей шерстью и пылью.

А что такое тогда аллергия? Если на пальцах попытаться объяснить, что такое аллергия, наверное, стоит начать вообще с функции иммунной системы, что вообще наша иммунная система должна нас защищать от разнообразных врагов. И для того, чтобы это делать, она выбрала себе идентификатор врага, вернее, идентификатор вообще любого гостя – это белки. Дело в том, что все живое, как мы знаем, состоит из белков, поэтому как будто бы логично, чтобы у живых гостей белки стали их паспортом.

И вот мы с вами сейчас разговариваем, и каждое мгновение наша иммунная система сканирует всех абсолютно прибывших товарищей. То есть я нос почесала, и у меня на слизистую попали с моих не очень чистых рук микробы. Иммунная система в этот момент должна принять решение, это друг или враг.

То есть она не уничтожает абсолютно всех прибывших товарищей, она уничтожает только патогены. И вот на этом этапе распознавания, если она совершит ошибку, она может начать сражаться с абсолютно безобидными ребятами. И вот, собственно, так и развивается аллергия.

То есть на самом деле в шерсти кота, в белках яблока, в корове молоке нет абсолютно ничего опасного для нас. Поэтому ошибка на этапе распознавания свой-чужой, она по сути лежит в основе развития аллергии. Сейчас мы знаем несколько больше.

Мы знаем о том, что еще и наши барьерные ткани должны иметь повышенную проницаемость. То есть если слизистая оболочка носа хорошо защищается от окружающей среды, белку, который потенциально может стать аллергеном, не так-то просто проникнуть в светлые очи иммунной системы. То есть еще должен быть барьерный дефект.

И вот здесь можно еще поговорить про то, что факторы окружающей среды, то есть загрязненный воздух, табачный дым, то, что контактирует со слизистой, может ее повреждать и создавать условия для развития аллергии. А это именно через слизистую должно идти? Если мы говорим про ингаляционный путь к поступлению, то есть про кошек, пыльцу, пыль, то это в первую очередь слизистая. Но еще и наша кожа в целом может тоже стать таким маршрутом, особенно у людей с заболеванием атопическим дерматитом.

Есть такая неприятная болячка на стыке дерматологии-аллергологии, которую раньше считали чисто аллергической, а сейчас мы знаем, что это не совсем так. Но если не вдаваться в подробности, это как раз заболевание, при котором нарушена в том числе целостность кожного барьера, и есть склонность иммунной системы к совершению этих ошибок и неправильному дальше развитию событий в сторону слишком агрессивной реакции на что-то безопасное. И есть такой феномен черезкожной сенсибилизации, когда у человека кожа воспалена.

Атопический дерматит раньше называли диатезом, можно себе представить эти красные шершавые блямбы, щеки, по телу такие очаги. И в зоне этих очагов, и вне их, кожа имеет повышенную дырчатость, и, возможно, аэроаллергены, аллергены воздуха, и через кожу тоже, попадая на нее, человек может развить впоследствии аллергии, сенсибилизацию аллергии. Аллергия имеет свойство накапливаться.

Это когда в организме образуются определенные антитела к определенному аллергену. Это может быть цветение, собака, кошка, все что угодно может быть аллергеном. И чем дольше человек встречается с этим аллергеном, тем больше у него появляется количество вот этих иммуноглобулинов.

И это называется иммуноглобулиной И. Когда у человека возникает большое количество иммуноглобулина И, он начинает реагировать на все больше и больше различных аллергенов. Это может сначала беспокоить как слезы течения или аллергический ренит, но дальше это может привести, например, к бронхообструкциям и бронхиальной астме. Я как врач-пульмонолог могу сказать, что 80% бронхиальной астмы это атопическая, то есть аллергическая природа, которую нужно лечить уже не то, что там баллончики назначил, а лечить конкретно причину, то есть аллергию.

И аллергия это патологическое состояние иммунной системы на определенные аллергены ввиду повышения определенных антител, такие как иммуноглобулины И в крови. И сейчас, особенно после коронавирусной инфекции, мы наблюдаем все больше людей с аллергическими различными процессами. Это связано с тем, что аллергия является аутоиммунным заболеванием и ковид мог дать такой определенный толчок к образованию аллергии.

Стресс, который запускает определенные механизмы, эндокринную систему, ну и, собственно, гормоны стресса выделяются, и таким образом появляются нежелательные симптомы. Уже подключается, бывает, если это все запустить, органические составляющие, как причина проблемы. Если говорить о чем мало, где можно прочитать или послушать в неспециализированных источниках, то мы говорим про то, что причиной психосоматических расстройств может быть в том числе и некие игры разума.

То есть принято разделять. Психосоматика — это одно, а есть еще конверсионный симптом. Это когда организм переводит вытесненную из сознания проблему на уровень тела и сигналит.

Когда ты не хочешь признавать в себе конфликт, агрессию, отвращение, отторжение, то тело вместо слов это сигнализирует. Таким образом у нас появляются конверсионные симптомы. А психосоматика более сложная, когда уже подключается органическая составляющая, когда ты долго носишь в себе конфликт и получай.

Например, из конфликтов, когда мы носим в себе конфликт с каким-то человеком, то есть идет внутренний диалог, который не останавливается, и ты ненавидишь этого человека. Тогда у тебя может эта ненависть спроецироваться на какой-то орган. Например, в желудок ты получаешь язву желудка или у тебя проблемы с печенью, потому что ты не вербализировал свою претензию, либо вербализировал, но толку от этого никакого, либо ты даже думать не можешь об агрессии на конкретного человека, который табуирован.

Например, родитель или начальник. То есть ты боишься последствий, что о тебе подумают, чувства вины и так далее. Тогда эта агрессия спроецируется на орган, который можно будет из тебя удалить, потому что ты пытаешься удалить образ этого человека из своей внутренней реальности.

Когда это не получается, могут быть тяжелые последствия. Это уже психосоматика. А конверсионные симптомы, о которых я говорю, там нет органической составляющей.

То есть есть просто какая-то реакция. Медики не могут найти причину проблемы. Психосоматика — это когда есть реакция, симптом какой-то, и у него есть уже органическая составляющая.

Если мы говорим про желудок, гормональный фон и так далее. Например, чаще всего это случается у истероидов, так называемых, тип личности, когда демонстративность. К конверсионным симптомам относятся паралич, слепоту, глухоту, в том числе и аллергические реакции, которые имеют эпизодический момент.

Например, женщина обратилась с сильной аллергической реакцией, которая привела к гаймориту. Вроде психосоматика, гайморит. Не простывало ничего.

Когда начинаешь диагностировать анамнез, что было до этого, то в течение трех месяцев она рассказала, что сын влюбился, съехал к девушке, и она пришла к девушке домой, к сыну, и почувствовала запах мяса жареного, который ей очень сильно не понравился. Фу, сказала она, как готовит, не умеет. Чем она будет моего сына кормить? Отвращение к невестке потенциально, непринятие того, что сын под влиянием какой-то другой женщины.

Вот это вытеснилось. Агрессия сместилась на запах неприятный. Потек нос.

То есть здесь и конверсионный симптом. Если бы не было гайморита, мы бы говорили потек нос, аллергическая реакция, теперь непонятно на что. Мы бы говорили о конверсионном симптоме.

Когда уже подключаются гайморит, воспалительные процессы, какая-то хроника, мы уже говорим психосоматика. Может исчезнуть, у меня такое было, у моего отчима, он был председателем колхоза, представьте себе, поля амброзия. Всю жизнь он жил, и в 60-е его накрыла аллергия.

А через 2 года прошла вдруг. Но я помню, что я тогда не был психолог и был подросток, я приехал к ним на лето пожить. Вопрос, на кого у него была аллергия, на амброзию или на меня.

Вот и все. И у него это прошло. Но, скажем так, дальше конверсии дело не пошло.

Если бы уже пошли другие заболевания, которые на основе аллергии, например, бронхиальная астма, мы бы уже говорили о психосоматике. А так пока симптоматически, вроде как на амброзию, все вроде понятно, не конверсия, а психосоматика. Но тем не менее, чисто мое мнение, я думаю, что это конверсия.

То есть он не может сказать, а не пошел бы ты, так сказать, сынок, ты здесь лишний. Человек не может сказать раз, куда конфликт одеваться. Хороший предлог – амброзия.

То есть через тело вырывается этот конфликт, манифестируется, скажем так. А вот эта ошибка, она откуда вообще берется? Почему есть там эти клетки, они должны бороться с какой-то пакостью, а почему она начинает бороться с пылью или шерстью? Распознавание чужаков происходит с помощью рецепторов. Рецепторы – это такие образования на поверхности клеток, с помощью которых они взаимодействуют друг с другом и с окружающими молекулами.

Рецепторы кодируются, это белки, они кодируются генами. Поэтому в целом аллергия развивается из-за активации определенного набора генов. На самом деле целая группа разных генов, потому что они отвечают и за рецептурный аппарат, и за молекулы, которыми клетки общаются между собой, потому что от активности этих молекул, они называются цитокинами, в том числе зависит то, как клетка себя будет вести и как она будет взаимодействовать с чужаками.

Поэтому в целом все дело в генах. Но гены могут менять свою активность по действиям факторов окружающей среды. Про это стали чаще говорить, когда увидели, что в контексте аллергических заболеваний за последние лет 30 резко выросла частота аллергии.

Конечно, можно сказать, что мы научились ее диагностировать, но не только, действительно, объективно. Есть способы объективно подтвердить, что у человека аллергия, это провокационная проба. Мне кажется, у меня аллергия на яйцо.

Я ему в условиях стационара даю яйцо, фиксирую, что с ним произошло. Это объективный метод регистрации. В одних и тех же популяциях, условной Австралии, увидели, что очень сильно выросла частота аллергии с 90-х до 2000-х.

И когда стали пытаться осознать причину, построили математические модели и сказали, что не может такого быть, чтобы увеличилось количество мутаций в таком объеме. То есть невозможно объяснить только появлением новых генов. Потому что если мы говорим, что это строго детерминированное генами заболевание, то должны быть такие кланы аллергиков и кланы неаллергиков.

Тут почему-то аллергиков стало больше. Мутации получается, что нет. Тогда взор экспертов обратился в сторону эпигенетики.

Эпигенетика — это раздел медицинской науки, который изучает то, как факторы окружающей среды регулируют работу генов. Мне очень нравится американский аллерголог, один из лидеров мнений в нашей науке, Карина До. Она очень активно занимается эпигенетикой аллергических заболеваний.

Она сравнивает очень поэтично, что гены — это как нотки, а эпигенетика — это то, как эти ноты будут сыграны. Громко или тихо, быстро или медленно. Мы их вообще можем не сыграть.

И действительно оказываются факторы окружающей среды, когда человек живет в городе, способствуют тому, что активируются те гены, которые отвечают за аллергический тип иммунного ответа. Очень красивое исследование. На самом деле довольно много.

Мне, как человеку из Петербурга, нравится именно оно, карельское исследование так называемое. Провели его финны. Они обратили внимание, что на финской территории Карелии и в российской Карелии, несмотря на то, что с точки зрения генетики это родственные абсолютно люди, но после того, как Карелия искусственно была разделена на две части, у нас получилась урбанизированная часть Карелии, это финская Карелия, и фермерская или деревенская часть Карелии, это российская Карелия.

И вот угадайте, где аллергия встречается чаще. В разы чаще бронхиальная астма и другие аллергические заболевания встречаются в финской Карелии. И вот они стали копаться, почему.

Ну и докопались, собственно, до теории молекулярного разнообразия, потому что деревенский образ жизни как раз способствует тому, чтобы контактировать с почвой, с растениями, с животными, меньше дышать загрязненным воздухом. И самое изящное, мне кажется, в этом исследовании, то, как они попытались все это свести к микробному набору. Что они сделали? Они собрали пыль в домах финской Карелии и российской Карелии, взяли мышек.

Мышиная модель аллергических заболеваний предполагает, что это мышка, у которой есть уже гены в активной форме, их не надо ничем включать. То есть мышки, предрасположенные к аллергическим заболеваниям, можно потом смоделировать аллергию. И вот они стерилизовали мышкам кишечник, заселили одних мышек пылью из домов финской Карелии, а других мышек пылью из домов российской Карелии.

Ну и вот увидели, что действительно в разы чаще финская пыль способствует развитию аллергических заболеваний. Вот это сейчас такая самая топовая тема, как микробиота взаимодействует с нашей иммунной системой, как факторы окружающей среды принуждают микробиоту быть нашим другом или недругом. А в обратную сторону это работает? Если человек жил в городе, у него развилась аллергия, если он приедет в деревню, он прям вообще там загнется, или у него лучше станет? Вы абсолютно правы, судя по всему, да, это открывает нам прям как будто бы дверь в сторону профилактики.

Пока это очень осторожные рекомендации, потому что хотелось бы и четкости. Живите в деревне, целуйте 10 раз собаку в нос, или котика обнимайтесь с коровой 30 минут в день и так далее. Дать четкий рецепт.

Мы пока его дать не можем, но действительно исследования показывают, что люди, которые либо переселяются за город, либо есть еще очень красивые исследования, когда, это уж финны проводили, когда в офисе сделали зеленую стену. И вот через 2 недели нахождения в условиях этой зеленой стены у работников заметили большее разнообразие микробиоты на коже, что способствует лучшей работе кожи как барьера. Как зеленая стена? В смысле зеленая с кустами? С этими кустами, там, где они едят.

То есть они подходили, там трогали. Есть отдельное исследование тому, как растения выделяют молекулы в окружающую среду, которые тоже благоприятно влияют на работу клетокоммунной системы. Поэтому даже гулять в зеленой зоне это классно.

Тут они, видимо, щупали. Хотелось потрогать листики. И с детками есть тоже исследование.

Оно в первую очередь подтвердило, что у них микробный состав кожи становится более разнообразным и приближенным к таковому у людей, у которых нет, допустим, атопического дерматита и аллергических заболеваний. То есть как будто бы вектор в эту сторону показан, но невозможно пока внятно подтвердить, что дети, у которых была аллергия, стали меньше ее испытывать. Но направление есть.

В детских садах тоже в Финляндии добавили детям в качестве повседневной активности сажание цветочков. И тоже спустя несколько недель изучили их микробиот и увидели, что она приближается к той, которая должна противостоять аллергии. Поэтому это, конечно, такое очень, наверное, избыточно уверенное будет утверждение с моей стороны, если я скажу, да точно это будет способом обратить вспять аллергии.

Но действительно речь идет о том, что вторичная профилактика, вероятно, возможна, когда аллергия уже есть. По крайней мере замедлить ее прогрессирование, а может быть и обратить ее вспять. Потому что когда, например, в аллергологии проводят исследования того, почему у одних людей проходит аллергия, допустим, а у других нет.

Потому что есть действительно, например, пищевые аллергены, молоко, яйцо, пшеница, аллергии, на которых люди очень хорошо перерастают. Дети хорошо перерастают, это в дошкольном или в раннем школьном возрасте, но во всяком случае, кто в этом возрасте не перерос, чаще всего перерастает в подростковом периоде. А есть те, у кого она сохраняется.

Их немного, но они есть. И вот, судя по всему, тоже они отличаются микробиотами. Поэтому вот это прям классная тема, и, возможно, в не такой уж и далекой перспективе мы что-то тут получим интересное.

А вот такое не очень научное, но из личного опыта у меня сыночек, то есть у него на свете аллергия, в том числе, например, на молоко, на мороженое, но если поехать на какой-нибудь море, черное хотя бы, у него там сколько угодно, может он пить молоко, есть мороженое, а у него нет аллергии почему-то на море. Вы сейчас принесли главный миф своего приема. Это значит, что у ребенка нет аллергии на молоко.

А вот я сейчас расскажу. Скорее всего, речь идет об атопическом дерматите у ребенка. Так диагноз, наверное, звучит.

Нет, он прямо сипеть начинает. На коже у него шелушится, на руках. Мы не будем сейчас закапываться.

Но смотрите, аллергия – это все-таки полностью воспроизводимая реакция. Не может быть такого, что, находясь в другой географической точке, в условиях другого климата, вдруг иммунная система говорит, ну все, тут я на молоко реагировать не буду. Поэтому тут вопрос, сипит ли человек из-за молока.

Но атопический дерматит однозначно – это заболевание, которое в большей части случаев с пищевой аллергией не связано. Мы пытаемся найти зависимость с едой, потому что еще 30 лет назад это заболевание считалось чисто аллергическим. И считалось, что если человек уже на диете, а все еще чешется, значит, он или обманывает, или аллергия нашли, и надо еще что-нибудь у него убрать.

На сегодняшний день мы знаем, что это не так. И чаще всего речь идет о том, что кожа реагирует просто на микроклимат. Сухой воздух, перепады температуры, холодный воздух, трение об одежду, много слоев одежды, надетого на человека в отопительный сезон – все это приводит к повреждению кожи из-за того, что она плохо защищается.

А мы, думая о том, что это пищевая аллергия, начинаем анализировать, а что человек съел. И так как мы едим много всего разного, но в нашей пищевой культуре молочные продукты встречаются довольно часто, кожа себя идет довольно волнообразно, если она реагирует на окружающую среду где-то, употребление определенных продуктов, которые попали под подозрение, может совпадать с периодами обострения. Но в этом случае летом, где угодно, человек не сможет съесть тот же самый набор продуктов без реакции.

Поэтому тут, скорее всего, под вопросом аллергия. Есть такое еще явление неприятное, которое всех путает. На научном языке это называется бессимптомная сенсибилизация.

Простыми словами, когда у тебя отклонения в анализе на аллергии есть, а аллергии на самом деле нет. Это связано с тем, что наша иммунная система устроена довольно сложно. Она может вначале зарядить оружие, выбрать себя в качестве врага молоко, а потом захватиться и сказать, что это же молоко, и не давать этому оружию работать.

У нее много разных клеток, в том числе регуляторных, которые могут не давать реализовываться сенсибилизацией этому оружию. В результате у такого человека аллергопробы, сделанные самыми точными диагностическими методами, будут положительные, а по факту функциональные эти вещества неактивны. Из-за этого нередко некорректно ставят диагноз.

Человек приходит с определенными жалобами, говорит, давайте тогда тесты на аллергенность сделаем. У вас тут молоко положительное, значит, это все от молока. Вот это не так.

Поэтому, повторюсь, диагноз на завалинки я ставить не буду, но что-то здесь нечисто в этой истории. Я и удивляюсь. Аллергия – предельно логичное заболевание, этим она хороша.

Есть проблема с психотерапией здесь, потому что симптом зачастую – это способ выживания в этой обстановке. То есть это некая твоя плата в виде этого невроза за то, что ты будешь жить в этой реальности. То есть она каким-то образом конфликтует с твоей личностью, с твоими границами.

И когда мы забираем симптом, бывает, то есть в некоторых случаях аллергия или какой-то другой симптом, если он недавно возник, его можно убрать просто за раз. Есть такие методики, это не проблема. Но проблема бывает в том, что человек остается в той реальности, которую он не принимает, но в которой он жил за счет симптомов, некая плата, он остается без этой платы.

И может быть хуже. Когда вы идете к психологу, надо быть готовым, что если мы забираем симптом, то есть убираем, то мы можем поднять некоторый конфликт. Допустим, ты живешь там, где тебе не место.

Или ты живешь там не с тем. Или тебе придется приоткрыть глаза, что, оказывается, к тебе относились несколько иначе. То есть это был эгоизм, а не любовь, как ты думала.

Например, с родителями, когда они тебя там не отпускают, и ты думаешь, что все хорошо. А на самом деле они эгоисты, они тебя не отпускают, потому что им без тебя будет плохо, зная то, что тебе без них будет хорошо. Эту правду тяжело принять.

И вот чтобы остаться в твоем привычном мирке, тебе придется терпеть этот симптом. И самое интересное, что люди идут на это, потому что они не готовы менять реальность. Вот такая бывает сложность.

Лично я больше люблю работать с человеком, который уже пришел после медицинской консультации, которому не помогают препараты. Он уже тогда себя убедил, что здесь... Или врачи ему говорят так, у тебя что-то с головой. Не должно быть этого.

Не должен у тебя там, допустим, желчь забрасываться в пищевод. Все это как бы нормально. Не знаем, что с тобой делать.

Иди к психологу или психотерапевту. Вот для меня в моей работе, в моей практике лучше, когда человек уже попробовал медицину, потому что это дешевле и быстрее. И не надо там никакой иметь готовности к перевосприятию реальности.

Он уже пришел, мы уже будем работать. Это хорошо. Конечно, сознательные люди сначала пытаются вопрос решить словом, а потом уже, так сказать, лекарствами.

Есть люди, которые себя достаточно любят, и они сначала отрабатывают проблему на уровне психологии. Допустим, что-то появилось, пятна на лице появились. А почему они появились? Не должны были появиться.

На что это аллергия? Раньше же не было на это аллергии. Но человек идет к психологу выяснить, какой внутренний конфликт появился, вернее, преобразовался, вот как конверсия, преобразование в симптом. Что я там не принял, к чему у меня там появилось отвращение, что я тоже не захотел как-то отреагировать, что я остался там, где не надо, что я терплю там что-то и так далее.

Иногда человек приходит к психологу, и, в принципе, некоторые техники предполагают большее молчание со стороны психолога. Дает возможность человеку, так сказать, проговориться и потом самому сложить пазлы. А, все понятно.

Иногда этого даже достаточно. Пятна уходят. Иногда психосоматика, например, у животных или у детей, честно говоря, вот у детей, до лет 12 у детей своих симптомов нет.

Это делегирование симптомов. Еще одна причина психосоматики — это чужая проблема. У тебя конфликт, но болеть будет ребенок.

Как слабое звено. Не знаю, как этот механизм работает, но такие исследования тоже есть, и практика показывает, что он подтверждается. Бывает даже между супругами.

То есть тоже был случай у меня. Женщина привела ко мне своего мужа молодого с аллергией на амбросию. Опять же, не было, человеку 37 лет, а у него вдруг аллергия.

И она зашла с ним в кабинет. Для меня это всегда значок. Я уже говорю, давайте с вами поговорим.

Я говорю с ним, говорю с ней. Изучаю намысл. У него не должно быть этого симптома.

Но разговаривая с ней, у нее должно быть. То есть у нее есть раздражение, конфликт с одним человеком, который варит в своей голове. Аллергия должна быть у нее.

Но аллергия у него. То есть я говорю, он свободен. Присаживайтесь.

Я прорабатываю с ней конфликт, у него уходят аллергии. Как так получается, что аллергия, она же бывает, как уже прозвучало, возникает, а потом пропадает, а потом снова возникает. Как-то вот эти колебания туда-сюда.

Если понять, почему оно так, можно и лечить. Совершенно верно. Пищевая аллергия, на самом деле, если проходит, то с концами.

Поэтому если у человека условно было аллергийное яйцо, и потом к 7 годам эта аллергия прошла, она больше к нему не вернется. То есть здесь толерантность. Толерантность – это антоним слова аллергия.

Толерантность достаточно устойчивая. Что касается дыхательной аллергии, тут в целом все вообще сильно сложнее с естественной толерантностью. То есть чаще всего, когда у человека аллергии наплыли на котика, мы не можем особо рассчитывать, что она с высокой вероятностью пройдет.

У нас не очень много исследований, посвященных этому феномену. Их довольно сложно провести. Потому что либо это ретроспективно нужно оценивать, а человек может не знать о том, что у него аллергия на пыль, допустим.

Сложно достаточно будет такое исследование провести. Поэтому из доступных мне источников, что удалось найти по котикам исследования. Тут можно ретроспективно провести исследование.

Ты жил с котиком, у тебя были симптомы, потом в какой-то момент прошли. То ли в Оксфорде, то ли в Кембридже. В каком-то из университетов это исследование проводили.

И примерно у 20% людей просто в какой-то момент аллергия прошла. Возвращалась ли она потом? Опять, как мы узнаем. С ними надо продолжать встречаться и спрашивать вас.

Спустя 10 лет не вернулась ли эта самая аллергия. Но как будто бы все-таки из опыта врачей-аллергологов, если аллергия на животных прошла, она обычно прошла все же с концами. Поэтому когда мы говорим о том, что аллергия то проявляется, то нет, обычно речь идет об аллергии с высокой пороговой дозой.

Когда мы говорим об аллергии, мы говорим о том, что все-таки иммунной системе необходимо столкнуться с аллергеном в каком-то количестве, чтобы начать с ним сражаться. Другое дело, что у кого-то это количество настолько маленькое, что невозможно столкнуться с меньшим. Например, если мы говорим про котиков, есть люди, которые как барометр могут зайти в помещение и сказать, что здесь жил кот, хотя кот там уже несколько лет не жил.

То есть им вот этих следов достаточно, чтобы среагировать. Или люди встречаются со своими друзьями, у них нет прямого контакта с котом, но у этих друзей есть коты, и достаточно того количества аллергенов, которые они одерживают, чтобы получить симптомы. А есть люди, которые говорят, я вот на эту породу реагирую, а на эту породу не реагирую.

Это связано не с тем, что они молекулярно отличаются друг от друга, а с тем, что один котик выделяет много аллергена, а второй поменьше, а у человека высокий порог чувствительности. То же самое может быть, например, с пыльцой. И тогда у человека в один год симптомы в период цветения есть, в другой год в период цветения нет.

Его аллергия никуда не ушла. Просто количество аллергенов в окружающей среде было меньше, чем ему нужно, чтобы получить симптомы. К сожалению, вот этот порог, это не константа, он тоже может меняться в обе стороны.

И это может зависеть и от стресса, и от сопутствующих заболеваний. И в целом бывает так, что при одинаковой концентрации пыльцы человек, допустим, в какой-то год только-только переболел, условно, гриппом, перед началом цветения, и поэтому среагировал на пыльцу. А в другой год прекрасно себя чувствовал, не болел ничем весной и симптомов не испытывал.

Наверное, единственный вариант пищевой аллергии, сейчас я вспомнила, при которой может быть вот эта вот болтанка, есть такой эозенофильный изофагит. Это воспаление пищевода. Тут, кстати, интересно, что первично, курица или яйцо.

Мы сейчас знаем, что бывает так, что воспалительный процесс, характерный для аллергии, развивается без аллергенов, без действия аллергенов, а они потом на благоприятную почву попадая, становятся драйверами этого воспаления. Поэтому тут сложные в целом заболевания на стыке гастроэнтерологии и аллергологии. Так вот, действительно описаны случаи, когда у человека возникала толерантность, а потом он ее утрачивал, продолжая употреблять продукты.

Но я вот это встречала только в отношении эозенофильного изофагита, и, видимо, это связано с тем, что это сложное заболевание, что есть много разных факторов, поддерживающих воспалительный процесс в стенке пищевода, и, возможно, они все время перебарывают вот этот механизм толерантности, потому что аллергическая реакция и толерантность, они как на разных чашах весов, и вот в этой битве может все-таки аллергическое воспаление побеждать. Но, повторюсь, вот такое я встречала только в отношении эзофагита. А что такое аутоиммунное заболевание? Аутоиммунное заболевание тоже сбой при распознавании вилков только своих собственных.

И здесь, кстати, есть половые отличия. Если с аллергическим заболеванием и тут сложнее, хотя действительно есть сцепленные с хромосомой, которых у женщин в два раза больше, факторы, которые влияют на активность воспалительных процессов, и есть действительно исследование, что у мужчин половые гормоны повышают активность регуляторных клеток иммунной системы, которые помогают развиться толерантности, а у женщин эти клетки, регуляторные лимфоциты, могут работать слабее. Но это не настолько черно-белая история, чтобы мы сказали, что все женщины аллергики, а всем дядькам повезло.

А с аутоиммунным заболеванием, к сожалению, здесь более драматическая ситуация. Действительно, чаще всего они развиваются именно среди женщин, потому что эстрогены способствуют, к сожалению, более выраженному и затяжному воспалению, и действительно могут снижать по сравнению с тестостероном активность клеток, которые регулируют работу лимфоцитов, которые должны защищать нас от вот этих вот ошибок. В доме, который построил Джек.

Это, словно, не очень логично. Женщине нужно иметь, строго говоря, прочнее здоровье, чтобы детишек еще рожать, растить. А мужик бегает по тайге, но помер, там еще останется.

С другой стороны, опять же, про эволюцию подумать. Вот он бежит, он там поранился, ему надо, чтобы быстрее его воспаление не завершилось. На самом деле, у него вероятность столкнуться-то поменьше, потому что женщина же на месте сидит, у нее как бы... А он охотится.

Нет, я к тому, что она, если сидит на месте, будет больше всяких отходов вокруг. Он-то по чистой тайге бегает, экологически, без головок. В любом случае, воспаление – это штука, которая должна закончиться.

И при повреждении ткани тоже воспаление происходит для того, чтобы это повреждение не превратилось в сепсис, чтобы все локализовалось в одном месте. А дальше любое воспаление должно закончиться. Для этого должны вмешаться регуляторные клетки, которые у дядек активнее.

Я к тому, что если он получит раны, важно, чтобы они быстрее зажили. Но я думаю, что мы тут не найдем однозначного ответа, потому что, опять же, рост частоты аутоиммунных заболеваний сопряжен с урбанизацией. Поэтому, возможно, частота этих болезней сейчас существенно выше, чем была у древних.

И тогда мы не можем полностью переносить эти эволюционные механизмы на нее. Нелогично, конечно. Да, я согласна с вами.

Урбанизация. Это показывает, что город – это вообще не наше средообитание. Как говорят эксперты, которые занимаются этой теорией биоразнообразия, безусловно, мы не можем уехать всеми в деревню.

Но мы можем придумать, как эти полезные факторы из деревни взять себе. Поэтому, да, город, получается, не супер нам полезен. А аутоиммунные все-таки, возвращаясь, как они... У меня есть иммунная система, но она же тоже, наверное, не с рождения.

Если у меня будет реакция на себя самого, я просто не рожусь. Я еще в абригенезе загнусь. Конечно, абсолютно верно.

Тут есть очень интересный момент, когда клетки иммунной системы созревают, они проходят селекцию. Изначально они отращивают у себя рецепторы. Помните, мы вначале обсуждали? Специальные штуки, с помощью которых они будут взаимодействовать друг с другом, и в том числе взаимодействовать со всеми белковыми чужаками и своими собственными клетками.

И вначале отбирают тех, кто эти рецепторы понадел, а потом среди них уничтожают тех, кто понадел рецепторов, способных присоединяться к собственным белкам. Но иногда некоторым хитрым лимфоцитам удается избежать этой негативной селекции. Для таких ребят у нас существуют разные механизмы контроля.

Есть противовоспалительные цитокины, молекулы, которые выделяют регуляторные клетки. Есть, собственно, непосредственно регуляторные клетки, которые тоже следят, чтобы эти ребята не высовывались. И вот если этот регуляторный контроль по какой-то причине будет потерян, а здесь эпигенетические факторы могут способствовать тому, что раскочегарятся, наоборот, провоспалительные цитокины, а они в антагонизме с противовоспалительными находятся.

Или регуляторные клетки перестанут адекватно работать. Мы пока не знаем всех механизмов. Или есть еще, например, инфекционный генез, инфекционный механизм аутоиммунных заболеваний у людей, которые переносят инфекцию, вызванную определенным видом стрептокока, аботогенетическим стрептококом.

Антитела, которые по отношению к этому стрептококу образуются, из-за такого явления молекулярная мимикрия, похожести между разными молекулами, начинает лупить и по своим соединительно-тканным белкам. И так у людей, которые перенесли инфекцию, вызванную аботогенетическим стрептококом, могут развиваться аутоиммунные заболевания, например. То есть потеря регуляторного контроля, где что-то мы уже знаем про эпигенетику, но, безусловно, не все, плюс вот этот инфекционный механизм, они приводят к тому, что разблокируются ранее сдерживаемые механизмы и могут запуститься аутоиммунные заболевания.

Ага, тогда возникает насущный вопрос, что делать. Ну, понятно, можно избегать кошика-берез и что-то еще там, не знаю, урбанизации. А как-то активно можно ли улучшить иммунитет, его как-то подстроить и избавиться от аллергии этим чудодейственным способом? Мы сейчас именно про аллергии, а не про аутоиммунные заболевания.

Да, для начала поговорим. И про все поговорим. Ладно, давайте по порядку, по частям.

Мы не умеем пока эффективно выключать гены. То есть мы подбираемся пока только к краю этого океана под названием эпигенетические факторы и говорим, что-то возможно, тут мы что-то когда-нибудь сможем. Пока это только объект исследований.

Поэтому сделать так, чтобы вот эта кнопка «Выкол» была нажата в результате нашей действия со стопроцентной гарантией, пока мы этого не можем. Мы можем создать условия, вот этот образ жизни для молекулярного разнообразия. Например, в 2023 году, по-моему, летом, был выпущен позиционный документ нашей Европейской академии аллергии и клинической иммунологии по рекомендациям по питанию людям с аллергией.

И они так пишут. И, возможно, с другими воспалительными заболеваниями это тоже может работать. Где 60% нашего рациона должны составлять разноцветные овощи и фрукты, цельнозерновые злаки.

Желательно, чтобы преобладали овощи, и чтобы они были или минимально термически обработаны, или термически не обработаны. Туда же травы, туда же чаи. 40% рациона должны быть нежирные белки, нежирное мясо.

Рыба, наоборот, пожирнее. Нежирное мясо травоядных, красиво написано. Яйца, молочные продукты, преимущественно ферментированные, кисломолочные, плюс растительные жиры.

И вот эта комба помогает нашей микрофлоре работать так, как нам надо. Во-первых, создает условия для того, чтобы размножались больше подвидов, потому что чем больше видов бактерий, тем здоровее наши микробиоты. И поставляет им субстраты, с которых они будут делать регуляторные молекулы.

А все вкуснямбы... Сейчас меня проклянут диетологи и нутрициологи, потому что нельзя делить пищу на хорошее и плохое, а я произнесла слово «вкуснямбы». Во всяком случае, готовые сладости, жареные жирные, продукты глубокой переработки. Это не то чтобы абсолютное зло, но они должны в нашем рационе составлять минимум, потому что так называемый западный тип питания, где, наоборот, преобладают эти продукты, он как раз в том числе привел и приводит к обеднению микробиоты и к тому, что мы не даем ей нужных веществ, из которых она может нам полезные молекулы потом штамповать.

Вот это характер питания. С котиками. Если действительно до недавнего времени, я бы даже сказала, существовала такая традиция, если у человека есть какая-нибудь аллергия, или в семье у него есть аллергия, у маленького человека еще аллергии нет, и есть кот, лучше превентивно кота попросить на выход, потому что коты страшные аллергены.

В прошлом году завершилось гигантское исследование с участием 70 тысяч человек, 74 тысячи даже, которое подтвердило, что не надо отдавать котиков. То есть, это просто не влияет ни в плюс, ни в минус, не меняется частота аллергических заболеваний, если отдать кота и не отдавать кота, поэтому он называется путь живут. То есть, с животными непонятно.

С одной стороны, есть данные о профилактической роли их микрофлоры, больше данных в пользу собачек, внезапно курочек. Мы можем сказать средний рогатый скот? Или у нас есть мелкий и крупный? Те, которые помельче. Есть исследование с амишами и гутеритами, тоже очень красивые, потому что это два закрытых сообщества, и поэтому удобно, как мы с вами про этих ребят из Боливии говорили, с маленькой популяцией, удобно какие-то штуки на них исследовать.

Амиши – это ребята, которые практически не используют машинный труд. И у них детки вместе со взрослыми буквально с первых месяцев находятся в условиях сельского хозяйства, скажем так. То есть, там рядом как раз скот, там рядом травки, там рядом сено.

И они, как только уже становятся более-менее трудоспособными, они сразу же начинают помогать родителям и старшим братьям и сестрам возделывать то, что можно возделывать, выращивать растения, заботиться о животных. И есть гутериты, которые тоже закрытые сообщества, но у них развит машинный труд. У них детки начинают помогать родителям тогда, когда они могут пользоваться этими разными орудиями.

И, соответственно, у них очень сильно отличаются контакты с окружающей средой и микробиота. И вот среди амиши аллергии очень мало, а среди гутеритов аллергии очень много. Там тоже было исследование с пылью из домов амиши и пыли из домов гутеритов, и тоже на мышках это дело подтвердили.

Поэтому контакты с животными там, где это окей, там, где это возможно. Потому что бывает так, допустим, у папы сильная аллергия на животных. Мы не можем рекомендовать в такую семью завести животных.

Это как будто бесчеловечно по отношению к папе. У меня всегда такая грустная история, когда приходит семья, грустный папа. Говорит, можно мы заведем котика? Но у нашего папа астма.

Давайте мы не будем заводить котика, нам папа дорог. Ничего прочего, не имею котиков, а то что мы сегодня про котов да про котов. Давайте про самок.

Кошатник. Ну ладно. Поэтому там, где это доступно, контакты с животными, выезд на природу, возюкание в земле с адекватным отношением к мытью рук.

Это тоже профилактика. Дома растения это тоже чудесно. Если особенно маленький ребенок будет участвовать в их пересаживании, например, это просто супер.

Вот это те меры, которые могут снизить вероятность. Еще сюда стоит добавить грудное вскармливание, потому что тоже в грудном молоке у кормящей мамы есть молекулы, которые способствуют развитию толерантности. Действительно, есть такие исследования, что на фоне грудного вскармливания аллергия потенциально реже может возникнуть.

Но реже не значит никогда. Потому что наши потенциальные пациенты, слушатели, которые это сейчас услышат, они могут это абсолютизировать. Скажут, да ладно, мы жили за городом, мы вообще обнимались, целовались с животными, кормили грудью до трех лет, и все равно развелась аллергия.

Мы говорим про снижение вероятности, про снижение рисков, но не про то, что это гарантия. К сожалению, так. Вот это слабая часть моего рассказа.

Но тем не менее, если вернуться к питанию, например, есть исследование, что дети, которые питаются, так как я рассказала, в возрасте до двух лет, у них потом, к четырем годам, в два раза реже любые виды аллергии развиваются. Это очень классно. При этом это мы говорим про эпигенетические воздействия, что может быть за счет этих мер можно снизить активность тех генов, которые участвуют в аллергическом типе иммунного ответа.

Но вот уже если аллергия случилась, для некоторых видов аллергии у нас есть метод лечения, который называется аллерген-специфическая иммунотерапия, сокращенно АСИД. Этот метод чем-то похож на вакцинацию, потому что мы используем ту же молекулу, которая у человека вызывает аллергию, мы используем аллерген, но в особенной дозе, и вносим его необычным маршрутом. То есть, например, у человека аллергия на березу, и у нас есть инъекционный вариант препаратов для аллерген-специфической терапии, и подъязычный, когда мы раствор закапываем под язык.

Ну, в мире еще существуют таблетированные варианты. И определенная доза аллергенов, она на самом деле высокая, потому что психологически людям комфортнее думать, что это мини-доза, а на самом деле мини-доза как раз способствует аллергическому типу иммунного ответа, а здесь такая существенная доза, приводит к тому, что наивные лимфоциты, наивные лимфоциты, помните, вначале я рассказывала, ребята, которые еще пороху не нюхали, они еще не знают, что мы с березой не дружим, они рассматривают эти молекулы и говорят, да в принципе и не страшно, нормально, нам нравится, несите еще. И регулярные встречи с аллергеном вот в таком формате приводят к тому, что у нас появляется как раз это регуляторная армия, которая по отношению к аллергически настроенным клеткам является антагонистом.

Это очень эффективная терапия, но, к сожалению, она не дает пожизненной толерантности. Вот это главная засада, что, к сожалению, эффект неустойчивый. Это те, так сказать, пробелы, которые исследователи пытаются закрыть.

То есть, может быть, длительность должна быть больше, может быть, доза другая, но если сильно дозу повышать, растет количество вовышенных эффектов. В общем, нюансы. Но, тем не менее, это такой, наверное, лучший способ для дыхательной аллергии, который у нас есть.

Не для всех аллергенов, к сожалению, существуют эти препараты, потому что очень важно создать лекарства таким, чтобы в каждом флакончике, в каждой таблеточке была одинаковая, нужная для механики этого лечения доза аллергенов. А некоторые аллергены просто очень вариабельны по концентрации, например, собак. Потому что такие препараты создают путем шелушения собак, так же, как шелушение котов забирают перхоть.

Мне кажется, это классная профессия. Рейтинг самых лучших профессий. Шелушатор собани.

К сожалению, между собаками расхождение в концентрации их главных аллергенов очень велико и прям сложно создать стабильный такой раствор. С плесенью такая же засада. Аллергия на плесень – это довольно распространенная проблема.

А вот с клещами домашней пыли, с пыльцевыми аллергенами это очень-очень здорово работает и эффективность очень высока. Это то, что мы можем сделать с дыхательной аллергией. С пищевой аллергией сложнее, потому что пока другая слизистая, другие аллергенные, другие пороговые дозы, пока не удалось сделать вот такую прям супербезопасную форму иммунотерапии.

Сейчас ФДА, по-моему, одобрили пластерный вариант аллерген-специфической иммунотерапии с арахисом. То есть, вот как в корпорации «Бросайте курить» есть пластыри для того, чтобы бросить курить, а здесь есть пластыри, которые содержат аллерген, который с помощью микроигольчатой системы будет в толщу кожи поступать, и там клетки, наивные лимфоциты, будут с ним взаимодействовать. Но пока это только для арахиса, и то не у нас.

И у нас пока нет данных, как это будет работать в долгосрочной перспективе, потому что более распространенная версия иммунотерапии пищевыми аллергенами, которая называется оральная иммунотерапия, в ходе которой человеку в условиях стационара как раз вот тут с микродоз потихонечку увеличивают дозу употребляемого аллергена, чтобы запустить процесс толерантности. Так вот эта терапия, она в первую очередь направлена на повышение пороговой дозы, чтобы человек, когда случайно съест свой аллерген, чтобы ему это ничем не угрожало. И показанием к такому лечению является тяжелая форма аллергия, анафилоксия.

Но у нас появилась еще такая штука, биологическая терапия. Биологическая терапия — это терапия с помощью моноклональных антител, с помощью белков, которые умеют блокировать или рецепторы, или образование цитокинов, или нейтрализовывать какие-то молекулы, например, иммуноглобулин Е, участвующего в аллергических реакциях. То есть, грубо говоря, в каскаде аллергические реакции — это такой шлагбаум, который в конкретном месте препятствует тому, чтобы реакция развивалась дальше.

Биологическая терапия не является способом излечить аллергию, более того, она для ряда аллергических заболеваний, возможно, нужна пожизненно, потому что ты не можешь повлиять на гены, ты не можешь повлиять на каскад реакции, ты их просто блокируешь на постоянной основе. Но есть сейчас исследования, посвященные терапии пищевой аллергии с помощью биологических препаратов, которые тоже не излечивают от пищевой аллергии, а как минимум повышают порог чувствительности и уменьшают выраженность реакции. И вот, опять же, FDA зарегистрировала препарат amulizumab для этого вида лечения, как монотерапию.

То есть человек раз в месяц делает себе инъекцию amulizumab, чтобы если он случайно в ресторане съест булочку, где есть следы его аллергена, чтобы с ним ничего не произошло и реакции были легкими. Поэтому пока это такая, понятно, что это костыли, что это не излечивающая терапия, но это в любом случае хорошо, что это есть, потому что это повышает качество жизни. Медикаменты какие-то для того, чтобы иммунитет усилить, аллергии понизить, как лекарства должны работать, что они должны делать с клетками, чтобы иммунитет усилился, а аллергия бы пропала.

Мы сейчас говорим про сферическое лекарство в вакууме, про некоторые магические препараты. Это должны быть препараты, которые будут помогать работать регуляторным клеткам, потому что именно от регуляторных лимфоцитов зависит то, как будут работать наши иммунные системы, чтобы она глупостями не занималась, чтобы снижалась активность клеток, потенциально способных дать аллергические реакции. И именно на активность этих клеток направлена деятельность бактерий наших.

И пытаются выделить их регуляторные молекулы, чтобы из них сделать лекарство и понять бы, какая должна быть доза, как часто ее принимать, чтобы оно работало так, как нужно. А то, что предлагается как иммуномодуляторы на сегодняшний день, абсолютно не перспективное. Потому что, если говорить откровенно, у нас нет качественных исследований, которые бы подтверждали их эффективность за пределами пробирки.

И поэтому, если провести такой параллель, в мире самая большая проблема – это частые ОРВИ. Для работодателей, например. Работодатели теряют очень много денег на то, что у них сотрудники не выходят на работу.

Если бы у нас существовала хоть какая-нибудь штуковина, какой-нибудь раствор, спрей, таблетка, которым можно было бы хотя бы сократить продолжительность ОРВИ, Big Pharma бы озолотилась. Потому что действительно, это очень-очень нужно. Но на сегодняшний день пока такие препараты найти не удалось.

Поэтому, к сожалению, то, что предлагается в изобилии на рынке, это штука исключительно маркетинговая, продавцы надежды. Надо же что-то делать. Сложно не лечить ОРВИ, особенно, когда твой ребенок болеет.

А тут ты вроде что-то делаешь, чтобы иммунитет вдруг воспрял духом и всех победил. В общем, это в целом так не работает. Но проблема в том, что если бы это так работало, то довольно сложно так аккуратно вмешаться в работу иммунной системы, чтобы усилить противовирусный, например, иммунный ответ и не усилить активность того отдела иммунной системы, который отличает за аутоиммунные заболевания.

Потому что это на самом деле один и тот же отдел. Поэтому так как иммунная система это такая сложно сочненная махина, мне нравится ее в целом представлять как многорукого бога Шиву, но это бог Шива с миллионом ручек. И сделать так, чтобы подкрутить изолированно одну ручку, а другие не затронуть, мы пока не можем.

Поэтому если бы действительно иммуномодуляторы делали то, что обещают, а они обещают конкретные вещи, не просто снизить вероятность заболевания ОРВИ, а активировать естественные киллеры, усилить фагоцитоз, если это сильно-сильно раскочегарить, то мы поплатимся здоровьем за это. Поэтому, по факту, слава богу, что они не работают. Поэтому рекомендации по поводу укрепления иммунитета скучные.

Питаться, как мы с вами обсудили, бывать на свежем воздухе, режим труда и отдыха, спать достаточное количество времени, давать себе посильную физическую нагрузку, потому что это все как раз здорово работает, так как наша иммунная система вплетена в работу нашего организма вместе с нервной и эндокринной системой, а для того, чтобы они адекватно работали, нам нужны все эти вещи. И достаточное количество полезных веществ из еды, регуляторные молекулы, выделяемые бактериями, адекватная физическая нагрузка, достаточный сон для восстановления. Вот это все здорово работает.

Любое питание содержит определенные витамины, микроэлементы, макроэлементы, белок и так далее. И вся пища, которую мы употребляем, она априори является витаминами. И это влияет и на иммунную систему, и на эндокринологическую систему, и на все системы, и на сердечно-сосудистую систему.

Но когда человек заболевает и надеется выпить тот самый витамин С в больших дозах, и то, что это ему как-то поможет, это так не работает. Друзья мои, важно понимать то, что для того, чтобы вам укрепить иммунитет, вам нужно заблаговременно позаботиться о том, а в каком состоянии находятся мои микроэлементы и витамины. К счастью, сейчас мы не болеем цингой.

Или болезнь Берри-Берри, когда не хватало витаминов группы В, или цинга, когда не хватало витамин С. Люди действительно погибали. Сейчас люди не погибают. Продукты супер доступные.

Полки супермаркетов ломятся от количества продуктов. Но при этом важно осознавать то, что есть определенные группы людей, которые априори будут находиться в дефицитах определенных микроэлементов, которые будут влиять в том числе и на ваш иммунитет. Какие витамины? Это витамины группы В, это В6, В9 фолиевая кислота, В12 – это железо, которое переносит кислород к каждой вашей клеточке, к каждому вашему органу и отвечает не то, что многие думают слабость, выпадение волос и так далее.

Это ерунда, выпадение волос. Самое главное, что организм находится в гипоксии. О каком иммунитете может идти речь, если женщина живет с ферритином 2, например.

То есть у нее априори не хватает того самого переносчика кислорода к ее внутренним системам. И по данным исследований, исследовали огромную группу россиян, много тысяч человек, и оказалось, что более 70% людей находятся в 5 и более дефицитах определенных жизненно важных витаминов. Женщины чаще всего этим, к сожалению, страдают.

Почему? Потому что по данным ВОЗ, каждая третья женщина страдает железодефицитной анемией. Это официально подтвержденная статистика. И 40% детей, думайте, 40% это каждый второй ребенок, страдает железодефицитной анемией.

Туда же идет дефицит белка. Белок это строительный материал не только для наших мышц, но еще и для иммунной системы, потому что белок, попадая в ЖКТ, в кишечники разваливается на аминокислоты, дальше отправляется в печень, печень как распределительный центр, все эти аминокислоты распределяет по жизненно важным органам, в том числе и отправляется аминокислоты на формирование Т-клеток в иммунитете. И когда человек находится не просто в дефиците питания, но еще и в определенных дефицитах, таких как железо В12, В6, цинк, цинк очень важный микроэлемент для иммунной системы, и белок, то, конечно же, его качества жизни ухудшаются, он может и имеет полное право чаще болеть.

Почему дети чаще болеют? Потому что 40% детей с железодефицитной анемией и другие дефициты микроэлементов. Ребенок очень быстро растет, иммунная система требует большого количества вливания в себя различных микроэлементов, ребенок их не успевает потреблять, потому что он питается, тоже не все питаются дети достаточно 3-4 раза в день. И таким образом иммунитет ухудшается, ребенок начинает чаще и чаще болеть.

Рекомендуется раз в полгода сдавать минимальный перечень анализов, которые отображают состояние иммунной системы. Что это? Это общий анализ крови. Мы смотрим на уровень лимфоцитов, нейтрофилов, которые могут показывать изменения в бактериальную либо вирусную сторону.

Например, смотрим количество лейкоцитов, и лейкоциты явно показывают, есть ли определенная иммуносупрессия. Многие люди находятся в состоянии повышенной влияния какого-либо вируса на свой организм. Например, герпес-вирус, который живет в нервных ганглиях и очень плохо уходит, но он постоянно влияет на иммунную систему.

Такой человек может болеть с осложнениями в виде герпетической ангины, либо высыпаний в уголках рта. И мы сдаем общий анализ крови, смотрим, плюс мы сдаем биохимический анализ крови, в который входит не только осад, алат, билирубин, мочевина, креатинин, основные параметры, к которым мы привыкли. Ну и смотрим еще уровень ферритина, мы смотрим уровень общего белка.

Общий белок должен быть не ниже 75 у взрослого человека. Если он ниже, то остальные микроэлементы, такие как железо, переноситься уже не будут. И часто такая бывает ситуация, что человек лечит что-то родное, ну там, допустим, ждала девушка себе ферритин или гемоглобин, они понижены, она какие-то капельницы поставила, препарат выпила, накапала себе этого ферритина, он высокий, а переносить кому? А белок у нее 60.

И железо это не работает. В итоге женщина себе навредила, потому что она отгрузила себе в печенку большое количество железа, переносить это железо некуда, она не испытывает никакого улучшения, она не думает, что значит у меня не в этом проблема, а проблема в этом. То, что некому переносить, поэтому нужно смотреть общий белок, ферритин, трансферин, нужно обязательно смотреть далее такие микроэлементы, как B12, желательно посмотреть активный B12, посмотреть B9, фолиевая кислота, главное репродуктивный, в том числе женский гормон, посмотреть уровень цинка, и в целом хотя бы на основании вот этих микроэлементов уже дальше принять решение.

Плюс к этому витамин D играет одну из решающих ролей в формировании иммунитета, и дефицит витамина D, он может приводить к тому, что человек будет испытывать более сильные симптомы при ОРВИ и дольше будет болеть. Поэтому витамин D также смотрим, хотя бы он должен быть от 40, а в идеале от 50 у взрослого человека. Если человек способен переболеть на ногах, значит у него хороший иммунитет, а может быть и нет.

На самом деле надо разбираться в каждом конкретном случае. Может быть просто человеку необходимо перебаливать на ногах, как мне например, не то что у меня какой-то плохой иммунитет, хороший иммунитет, я думаю самый средний. Но я всегда перебалеваю на ногах, потому что кто же еще будет читать лекции и сниматься в дурацких программах.

Возможно у него хороший иммунитет, который ему действительно помогает это легко перенести, либо к нему попало не так много вируса или бактерий. Это тоже важный фактор, который несет ответственность за то, как будет протекать заболевание. Или у него были предки, которые болели и помирали регулярно, а выжившие остались.

А выжившие остались самые крепыши, да. Но есть еще такая интересная штука, про которую мы сейчас много говорим, это тренированные концепции тренированного иммунитета. Первая линия защиты на самом деле это не адаптивный иммунитет, а тот, который врожденный, который не специфический.

То есть армия из разных клеток, которые просто научены отличать потенциальных врагов от безобидных товарищей по набору молекул на их поверхности, но они не друг от друга специфически их отличают. То есть они их при повторной встрече не узнают быстрее, как будто бы. Так вот, оказалось, что эти ребята, клетки врожденного иммунитета, способны тоже тренироваться.

Например, есть исследование, что переболевшие туберкулезом либо привитые БЦЖ люди могут иметь более эффективную противовирусную защиту. Или, например, на мышиных моделях, по-моему, после перенесенной кандидозной инфекции лучше защищаются от стафилококков. И от этих кандид тоже от стафилококков.

Так вот, к чему я про это говорю. Быстрый иммунный ответ на микроб осуществляется именно вот этими клетками неспецифической защиты. И так как они могут натренироваться в течение жизни, возможно, все-таки люди, которые быстрее поправляются, имели какой-то предыдущий багаж инфекций, которые натренировали хорошенечко эти клетки неспецифической защиты.

Он же уже болеет, значит, дело не в иммунитете. Значит, у него просто хорошая выносливость. Но он уже болеет.

Поэтому вопрос действительно глупый. Болеет на ногах. Он болеет, иммунитет не справился.

Выносливость, воля, да. Нет, это вообще ни о чем не говорит. Это говорит только об одном.

Что дозы вируса было недостаточно, чтобы тебя убить. Вот, только и всего. Правда ли, что южный климат благотворно влияет на иммунитет? Ну, смотря что считать южным климатом.

Если это, скажем, эскимос с Чукотки, а его послать на экватор, я подозреваю, что на него не очень благотворно это повлияет. Ну, равно как если жители экватора заслать на Чукотку, тоже, наверное, с иммунитетом у него будет нездорово. В целом, если брать южный климат как тепло, солнышко и обилие витаминчиков того же самого D и там вообще всякого разного, просто разнообразие питания, а заодно еще и разнообразие всяких воздействий биохимических усилит иммунитет.

Ну, как минимум, вы гораздо большим количеством болезней не переболеете, чем вы можете заразиться на Чукотке. То ли дело на экваторе, поезжайте на озеро Танганьику, тогда у вас такой будет иммунитет, если вы выживете там вообще. Тогда будет здорово.

Поэтому южный климат, да, может повлиять на иммунитет, но в разные стороны. Есть даже исследования, например, для определенных групп людей, к примеру, болеющих бронхиальной астмой, подходит идеально южный берег Крыма, например. Поэтому регион точно будет влиять и на аллергию.

Кстати, у меня есть много пациентов, которые меняли место жительства и у них проходили аллергические реакции, потому что не встречались с триггером в том регионе. И в том числе, конечно же, свежий воздух, солнце, это будет благотворно влиять на состояние иммунитета ввиду потребления того же самого витамина D и солнца. Если брать относительно Санкт-Петербурга, я думаю, что в Сочи действительно хорошо.

Солнышко. Я думаю, что это больше психологически. Некоторые не переваривают постоянную пасмурность, отсутствие солнца.

Естественно, тебя это гнетет. Но для людей, которые там привычные, на них это не распространяется. Они по Невскому гуляют, как красиво, вместо солнца.

С одной стороны, опять же, витамин D и возможность употреблять свежие фрукты и овощи круглый год. Надо приглашать определенные усилия, чтобы питаться таким образом, в том числе финансово. И витамин D нам недостает.

Но это же не единственные факторы, которые регулируют работу иммунной системы, поэтому это не черно-белая история. Кому-то может быть комфортнее на юге, но в целом это не значит, что мы тут северяне, все хилики. Нам тоже приходится выживать в сложных условиях, и поэтому тут можно на тему эволюции порассуждать.

Кто тут закрепился, так сказать, на этой территории. Меня-то как антрополога сразу щелкает, что мы же тропический вид. Нам нужно жить на юге.

А что ж мы делаем? Смех укрепляет иммунитет? Говорят, что да, потому что хорошее настроение приводит к понижению количества нехороших веществ в организме, типа какого-нибудь кортизола, и иммунитет немножко становится лучше. То есть даже на химическом уровне, вроде как, это немножко работает. И вообще, когда человеку хорошо, у него хорошее настроение, то ему хорошо.

Смех укрепляет, потому что подавление эмоций, включая плохое, оно тоже деструктивно влияет. То есть подавление своего смеха, потому что это некорректно, оно тоже, как и подавление сексуальных каких-то влечений или другие желания, они могут плохо, так сказать, отражаться на нашем организме. Любое подавление, хорошего или плохого, смеха в том числе.

Любые позитивные эмоции, которые вырабатывают окситоцин, дофамин, сертонин, обладают определенными иммуномодулирующими свойствами. Но это не значит, что во время пневмонии, если вы посмеетесь, вы выздоровеете. Но это значит, что если вы мыслите позитивно, у вас больше вариантов, что вы поправитесь и будете реже болеть.

Я это наблюдал в эпоху коронавирусной инфекции. Две группы людей поступают, которые с мыслями, что они умрут, им страшно, они боятся, они паникуют и плачут. И у них начинается ухудшение на одной и той же терапии, как и у других людей, которые позитивно настроены, полностью доверяют врачам, все выполняют и верят искренне, что они поправятся.

И такие люди действительно поправляются. То есть настрой человека по жизни и настрой человека во время заболевания влияет на исход после этого заболевания. История про взаимодействие нервной иммунной эндокринной системы и положительные эмоции – это всегда хорошее иммуномодулирующее воздействие.

Сейчас это уровень доказательности Z. Это про гипотезу, но давайте и такое исследование тоже проведем. Как известно, 5 минут смеха, стакан молока, что-то такое. Да, да, да, ну примерно.

5 минут смеха, стакан молока и свежее яблочко. Бывает так, что со здоровьем все не в порядке, но благо есть наука, которая позволяет оценить, насколько не в порядке и что при этом надо предпринять. Поэтому следуйте рекомендациям врачей.

СЦБот

Эта тема была перенесена из раздела Комната совещаний.

Перенес: Admin. Держитесь и всего вам доброго.