Я в минусе на 100 млн - как работает бьюти-бизнес НА САМОМ ДЕЛЕ

[Admin]

Я в минусе на 100 млн - как работает бьюти-бизнес НА САМОМ ДЕЛЕ

Ирина, здравствуйте. Здравствуйте. Я к вам попал по запросу моих подписчиков.

Они смотрели неоднократно ваш сериал и смотрят его, подписаны на него. И попросили меня снять с вами интервью. Я, каюсь, конечно, залез на пару серий и посмотрел.

Очень классный материал для моего канала. Я, собственно, поэтому у вас и здесь. Потому что я снимаю очень много про факапы.

Но это еще не совсем факап. У вас еще и рабочий бизнес, но с своими, как говорится, определенными ситуациями вокруг него. Расскажите, пожалуйста, о себе.

Ну, так открытые вопросы, наверное, трудно на них отвечать. Потому что, как у любой женщины, у меня довольно разнообразные. Я могу по-разному о себе рассказывать.

Могу рассказывать о себе в работе. Могу рассказывать о себе, например, как о матери. Могу о дочери.

Давайте в общем, биографически. Биографически? Ну, у меня все очень просто. Я начала работать очень рано, в 19 лет.

Я уже работала на телевизионе. И проработала там 10 лет, включая крупные федеральные каналы, такие как НТВ. Потом у меня был период очень интересный.

Мои биографии связаны с политической деятельностью. Но это в основном было больше как наблюдатели, как, знаете, созерцатели каких-то очень интересных драматических событий в нашей стране. А дальше у меня было 10 лет почти в частном бизнесе.

И вот уже второй год я пытаюсь поставить Латте Бьюти на ноги, чтобы проект не закрылся, и чтобы у него был шанс на яркую, интересную вообще общемировую историю. Давайте про 10 лет в бизнесе. Давайте.

Чем занимались 10 лет? Ну, я вообще не люблю рассказывать про бизнес, потому что, мне кажется, бизнес сам по себе, про него рассказывать не очень интересно. Интересно. Давайте так, чтобы зритель ориентировался в том, чем вы занимались, и как эти бизнесы закончились.

Можно здесь посуществовать форматы бизнеса. Да, форматы бизнеса. Это была компания, IT-компания.

Мы разрабатывали программное обеспечение для колл-центров, для операторов доставки. Но мне в этом смысле было очень органично, потому что я заканчивала факультет прикладной математики и информатики в Новосибирском государственном техническом университете. Я заканчивала в то время, когда было сложно учиться, когда нельзя было просто взять и получить какую-то хорошую оценку, просто потому что ты мог что-то такое там наговорить.

Нет, во-первых, математика — это довольно точная наука. Во-вторых, люди, которые преподавали в Новосибирском государственном техническом университете, были людьми, которые очень трепетно относились к своей работе и вообще к математике. Я хорошо помню, я в то время уже работала на телевидении, приходила на занятия с вейкапом.

Ну и преподаватель тоже, наверное, видел это, и его это, наверное, возмущало, что я не учусь, а работаю, но еще, как, наверное, ему тогда казалось, на какой-то безответственной работе, потому что телевидение — это все, знаете, вот такое все. А может быть, он думал, что вы приходите к тому занятию как на праздник сегодня? Возможно, но я хорошо помню, что я-то училась очень хорошо всегда, и я отличница, всегда все делала на пятерки. Я хорошо помню тот день, я, значит, написала, нашел экзамен, я написала работу, принесла ему, он берет мой листочек и переворачивает его и не смотрит.

Я говорю, а почему вы не смотрите? Он говорит, а потому что два вам. Я говорю, как два? Ну, потому что два. Все, я выхожу, значит, меня спрашивают, ну что, два? Все так, знаете, как были обрадованы, потому что первая двойка у меня, но я была отличница на курсе.

Вот, и когда я была на пересдаче, я пересдала, он мне поставил четверку. Я спросила, Владимиру Михайловичу звали, я говорю, Владимир Михайлович, а почему так? А он сказал, говорит, а я хочу вам, чтобы вы прочувствовали, что математика — это вам не просто так. Ну вот, поэтому я 10 лет отдала IT-деятельности, у меня еще отбыла душу на общественная, моя любимая организация «Русская инициатива».

Мы с ней очень много хороших вещей сделали, в частности, благодаря нам появилась в Москве площадь имени Петра Ильича Чайковского. В общем, много всего хорошего делали, но эта тоже страничка закрылась, и мне пришлось уйти из компании. Компания до сих пор работает.

Это была ваша компания? Я была, сначала я была топ-менеджером там, а потом у меня был опцион небольшой. Но так сложились обстоятельства, что мне пришлось выбирать, и я выбрала на тот момент убыточный Lata Beauty, но он и сейчас убыточный, но на тот момент он был неподъемный. И я подумала, что я не должна, у меня была причина очень серьезная, она до сих пор есть, просто я не буду ее озвучивать, вот как-нибудь, может быть, я расскажу, но не сейчас.

Причина, по которой вы ушли? Причина, по которой я приняла решение сделать так, чтобы бренд жил. Вот и все. Я выбрала, я подумала, что в какой-то момент, что компании вообще могут жить дольше, чем люди, поэтому пусть мои силы и все, что я умею делать, и весь мой опыт, который есть, будет направлен именно на сохранение бренда.

Давайте, чтобы не было пробелов, вы работаете в IT-компании. Да. У вас есть опцион зарплаты.

Да. Тут появляется некая Beauty Lata. Да, нет, оно было всегда в нашей жизни.

Это уже была ваша компания? Нет. Это совместный офис? Нет, не так. Beauty Lata — это был проект, который всегда был у нас в поле зрения.

У нас была очень сложная такая архитектура компании, управления, и этот проект всегда существовал с 2019 года, но он в основном, поскольку это была компания, которая работала за рубежом, и бренд развивался за рубежом, он не развивался в России, он как появился, так и работал в Италии, и у нас в Италии был офис, и мы довольно успешно работали. У нас были продажи хорошие и во Франции, и в Германии, и в общем, там был управляющий, который, как правильно сформулировать, я его видела, этот бренд, но я никогда не принимала в нем операционное участие. Потому что он принадлежал кому-то из ваших зрителей.

Ну да, он принадлежал. Верно. Он основывал для себя этот бизнес.

Да, верно. Он там работал, а вы подходили и смотрели, какой талантливый бьюти. В Италии у нас офис, вот все, что вы знали.

И он успешный. Ну как он успешный, он, по крайней мере, подавал надежды. И, скажем, в отличие от других женщин, которые бы ухватили за возможность делать бьюти, я в целом никогда не горела желанием, потому что я, как практикующий операционный директор, я понимаю, что для меня, прежде всего, это большая работа, и с коллективом, и ответственность, поэтому для меня не вопрос накраситься каким-то продуктом.

-

Попробуйте РЖДТьюб - видеохостинг для железнодорожников!

Это можно всегда пойти купить, если ты хочешь иметь много бьюти-продуктов. Это же мы говорим про управление. Управление, это всегда очень погружение, тем более какой-то новый проект.

Это хорошо работать в том проекте, в котором ты уже все наладил, у тебя есть заместители, и не один заместитель. То есть твоя задача просто поддерживать общий тонус, хорошо выглядеть и держать фактически двух-трех специалистов, с которыми у тебя сложились конструктивные рабочие взаимоотношения. Поэтому, наверное, многие меня поймут, управленцы, фактически управление крупными бизнесами, оно фактически сводится к управлению несколькими выдающимися людьми, которые, собственно, на себе все это и тянут.

Поэтому твоя задача как руководителя вовремя рассмотреть этих людей, вовремя сделать правильную расстановку, и сделать так, чтобы им было интересно, и работать материально тоже выгодно, чтобы никто никуда не собирался уходить. Чтобы это тоже стало частью их внутреннего мира, образа жизни и финансового благополучия. Поэтому «Лата» всегда был бренд, который я видела, знала.

Я даже несколько раз меня привлекали в качестве тяжелой артиллерии, когда нужно было выпустить первую партию, когда нужно было на кого-то воздействовать, заставить, сделать. И я со успехом справлялась с этой задачей. В какой-то момент вам говорят? В 2024 году в январе мне сказали, что этот проект нужно закрыть, потому что он убыточный и денег на него больше нет.

И я сначала долго не могла поверить, что это возможно. Потому что закрыть — это что? Это значит сдаться? Я так не привыкла. Потом был период, он длился до июня месяца, когда мне пришлось просто разобраться, что происходит, какой коллектив, что этот коллектив делает, делает ли он то, что нужно, или делает он, что хочет.

Хватит ли их вообще мировоззрения, понимания своего места в пространстве, вообще грандиозности, вообще задумки для того, чтобы с ними продолжать работать. К июню я поняла, что ни один человек из тех, кто находился на тот момент, не должен там оставаться. И нужно немедленно было всех уволить.

С чем я блестяще справилась, как всегда. Поэтому и так возник новый коллектив, тот, который вы отчасти видите. Каких условий вы получили в Америке? Знаете, вот в Америке, кстати, вы можете получить любой бизнес практически бесплатно.

Знаете, нет такой истории? Я знаю, что сейчас в Германии бизнес бесплатно отдают, потому что очень много мужчин, владельцев бизнеса уже пенсионного возраста, у них нет детей или кому-то, кому можно передать, они просто привлекают амбициозных, похожих на себя, и прям перед этим эти бизнесы. Да, да, там они еще есть даже государственные программы, это и в Штатах тоже есть, которые финансируют вступление в эти бизнесы. Практически они получают бесплатно, потом возмещают владельцев.

Вы получили бесплатно с оговоркой или заберите долги, и это твой бизнес? Как это сказать, все хотят работать в суперуспешных компаниях, никто не хочет нести никакую ответственность за неуспех, понимаете? Поэтому тут такой вопрос всегда, кто это потом будет разруливать? Поэтому, конечно, когда такая ситуация сложилась, но так и обстоятельства сложились, что я бы никому ее не отдала бы, поэтому у этого бренда была большая сложная структура, у меня этот бренд даже не принадлежал ни одной российской компании, почти два года мы переводили торговую марку из Европы в Россию, и вот только, наверное, в августе, в общем, не так давно нам удалось это сделать, и марка оказалась у российского юридического лица. Но вот так оно произошло. Но вы работали в этих компаниях, как вы забрали себя, на каких условиях вы забрали? Вы просто не забрали себя? Вы до сих пор под крылом IT-компании находитесь? Нет.

Вы стоите собственником 100% в этой организации? Да, верно, да. Вы забрали со всеми долгами? Тут же, понимаете, вопрос другой немножко характер, забрать юридическое лицо, что такое компания? Компания это юридическое лицо, правильно? Тут больше такой вопрос стоит, кто будет платить зарплату? То есть тут в России немножко по-другому. Что значит, мы же не обладаем производственными мощностями, у нас там нет завода, который что-то делает.

В России всё гораздо проще. Вот есть юридическое лицо, есть воля. И вопрос заключается в том, кто будет платить зарплату, тот и главный.

Вот и всё. Поэтому как бы нет такого забрать, не забрать. Тут вопрос такой, что сколько бизнесов с торговыми марками закрываются в стране? Ну, ежедневно это происходит.

И в этом ничего нет удивительного, потому что это очень естественно, если нет человека, который однажды утром решил, что он за это отвечает. Поэтому это когда-то кто? Там Людовик говорил, королевство — это я. Поэтому здесь и так. Есть бренд.

Что такое бренд? Это товары, это обязательно зарегистрированная торговая марка, и есть сотрудники. В общем, есть какие-то процессы. А когда у тебя нет процессов, нет сотрудников и нет денег, то это не компания.

Это просто одна зарегистрированная торговая марка. И есть только история, как это начиналось, и твое личное отношение, небезразличие, почему тебе нужно, чтобы это было. То есть вы приобрели себе торговую марку? Ну, фактически, да.

С какими долгами? А, ну вот совокупный долг у нас ничего не меняется. По-прежнему он 100 миллионов рублей. Он как есть, так и есть.

Но я видела комментарии тоже под первым выпуском, что кто-то посмотрел и сказал, да у них никогда ничего не было. Вот тоже я отвечу на этот вопрос. Опять же, что значит ничего не было? Ведь можно же работать так, чтобы у тебя были, допустим, долги, но при этом были хорошие операционные доходы, которые эти долги покрывают.

А можно работать так, что у тебя есть долги, но нет операционных доходов. Понимаете, это очень по-разному. Поэтому как на это посмотреть? Стакан наполовину полон или наполовину пуст? Не проблема может быть работать с долгами, если у тебя есть хорошая доходность, и долги — это часть твоего просто финансового планирования.

Потому что, ну не секрет, ты не можешь, очень много таких, вернее как, трудно найти бизнесы, которые бы тебе были из 10. Я вот как-то слышала интервью Тиньковой, который говорил, что если ваш бизнес не приносит на рубль 10 рублей, то им не нужно заниматься. Ну, возможно, в мире мужчин и в мире больших денег, наверное, так и есть.

Но если смотреть реальную картину, то всегда для того, чтобы ты мог сделать новую коллекцию, мог какие-то вещи новые запустить, тебе просто нужны деньги, которые ты не должен вынимать из оборота, потому что иначе как развиваться? Эти 100 миллионов как образовались? Ну, у нас все довольно просто, потому что у нас все эти деньги, все вот те долги, которые есть, они образовались в тот период, когда у нас случилась действительно большая проблема. Я об этом тоже рассказывала. Мы встали в торговые сети, такие как «Золотой яблокарь» и «ВГОЖ».

Что это такое? Что значит, что ты должен встать в сеть? Это не просто они тебя авторизировали, и как бы ты пожинаешь плоды. Это значит, что ты должен в каждый магазин поставить торговое оборудование, в каждый магазин предоставить консультанта, ну, если ты хочешь, чтобы твои товары продавались. Ты должен участвовать в клиентских днях, ты должен участвовать во всех акциях «Прохоп», которые проводит торговая сеть.

Товар должен не заканчиваться. Это первое правило торговли. Полка не должна пустовать, потому что для любого ритейла твое место — это тот метраж, который ты занимаешь, и он должен приносить деньги.

Самые высокие требования, конечно, у «Золотого яблока», потому что у него и в магазинах проходимость огромная, это вообще российский флагман, и, соответственно, у них, по-моему, на полквадратного метра нужно было, по-моему, в 2 миллиона рублей в месяц обеспечить продажи. А это возможно сделать только, если у тебя классный, интересный и очень актуальный ассортимент. Ну и, соответственно, когда в 2022 году мы пришли в Россию, а бренд долго не приходил в Россию, то есть мы работаем с 2019 года, у меня мех попал в нос, поэтому не думайте, что я, как это, знаете, хочу потереть, потому что вру.

Нет, просто тут мех, он, как бы, я в мехе два дня. Ну вот, короче, хотела почесать нос. Ну вот, и, соответственно, мы в 2022 году, 5 ноября, впервые встали в торговлю сетей в ГОЖ, сразу во флагман.

Ну и аналогично произошло в «Золотом яблоке» на недлинной. То есть у нас был супер-мега-успех в 2022 году, когда мы стояли в двух флагманах, фактически на одной улице, там нет гейна и цветного бульвар, кто знает, в Москве это почти друг на друга смотрят магазины. Вот, и все было хорошо, у нас были клиентские дни, продажи были, которые «Золотое яблоко» устраивали, но у нас партия товара должна была прийти, по-моему, она должна была прийти в январе, в марте, да.

На момент вот этой ситуации с фурой это был плюсовой бизнес или минусовой? На тот момент он был скорее плюсовой, вот на тот момент. Но, опять же, мы сейчас не говорим про… Вот смотрите, есть два типа, два расхода, вот вы как тоже бизнесмен, наверное, знаете. Вот есть инвестиционная история, да, это связано с тем, что ты сначала много на разработку тратишь и так далее.

А есть операционная история. Вот самое главное, чтобы операционная сходилась, да, потому что инвестиционную ты можешь потом отбить немножко. Есть вещи инвестиционные, которые компании по 30 лет отбивают.

Вот на момент захода в золотое яблоко он был операционно плюсовой. Вот если мы не берем расходы, связанные с разработкой товара, потому что до 2019 года еще был период, связанный вообще с тем, что это сложный бьюти-бизнес, который требует определенной вообще разработки. Это нельзя так просто пойти и как бы сделать помаду.

Вернее, так можно, но это могут делать только блогеры. А если вот основательно подходить к вопросу, то начиная от сайта, брендбука, технологов, посещение всех выставок, ну это довольно такое дорогое мероприятие. Всем привет, дорогие мои хорошие.

На канале «Большой человек» объявляется набор в программу «Бизнес-бройлеры-2». Что такое «Бизнес-бройлеры-2»? Нужны заявки от тех ребят, которые собираются делать бизнес в ближайшем месяце-два в Санкт-Петербурге, которых мы с вами снимем на канале. Несколько бизнесов, порядка 10-15.

Из них отберем 4 и в течение года будем про эти бизнесы раз в месяц рассказывать, показывать их цифры, развития, результаты. Для нас контент, для вас реклама. Поэтому пишите, ссылка будет под видео, куда писать, если будет открываться в ближайшем месяце-два.

С удовольствием рассмотрим ваши заявки. Я могу сказать, что только отработка «Латы» обошлась в несколько миллионов долларов. На момент ситуации с форой, когда перевернулась машина, груз находился в состоянии, когда его невозможно было продавать.

Это представьте себе. Вы видели, как она перевернулась. Там, между прочим, водитель погиб.

Это не такая простая авария. Хорошо. А эти 100 миллионов, которые в грузе? Нет, это 100 миллионов, которые накопились вместе со всеми проблемами.

Я же о них еще не дорассказала. Вы же хотели послушать, а я наконец-то имею возможность такое. Когда машина перевернулась, груз сам по себе повредился.

Не проблема была со страховой компанией. Страховая компания вернула деньги. Это произошло на территории Франции.

С этим вообще проблем не было. Проблема заключалась в том, что этот продукт очень сложно делать. Там были кремовые тени, помада.

Нельзя было просто так взять и переделать партию, чтобы тебе ее за 3 месяца сделали. На это ушло полгода. Полки опустили, а яблоко, не дождавшись товара, сразу нас деактивировало.

Вот и все. С декабря 2023 года нас уже начали деактивировать. В январе полностью деактивация в этих пяти магазинах золотого яблока закончилась.

В Рибоше мы до сих пор находимся. Мы даже не понимаем, как мы там находимся. Просто потом к нам товар доехал уже.

Мы все сделали, поставили. Но теперь мы сами не понимаем, нужно ли нам оставаться в Рибоше. Потому что работать с торговыми сетями очень сложно у них.

Плечо возврата денег 181 день. Это практически в нынешних условиях нереально. Потому что если у тебя кредитные деньги.

Вы сами посчитайте, сколько за полгода процентов заплатите. А 100 миллионов они накопились в связи с тем, что нам нужно было вывозить стойки, вывозить оборудование. Плюс сами стойки довольно дорогие.

Кажется, что это красивая такая стойка для продажи. Как мы ее называем? Оборудование мы это называем красивым словом. Его же тоже произвести надо.

И оно тоже дорогое. Порядка 800-900 тысяч рублей стоит эта гондола. Она же делается индивидуально под магазин.

Например, в Ривгоше такие же гондолы, как в Литуале. Но в Литуале они на 2 сантиметра уже. И вот тебе уже многие вещи переделывать приходится.

Поэтому само производство этих гондол, потом вывоз, установка, товары. Товары приходят в негодность, если их вовремя не продать. Поэтому вот так эти зарплаты, вот так они примерно эти деньги накопились.

Это кажется 100 миллионов. А если вы просто посмотрите и разнесете это на год, это огромная сумма. Да, но бьюти-бизнес, он сам по себе дорогой.

Просто понимаете, потому что он связан с блогерами. Он связан с тем, что сегодня оборот вашей компании в месяц. Вот сегодня у нас оборот компании получается порядка 20 миллионов рублей.

Ну, допустим, 20 миллионов вашей рентабельности. Нет, не рентабельность, оборот. Ну, примерно 8. 7-8.

Нет, по месяцу. Но это только сейчас мы начали выходить на такие обороты, потому что вы тоже поймите, каждый продукт... То есть, короче, миллион шестьсот у вас, допустим, чистой прибыли остался. Мы хотим, чтобы это было больше.

И вы начинаете гасить те 100 миллионов? Верно. А те 100 миллионов у вас какие-то кредитные деньги? Кредитные, обязательства. Это тоже просуженные вещи? Нет, это не присуженные.

Просуженные. Значит, вы взяли кого-то в дом, сам уже отсудился. Слава богу, у нас ни одного суда на эту тему нет.

Это процентные деньги? Это деньги кредитные, либо банковские, либо частных инвесторов. Процентные? Кредитные, процентные, очень большие, под 42%. А частные инвесторы? Частные инвесторы, есть беспроцентные.

То есть, они уже отказались от процентов, вот я только просто наши деньги отдам? Нет, ну, это были, как это сказать, близкие люди, которые поддержали нас. А сколько у вас в банке кредит сейчас? Сколько у нас? Ну, порядка 20 миллионов. Это у вас на площадках, на маркетплейсах? На маркетплейсах, но нас активно кредитует Озон, Валбрис, вот недавно Озон нам дал 4 200, но, правда, с учетом всех выплат комиссии за выдачу кредита, вот отдали 3 800.

То есть, можно ли сказать, что те 20 миллионов оборотов в месяц, которые у вас есть, это те 20 миллионов кредитных денег, которые вам дает Озон с Валбрисом? Ну, я думаю, что это немножечко не так, потому что у нас в товаре порядка 20 миллионов. Я думаю, наверное, можно сказать так, что у нас сколько кредитов, столько и товаров. Ну, примерно так.

Товаров на 100 миллионов? Нет, я имела в виду про кредитные истории, вы же про них спросили, про 20 миллионов, да. Окей. И как вы планируете погасить такие деньги? За какой срок? Ну, у нас, поскольку мы берем все-таки у Озона и у Валбриса кредит, у нас есть еще Альфа-банк кредит, кстати, забыли о нем рассказать, вот, то здесь все гораздо проще, есть 18 месяцев, есть количество, ну, то есть, это же фиксированные кредиты.

Какие-то вещи мы вынуждены погашать досрочно, потому что, например, очень большие комиссии. Вот у нас есть кредит в Альфа-банке, ой, на Валбрисе. Я посмотрела, мы только в месяц платим 400 тысяч рублей процентов.

400 тысяч. Это овердрафт, это ВКЛ или это кредит? Нет, это прямо непосредственно кредиты. У Валбриса нет возможности, они не дают, как у Озона, например, есть возможность получать деньги до продаж, у них в этом смысле продукты более разнообразные, но и они как бы меньше продают.

У Валбриса больше продаж, но более жесткие именно и процентные ставки, потому что, повторюсь, вот по одному кредиту мы пересчитывали, если мы правильно посчитали, то это порядка 42 процентов годовых. Это дорого. Но, с другой стороны, только они вот таким неустойчивым и нестабильным компаниям, как наши, могут давать кредиты.

Ну, по крайней мере, так было раньше. Сейчас у них есть кредитбанк, ой, ВТБ-банк и, наверное, там все так же, как и в других банках. А раньше у них была такая система, как ВБ-финанс и вот они, в принципе, более рисковые.

Бьюти-бизнес, это вообще такой довольно, не кровавый океан, это уже алый океан, просто там на маркетплейсах там куча предложений по бьюти-бизнесу. А вот я вам сейчас расскажу. Да.

Вы в этом океане сейчас плаваете, среди акул, пираний, всего абсолютно. Да. Насколько вы думаете, емкость рынка позволит вам еще развиться, то сейчас 20 миллионов вас оборотов в месяц, до какого оборота вы сможете развиться, благодаря озону и Валбрису? Я на это отвечу так.

Вот что касается бьюти-рынка. Ну, во-первых, вот кто занимается большим бьюти, ну как большим бьюти, я имею в виду именно кто производит под собственным брендом, это, во-первых, он дорогой вид бизнеса. Я никогда бы не могла себе позволить начать его, если бы вот так не сложились обстоятельства.

Это практически нереалистично. Я иногда смотрю, как бренды делают блогеры, я вот так вот как бы не могу себе пока ответить на вопрос, они в долгу или это просто сиюминутная монетизация их узнаваемости. Но вот если вы никогда не были связаны с бьюти-бизнесом, если вы не блогер, ну вот как я, например, да, я просто профессиональный управленец, да, без собственных каких-то, без собственного бизнеса, вот, то сделать бьюти-бренд это нереалистично.

Ну, это, во-первых, дорого, и, во-вторых, как вы правильно сказали, слишком большая конкуренция. Но если вы его делаете еще не только потому, что для вас это бизнес, а потому, что для вас это миссия и цель, то тогда есть шанс всех побороть. Плюс мы немножко отличаемся от других, потому что я тоже вынуждена сейчас смотреть много социальных сетей, которые относятся к брендам, и я, в принципе, посмотрела каждого и поняла, кто и есть кто.

Вот, например, там есть бьюти-бренды, которые делают визажисты, есть бьюти-бренды, которые делает бывший парикмахер, да, ну там еще какие-то бьюти-бренды, которые просто сделаны, потому что это хорошая ниша, например, там, когда ее там организуют парни и просто видят как бы какую можно делать на этом наценку, и как-будто это принадлежит блогеру, но по факту это такая технологичная история, абсолютно, ну как бизнес-проект сделан. Я могу сказать, что брендов, которые бы были заточены именно как мы на том, чтобы это сделать красиво и донести какую-то свою позицию по вопросам любви, чести, достоинства, вот таких нет. Плюс я не могу себя отнести к людям, которые в своей жизни в музей ни разу не ходили, да, я думаю, что я достаточно интересная, эрудированная и, в общем, как бы я тоже видела много роликов, как они рассказывают основательницы бьюти-брендов о том, что они начинали с подвала, сами покупали холодильник, что-то такое.

Я вот никогда не начинала с подвала, я никогда сама не покупала холодильники, в общем, как бы я всегда имела шикарную работу, я с 19 лет работаю, в принципе, в топовых компаниях и всегда я была на хорошем счету у руководителей, значит, у меня всегда был высокий уровень дохода, вот, поэтому я думаю, что как бы мы не с чистого листа начинаем и по внутреннему ощущению бренда, и как бы судя по тому, что мы вот все-таки еще держимся и как-то немножечко я могу сказать, что выплыли, вот у меня есть немножко такое ощущение, что может быть и все будет хорошо. Ну хорошо, вы в росте находитесь? В росте, безусловно, мы находимся в росте. Сколько думаете будет ваш оборот через год? Я думаю, что мы ставим с тобой цель.

Вот мы посмотрели, наш ближайший конкурент, который как бы хорошо работает и известный всему всей России, вот у нее оборот на маркетплейсе 70 миллионов рублей в месяц, то есть она продает... На обоих маркетплейсах? Нет, на одном, да, она продает 2 тысячи заказов в день, вот, обеспечивает, причем у нее базовые продукты, мы базовые продукты не можем делать, потому что она находится в торговых сетях, ты можешь прийти, затестить тот же тональный креп, например, а он самый высокомаржинальный в бьюти-индустрии, мы лишены такой возможности, потому что только у нас онлайн-торговля, и мы как бы можем продавать только такие вещи, которые очень яркие, которые женщина, видя как бы на маркетплейсе, но просто чисто психологически не может отказаться от покупки, да, да, вот, поэтому вот перед нами стоит такая сложная задача, как вот таких продуктов, которые, ну, как сказать, продукты, которые не являются базой для косметички, сделать так, чтобы мы могли продавать на тоже на 70 миллионов, то есть на 2, на фактически 2 тысячи заказов в день, ну, может быть, вам как мужчине это не очень интересно, но для нас это важно. То есть выведите емкость рынка, чтобы до 70 миллионов дойти. Да, но если наши конкуренты, один конкурент торгует на 70 миллионов рублей в месяц, второй конкурент, я уверена, что даже на 150, вот у нас тоже есть как бы еще парочка компаний, за которыми мы следим, я думаю, что в целом бьюти-рынок, это если правильно к нему подходить, ну, то есть с правильным подходом, то он, как бы там емкости нет, это как вот, знаете, тоже можно сказать, что сколько у вас дома одежды? Все, вот и все, то есть это не относится к продуктам, которые вы купили, как вот единичку какую-то, и вот как бы с ней по жизни не идете, это же не супруга, вот, поэтому это можно менять.

Какой у вас вход? Вход у нас большой, но для нас он большой, порядка двух с половиной миллиона рублей, но еще же есть налоги, аренда 450 в месяц. Налоги? Налоги какие? Ну, у нас в этот год еще не сводили, мы вам скажем. Но при всем, при том, что вы платите налоги, вы платите вход, 2,5 миллиона у вас, аренда 450 тысяч, у вас чисто прибыль остается 8-10 процентов.

Которого вы можете реинвестировать. Да, мы только этим и занимаемся, только, потому что, чтобы вот вы тоже могли представить, у нас еще, мы начинали в прошлом сентябре, когда у нас было 25 СКЮ, 25, сейчас у нас почти 150 СКЮ, вот, как бы просто мы вот таким образом в течение года, благодаря там, просто собственной какой-то воле, усилиям, доверию многих людей, которые уже отчаялись что-то от нас получить, вот, поэтому просто, как бы, помогают нам, просто для того, чтобы мы отдали то, что они вложили. Инвесторы у вас теперь не только просто инвесторы, они уже и люди, которые помогают вам продавать.

Я скажу так, инвесторы не помогают продавать, а те инвесторы, которые, как бы, вложили, они уже просто переживают за то, чтобы хотя бы это отдали, вот, поэтому, как бы, ну, в общем, не трогают лишний раз. Как у вас проходят переговоры по поводу того, когда вы мне дадите долги? Как у нас проходит? Ну, во-первых, я каждый день практически отчитываюсь, что у нас происходит, то есть это, как бы, ежедневно. Во-вторых, у нас есть, мы отдали доступ к нашей статистике, все видят, как у нас происходит, есть ли у нас рост или нет.

Дальше нам повезло, очень летом мы получили от Валбриса золотой статус. Вот, мы отскринили вот эту, как бы, страничку, где у нас был золотой статус. И, в общем, как бы, мы, самое главное, договорились с фабриками о том, что мы работаем по системе 20-процентный предоплат.

Ну, это, как бы, чтобы вы понимали, это очень здорово, потому что, если другие компании работают, там, 50 на 50, 70 на 30, то мы работаем 20 на 80. Это нам позволяет не брать деньги в долг на слишком долгое время. То есть, мы берем их в тот момент, когда нужно заплатить за товар, который к нам поступает.

То есть, вы платите 20 процентов на производство, вы произвели почти 8 процентов. Верно, так никто не делает, но ради нас пошли. Мы спрашивали, почему, вот Виктория делала презентацию у нас.

Это итальянцы ваши партнеры так делают? Нет, это делают азиатские страны и это делают российские страны, вот. И вот мы лично готовили презентацию, Вика делала её, вот. Нас убеждали, что так нельзя сделать, но мы сделали.

И самое интересное, что они на это согласились, и когда спросили, почему вы на это пошли, они говорят, нам просто нравится, что вы делаете. Нам нравится производить продукты бренда «Латте». Ну, просто они у нас такие красивые, как игрушечка.

Вот сегодня мне звонили, тоже говорили о том, что... Звонил генеральный директор типографии, где мы делаем упаковку и спрашивал, что интересуется, кто нам делает дизайн. И как бы тоже для меня такой вопрос, ну, интересный, потому что дизайн делаем мы сами. То есть мы никому не доверяем, у нас нет никакого аутсорса.

Вот мы сами разрабатываем всё от начала до конца. То есть для поставщика вот такая даже немножко имиджевая история. Верно.

Раз ваш бренд у них распределяет свои заказы, значит, вы типа классный поставщик. Верно, да. И то, что мы продаемся в Европе, кстати, до сих пор, кто бывает в Италии... Хорошо, вы продаете в Европе.

Сейчас, до сих пор. Какие доходы у вас в Европе? В Европе у нас нет сейчас доходов. Мы даже больше скажу, они сейчас за нами бегают, и мы скрываемся от них, не отвечаем на сообщения.

Я серьезно. Я сейчас серьезно. Мы не отвечаем на сообщения.

У вас там долги? Нет долгов. Они просто хотят новые товары, а мы просто понимая, что мы сейчас не можем... Но ваш бренд европейский. Да.

Так мы и продаемся. Мы же до сих пор продаемся в Дуглас Италии. Вот вы не дослушали ничего.

В Дуглас Италии мы продаемся до сих пор. То есть вы можете купить нас в Европе на самой престижной площадке. Но там тоже срок годности подходит к концу.

Ведь ритейл же продает товары за две трети срока годности. Вы сами это знаете. Вот.

И сейчас они нам пишут и звонят, что нам нужны новые коллекции. А мы вот сейчас не уверены, нужно ли нам оставаться в Италии окончательно. Считай в Европе.

Потому что мы так сосредоточены на российском рынке. Нам интересно попробовать себя в странах СНГ. Очень интересно в Казахстане поработать, в Армении.

Это выглядит более интересно. Вопрос. Я считаю.

Приход денег в валюте иностранной. Да. Это очень выгодный процесс для любого бизнеса.

Нет. А у нас же нет. Вы же не спросили, какие долги там.

Вопрос. Вот я спрашиваю вас. Какие у вас долги там? Ну, там у нас небольшие долги, потому что у нас там остается только оплата склада, где до сих пор находятся наши товары.

И хранятся это в Испании. Их там много? Что там в деньгах? Вот у вас товары в складе? Ну, это немного. У нас вот мы платим по тысяче евро в месяц.

И вот недавно мы снова заплатили три тысячи евро. А долгов на сколько? Нет долгов. Там все жестко.

Ну, как бы иметь долги в Европе это не реалистично. Хорошо. Долгов нет в Европе.

Но товары там хранятся. Товары на сколько в деньгах лежат? Ну, там хранятся товары. Денис, как ты думаешь, пример, ты мигал на 12 миллионов, да? Рублей.

Товары в Испании. Ну, ты говорил мне, 12 миллионов примерно нам нужно, чтобы растаможить. Ну, сколько там по лет? 8 по лет.

Ну, тысяч на 150-200 долларов точно есть товары. Как минимум. Но вы при этом там продаете или он просто у вас лежит на складе? Продаем и лежит на складе.

И то, и другое. Ну, как бы мы это продаем, пополняем, продаем, пополняем. То есть те деньги, которые там у вас укумулируются и хватает на плату склада? Верно.

То есть там не такие большие продажи? Нет, конечно. Мы же новые поставки не делаем. Мы все же производство переместили в Россию, в страны Азии.

И если азиатское производство ты можешь туда привезти в Италию, то российское пока сомнительно. Что будет делать с тем грузом? Будете его забирать сюда в Россию? Что будет делать с тем грузом? Будете его забирать в Россию? Да, мы пытаемся сейчас его забрать, но там вот тоже сложности возникли. Мы не знали.

У нас некоторые товары зарегистрированы как для губ и щек. Вот. И выяснилось, что мы теперь должны заплатить и за губы, и за щеки.

То есть это, да, представьте себе, да. То есть это 35% пошлин. И вот если мы сейчас... Мало того, что они сами по себе дорогие.

У них себестоимость 4,4 доллара. Представляете, какие классные у нас товары, как дорого мы их делаем. Тысяча рублей.

Да. Вот. И еще 35% мы должны заплатить.

И вот мы сейчас на Валбресе продаем эти румяна. И мы продаем их ниже себестоимости даже. Вот.

Ну, просто у меня рука не поднимается что-то с ними сделать. Как бы выкинуть или утилизировать. Я даже в страшном сне не могу такое придумать.

Я помню, как проплакала целую ночь, когда мне сказали, что вот тушь у нас остается год до срока годности. Ее полторы тысячи рублей. И ее надо утилизировать.

Я просто даже не могла с этой мыслью смириться. Это был, конечно, шок для меня. В общем, в итоге мы ее просто подарили.

Разным людям. Но потом я еще очень много... Год вылавливала всех на авито, кто продавал нашими продуктами. Вот.

Вот такая история у нас еще была. Поставщики в России. Да.

Насколько удобно с ними работать? Это все контрактное производство? Да, да. Вы им отдали свои формулы, что вам нужно сделать. А может быть, что-то пришли у них, посмотрели, что у них есть, что вам подходит.

Да. Вы знаете, в России не так много фабрик, которые делают косметические продукты. И мы берем сейчас декоративную косметику.

Во-первых, это сложно. Это пигменты. Очень легко делать крема, сыворотки.

Вон, пожалуйста. Тут как бы ума много не надо. И линии простые.

Все. Вот. А вот что делать декоративную косметику, тебе нужен технолог, колорист.

В общем, это очень сложно. Ты же должен в тон попасть. Потом это какие-то девочки на штучки.

Но вы знаете, сколько видов шиммера есть? Больше десяти. Есть мелкий шиммер, есть крупный, есть с зеленым, есть хамелеоны, есть розовый шиммер, есть фиолетовый, желтый, серебристый. В общем, один станок не пропускает крупный шиммер, другой работает только, допустим, на определенного формата частица.

В общем, это очень сложно, если ты начинаешь в это погружаться. Поэтому, конечно, в России, Россия не родина бьюти. Как это бы не прискорбно звучало.

То есть в России научились делать бады, научились делать кремы. А вот декоративную косметику делать сложно. Потом технологов не хватает.

В общем, есть нюансы. Вот недавно мы сделали тоже партию блесков для губ. И во время тестирования выяснилось, что пигменты желтят.

Потому что те пигменты, с которыми раньше работали, они сейчас не поставляются в Россию. А новые поставщики — это новые риски. Поэтому это очень сложный процесс.

Я и говорю, что если вы хотите заработать, или вы мечтаете, как многие девочки мечтают о своих бьюти-брендах. Вот я могу сказать, не мечтайте лучше. Лучше о чем-то другом.

Это миллионами долларов исчисляется. Я даже не пойму, как... Ну, вернее, я понимаю, как это делают блогеры. Они берут как-то ложные позиции.

Ведь очень много простых вещей в бьюти. Есть производители, они приходят к нему и говорят... Нет, по-разному. Мы тебя выпустим, что продадим тебе, сколько денег дадим тебе.

Это же очень... Так легко делать с сыворотками, кремами. А вот с блесками ты так не сделаешь. Наверное, тогда блогеры вряд ли берут блеск для коллаборации, если это тяжело.

Да, но какие-то блогеры... Почему? Многие делают декоративную косметику. Но вот я смотрю, например, блогеры рассказывают с придыханием, как он это делал сложно. Самое сложное было — это купить билеты на авиасейли, наверное.

И доехать. Да, доехать. Потому что все это каталожные позиции.

А вот сделать свою форму — это очень дорого. Вот знаете, мы сейчас хотим сделать собственной форме, например, там один продукт, помаду. Мы хотим, увидели ее у одного иностранного бренда, говорим, хотим такую же.

Понятно, что мы переделаем. Просто как идея понравилась. Мы недавно сделали духи с запахом помады.

Да? Офигенно. Да? Ну вот покажете мне. Вообще люблю, когда люди креативят.

Так вот. И вот они нам говорят, ну хорошо, но минимальная партия будет 200 тысяч штук. Да? Вот 200 тысяч.

Вот. Поэтому, конечно, тут как бы хочется делать красивые, интересные вещи. Те, которые бы удивляли.

Удивляли в широком смысле. Удивляли женщин не только в России, но и за рубежом. Вообще, как бы, для этого мы ЛАТО и сейчас делаем.

Не для того, чтобы отдать долги. Ну, как бы, это, конечно, важно. И мы, как люди порядочные, ответственные, прежде всего об этом думаем.

Но второй по значимости это вопрос, что мы делаем. Хочется сделать так, чтобы прогреметь, войти в историю, чтобы оставить след в сердце. А то еще просто помаду сделать.

Ну, это ума много не надо. Вы говорите, ваш бренд уже стоит много миллионов долларов. Сам бренд.

Бренд? Ну, скажем так. Вы его как-то оцениваете? Нет. Во-первых, я могу так сказать.

Лет через пять это будет хорошая, интересная покупка для любого международного фонда. Гарантированно. Потому что они же тоже смотрят, что для них самое важное.

Сколько у него аудитории, какая у него фанатская база. Поэтому, прежде всего, мы сейчас и сосредоточены на том, чтобы сделать этот наш круг друзей бренда, круг поклонников бренда. Из всего многообразия зрителей, из всего многообразия покупателей мы хотим собрать именно тех, кто будет с нами в долгую.

Но это очень сложный процесс, потому что, во-первых, ты должен не обманывать их ожидания в качестве. Ты должен постоянно поражать новинками. Ну, в общем, удивлять и восхищать.

Все, как и в обычной жизни между мужчиной и женщиной. Королева восхищений. Да, да.

И это очень сложно, потому что, вообще-то, в России довольно требовательные девушки. Вот в Европе гораздо проще работать. Там, в принципе, как бы они особо не избалованы какими-то красивыми упаковками.

То есть, они такие очень простые. В Европе вообще мало красоты, понимаете? Ну, они все страшненькие. Прости, господи.

Все выигрывают позицию красоты в Европе. Да, вы так считаете? Ведь просто ген красоты вычислили там. Ну, по-разному бывает, да.

Но, в целом, как бы, они вообще не притязательные. Вот для них, как бы, им все нравится. Я вот заметила, они, может быть, в силу того, что у них климат такой мягкий, им не приходится выживать, поэтому они, как бы, всему рады, вот так вот, скажем.

Вот, простенькую сделаю упаковку, логотип написала, и они уже, вот, ну, как бы, довольны. А в России не так. Особенно для потребительниц Валбореса.

Я единственная, перед кем, вот, как бы, испытываю чувство страха, это моя мама и клиентки на Валборесе. Мне перед ними иногда стыдно бывает. Я, как бы, тут у нас тут ЧП произошло, к нам тени приехали обалденные, красивые.

Но они, представляете, в период транспортировки рассыпаются. Ну, просто, вот, они, такая, как бы, у них текстура, да, что ты ее можешь только продавать в магазине. Ай! И вот 2,5 тысячи товаров мы вчера выяснили, нам просто придется... Ну, возврат.

Ну, возврат вернуть мы не можем, потому что... Просто деньги дайте. А? Вернете деньги, покупаете. Ну, мы уже, как бы, вот сейчас готовим обоснование, показывать, да, ну, 2,5 тысячи товаров, это для нас, в нашей ситуации, это ужасная история.

Сколько это в деньгах? В деньгах это, ну, сейчас тебе скажу точно. Сейчас, дай мне минутку буквально, ладно? Это порядка 20 тысяч долларов, вот так вот. То есть, все, что заработаете в этом месяце... Ну, все, что заработаете на других оттенках, отдадим обратно, вот.

И тоже ссориться с фабрикой мы не будем. И вот скандалы мы не будем устраивать. Мы попробуем очень, как бы, ну, аккуратно, чтобы их не обидеть, потому что, в целом, никто не хочет сделать плохо, но вот тесты на, как бы, как-то есть такие тесты, я знаю, что, типа, 20 ударов должна косметика выдерживать, вот.

Тут даже одного удара не выдержала, вот. К чему я-то начала говорить? Ну, так вот, и вот там девушки начали писать на выходных, что вот все приходит разбитое. Я сначала думала, что, может быть, какие-то покупатели, знаете, бывает такое на маркетплейсах, там напишут отзыв, потом, как бы, просят деньги, чтобы этот отзыв удалить, вот.

Но когда я поняла, что это действительно такая серьезная проблема... Массовая история. ...вот я уже, как бы, начала разбираться в ситуации. Ну, так вот, и потребитель... Вот женщина в России, это, конечно, особенно кто покупает на Валбрисе, это самые суровые критики, которые есть, потому что мало того, что продукт должен быть высокого качества... Дешевый.

...он должен быть в низкой цене, подходить по оттенку, вот. И желательно, чтобы он был, ну, как бы, супер многофункциональный. Поэтому мы в последнее время стали производить продукты, которые два в одном гарантированы.

Ну, например, карандаш и блеск. Например, карандаш и праймер. Вот сейчас у нас выходит, например, консилер для глаз, он одновременно и в сухом виде, и в жидком виде, вот.

Потому что девушкам на Валбрисе нужно ощущать вот то, что она сделала практичную покупку. И именно так вот она хотела бы покупать косметику. Ну, если мы говорим про конкретные каналы продаж.

А в Казахстане вы продаете? Да, но мы заметили, что нас чаще всего берут в Армении. Я не знаю, с чем это связано, но мы вот смотрим. Вроде бы Казахстан ближе, но в семь раз, вот, относительно стран, в которых Валбрис работает, в Армении у нас топчик.

То есть почему-то нас очень любят женщины там. Не знаю, мы... Причем у покупки, скорее всего. Скорее всего.

И мы собираемся этим воспользоваться. А есть такие у вас идеи выйти на китайский рынок? Знаете как, мы... Или азиатский рынок это настолько кровавый океан, что туда даже нет смысла сходить. Я вам так скажу.

Я вот тут слышала, что бренд Pussy собирается продавать свои гели для глаз, для бровей в Китае. Вот. Но я думаю, как? Знаете, вообще время простых решений, вот, когда, вы знаете, мы собираемся выйти, мне кажется, уже закончилось.

Потому что кто был в современном Китае, как бы знает, что эта страна вообще, как бы, ну, недоступна сейчас даже для представлений. Вот то, как вы представляете себе Корею, на самом деле так в Китае. И я думаю, что более реалистично выйти даже на рынок Штатов.

Вот. Чем на рынок Китая. Вот.

Потому что если выходить на эти страны, нужно выходить с какой-то суперидеей. То есть ты должен быть нереально красивым, аутентичным. В тебе должна быть какая-то добавленная стоимость, кроме самого продукта.

То есть люди должны понимать, почему они тебя покупают. Вообще, как бы, это большая... Это вообще будущая концепция потребления будет связана с тем, что любой продукт, он должен тебя причислять к какому-то клубу, к какому-то сообществу. Я вот недавно была на матче Спартака.

На стадионе ходила с ребёнком. Там было 27 тысяч болельщиков. Небольшая зона для динамовцев.

Они их отделили, ну, наверное, чтобы как бы не было каких-то там моментов. Но я обратила внимание, насколько атрибутика тебя определяет, твоя принадлежность вообще к какой-то группе людей. Я думаю, что косметику, с одной стороны, очень сложно продавать, потому что без разницы всем, какая у тебя помада на губах.

Люди воспринимают только оттенок. Это ты можешь какую-то курточку надеть, там тот будет бренд, и ты уже будешь понять, да, из какого ты... Персонализируется. Да, да.

С косметикой это сделать сложнее. Но вот здесь надо думать. Мы поэтому внедряем активные QR-коды с красивыми мужчинами в наш косметоз.

Но как бы это сейчас не очень хорошо работает. Я думаю, что попробовать какие-то больше медитативные вещи. Потому что я заметила, что на самом деле, когда женщина покупает какую-то косметику, ей не особо движет желание понравиться мужчине.

Ей как бы больше нравится желание... Нет, не себе. Подруге? Верно, быть круче подруги. Вот, поэтому, может быть, мы тоже некоторые вещи пересмотрим в маркетинге.

Важен состязательный эффект для женщины, когда она покупает себе косметику. Да, но я вот мысль свою договорю. То есть вы можете сказать, что, допустим, наши тени лучше, чем тени вашей подруги.

Верно, а мы так и делаем. Если ты зайдешь, посмотришь на marketplace, у нас на нашей страничке написано, разве она лучше тебя? То есть мы исходим из того, что все-таки косметика – это такой элемент, который тебя подчеркивает не для того, чтобы ты была лучше, а для того, чтобы ты чувствовала себя счастливее и увереннее. А возвращаясь к продаже в других странах, вообще это очень такой важный вопрос, потому что, если ты не работаешь на рынке зарубежном, у тебя нет счастья, успеха и на рынке российском, потому что, мне кажется, так в России устроено, что ты должен состояться за рубежом, чтобы тебя зауважали, или ты вызывал интерес в России.

Нет? Так не думаю. Мне кажется, это важный момент, нет? Это такой приятный бонус просто, опять же, для тебя, как для владельца компании. Ну вот не скажи им.

Вот у меня друг, допустим, он занимается, Bonafide – такая известная марка, занимается спортивной одеждой у девушек. Вот он вышел на Америку, он вышел на Китай, его в Китае подделывают, он там судится, то есть у него классное своеобразное, среднее качество, скажем, но хорошие у него вещи. Но он все равно 95% прибыли зарабатывает в России.

Да, но я про другое хотела сказать. Если ты посмотришь карточки бьюти брендов, там всегда есть такая карточка, а нас покупают в 25 странах мира, например. Понимаешь? Просто признание того, что тебя признают не свои, а чужие, вот это вопрос такой, это как бы, ну, важный элемент.

Не считая вопроса, сколько успешно и от какого количества. Ну да, это тоже такое важное. Ну, хотя не знаю, можно, знаешь, как это.

Как есть один бренд, он выпустил лак, которым пользуется королевская семья. Им же нельзя ногти красить, и вот он такой прозрачный, поэтому вот у них больше хитов нет, но как бы уже почти 40 лет есть этот лак. Они хайпанули на королевской семье, до сих пор на ней держатся.

Да, да, понимаешь. Нашли себе флагман. Да, да, да, и поэтому, конечно, очень здорово, если бы нам интересовались или нас коллекционировали, наши палетки ждали по всему миру.

Вообще это очень хорошее желание выйти за пределы того места, где ты живешь. Но это, наверное, следующий этап такой наш, но мы к этому активно стремимся. Подожди, мы вообще не такие, как кажемся.

Ваша компания через 5 лет, она стоит определенных денег, к вам приходит инвестор с улицы. Да, я ему отказываю, да, отказываю. За какие деньги продаете? Вообще-то я скажу так, я к деньгам очень отношусь.

Я считаю, что деньги – это зло, деньги – это плохо. Деньги – это не инструмент. Я считаю, что деньги разрушают людей, и я считаю, что деньги – это и есть присутствие дьявола в нашей жизни.

Поэтому нет таких денег, за которые «Белата» продавался, этот бренд не продается. То есть бренд растет развиваться не для того, чтобы потом быть в конечном итоге проданным. Нет.

Он растет для чего? Для того, чтобы жить. Для того, чтобы спрятаться с детям? Нет, просто пусть он будет, пусть развивается, пусть живет. Представьте, давайте плюс 50 лет.

Да, да, мне. Плюс 50 лет. Да, так.

И уже как бы дети ваши отказались заниматься этим брендом. Да. Сотрудники, кого-то уже нет, кто-то уже не может.

Да. Не знаю, остались ли сотрудники вашими акционерами. Так же живут все бренды.

Шанель нет, бренд живет. Ну хорошо, но так в итоге его все равно придется продать или отдать. Можно продать будет.

То есть я так скажу. Во-первых, я так далеко не задумываюсь, потому что последние события моей жизни говорят о том, что прошло уже прошло, а будущего еще не наступило. Поэтому я так вот далеко, как вы не загадывай.

То есть длинное планирование у вас – это пару месяцев? Да, да. Да и не то, что пару месяцев. Утром есть, и это уже хорошо.

Мне кажется, это вообще, знаешь, хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Поэтому, знаете, я тут другую вещь уже коллегам рассказывала. У меня другой шок вообще возник.

Не знаю, может, я, конечно, не права. Я сейчас вам расскажу, но если что, меня поправьте. Вот вы сказали про бренды, которые нет создателей, нет владельцев, и они уже пришли в другие руки.

Вопрос же другой, не вопрос продать, вопрос передать в хорошие руки, чтобы бренд сам по себе существовал, чтобы это было, чтобы лата звучала еще долгие века, долгие столетия. Ну или хотя бы в перспективе 50-100 лет был. Подожди, я расскажу.

Вот смотри, вот есть бренд такой с Киапарелли, например. Вот недавно его купили, и в него начали инвестировать, и он оживает. И такое является событие определенное.

А есть, например, бренд Шанель. Знаешь ли ты историю бренда? Есть история. Вот что ты знаешь, какая? Я знаю, что у нее был инвестор-мужчина, стала делать шляпки.

Со шляпок у нее все началось. Ну и в итоге она перевернула мир моды. Ну, а что еще было? У нее были платья от Шанель, короткая прическа пошла от нее.

Нет, не про ничего не знаешь, я тебе расскажу в двух словах. Значит, у Шанель была такая история драматичная. Она как бы так, это не на поверхности, я ее просто сопоставила.

Не знаю, может, я какое-то открытие сделала. Но, как мне кажется, история на самом деле была следующая. Дело в том, что она продала свою торговую марку Шанель.

Два братца там, они просто, они евреи были. Вот, и когда случилась война, когда в Париж пришли немцы, у нее же был роман с местным... Я спросил, чтобы это озвучивать. Да-да-да.

Ее, как захытили, как говорят... Несколько подстилок она была. Да-да-да, и она долго ничего не делала. А почему она, знаешь, почему это произошло? Почему вдруг такая женщина, как она, француженка, решила пойти на такой шаг? Как думаешь? Ну, я не знаю, это мое исключительно представление о женщиной в бьюти.

Я расскажу. Я тут узнала не так давно, что, поскольку бизнес-то ей не принадлежал, она марку продала. Она пыталась через эсэсовцев вернуть торговую марку Шанель себе.

А для женщины, которая что-то хочет вернуть свое, нет преград. Понимаете, в этом смысле. Вот есть фильм, да, вот есть роман знаменитый Маргарет Митчелл, но современное поколение его не читало, унесенное ветром.

Это фильм 1937 года, вряд ли кто-то из молодежи смотрел, но там есть такой эпизод, Скарлетт Ахар остается, берет горсть с земли и говорит, я убью, украду, но Тару я никому не отдам. Я вот думаю, что в ней сработало вот это как раз ощущение того, что у нее появился шанс вернуть. И она упрашивала этих офицеров, те писали письма, чтобы забрать у этих еврейских братьев бренд Шанель.

Но у нее ничего не получилось, потому что они счастливо эмигрировали в Штаты и жили в Штатах. И после того, когда уже война закончилась, когда вот уже случились все процессы, трибуналы и прочее, вот ее же долго не допускали, она не выходила, и потом она им написала, спустя уже много лет, 25, сколько там у нее коллекция вышла, когда ее было уже за 60, вот финальная, ту, которую мы все знаем, где она стоит на вот этой вот роскошной лестнице, когда она презентовала свой жакет и все. Вот, и они согласились выпустить эту коллекцию, понимаете? Вот такая вот история.

Поэтому, а вы говорите, тут Шанель на такое пошла, а тут всего лишь 100 миллионов рублей, грязные деньги сами по себе, деньги просто как факт, поэтому... Но мы же говорим, что с вами не... Вы думаете, что-то изменилось? Вы думаете, женщины вдруг стали другими или люди вдруг переродились? Нет, конечно. Ну, люди, какие были, такие и есть. Но в итоге, вы продадите или передадите свою компанию? Да я пока так не думаю, но продавать в перспективе я и нечего, и никто не обращается, ну или даже кто-то обратится, я безусловно откажу.

Ну, фактически был один эпизод у меня, там несколько лет назад, один человек там говорил мне какие-то вещи такие, как бы с тем, что он имеет притязание на этот счет, и я сказала нет, вот, поэтому такая вот ситуация. Ну, время же как бы, возможность, мы же имеем возможность посмотреть, мы же делаем сейчас реалити о том, как мы выживаем в мире бьюти, поэтому я думаю, что здесь как бы ответ на ваш вопрос, он кроется в самих наших действиях. Если мы сейчас будем делать все правильно, будем делать интересные вещи, если мы не будем себя жалеть или как бы вот думать о том, какие мы несчастные, вот есть компания, у которой все хорошо, если мы не будем смотреть чужие инстаграмы, если мы будем заниматься своим, то в конечном счете обязательно должно что-то получиться.

Вы знаете, у нас СММ менеджер работала, вот, и мы расстались не так давно, вот где-то... На какой серии? Нет, на серии нет, но я в смысле даже как бы, обязательно какие-то расставания будут внутри серии, да, это же жизнь, но мы до сериала, вот я почему сериал начала делать, потому что я уже поняла, что я лучше сама уже что-то начну делать, чем я как бы вот буду учить, но я хочу рассказать, вот мы расстались где-то в августе, по-моему, месяце, а сегодня выясняется, что у нее ролик залетел на миллион шестьсот, а мы расстались как раз потому, что никакого результата не было. Потому что ролики не залетали. Да, да, но я просто к чему это говорю, что, наверное, все, что тогда я ей говорила в течение года, и все, что мы делали, и всему, чему мы ее обучали, вот я просто перед тем, как расстаться, очень много вкладываю, ну, пытаюсь до последнего, да, вот, и я думаю, что, значит, и если мы делаем то, что я тогда ей говорила делать, и все получается, значит, и все у нас должно получиться.

То есть в планах вернуть ее даже на сделку нет? Нет. Вы будете просто с другими самыми работать? Ну, вообще-то, как бы, как это, никого не надо возвращать никогда никуда. У меня была парочка историй, когда я возвращала топ-менеджеров, и ничего вообще из этого не получилось.

Поэтому как бы ушел, значит, ушел. Вот, придет новый. Через пять лет люди, которые будут смотреть ваш канал, вашу историю, что они увидят? Они должны увидеть только одно, что в любой сложной ситуации, первое, надо идти в люди, не нужно оставаться один на один со своей, ну, какой-то болью.

Второе, они должны понимать, что, ну, всегда есть место тому, чтобы, если ты что-то делаешь, всегда какой-то результат обязательно будет. Может быть, он не быстрый, не скорый, не сразу. Они должны увидеть, наверное, что, знаете, как говорят, самая темная ночь перед рассветом.

И вот наше название «Блеск сквозь слезы» — это именно про это. Потому что ты никогда не понимаешь, вот в этом месте блеск или слезы, да? А может быть, кажется блеск, а на самом деле за этим скрываются слезы. Вот, поэтому, в общем, это просто история про жизнь, как мы живем.

Ну, мы живем, может быть, чуть-чуть интереснее, чем другие, потому что, ну, нам повезло, мы живем в Москве, к нам гости приезжают из Санкт-Петербурга. Но в целом, как бы, наверное, это про то, что не отчаиваться, и о том, что, как бы, в конечном счете всегда, даже если у тебя не осталось старых друзей, то могут появиться новые. — Спасибо за интервью.

— Как-то мало, у нас не острое все. — Прекрасно, все прекрасно. — Ничего не острое.

— А что вы хотите острое? — Не знаю, какой-то драматизм. — Например? — Давайте про кого-нибудь наговорим, что ли. — Ну, про кого? — Нет, я не знаю, просто.

— Про ваших конкурентов? — Вверху у нас нет. Вообще, я считаю так, может быть, я излишне самоуверена, но я считаю, у нас конкурентов нет. Потому что, я говорю, с одной стороны у нас бренд, основанный визажистами, с другой стороны бренд, основанный парикмахерами.

Девочки, надо как-то это понимать, свое место в бьюти. Я понимаю, если бы они были женами Петра Первого, например, я понимаю, что можно какой-то королевой потом стать, или императрицей. Но пока таких шансов я не вижу.

Даже если у них все хорошо, я считаю, что просто потому, что это нас не было. — У вас под видео есть такие комментарии, как в вашей бы организации до другого директора, который давал бы нормальные распоряжения, ставил нормальные планы и цели. Как вы думаете, вам может быть все-таки взять кого-то управляющего на свое место, или все-таки вы есть управляющий, который нужен этой команде? — Да, я расскажу так.

Во-первых, я видела много управляющих, и я видела с большими окладами управляющих. Я же как любой человек хотела всегда снизить, как любой управляющий я хотела снизить свои управленческие риски, свою нагрузку. Поэтому я экспериментировала, и за 10 лет я видела разных управляющих.

Самых разных и дорогих, и недорогих, и зарубежных компаний. И я могу так сказать, что на каждый этап должен быть свой тип управленца. Если бы мы превратились в какую-то крупную корпорацию, типа «Лореаль», тогда, наверное, можно было брать такого техничного крепкого руководителя, который умеет работать и контролирует большие, вообще просто большие процессы, связанные с большой ответственностью, с большим количеством товаров и так далее.

Я думаю, что те управленцы, которые руководят крупными федеральными торговыми сетями, это примерно такие. А вот такой управленец, как из торговой сети, если он придет сейчас к нам, не будет же он фактически все делать своими руками. Ему нужна команда, ему нужна структура, он работает по другим правилам.

Он здесь ничего не сможет сделать. Просто это нереалистично. Поэтому здесь я сейчас на своем месте.

Какой бы кризис-менеджер сюда не пришел, он не справится. Просто именно вы и есть этот кризис-менеджер, который нужен компанией. Скажу так, кризис должен разруливать тот, кто его создал на данном этапе.

Ему создали вы этот кризис? Ну, конечно, потому что я же решила все восстановить. Это значит, когда нечего восстанавливать, нет кризиса. Конечно, кто кризис создал, кризис чего? Кризис того, что нужно работать, нужно делать, нужны новые коллекции.

Ведь фактически каждая следующая коллекция — это кризис. Потому что если ее нет, то все спокойно. Представьте себе, вот опять я нафантазирую.

Вот завтра у нас, например, приходит наш специалист, любимый, с кем мы делаем коллекции. И, конечно, она говорит, я вот уже везу две сумки образцов. Кризис — это кризис, опять стресс для коллектива.

Денису опять отгрузки, дизайнерам опять новые карточки, еще дизайнеры нужны. То есть сама создаю себе проблемы. Денис, а сколько вам нужно? Обязательно.

Я даже не думаю об этом. Знаете, я хочу какого вообще достичь? Какой гармонии такой? Вы меня спросили, как я вижу себя через 5 лет. Был такой вопрос.

Я могу так сказать. Я себя вижу на Мальдивах. И просто я говорю, а я, допустим, генеральный директор или создательница бренда.

И все говорят, боже, как здорово, приходите к нам на чай, очень интересно, очень хотим с вами познакомиться. Вот так я себя вижу. Да не в медийку, я хочу больше уйти.

Я пошла в люди, а если люди, значит, должны быть какие-то встречи интересные. А медийка — это что? То, что мы с вами делаем, это уже медиа. Просто так еще никто не делал, потому что им нечего сказать, а нам есть и что сказать, и что показать.

Юля, спасибо вам за интервью. В неостровстве. Я недовольна.

Надеюсь, что мои подписчики придут к вам, подпишутся. А у вас мужчины или женщины подписчики? У нас 70% мужчин и 30% женщин. Мужчины, не приходите к нам, не подписывайтесь.

У нас пока нет мужской серии, хотя мы думаем над коллекцией Гарем Султана. Как вам такое название? Это мужская линейка. Для мужчин.

Для мужчин. Не надо любовницы. Любовниц иметь не надо.

Это лишние проблемы по здоровью. Не рекомендую. Что вы советуете? Всех ждут дома жены.

Если будете плохо вести, окажетесь на улице. Человек вам говорит с опытом. Спасибо.

[СЦБот]

Эта тема была перенесена из раздела Комната совещаний.

Перенес: Admin. Держитесь и всего вам доброго.