ПочтаЕСЛИ Б НЕ ТА ВАКХАНАЛИЯ (Полковник О. Ф, СУВЕНИРОВ, доктор исторических наук)
Запись от бабулер153 размещена Сегодня в 07:09
В предлагаемой вниманию читателей серии статей предпринята попытка рассмотреть и проанализировать многогранную работу Коммунистической партии и Советского государства, военных советов, командиров, политорганов и партийных организаций по укреплению воинской дисциплины накануне и в первый период Великой Отечественной войны.
Полковник О. Ф, СУВЕНИРОВ, доктор исторических наук
===ВРЕМЯ ТРЕБОВАЛО НЕОТЛОЖНЫХ МЕР==
НАСКОЛЬКО реальна опасность нового вооружен-ного столкновения с империализмом, советское ру-МЕР ководство поняло уже после окончания гражданской войны. К середине 30-х годов угроза агрессии стала нарастать, превращаясь в один из мрачных элементов действительности. Очаги новой мировой войны, возникшие в начале 30-х годов на Дальнем Востоке и в центре Европы, разгорались зловещим пламенем.
1935 и 1936 годы для фашистско-милитаристского блока, готовящегося к завоеванию мирового господства, стали переломными. Германия под властью гитлеровцев стремительно принимала черты милитаристского государства. В марте 1935 года фашистское правительство открыто растоптало военные статьи Версальского договора, приняло закон о создании вермахта и введении всеобщей воинской повинности. Вместо того чтобы решительно противодействовать нарушениям, английское правительство в июне 1935 года заключает англо-германское морское соглашение, по которому фашистской Германии фактически разрешалось увеличить военно-морской флот в пять с половиной раз. Это явилось актом прямой легализации вооружения фашистского рейха, вызвавшим ликование в стане его руководителей. «Гитлер и я,— вспоминал позднее Риббентроп,— были весьма довольны этим договором, Гитлер был счастлив, как никогда»
Правильную, марксистско-ленинскую оценку этим событиям дал VII Всемирный конгресс Коммунистического Интернационала (июль — август 1935 г.), в документах которого содержался четкий вывод о том, что агрессивные силы международного империализма, прежде всего фашистские государства, начали непосредственную подготовку новой мировой войны.
Через два месяца все человечество убедилось в научной обоснованности этого политического прогноза. Фашизм перешел к открытой вооруженной агрессии против народов различных стран. В октябре 1935 года войска фашистской Италии вторглись в Эфиопию, а в марте следующего гитлеровская Германия расторгла Локарнские договоры и ввела свои войска в Рейнскую демилитаризованную зону. Заседание Президиума Исполкома Коминтерна, длившееся с 23 марта по 1 апреля 1936 года, в своем постановлении констатировало: «Никогда еще со времени 1914 г. угроза мировой войны не была столь велика, как сейчас»2. С июля 1936 года все шире развертывается открытая германо-итальянская интервенция против республиканской Испании.
Тревожные события следовали одно за другим. В июле 1937 года империалистическая Япония совершила разбойничье нападение на Китай, а через год спровоцировала военный конфликт с СССР в районе озера Хасан. В сентябре 1938 года английское и французское правительства позорно капитулировали перед все более наглеющим фашизмом и выдали на разграбление гитлеровцам сначала Судетскую область, а в марте 1939 года — Чехословакию. Летом 1939 года японские войска вторглись на территорию Монгольской Народной Республики, а 1 сентября того же года нападением на Польшу гитлеровский фашизм развязал вторую мировую войну.
В этих необычайно сложных условиях молодая Советская держава делала все от нее зависящее, чтобы предотвратить новую мировую войну, а когда она стала фактом, поставить надежный, насколько возможно, заслон, ограничивающий дальнейшее распространение гитлеровской агрессии на Восток.
Одновременно среди личного состава Красной Армии и Флота велась большая работа по разъяснению нарастающей опасности империалистической агрессии против Советского Союза, необходимости всемерного укрепления боевой мощи Вооруженных Сил, поддержания, укрепления и совершенствования воинской дисциплины, как абсолютно необходимого условия решения новых задач. Уже в ноябре 1935 года в приказе наркома обороны при характеристике международной военно-политической обстановки внимание личного состава РККА обращалось на то, что «все более вырисовывается ужасная угроза новой мировой бойни... наиболее оголтелые империалистические захватчики продолжают усиленную подготовку нападения на Советский Союз» 3.
Ход исторических событий свидетельствовал о том, что Советскому Союзу непосредственно угрожают крупнейшие империалистические страны и возможные их коалиции. Предстояла схватка с гигантами мирового империализма. Открыто провозглашенный ими курс на истребление коммунизма, на захват мирового господства, а также наглые, захватнические действия гитлеровцев предопределили вывод XVIII съезда ВКП(б) в марте 1939 года о том, что именно Германия является нашим наиболее вероятным противником в планируемой империалистами антисоветской войне. Заключенные с этим государством договоры о ненападении (23 августа 1939 г.) и о дружбе и границе между СССР и Германией (28 сентября 1939 г.) весьма поколебали, но в целом не могли отменить эту оценку или ликвидировать органически присущий фашизму антисоветизм.
Значительные военные успехи гитлеровцев в войне против Польши, а затем Франции и Англии все более усиливали угрозу фашистской агрессии против Советского Союза, что подтверждалось не только общим политическим курсом гитлеровской Германии, но и многими проводимыми ею военно-стратегическими мероприятиями, прежде всего круп-Цым сосредоточением германских войск у советской западной границы. С октября 1939 года по распоряжению германского военного командования велась непрерывная воздушная разведка оборонительных укреплений, аэродромов, мест дислокации войск в пограничной полосе СССР. До начала войны только над территорией Западной Украины и Западной Белоруссии немецкие самолеты появлялись свыше 500 раз 4. В то же время нельзя было недооценивать опасности антисоветской агрессии на Дальнем Востоке со стороны империалистической Японии. Значит, в полный рост вставала проблема обеспечения такого уровня советской воинской дисциплины, порядка и организованности, которые позволили бы не только выстоять, но и одержать победу в становящейся все более неизбежной борьбе против сильных, оснащенных современной для того времени техникой и вымуштрованных армий развитых империалистических государств.
Одной из решающих предпосылок укрепления дисциплины в армии являлось резкое повышение уровня организованности и дисциплины в стране в целом. 28 декабря 1938 года СНК СССР, ЦК ВКП(б) и ВЦСПС приняли постановление, направленное на укрепление трудовой дисциплины и борьбу с дезорганизаторами производства, летунами, лодырями, прогульщиками. В 1939 году в колхозах были установлены обязательные нормы выработки трудодней. В апреле 1940 года X пленум ВЦСПС запретил профсоюзным организациям собирать различные собрания и заседания в рабочее время и обязал, чтобы все поручения профсоюзных и других общественных организаций выполнялись рабочими и служащими только в нерабочее время. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 года вводился восьмичасовой рабочий день (вместо семичасового) и семидневная рабочая неделя — шесть рабочих дней и день отдыха (взамен шестидневной рабочей недели с отдыхом 6, 12, 18, 24, 30-го числа каждого месяца). Тем же указом запрещался самовольный (без разрешения администрации) уход рабочих и служащих с предприятий и учреждений. Была установлена уголовная ответственность за прогул (опоздание на работу свыше 20 минут приравнивалось к прогулу) и самовольное оставление работы.
О том, какое огромное значение придавалось этим мероприятиям, говорит хотя бы тот факт, что уже через месяц с небольшим, в конце июля 1940 года, Пленум ЦК ВКП(б) специально обсудил вопрос «О контроле над проведением в жизнь Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 года «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений». Пленум ЦК ВКП(б) считал, что Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 года «проводится в жизнь неудовлетворительно». Пленум ЦК установил, что коммунисты и комсомольцы, ушедшие самовольно с предприятия и учреждения или совершившие прогулы, должны не только подвергаться наказанию по суду, но и исключаться из рядов ВКП(б) или ВЛКСМ, как злостные нарушители государственной и партийной дисциплины.
Пленум ЦК ВКП(б) признал неправильным, что многие директора предприятий вместо того, чтобы полностью использовать предоставленную им власть и «не бояться насаждать дисциплину хотя бы путем применения репрессий» (подчеркнуто мной.— Авт.), либеральничают с прогульщиками и дезорганизаторами производства, уклоняются от отдачи их под суд и фактически не насаждают дисциплину, а только болтают о ней. Пленум ЦК признал необходимым внести в Уголовный кодекс РСФСР изменения, ужесточающие наказание, с тем чтобы рабочие и служащие, виновные в мелкой краже независимо от размеров, а также в хулиганстве на предприятии, в учреждении или в общественном месте, даже если оно совершено в первый раз, карались бы по приговору народного суда тюремным заключеним сроком не менее одного года. Пленум ЦК ВКП(б) возложил на народных комиссаров личную ответственность за проведение в жизнь нового Указа, а прокурора СССР М. Панкратьева снял с поста, как не справляющегося со своими обязанностями и не обеспечившего контроля за выполнением Указа Президиума Верховного Совета СССР.
Эти решения июльского (1940 г.) Пленума ЦК ВКП(б) — еще одно свидетельство того, что возникшая в конце 20-х годов административно-командная система партийно-государственного руководства страной со второй половины 30-х годов стала превращаться в командно-реп-рессйвную систему.
Таким образом, с лета 1940 года в стране устанавливается весьма суровая, небывалая в условиях мирного времени дисциплина. Естественно, ^тО требовало дальнейшего повышения дисциплины в армии и на флоте. Незыблемой основой поддержания н^ высоком уровне советской воинской дисциплины было торжественное принятие и неукоснительное соблюдение военной присяги. До 1939 года существовало торжественное обещание, утвержденное ЦИК СССР в 1923 году. Ежегодно в день Первого мая текст обещания зачитывали ответственные представители Советской власти, военного командования, а бойцы хором повторяли его. После завершения этого ритуала военная присяга считалась принятой. Характер ее принятия и то обстоятельство, что в этот торжественный момент в строю находились далеко не все бойцы (наряд, болезни и пр.), отнюдь не способствовали должному воспитанию чувства личной ответственности за выполнение воинского долга у каждого военнослужащего.
3 января 1939 года Президиум Верховного Совета СССР утвердил новый текст военной присяги для Рабоче-Крестьянской Красной Армии и Военно-Морского Флота и новое положение о порядке ее принятия. Клятву Родине быть честным, храбрым, дисциплинированным воином, беспрекословно выполнять все требования воинских уставов и приказы командиров и начальников военнослужащие Советских Вооруженных Сил принимали отныне индивидуально, лично зачитывая текст военной присяги перед строем боевых товарищей п скрепляя ее собственноручной подписью. День принятия присяги личным составом объявлялся торжественным праздником части. В войсках и на кораблях была организована и проведена всеохватывающая партийно-политическая работа по разъяснению содержания и значения нового текста военной присяги, и в соответствии с решением Президиума Верховного Совета СССР весь личный состав Красной Армии, Военно-Морского Флота и войск пограничной охраны был приведен к военной присяге в день 21-й годовщины Красной Армии — 23 февраля 1939 года.
Серьезной проверкой прочности и качественного уровня советской воинской дисциплины явились локальные боевые действия Красной Армии в предвоенные годы. В ходе боев у озера Хасан, на Халхин-Голе, в процессе похода в Западную Украину и Западную Белоруссию и особенно во время советско-финляндской войны личный состав Красной Армии показал высокие образцы революционной дисциплинированности. Вместе с тем были выявлены недостаточная подготовленность некоторых звеньев советского военного механизма к ведению современной войны и настоятельная необходимость совершенствования и дальнейшего укрепления воинской дисциплины.
Все более явственной становились недопустимость дальнейшего сохранения территориальной системы организации армии, несоответствие этой системы потребностям и новым задачам военной защиты СССР. «По уровню подготовки,— отмечал Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, — наши территориальные части не шли ни в какое сравнение с кадровыми. С одной из таких территориальных дивизий, 82-й, мне пришлось иметь дело на Халхин-Голе. Она побежала от нескольких артиллерийских залпов японцев. Пришлось ее останавливать всеми подручными средствами, пришлось с командного пункта с Хамар-ДабЫ Послать командиров и цепью расставить их по степи. Еле остановили» 5. Существенные изъяны в системе поддержания высокой воинской дисциплины выявились в сложных условиях ведения вооруженной борьбы на Карельском перешейке зимой 1939/40 года.
Новый Закон о всеобщей воинской обязанности, принятый 1 сентября 1939 года Внеочередной четвертой сессией Верховного Совета СССР 1-го созыва, окончательно закрепил переход Советских Вооруженных Сил к единой кадровой системе. Итоги войны с Финляндией подробно обсуждались на мартовском (1940 г.) Пленуме ЦК ВКП(б). Серьезные недочеты в боевой подготовке, укреплении дисциплины и строгого воинского порядка выявились в 1940 году в ходе работы партийно-правительственной комиссии, проверявшей состояние Вооруженных Сил. Было решено укрепить руководство Наркомата обороны. Наркомом обороны вместо освобожденного от этой должности К. Е. Ворошилова в мае 1940 года стал Герой Советского Союза Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, получивший опыт руководства войсками в ходе советско-финляндской войны.
По указанию Центрального Комитета партии и под его наблюдением в Вооруженных Силах СССР развернулась напряженнейшая работа по решительной перестройке всего процесса боевой и политической подготовки, поддержанию и укреплению дисциплины. Цели ее новый нарком определил так:
Шла решительная, бескомпромиссная борьба против всякого рода условностей в боевой подготовке, резко возросла ее напряженность. От командиров всех степеней и штабов требовали учить войска в сложных условиях боя, сопряженных с длительным физическим напряжением. 30 проц, учебного времени по тактической подготовке рекомендовалось использовать для проведения занятий ночью. Максимально уплотнялся учебный день. В кавалерии и артиллерии он составлял 9 часов, в механизированных частях — 10, а в пехоте — 12 часов. Кроме того, в выходные дни в обязательном порядке два часа отводились для учебы.
Перестройка боевой и политической подготовки предъявила новые, повышенные требования к воинской дисциплине всего личного состава Советских Вооруженных Сил: надвигалась «большая война», и быстрыми темпами шло увеличение численности Красной Армии и Флота. Если в 1933 году последние насчитывали лишь 885 тыс. человек, то на 1 января 1937 года — 1 млн. 433 тыс. человек, а на 1 января 1941 года — уже 4 млн. 207 тыс. человек. В июне 1941 года их численность достигла 5 млн. 373 тыс. человек, причем в сухопутных войсках и войсках ПВО несли службу 4 млн. 553 тыс. человек, в Военно-Воздушных Силах — 476 тыс., а в ВМФ — 344 тыс. человек 7.
Многочисленные и разнообразные мероприятия партии, правительства и военного ведомства по укреплению дисциплины в предвоенные годы можно условно отнести к трем основным направлениям. Первое объединяет те из них, которые были нацелены на повышение требовательности к личной дисциплине каждого коммуниста и комсомольца, поиски новых путей усиления роли политорганов и партийных организаций в укреплении воинской дисциплины. Во второе можно включить мероприятия, направленные на усиление авторитета командиров и начальников, повышение требовательности к их личной дисциплине и усиление их организующей роли в обеспечении должного порядка в войсках. И наконец, меры по обеспечению высокой дисциплинированности младшего начсостава и нескольких миллионов красноармейцев и краснофлотцев относятся к третьему направлению.
БОРЬБА за всемерное повышение личной дисциплины всех армейских и флотских коммунистов, их роли в обеспечении высокого уровня дисциплины всего личного состава велась в предвоенные годы непрерывно и самыми различными методами. На протяжении ряда лет основополагающее значение в этом деле имели решения III Всеармейского совещания секретарей партийных организаций (1931 г.), принятые после детального обсуждения вопроса о роли и месте партийных организаций Красной Армии и Флота в укреплении дисциплины всего личного состава и особом значении личной примерности каждого армейского и флотского коммуниста.
Выполнение этих решений уже в начале 30-х годов дало определенные положительные результаты. Если в четвертом квартале 1931 года по всей РККА не имели дисциплинарных проступков только 67 подразделений, то во втором квартале 1932 года таких подразделений было уже 553. Кроме того, во втором квартале 1932 года не имели дисциплинарных проступков члены партии в 751 ячейке, а комсомольцы в 735 ячейках 8.
Успехи могли бы быть более значительными, если бы не массовые исключения воинов-коммунистов из партии в 1937 году в связи с массовыми необоснованными репрессиями против военных кадров. Конкретную повседневную кропотливую работу по обеспечению авангардной роли коммунистов в укреплении воинской дисциплины многие армейские и флотские парторганизации, по существу, подменили в то время усердной деятельностью по распознаванию и выявлению «врагов народа» и «их пособников». Да и как можно было избежать подобного, когда даже работники Политического управления РККА, собравшись на митинг по поводу вынесения смертного приговора «банде Тухачевского» и заклеймив своего вчерашнего начальника Гамарника непристойными словами, в принятой резолюции так определили одну из главных задач советских воинов: «Пока СССР находится в капиталистическом окружении... каждый красноармеец, командир и политработник должен быть передовым разведчиком нашей социалистической Родины. Мы обязуемся сами стать активными добровольцами НКВД по разоблачению врагов народа» 9.
Число армейских, флотских коммунистов, привлеченных в 1937 году к партийной ответственности и исключенных из партии, росло из месяца в месяц, увеличиваясь чуть ли не в геометрической прогрессии (см. табл.) 10.
Даже один из наиболее рьяных «борцов с врагами народа», назначенный 6 января 1938 года начальником Политуправления РККА, Л. 3. Мехлис, отмечал: «Неверно, что у нас в партии было такое огромное количество врагов» н, а в докладе на Всеармейском совещании политработников (апрель 1938 г.) оказался вынужден признать, что, «если бы ЦК ВКП(б) не приостановил эту преступную вакханалию, мы разбили бы всю парторганизацию РККА» 12. Для того чтобы лучше представить себе, каким роковым годом явился 1937 год для парторганизации Красной Армии, напомним читателю, что по сравнению с 1936 годом, когда по РККА из числа получивших партийные документы было исключено из партии 712 человек13, в 1937 году было исключено почти в 16 раз больше. Партийная прослойка в Вооруженных Силах в 1937 году уменьшилась сравнительно с 1932 годом в два с лишним раза, причем количество красноармейцев и младших командиров составляло в партийной организации менее одного процента (1330 человек на все Вооруженные Силы) 14.
Большую роль в ликвидации такого ненормального положения сыграло постановление январского (1938 г.) Пленума ЦК ВКП(б) «Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии, о формально-бюрократическом отношении к апелляциям исключенных из В КП (б) и о мерах по устранению этих недостатков». В этом постановлении Пленум ЦК ВКП(б) обязал обкомы, крайкомы, ЦК нацкомпартий и все партийные организации «решительно покончить с массовыми, огульными исключениями из партии и установить на деле индивидуальный, дифференцированный подход при решении вопросов об исключении из партии или о восстановлении исключенных в правах членов партии» 15. Ошибки, на которые указывал Пленум ЦК ВКП(б) полностью относились и к партийным организациям Красной Армии. К началу 1938 года в парткомиссии ПУ РККА оставались еще не рассмотренными свыше 1300 заявлений коммунистов с жалобами на допущенную по отношению к ним несправедливость 16.
Наведите на картинку указатель мыши, чтобы увеличить
В связи с тем что некоторые партийные организации необоснованно исключали из партии командиров и комиссаров полков, бригад, дивизий, не считаясь с тем, что вопрос об их партийности должен решаться с ведома и согласия ПУ РККА, работавшего на правах отдела ЦК ВКП(б), 25 февраля 1938 года Политуправление РККА разослало всем политорганам утвержденную Центральным Комитетом ВКП(б) директиву, в которой указывалось: «Политуправление РККА на основе указаний Центрального Комитета ВКП(б) разъясняет, что подобная практика является неправильной, что во всех случаях, когда первичные парторганизации РККА располагают материалами, ставящими под сомнение партийность командиров и комиссаров полков, бригад, дивизий и выше, необходимо копии всех материалов присылать в Политуправление РККА и только с его согласия можно рассматривать вопрос о партийности того или иного работника» 17.
Несмотря на эту меру, в 1938 году было исключено из партии только командиров частей и соединений 490 человек 18. В декабре того же года было дополнительно установлено, что все дела о партийности и партийных проступках командиров и комиссаров отдельных частей и со-единений не должны рассматриваться первичными парторганизациями, а лишь вышестоящими партийными инстанциями. Вопрос о привлечении к партответственности указанной группы лиц комначсостава решался самостоятельно партийной комиссией в присутствии секретаря первичной парторганизации 19.
IB феврале 1939 года такой же порядок был распространен и на Военно-Морской Флот. Его установление в то время приобрело весьма важное значение: в определенной степени осуществляемые меры ограждали командиров и комиссаров частей и соединений от несправедливых обвинений, позволяли избежать необоснованных исключений из партии, способствовали пресечению той безответственности, которая нередко имела место.
Благодаря целенаправленной работе политорганов численность коммунистов армии и флота к началу войны по сравнению с концом 1937 года выросла почти в четыре раза. На 1 июля 1941 года в РККА и ВМФ действовала 14 751 первичная организация, объединявшая 563,5 тыс. коммунистов20.
В процессе локальных боевых действий по защите социалистического Отечества армейские и флотские коммунисты показывали, как правило, образцы воинской дисциплины. Но с усилением опасности большой войны требования к дисциплине коммунистов еще более возросли. В передовой статье «Красной звезды» под названием «Партийные организации в борьбе за укрепление воинской дисциплины» писалось, что «нет сейчас для армейских партийных организаций дела более важного, чем борьба за неустанное укрепление дисциплины»21, что именно на решение этой задачи должны быть мобилизованы все силы, вся энергия партийных и непартийных большевиков Красной Армии, что именно это является теперь «первейшей обязанностью всех партийно-политических работников, всех коммунистов, именно в этом состоит их партийный долг»22. С особой силой подчеркивалась решающая роль личного примера каждого коммуниста в безупречном соблюдении всех требований советской воинской дисциплины. «Нельзя терпеть, — писала газета, — чтобы хоть один коммунист в какой бы то ни было мере нарушал советскую воинскую дисциплину. Каждый такой факт должен рассматриваться как из ряда вон «выходящее явление. Принадлежность к партии большевиков сама по себе подразумевает образцовую дисциплинированность. Какое бы то ни было отступление от железного воинского порядка недостойно большевика, пятнает высокое звание члена партии или члена комсомола. Виновные в этом заслуживают суровой кары»23.
Важнейшими направлениями работы армейских коммунистов по укреплению воинской дисциплины были повседневное разъяснение необходимости поддержания ее на высоком уровне, активное личное участие в агитационно-пропагандистской работе как среди коммунистов, так и беспартийных воинов. Эта деятельность в немалой степени способствовала усилению сознательного отношения бойцов и командиров к вопросам поддержания и укрепления дисциплины.
Однако необходимо заметить, что на партийно-политическую работу в предвоенные годы влиял один крайне неблагоприятный фактор. Уже с конца 20-х годов средствами печатной, а также устной агитпропработы стал создаваться культ личности Сталина, прославляемого как величайшего из великих, мудрейшего из мудрых, гениальнейшего из гениальных. Современному читателю, не подвергавшемуся воздействию подобного пропагандистского пресса, трудно даже представить себе беспредельность возвеличивания личности Сталина: сотни памятников при жизни, скульптурные бюсты и портреты во всех музеях и на выставках, десятки городов и многие сотни улиц и проспектов, названные его именем, и т. д.
Для усиления политической агитации и пропаганды в Вооруженных Силах в июле 1940 года Политуправление РККА было переименовано в Главное управление политической пропаганды Красной Армии (ГУПП КА). 29 июля 1940 года нарком обороны подписал приказ о переименовании политуправлений округов и армий, политотделов соединений в соответствующие управления и отделы политической пропаганды. В специальной директиве ГУПП КА требовало: «Разъяснить всем политработникам, начальствующему составу, партийным и комсомольским организациям, что это мероприятие не является чисто техническим актом, а преследует цель повернуть политорганы и партийно-комсомольские организации Красной Армии к вопросам политической пропаганды и всемерного усиления воспитательной работы среди военнослужащих»24. При оценке этой реорганизации необходимо учесть, что она противоречила Уставу партии, принятому XVIII съездом ВКП(б) в марте 1939 года, в котором прямо указывалось, что руководство партийной работой в Рабоче-Крестьянской Красной Армии осуществляется Политическим управлением РККА, работающим на правах военного отдела Центрального Комитета ВКП(б), а в Военно-Морском Флоте — Политическим управлением, работающим на правах военно-морского отдела ЦК ВКП(б)25. Реорганизация же существенно ограничивала права политорганов как руководящих партийных органов. Кроме того, дав права политорганам и определив их функции, по сути, исключительно в сфере пропаганды и агитации, она отодвинула на задний план организационно-партийную работу. Трагический опыт первых же недель войны заставил восстановить прежнюю структуру политорганов.
28 августа 1940 года ГУПП КА издает специальную директиву № 20 «О перестройке партийно-политической работы с целью подчинения ее задачам повышения боеготовности армии и укрепления воинской дисциплины». В директиве выдвигалось одно из главных требований перестройки — сделать роту центром партийно-политической работы и агитпропработы. Особое внимание обращалось на повышение воспитательной роли партийных собраний. Директива обязывала начальников отделов политпропаганды и их заместителей присутствовать на партсобраниях в частях, а заместителей командиров полков по политчасти — на ротных партсобраниях и принимать в их работе активное участие.
Важным мероприятием, направленным на укрепление, совершенствование форм и методов работы политорганов и парторганизаций по обеспечению высокой дисциплинированности всего личного состава, явились проведенные в ноябре—декабре 1940 года отчетно-выборные собрания первичных парторганизаций, дивизионные и окружные партконференции.
Жизнь, боевая учеба войск предъявляли новые требования к каждому военнослужащему. Шла борьба за твердый порядок, высокую организованность, дисциплинированность.
(Продолжение следует)
ЕСЛИ Б НЕ ТА ВАКХАНАЛИЯ
Полковник О. Ф, СУВЕНИРОВ, доктор исторических наук
===ВРЕМЯ ТРЕБОВАЛО НЕОТЛОЖНЫХ МЕР==
НАСКОЛЬКО реальна опасность нового вооружен-ного столкновения с империализмом, советское ру-МЕР ководство поняло уже после окончания гражданской войны. К середине 30-х годов угроза агрессии стала нарастать, превращаясь в один из мрачных элементов действительности. Очаги новой мировой войны, возникшие в начале 30-х годов на Дальнем Востоке и в центре Европы, разгорались зловещим пламенем.
1935 и 1936 годы для фашистско-милитаристского блока, готовящегося к завоеванию мирового господства, стали переломными. Германия под властью гитлеровцев стремительно принимала черты милитаристского государства. В марте 1935 года фашистское правительство открыто растоптало военные статьи Версальского договора, приняло закон о создании вермахта и введении всеобщей воинской повинности. Вместо того чтобы решительно противодействовать нарушениям, английское правительство в июне 1935 года заключает англо-германское морское соглашение, по которому фашистской Германии фактически разрешалось увеличить военно-морской флот в пять с половиной раз. Это явилось актом прямой легализации вооружения фашистского рейха, вызвавшим ликование в стане его руководителей. «Гитлер и я,— вспоминал позднее Риббентроп,— были весьма довольны этим договором, Гитлер был счастлив, как никогда»
Правильную, марксистско-ленинскую оценку этим событиям дал VII Всемирный конгресс Коммунистического Интернационала (июль — август 1935 г.), в документах которого содержался четкий вывод о том, что агрессивные силы международного империализма, прежде всего фашистские государства, начали непосредственную подготовку новой мировой войны.
Через два месяца все человечество убедилось в научной обоснованности этого политического прогноза. Фашизм перешел к открытой вооруженной агрессии против народов различных стран. В октябре 1935 года войска фашистской Италии вторглись в Эфиопию, а в марте следующего гитлеровская Германия расторгла Локарнские договоры и ввела свои войска в Рейнскую демилитаризованную зону. Заседание Президиума Исполкома Коминтерна, длившееся с 23 марта по 1 апреля 1936 года, в своем постановлении констатировало: «Никогда еще со времени 1914 г. угроза мировой войны не была столь велика, как сейчас»2. С июля 1936 года все шире развертывается открытая германо-итальянская интервенция против республиканской Испании.
Тревожные события следовали одно за другим. В июле 1937 года империалистическая Япония совершила разбойничье нападение на Китай, а через год спровоцировала военный конфликт с СССР в районе озера Хасан. В сентябре 1938 года английское и французское правительства позорно капитулировали перед все более наглеющим фашизмом и выдали на разграбление гитлеровцам сначала Судетскую область, а в марте 1939 года — Чехословакию. Летом 1939 года японские войска вторглись на территорию Монгольской Народной Республики, а 1 сентября того же года нападением на Польшу гитлеровский фашизм развязал вторую мировую войну.
В этих необычайно сложных условиях молодая Советская держава делала все от нее зависящее, чтобы предотвратить новую мировую войну, а когда она стала фактом, поставить надежный, насколько возможно, заслон, ограничивающий дальнейшее распространение гитлеровской агрессии на Восток.
Одновременно среди личного состава Красной Армии и Флота велась большая работа по разъяснению нарастающей опасности империалистической агрессии против Советского Союза, необходимости всемерного укрепления боевой мощи Вооруженных Сил, поддержания, укрепления и совершенствования воинской дисциплины, как абсолютно необходимого условия решения новых задач. Уже в ноябре 1935 года в приказе наркома обороны при характеристике международной военно-политической обстановки внимание личного состава РККА обращалось на то, что «все более вырисовывается ужасная угроза новой мировой бойни... наиболее оголтелые империалистические захватчики продолжают усиленную подготовку нападения на Советский Союз» 3.
Ход исторических событий свидетельствовал о том, что Советскому Союзу непосредственно угрожают крупнейшие империалистические страны и возможные их коалиции. Предстояла схватка с гигантами мирового империализма. Открыто провозглашенный ими курс на истребление коммунизма, на захват мирового господства, а также наглые, захватнические действия гитлеровцев предопределили вывод XVIII съезда ВКП(б) в марте 1939 года о том, что именно Германия является нашим наиболее вероятным противником в планируемой империалистами антисоветской войне. Заключенные с этим государством договоры о ненападении (23 августа 1939 г.) и о дружбе и границе между СССР и Германией (28 сентября 1939 г.) весьма поколебали, но в целом не могли отменить эту оценку или ликвидировать органически присущий фашизму антисоветизм.
Значительные военные успехи гитлеровцев в войне против Польши, а затем Франции и Англии все более усиливали угрозу фашистской агрессии против Советского Союза, что подтверждалось не только общим политическим курсом гитлеровской Германии, но и многими проводимыми ею военно-стратегическими мероприятиями, прежде всего круп-Цым сосредоточением германских войск у советской западной границы. С октября 1939 года по распоряжению германского военного командования велась непрерывная воздушная разведка оборонительных укреплений, аэродромов, мест дислокации войск в пограничной полосе СССР. До начала войны только над территорией Западной Украины и Западной Белоруссии немецкие самолеты появлялись свыше 500 раз 4. В то же время нельзя было недооценивать опасности антисоветской агрессии на Дальнем Востоке со стороны империалистической Японии. Значит, в полный рост вставала проблема обеспечения такого уровня советской воинской дисциплины, порядка и организованности, которые позволили бы не только выстоять, но и одержать победу в становящейся все более неизбежной борьбе против сильных, оснащенных современной для того времени техникой и вымуштрованных армий развитых империалистических государств.
Одной из решающих предпосылок укрепления дисциплины в армии являлось резкое повышение уровня организованности и дисциплины в стране в целом. 28 декабря 1938 года СНК СССР, ЦК ВКП(б) и ВЦСПС приняли постановление, направленное на укрепление трудовой дисциплины и борьбу с дезорганизаторами производства, летунами, лодырями, прогульщиками. В 1939 году в колхозах были установлены обязательные нормы выработки трудодней. В апреле 1940 года X пленум ВЦСПС запретил профсоюзным организациям собирать различные собрания и заседания в рабочее время и обязал, чтобы все поручения профсоюзных и других общественных организаций выполнялись рабочими и служащими только в нерабочее время. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 года вводился восьмичасовой рабочий день (вместо семичасового) и семидневная рабочая неделя — шесть рабочих дней и день отдыха (взамен шестидневной рабочей недели с отдыхом 6, 12, 18, 24, 30-го числа каждого месяца). Тем же указом запрещался самовольный (без разрешения администрации) уход рабочих и служащих с предприятий и учреждений. Была установлена уголовная ответственность за прогул (опоздание на работу свыше 20 минут приравнивалось к прогулу) и самовольное оставление работы.
О том, какое огромное значение придавалось этим мероприятиям, говорит хотя бы тот факт, что уже через месяц с небольшим, в конце июля 1940 года, Пленум ЦК ВКП(б) специально обсудил вопрос «О контроле над проведением в жизнь Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 года «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений». Пленум ЦК ВКП(б) считал, что Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 года «проводится в жизнь неудовлетворительно». Пленум ЦК установил, что коммунисты и комсомольцы, ушедшие самовольно с предприятия и учреждения или совершившие прогулы, должны не только подвергаться наказанию по суду, но и исключаться из рядов ВКП(б) или ВЛКСМ, как злостные нарушители государственной и партийной дисциплины.
Пленум ЦК ВКП(б) признал неправильным, что многие директора предприятий вместо того, чтобы полностью использовать предоставленную им власть и «не бояться насаждать дисциплину хотя бы путем применения репрессий» (подчеркнуто мной.— Авт.), либеральничают с прогульщиками и дезорганизаторами производства, уклоняются от отдачи их под суд и фактически не насаждают дисциплину, а только болтают о ней. Пленум ЦК признал необходимым внести в Уголовный кодекс РСФСР изменения, ужесточающие наказание, с тем чтобы рабочие и служащие, виновные в мелкой краже независимо от размеров, а также в хулиганстве на предприятии, в учреждении или в общественном месте, даже если оно совершено в первый раз, карались бы по приговору народного суда тюремным заключеним сроком не менее одного года. Пленум ЦК ВКП(б) возложил на народных комиссаров личную ответственность за проведение в жизнь нового Указа, а прокурора СССР М. Панкратьева снял с поста, как не справляющегося со своими обязанностями и не обеспечившего контроля за выполнением Указа Президиума Верховного Совета СССР.
Эти решения июльского (1940 г.) Пленума ЦК ВКП(б) — еще одно свидетельство того, что возникшая в конце 20-х годов административно-командная система партийно-государственного руководства страной со второй половины 30-х годов стала превращаться в командно-реп-рессйвную систему.
Таким образом, с лета 1940 года в стране устанавливается весьма суровая, небывалая в условиях мирного времени дисциплина. Естественно, ^тО требовало дальнейшего повышения дисциплины в армии и на флоте. Незыблемой основой поддержания н^ высоком уровне советской воинской дисциплины было торжественное принятие и неукоснительное соблюдение военной присяги. До 1939 года существовало торжественное обещание, утвержденное ЦИК СССР в 1923 году. Ежегодно в день Первого мая текст обещания зачитывали ответственные представители Советской власти, военного командования, а бойцы хором повторяли его. После завершения этого ритуала военная присяга считалась принятой. Характер ее принятия и то обстоятельство, что в этот торжественный момент в строю находились далеко не все бойцы (наряд, болезни и пр.), отнюдь не способствовали должному воспитанию чувства личной ответственности за выполнение воинского долга у каждого военнослужащего.
3 января 1939 года Президиум Верховного Совета СССР утвердил новый текст военной присяги для Рабоче-Крестьянской Красной Армии и Военно-Морского Флота и новое положение о порядке ее принятия. Клятву Родине быть честным, храбрым, дисциплинированным воином, беспрекословно выполнять все требования воинских уставов и приказы командиров и начальников военнослужащие Советских Вооруженных Сил принимали отныне индивидуально, лично зачитывая текст военной присяги перед строем боевых товарищей п скрепляя ее собственноручной подписью. День принятия присяги личным составом объявлялся торжественным праздником части. В войсках и на кораблях была организована и проведена всеохватывающая партийно-политическая работа по разъяснению содержания и значения нового текста военной присяги, и в соответствии с решением Президиума Верховного Совета СССР весь личный состав Красной Армии, Военно-Морского Флота и войск пограничной охраны был приведен к военной присяге в день 21-й годовщины Красной Армии — 23 февраля 1939 года.
Серьезной проверкой прочности и качественного уровня советской воинской дисциплины явились локальные боевые действия Красной Армии в предвоенные годы. В ходе боев у озера Хасан, на Халхин-Голе, в процессе похода в Западную Украину и Западную Белоруссию и особенно во время советско-финляндской войны личный состав Красной Армии показал высокие образцы революционной дисциплинированности. Вместе с тем были выявлены недостаточная подготовленность некоторых звеньев советского военного механизма к ведению современной войны и настоятельная необходимость совершенствования и дальнейшего укрепления воинской дисциплины.
Все более явственной становились недопустимость дальнейшего сохранения территориальной системы организации армии, несоответствие этой системы потребностям и новым задачам военной защиты СССР. «По уровню подготовки,— отмечал Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, — наши территориальные части не шли ни в какое сравнение с кадровыми. С одной из таких территориальных дивизий, 82-й, мне пришлось иметь дело на Халхин-Голе. Она побежала от нескольких артиллерийских залпов японцев. Пришлось ее останавливать всеми подручными средствами, пришлось с командного пункта с Хамар-ДабЫ Послать командиров и цепью расставить их по степи. Еле остановили» 5. Существенные изъяны в системе поддержания высокой воинской дисциплины выявились в сложных условиях ведения вооруженной борьбы на Карельском перешейке зимой 1939/40 года.
Новый Закон о всеобщей воинской обязанности, принятый 1 сентября 1939 года Внеочередной четвертой сессией Верховного Совета СССР 1-го созыва, окончательно закрепил переход Советских Вооруженных Сил к единой кадровой системе. Итоги войны с Финляндией подробно обсуждались на мартовском (1940 г.) Пленуме ЦК ВКП(б). Серьезные недочеты в боевой подготовке, укреплении дисциплины и строгого воинского порядка выявились в 1940 году в ходе работы партийно-правительственной комиссии, проверявшей состояние Вооруженных Сил. Было решено укрепить руководство Наркомата обороны. Наркомом обороны вместо освобожденного от этой должности К. Е. Ворошилова в мае 1940 года стал Герой Советского Союза Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, получивший опыт руководства войсками в ходе советско-финляндской войны.
По указанию Центрального Комитета партии и под его наблюдением в Вооруженных Силах СССР развернулась напряженнейшая работа по решительной перестройке всего процесса боевой и политической подготовки, поддержанию и укреплению дисциплины. Цели ее новый нарком определил так:
- — наводится большевистский порядок в боевой учебе, жизни и быту Красной Армии;
- — учеба и воспитание войск приближаются к боевым условиям;
- — ведется борьба за решительное укрепление советской воинской дисциплины 6.
Шла решительная, бескомпромиссная борьба против всякого рода условностей в боевой подготовке, резко возросла ее напряженность. От командиров всех степеней и штабов требовали учить войска в сложных условиях боя, сопряженных с длительным физическим напряжением. 30 проц, учебного времени по тактической подготовке рекомендовалось использовать для проведения занятий ночью. Максимально уплотнялся учебный день. В кавалерии и артиллерии он составлял 9 часов, в механизированных частях — 10, а в пехоте — 12 часов. Кроме того, в выходные дни в обязательном порядке два часа отводились для учебы.
Перестройка боевой и политической подготовки предъявила новые, повышенные требования к воинской дисциплине всего личного состава Советских Вооруженных Сил: надвигалась «большая война», и быстрыми темпами шло увеличение численности Красной Армии и Флота. Если в 1933 году последние насчитывали лишь 885 тыс. человек, то на 1 января 1937 года — 1 млн. 433 тыс. человек, а на 1 января 1941 года — уже 4 млн. 207 тыс. человек. В июне 1941 года их численность достигла 5 млн. 373 тыс. человек, причем в сухопутных войсках и войсках ПВО несли службу 4 млн. 553 тыс. человек, в Военно-Воздушных Силах — 476 тыс., а в ВМФ — 344 тыс. человек 7.
Многочисленные и разнообразные мероприятия партии, правительства и военного ведомства по укреплению дисциплины в предвоенные годы можно условно отнести к трем основным направлениям. Первое объединяет те из них, которые были нацелены на повышение требовательности к личной дисциплине каждого коммуниста и комсомольца, поиски новых путей усиления роли политорганов и партийных организаций в укреплении воинской дисциплины. Во второе можно включить мероприятия, направленные на усиление авторитета командиров и начальников, повышение требовательности к их личной дисциплине и усиление их организующей роли в обеспечении должного порядка в войсках. И наконец, меры по обеспечению высокой дисциплинированности младшего начсостава и нескольких миллионов красноармейцев и краснофлотцев относятся к третьему направлению.
АВАНГАРДНАЯ РОЛЬ АРМЕЙСКИХ И ФЛОТСКИХ КОММУНИСТОВ
БОРЬБА за всемерное повышение личной дисциплины всех армейских и флотских коммунистов, их роли в обеспечении высокого уровня дисциплины всего личного состава велась в предвоенные годы непрерывно и самыми различными методами. На протяжении ряда лет основополагающее значение в этом деле имели решения III Всеармейского совещания секретарей партийных организаций (1931 г.), принятые после детального обсуждения вопроса о роли и месте партийных организаций Красной Армии и Флота в укреплении дисциплины всего личного состава и особом значении личной примерности каждого армейского и флотского коммуниста.
Выполнение этих решений уже в начале 30-х годов дало определенные положительные результаты. Если в четвертом квартале 1931 года по всей РККА не имели дисциплинарных проступков только 67 подразделений, то во втором квартале 1932 года таких подразделений было уже 553. Кроме того, во втором квартале 1932 года не имели дисциплинарных проступков члены партии в 751 ячейке, а комсомольцы в 735 ячейках 8.
Успехи могли бы быть более значительными, если бы не массовые исключения воинов-коммунистов из партии в 1937 году в связи с массовыми необоснованными репрессиями против военных кадров. Конкретную повседневную кропотливую работу по обеспечению авангардной роли коммунистов в укреплении воинской дисциплины многие армейские и флотские парторганизации, по существу, подменили в то время усердной деятельностью по распознаванию и выявлению «врагов народа» и «их пособников». Да и как можно было избежать подобного, когда даже работники Политического управления РККА, собравшись на митинг по поводу вынесения смертного приговора «банде Тухачевского» и заклеймив своего вчерашнего начальника Гамарника непристойными словами, в принятой резолюции так определили одну из главных задач советских воинов: «Пока СССР находится в капиталистическом окружении... каждый красноармеец, командир и политработник должен быть передовым разведчиком нашей социалистической Родины. Мы обязуемся сами стать активными добровольцами НКВД по разоблачению врагов народа» 9.
Число армейских, флотских коммунистов, привлеченных в 1937 году к партийной ответственности и исключенных из партии, росло из месяца в месяц, увеличиваясь чуть ли не в геометрической прогрессии (см. табл.) 10.
Даже один из наиболее рьяных «борцов с врагами народа», назначенный 6 января 1938 года начальником Политуправления РККА, Л. 3. Мехлис, отмечал: «Неверно, что у нас в партии было такое огромное количество врагов» н, а в докладе на Всеармейском совещании политработников (апрель 1938 г.) оказался вынужден признать, что, «если бы ЦК ВКП(б) не приостановил эту преступную вакханалию, мы разбили бы всю парторганизацию РККА» 12. Для того чтобы лучше представить себе, каким роковым годом явился 1937 год для парторганизации Красной Армии, напомним читателю, что по сравнению с 1936 годом, когда по РККА из числа получивших партийные документы было исключено из партии 712 человек13, в 1937 году было исключено почти в 16 раз больше. Партийная прослойка в Вооруженных Силах в 1937 году уменьшилась сравнительно с 1932 годом в два с лишним раза, причем количество красноармейцев и младших командиров составляло в партийной организации менее одного процента (1330 человек на все Вооруженные Силы) 14.
Большую роль в ликвидации такого ненормального положения сыграло постановление январского (1938 г.) Пленума ЦК ВКП(б) «Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии, о формально-бюрократическом отношении к апелляциям исключенных из В КП (б) и о мерах по устранению этих недостатков». В этом постановлении Пленум ЦК ВКП(б) обязал обкомы, крайкомы, ЦК нацкомпартий и все партийные организации «решительно покончить с массовыми, огульными исключениями из партии и установить на деле индивидуальный, дифференцированный подход при решении вопросов об исключении из партии или о восстановлении исключенных в правах членов партии» 15. Ошибки, на которые указывал Пленум ЦК ВКП(б) полностью относились и к партийным организациям Красной Армии. К началу 1938 года в парткомиссии ПУ РККА оставались еще не рассмотренными свыше 1300 заявлений коммунистов с жалобами на допущенную по отношению к ним несправедливость 16.
Наведите на картинку указатель мыши, чтобы увеличить
В связи с тем что некоторые партийные организации необоснованно исключали из партии командиров и комиссаров полков, бригад, дивизий, не считаясь с тем, что вопрос об их партийности должен решаться с ведома и согласия ПУ РККА, работавшего на правах отдела ЦК ВКП(б), 25 февраля 1938 года Политуправление РККА разослало всем политорганам утвержденную Центральным Комитетом ВКП(б) директиву, в которой указывалось: «Политуправление РККА на основе указаний Центрального Комитета ВКП(б) разъясняет, что подобная практика является неправильной, что во всех случаях, когда первичные парторганизации РККА располагают материалами, ставящими под сомнение партийность командиров и комиссаров полков, бригад, дивизий и выше, необходимо копии всех материалов присылать в Политуправление РККА и только с его согласия можно рассматривать вопрос о партийности того или иного работника» 17.
Несмотря на эту меру, в 1938 году было исключено из партии только командиров частей и соединений 490 человек 18. В декабре того же года было дополнительно установлено, что все дела о партийности и партийных проступках командиров и комиссаров отдельных частей и со-единений не должны рассматриваться первичными парторганизациями, а лишь вышестоящими партийными инстанциями. Вопрос о привлечении к партответственности указанной группы лиц комначсостава решался самостоятельно партийной комиссией в присутствии секретаря первичной парторганизации 19.
IB феврале 1939 года такой же порядок был распространен и на Военно-Морской Флот. Его установление в то время приобрело весьма важное значение: в определенной степени осуществляемые меры ограждали командиров и комиссаров частей и соединений от несправедливых обвинений, позволяли избежать необоснованных исключений из партии, способствовали пресечению той безответственности, которая нередко имела место.
Благодаря целенаправленной работе политорганов численность коммунистов армии и флота к началу войны по сравнению с концом 1937 года выросла почти в четыре раза. На 1 июля 1941 года в РККА и ВМФ действовала 14 751 первичная организация, объединявшая 563,5 тыс. коммунистов20.
В процессе локальных боевых действий по защите социалистического Отечества армейские и флотские коммунисты показывали, как правило, образцы воинской дисциплины. Но с усилением опасности большой войны требования к дисциплине коммунистов еще более возросли. В передовой статье «Красной звезды» под названием «Партийные организации в борьбе за укрепление воинской дисциплины» писалось, что «нет сейчас для армейских партийных организаций дела более важного, чем борьба за неустанное укрепление дисциплины»21, что именно на решение этой задачи должны быть мобилизованы все силы, вся энергия партийных и непартийных большевиков Красной Армии, что именно это является теперь «первейшей обязанностью всех партийно-политических работников, всех коммунистов, именно в этом состоит их партийный долг»22. С особой силой подчеркивалась решающая роль личного примера каждого коммуниста в безупречном соблюдении всех требований советской воинской дисциплины. «Нельзя терпеть, — писала газета, — чтобы хоть один коммунист в какой бы то ни было мере нарушал советскую воинскую дисциплину. Каждый такой факт должен рассматриваться как из ряда вон «выходящее явление. Принадлежность к партии большевиков сама по себе подразумевает образцовую дисциплинированность. Какое бы то ни было отступление от железного воинского порядка недостойно большевика, пятнает высокое звание члена партии или члена комсомола. Виновные в этом заслуживают суровой кары»23.
Важнейшими направлениями работы армейских коммунистов по укреплению воинской дисциплины были повседневное разъяснение необходимости поддержания ее на высоком уровне, активное личное участие в агитационно-пропагандистской работе как среди коммунистов, так и беспартийных воинов. Эта деятельность в немалой степени способствовала усилению сознательного отношения бойцов и командиров к вопросам поддержания и укрепления дисциплины.
Однако необходимо заметить, что на партийно-политическую работу в предвоенные годы влиял один крайне неблагоприятный фактор. Уже с конца 20-х годов средствами печатной, а также устной агитпропработы стал создаваться культ личности Сталина, прославляемого как величайшего из великих, мудрейшего из мудрых, гениальнейшего из гениальных. Современному читателю, не подвергавшемуся воздействию подобного пропагандистского пресса, трудно даже представить себе беспредельность возвеличивания личности Сталина: сотни памятников при жизни, скульптурные бюсты и портреты во всех музеях и на выставках, десятки городов и многие сотни улиц и проспектов, названные его именем, и т. д.
Для усиления политической агитации и пропаганды в Вооруженных Силах в июле 1940 года Политуправление РККА было переименовано в Главное управление политической пропаганды Красной Армии (ГУПП КА). 29 июля 1940 года нарком обороны подписал приказ о переименовании политуправлений округов и армий, политотделов соединений в соответствующие управления и отделы политической пропаганды. В специальной директиве ГУПП КА требовало: «Разъяснить всем политработникам, начальствующему составу, партийным и комсомольским организациям, что это мероприятие не является чисто техническим актом, а преследует цель повернуть политорганы и партийно-комсомольские организации Красной Армии к вопросам политической пропаганды и всемерного усиления воспитательной работы среди военнослужащих»24. При оценке этой реорганизации необходимо учесть, что она противоречила Уставу партии, принятому XVIII съездом ВКП(б) в марте 1939 года, в котором прямо указывалось, что руководство партийной работой в Рабоче-Крестьянской Красной Армии осуществляется Политическим управлением РККА, работающим на правах военного отдела Центрального Комитета ВКП(б), а в Военно-Морском Флоте — Политическим управлением, работающим на правах военно-морского отдела ЦК ВКП(б)25. Реорганизация же существенно ограничивала права политорганов как руководящих партийных органов. Кроме того, дав права политорганам и определив их функции, по сути, исключительно в сфере пропаганды и агитации, она отодвинула на задний план организационно-партийную работу. Трагический опыт первых же недель войны заставил восстановить прежнюю структуру политорганов.
28 августа 1940 года ГУПП КА издает специальную директиву № 20 «О перестройке партийно-политической работы с целью подчинения ее задачам повышения боеготовности армии и укрепления воинской дисциплины». В директиве выдвигалось одно из главных требований перестройки — сделать роту центром партийно-политической работы и агитпропработы. Особое внимание обращалось на повышение воспитательной роли партийных собраний. Директива обязывала начальников отделов политпропаганды и их заместителей присутствовать на партсобраниях в частях, а заместителей командиров полков по политчасти — на ротных партсобраниях и принимать в их работе активное участие.
Важным мероприятием, направленным на укрепление, совершенствование форм и методов работы политорганов и парторганизаций по обеспечению высокой дисциплинированности всего личного состава, явились проведенные в ноябре—декабре 1940 года отчетно-выборные собрания первичных парторганизаций, дивизионные и окружные партконференции.
Жизнь, боевая учеба войск предъявляли новые требования к каждому военнослужащему. Шла борьба за твердый порядок, высокую организованность, дисциплинированность.
(Продолжение следует)
Всего комментариев 0
