Admin

Бизнес-секреты 3.0: Демьян Кудрявцев, акционер газеты «Ведомости»

Здравствуй, Демьян, привет. Привет, Олег, заходи. Мы в гостях у «Ведомости».

Обычно вы берёте у людей интервью, а мы приехали к вам брать интервью. Да, вот у меня есть такое правило – я никогда не сижу один в кабинете. У меня нет своего кабинета, я всегда его… и в «Коммерсанте» так было, я всегда его делю… С кем-то делю? Делю с кем-то… В смысле? Ну, просто для того, чтобы не застыть.

Алексей Николаевич занимается моим программой. Вот, главный редактор Миша Фишман. О, привет! Привет.

Олег. Здорово, как ты? Привет. Мы, конечно же, знакомы.

Ты теперь здесь. Ты уже всё… Мы почти первый раз виделись на форуме в Лондоне. Нет, он, представляешь, он умирает со шляции там и там.

Там ведёт передачу. Во всех либеральных, так сказать, СМИ. Да.

Мне очень нравится, что ты делал с Нюсвиком, это было круто. Дорогие друзья, добро пожаловать в святая святых Independent Media. На дверях написано.

Это Independent? Да. В независимую медиа. Демьян Кудрявцев является владельцем, совладельцем этого холдинга и известный предприниматель-бизнесмен.

И мы у него в гостях. Бизнес-секреты 3.0. Здравствуй, Демьян. Спасибо, спасибо.

Здрасте. Может, немножко расскажешь про себя? Я родился в Ленинграде и, собственно говоря, я работаю по специальности, потому что я учился на жульфаке Ленинградского университета. Я уехал из Петербурга в 89-м году.

Уехал и жил в разных местах, и в Москве с разными перерывами с 96-го года. Сначала я приехал, меня позвали ребята заниматься, открывать интернет-компанию провайдера, который осуществлял доступ еще по телефонным линиям, была такая компания CityLine. И они меня позвали сначала как консультанта, потом как работника, потом как партнера.

-

Попробуйте РЖДТьюб - видеохостинг для железнодорожников!

И я отвечал за разные… за маркетинг, за медиа, за то, как все пишут, как первые блоги были устроены и так далее. Отсюда пошел возврат от технологии к моей медийной сущности, после чего я работал в разных газетах. В 2006 году я пришел в «Коммерсант», директором, проработал там 7 лет.

Ну и вот полтора года назад пришел в ведомость. Где этот раздел произошел? Ты был журналистом, был менеджером… Я никогда не писал как такового. И стал уже собственником? Проходил мимо автобуса, я в него сел.

Я сейчас разговаривал с Таней Вороновой, я говорю, что спросить у Демьяна Ленинграда, спроси, откуда деньги взял на покупку. Он был менеджером, стал владелец независимых медиа. У тебя ведомости и что? У меня ведомости и такой блок журналов «Men's Health», «Women's Health», «National Geographic» и газета «The Moscow Times» на английском языке.

Так что мы ответим Тане Вороновой? А мы Тане Вороновой ничего не ответим, потому что журналист к этому моменту за полтора года должен был уже услышать ответ, а он его не слышит, зачем ей тогда отвечать? У нас же простая история. Чем отличается моя позиция в коммерсанте от моей позиции здесь? Там я был директором, ежедневно жил той жизнью, которой живет предприятие. А здесь я владелец, а владелец по закону о СМИ отделен от происходящего там настоящей стеной.

А ты вообще веришь в независимую прессу? Хотел сказать в России, но даже опускаю, вообще в независимую прессу. Она не бог, чтобы в нее верить. Независимым является институт прессы и должен им являться.

Как учил нас Владимир Ильич, он же заканчивает советскую школу, жить в обществе и быть от него свободным нельзя. Соответственно, уровень свободы института прессы равен в целом уровню свободы общества. Не бывает так, чтобы в стране был тоталитаризм, люди ходили с троем, а пресса была бы свободная.

Вот сши что хочешь. Так не бывает, как, впрочем, и не бывает наоборот. То есть это самоограничение? Нет, это не самоограничение.

Это абсолютно ограничение, которое накладывает на тебя общество. Общество принимает ту или иную сетку ценностей, в частности авторитаризм, в частности подчиненность, патернализм власти по отношению к обществу. И внутри этого в тисках оказываются газеты, которые ведут себя как-то сопротивляясь, но в целом соответственно.

Чем свободнее общество, тем они свободнее. С тем, что одна газета зависима от мнения правого лагеря, а другая газета зависима от мнения левого лагеря. Одна газета финансируется Мердоком, а другой телеканал финансируется Тернером.

И тогда в целом весь институт прессы отражает общество и является независимым. Вы говорите, что стакан белый, я говорю, что черный. Читатель может сам решить, какой он.

Когда постепенно происходит перекос и большое количество элементов этого института, изданий, телеканалов и так далее, становится одним образом, одинаковым образом, зависимо от одинаковых людей или одних и тех же, тогда наступает жопа. В этом смысле ведомость и девиация. Абсолютно.

Ведомость и временная девиация. Временная. То есть ты как владелец даже это уже подтверждаешь.

Все боятся, когда это происходит. Да нет. Все что угодно временная девиация.

Все что угодно. Просто все падают в разный срок. НТВ упала в 2001-м.

У каждого есть срок, за который мы должны сделать максимально то, что мы можем сделать. После чего, если в стране происходит заморозки, если в стране наступает авторитаризм, рано или поздно дойдут до всех. Это было понятно всегда.

Вопрос в том, что ты делаешь в отпущенное тебе время. Причем это отпущенное не кем-то. Никто-то мне сказал, ну побудьте там два года свободными, а потом мы вас придушим.

Нет, отпущенное обстоятельство. То есть это у тебя все равно бизнес-проект, правда? Конечно. То есть ты сам говоришь, что это будет некий короткий бизнес-проект.

То есть он такой супер рентабельный, значит? Я ничего не знаю про короткий. Я никогда не говорил, что короткий. Я говорил, что бизнес.

Авторитарная пресса может быть еще более прибыльной, наверное. Говори свободу слова. Он не дает рекламу.

Он через рекламу финансирует, конечно. Все понимают. Тех, кого надо, а кого не надо, не финансируют.

Поэтому этот инструмент дотации, он к бизнесу не имеет прямого отношения. Дотировать может хоть, не знаю, театр коров на льду. Это не значит же, что люди будут это смотреть, читать и так далее.

Поэтому нет, это все устроено на самом деле не так. Более того, чем больше они монополизируют экономику, тем сложнее бы жить прессе. Потому что, на самом деле, чем обеспечена независимость прессы? В том числе дисперсностью рекламодателей.

Рекламодателей должно быть очень много. А когда бизнес монополизирован на 10 группных групп, если они все решают, что они не дают рекламу, а общество, экономик работает так, что мелкого бизнеса в стране вообще нет, который заинтересован в рекламе как продаже, плюс наступает технологический коллапс, связанный с приходом интернета, когда директ продажи вообще не нуждаются больше в имиджевой рекламе, а уходят в тот или иной программатик яндексовский, гугловый и так далее, конечно, жить внутри старой модели становится очень тяжело. С одной стороны.

С другой стороны, не все же ради больших денег. Если бы я хотел больших денег в любом бизнесе, я бы пошел, не знаю, добывать полезные ископаемые. Каждый все-таки занимается еще тем, что он хочет.

Я 25 лет занимаюсь бизнесом в стране, которая переживает крупнейшую метаморфозу в новейшей истории. Человек, который не заработал здесь несколько считанных миллионов долларов за это время, постоянно работая, занимаясь бизнесом, это как бы не серьезно. Это странный человек.

Я понимаю, что огромное количество людей на этой трансформации остались бедными, как мои родители, стали пенсионерами и вообще не должны вписываться в капиталистическую систему, потому что они были бедными сотрудниками, бюджетниками. Они не странные, это нормально. А у меня еще такой вопрос.

Деловые журналисты такие злые, почему они все время пытаются мочить и почему они такие непрофессиональные? Анекдот. Кто-то просыпается, снится сон, и мы уничтожим всех евреев-велосипедистов. Мы с тобой попадаемся.

Абсолютно. Человек спрашивает, а велосипедистов-то за что? Он говорит, что с евреями нет вопросов. Вот то же самое.

Журналисты у нас непрофессиональные. А все остальные у нас профессиональные? У нас кто профессиональный? В какой индустрии у нас работает хоть что-нибудь? В IT. Да, перестань, все, что у нас работает в IT, уехало.

Это касается, кстати, журналистов тоже. Нет, IT у нас в России круто достаточно. Уехало тоже много, но IT у нас… Что такое круто? Я знаю по-настоящему все с тем, что я занимаюсь IT в мировом масштабе.

Да, у нас действительно есть математическая история, которая позволяет рождать аутичную профессию программистов. Аутичную. Она не нуждается… Инженерия у нас хорошая, технологии есть.

Перестань, перестань. Слушай, мы сейчас смотрели пару западных банков, делали due diligence операционный. Ков, потому что мы самый большой банк в мире, извини за рекламу, но это факт.

И у нас сидит 800 IT-шников, лучших физ. Своей программой вы можете рекламироваться сколько угодно. Да, это тоже правда.

Здесь реклама сейчас будет. Оформи заявку на сайте tinkoff.ru и получи карту уже завтра. Сейчас мы сделали в Англии, в Индии и еще в паре регионов, но это… они очень далеко от нас.

Но они очень далеко от нас. И это в Лондоне, в центре офис. Все круто, все дизайн, неодисрапторы, мальчики бегают, все пуфики, все круто.

Я с точки зрения IT. Дизайн лучше, чем у нас. Я признаю даже, у них дизайн лучше.

У них там какие-то продуктовые решения интересные. Это все ерунда. А банк – это все про IT.

Почему tinkoff всех отымел? Потому что это все про IT, поверь мне, это все про IT. Завтра вашего банка нахрен не будет. Потому что единственное, что имеет значение, это институты и свободы.

Ну это там уже другие измерения пошли. Нет, только эти. Если в обществе нет институтов и свобод, в нем не будет хороших программистов, потому что они уедут.

Это они еще пока случайно есть. В нем не будет хороших программистов, в частности, потому что они не воспроизведутся, потому что институты образования будут разрушены и разрушаются уже. И в нем не будет хороших журналистов.

И в этом смысле, это как раз то, что я пытался сказать. У нас есть до сих пор кое-где хорошие журналисты. У нас до сих пор кое-где есть хорошие программисты.

Просто их в сто раз больше, потому что в принципе программистов больше в сто раз, чем журналистов. Но у нас постепенно ничего не будет, потому что не важно, в чем мы лидируем сегодня. Важна основа.

А основа очень простая. Вы сделали хороший банк, но по капитализации банк, который находится в настоящей нормальной среде, в которой люди планируют десятилетия вперед свои вложения, всегда будет стоить больше. Я могу вырастить журналистов в стране, где отсутствует рекламная индустрия, с которой они будут жить, потому что любой человек хочет обеспечить свою семью качественно.

Отсутствует культура свободы слова, потому что они должны биться об стенку. Если общество не заинтересовано получать информацию, но они же не благотворительностью заняты, они выполняют некоторую социальную функцию. Если общество не хочет этой социальной функции, хорошие люди не идут в эту профессию.

Я не могу вырастить журналистиков в полностью коррумпированной корпоративной среде, когда мы с вами понимаем, каким образом работают крупнейшие компании. Идея была в том, что мы выращиваем себя, мы меняем себя. И надо сказать, что с 89-го, с советских времен, журналистика все-таки сильно улучшилась.

И общество менялось. Как только общество перестало меняться, оно начало стареть и уезжать, как и все остальные. Ничего в этом смысле не изменилось.

А злые, потому что жизнь плохая? Конечно, злые, потому что их ненавидят. Потому что люди не понимают, что прозрачность работает в конечном итоге на всех, что открытая информация приводит к тому, чтобы общество было лучше, потому что их никто не просвещал. Главная проблема постсоветского пространства, как и советского, это отсутствие просвещения.

Потому что образование, журналистика, прозрачность, все может идти снизу. Но в мире просвещенного общества, просвещенной власти, соответственно, люди не знают, что журналист – это полезная вещь, как осенизатор. Нет журналиста – в говне будешь ходить по колено.

Говорят, ну да, я похожу, а потом в Шереметьево сяду, поеду в Милан, там сразу чисто и всякое такое. А тут я хожу в говне, зато зарабатываю. Мне не нужно, чтобы журналист все делал чище.

Мне нужно. Я пытаюсь. Маловато.

Есть очень много разных ревиаций, и они вырастают вопреки всему, появляются новые и так далее. Но системно это ничтожно. Это очень мало.

Сейчас везде в мире качество журналистики очень упало, потому что цена входа в профессию очень упала. Любой человек может завести себе какой-то блог, какой-то сайт. И это очень хорошо, потому что это повышает прозрачность, но снижает качество.

Мы же знаем, что во времена Пушкина подписчиков его журнала было 500, и его читала, говорят, вся Россия. А это было всего 500 человек. Просто потом читать стали тысячи, десятки тысяч.

Сейчас 140 миллионов человек умеют читать. Безусловно, такой количественный рост, он компенсируется качеством. Российский ньюсмейкер очень тяжелый, неприятный, замкнутый, незаинтересованный в коммуникации человек.

В большинстве своем есть прекрасные исключения. В среднем он превращает журналиста в свою зеркальную копию. Последний пример.

Вчера я выступал на рекламном большом форуме, ко мне подходит тут же девочка с какого-то агентства. Я говорю, у меня в Италии банк. И даже дальше, что я сказал, все следует дальше из того, что я клиент банка.

Она говорит, а вы владеете банком? Я говорю, у меня их два. И ушел. Мне звонит наш пиар-директор Дарья, говорит, слушай, ты что там, везде новостные ленты, у Тинькофф владеет двумя банками в Италии.

Это было вчера. Ну это *Иванов**Иванов**Иванов**Иванов**Иванов**Иванов*? Нет. Уровень российской журналистики равен уровню российского ньюсмейкера.

Очевидно, что у меня даже одного нет, это знают все. Все знают, как ты деньги заработал. Нет никакой очевидности.

Я полтора года рассказываю, как я заработал деньги. И буду рассказывать дальше, буду сердиться, но буду рассказывать дальше, потому что я не сам по себе, я не занимаюсь жизнетворчеством, я часть важного социального института, которому должно быть доверие, газета. Ты часть важного социального института.

Ты должен быть серьезным всегда лицом, смудрым. Ты можешь быть несерьезным лицом, но если ты будешь издеваться над каждым идиотом, который неправильно расслышал, что ты сказал, то цена за это будет то, что все в новостных лентах будут писать, что Тинькофф купил два банка. Надо понимать, нет частных шуток, их больше нет, общество прозрачно и общество, к сожалению, неравным образом просвещено.

Никто не обязан понимать что происходит. Оптимистик ченнел это хорошее начало. Я говорю, ну только сделайте что-нибудь оптимистическое, просто реально независимое.

Тогда не те 10 потеряют, и те не придут. Не те, не другие. Но дело даже не в этом.

На самом деле, ты посмотришь, у них есть масса тяжело оптимистичных передач. Просто не новости. Потому что новости не могут быть оптимистичны.

Все-таки работа оптималиста заключается в том, чтобы давить на власть. Это его основная функция. Поэтому давить на власть с помощью каких-то хороших новостей это немножко странная конструкция.

То есть если завтра, если представить себе гипотетически, что трудно представить, все те, кто сегодня в власти, вот эти топ 12, они станут вдруг почему-то в оппозиции и придут, вы будете их защищать. А их никто не защищает. И оппозицию никто никого не защищает.

А если будет президент, а Путин будет маленькая партия с Тимченко и со всеми вот этими, вы будете Путину давать интервью всегда, про него говорить, какой он хороший. Если бы первые, вторые и четвертые каналы телевидения не были бы пропагандистскими инструментами, находились бы в конкурентной нормальной рыночной ситуации, они бы делали то же самое. Конечно.

Как они и делали то же самое. По-моему, ты сотрудничал и с Березовским, лично даже общался, да, по-моему? Да. И с Усмановым.

Что думаешь про наших олигархов? Кто умнее, Березовский или Усманов? Ну так это, безусловно, не обсуждается. Эффективнее в зарабатывании денег, безусловно, Усманов. И всегда был, даже когда Березовский был на самом взлёте, просто потому, что для него деньги не были… Инструментом политической.

Наоборот, не были никогда целью. Это был некоторый политический инструмент, инструмент самореализации. Он несерьёзно относился к нему, как к оценке его усилий.

Усманов серьёзно относится к деньгам. Они тоже для него, безусловно, не цель. В могилу же не унесёшь.

Но он относится к этому как к критерию эффективности своей деятельности, а уж потом будем тратить их на благотворительность. Но они, безусловно, несравнимы, потому что, на самом деле, интеллект в зарабатывании денег, может быть, я тебя обижу, но на самом деле, с моей точки зрения, только подтвержу. Интеллект в зарабатывании денег не самое важное качество.

А в России, в общем, в каком-то смысле, даже не в тройке самых важных качеств. Я считаю, что социальный интеллект намного важнее. Можно называть это разными словами, но, безусловно.

Эмоциональность человека… Ну, это и есть эмоциональный интеллект. Его, так сказать, действительно коммуникативные способности гораздо важнее. И они у них, у обоих, очень высокие и разные.

Вообще, на самом деле, российский олигарх это же кто такой? Семенков очень хороший пример, но на самом деле все. Это перверт. Это человек, который странный всегда.

Почему? Потому что иначе за короткий период времени не создать таких состояний. Человек, который должен быть, с одной стороны, всегда быть готовым перейти к какую-то общепринятую черту. Мы переходим к какой-то внутри себя моральную черту.

Не то что делаем что-то плохое, делаем что-то странное. Потом мы должны рискнуть, и не уехать, когда все уезжают, или остаться, или, наоборот, вернуться, и так далее, и так далее. Пойти в какую отрасль, не дать взятку менту, или, наоборот, дать взятку чиновнику, все время через что-то переступить.

Это первое. А второе, должны быть страшными параноиками, чтобы увидеть все угрозы, когда у тебя что-то отнимают. То есть, для того, чтобы защитить состояние, надо быть, так сказать, тяжелым параноиком.

Даже если это не выражается в таком психиатрическом, даже если это не выражается в типе личности внешней, вроде рубаха-парень, внутри него должен жить такой маленький защитник. И конфликт между этим захватчиком и защитником, он отражается на всех, и поэтому все ведут тебя немножко странно, немножко иногда прекрасно. В каждом из них, в тяжелейшем из них есть что-то человеческое и в нормальном же мог бы быть парнем, он джаз слушает, ну вообще как бы, и так далее.

Поэтому их нельзя сравнивать. Но что-то общее в них есть. Это дети, как бы вот этих, дети и в каком-то смысле отцы этих тяжелых русских лет.

Я с тобой соглашусь, я только что вступал на Форбс Клабе, и один из зала был вопросом. Говорит, ты только сделал «Бизнес-секрет» передачу, кстати, там уже под 200. Я говорю, по моим наблюдениям, там много можно критериев говорить до утра, но если вы меня сейчас заставите сказать один критерий, по которому, что такое успешный предприниматель, это абсолютно параноик.

То есть, если нет параноида, то это не предприниматель. Только параноидальные люди добиваются успеха. Действительно, Сэм Сопленор в этой стране.

Не уверен, что там. Конечно, там может быть по-разному. Хотя Джобснер тоже был параноик, скорее всего.

И Генри Форд, наверное, и так далее. Потому что там хотел лучшую машину, черного цвета, или потом не черного. Вообще там другая ситуация.

Америка конца 19-го, начало 20-го века, это в каком-то смысле та же Россия. Это ситуация больших угроз, изменений рынков, захватов новых абсолютно территорий. По Техасу в этот момент еще бегали люди на конях и убивали друг друга.

Сейчас, безусловно, есть такие скучные, размеренные бизнесы в Европе и Америке, которые делаются людьми счетного плана, где интеллект и оргспособности важнее, чем коммуникационные способности и возможность нестандартного хода. Но в России этого нет. И не может быть.

Ты сталкиваешься приблизительно с одним. Изменений слишком много. Конечно.

Это невозможно просчитать. За программированием действительно нужно быть паранойкой. Есть ли у тебя иконы? Есть ли у тебя ролевые модели? Расскажи, кто тебе нравится из предпринимателей, или просто из людей? На самом деле, белая добрая зависть у меня не к предпринимателям.

Мне кажется, что несмотря на то, что я олигарх, я зарабатываю не так уж и много, это потому что это мой свободный выбор. Я понимаю, как это устроено, могу и так, и так. Я строил и большие компании, и маленькие.

Мне гораздо интереснее люди, которые могут другое. Например, шахматисты. Я по-настоящему завидую людям, которые так умеют абстрактно, абстрактно считать и думать, и выдерживают такой стресс, и в таких длинных планах существуют.

Есть люди, которые мне важны как моральные авторитеты, как моральные критерии. Например? Андрей Демидович Сахаров. Это не потому что Сахаров как бы знамя, а потому что его прикладная жизнь, простая жизнь, она была чудовищным образом этому подчинена.

Андрей Мимцов. Понимаете? Он сложнее, потому что он современнее. Мне кажется, он где-то сопоставим, нет? Он все искреннее делал, на мой взгляд.

Мы все в каком-то смысле знали и дружились с Борей, поэтому говорить о нем как об абстрактом человеке мне трудно. Боря был человеком для России ужасно важным в это время. И его значение будет только возрастать и мифологизироваться, чем дальше он будет уходить от людей, которые помнят, как сидели, спорили, ругались, кидались и так далее, выпивали и все остальное.

Но для меня Боря в каком-то смысле пока еще мало времени прошло, все-таки помнится как оппонент. Я был ужасно часто с ним не согласен. И мне казалось, что за этим ничего важного не стоит, потому что это и есть демократия, которую мы любим оба, когда, будучи согласным, какой должна быть страна, мы совершенно не согласны в ежедневной оценке того, что происходит и как себя надо вести.

И мы спорили ужасно, и ругались, и в СМСках, и как-то так еще. Но Боря сильнее меня, последовательнее меня, в том числе в своих заблуждениях. Мне кажется, и много раз время это подтверждало, мы через 5 лет после какого-то встречались, он говорил, вот ты был прав там и так далее.

То есть у него не было проблем признавать свои ошибки, но я был прав и не действовал согласно своей правоте, потому что я мальчик осторожный увлекающийся, мне становилось скучно продолжать идти некоторым путем. А Боря часто ошибался, был поверхностным очень, был грубоватым, был гораздо более живым, чем я, но он был последовательный. И поэтому он в каком-то смысле для нашей страны, да и вообще, он большой, очень большой политик, а я средней руки предприниматель, потому что для политика в России, настоящего политика, не чиновника, не назначенного политика, настоящего политика, еще больше, чем для предпринимателя важно умение выйти за созданную собой рамку.

Немцов это умел, и Березовский это умел, и жалко их обоих, и заплатили они несоразмерную этому цену. Каждый из них шел по своему главному пути. Один пытался реальности противостоять, другой пытался ее сконструировать, но это не имеет значения.

Русский политик, настоящий политик, настоящий человек, который не боится. Это человек, не которого выбирают 90%, а который выходит против толпы народа, который его ненавидит, и не боится с ней говорить, и отстаивает свои ценности, а не подлаживается против нее. Надо сказать, что такие политики сегодня нет в эстеблишменте.

Если в стране начинается настоящий вызов, какой-либо, я не говорю бунт, а вызов экономический, технокатастрофный, какой угодно, в стране нет человека, который может выйти и говорить с недовольными людьми. И Немцов со всеми моими к нему, не имеющими сегодня смысла претензий, был таким человеком, и это огромная его заслуга. Огромная.

Ну, я в политике мало все-таки что понимаю. Вы больше предприниматель, а все-таки я понимаю, что ты наш класс поставил в другую категорию, или скажем так, в более легковесную? Я не ставлю ни в какую вторую категорию, просто я говорю, что есть вещи, которые я тоже могу, и они от этого не становятся хуже. А ты завидуешь людям, которые ты не можешь.

А, я понял. Ну, в этом смысле разновидно всем, кто играет на гитаре. Абсолютно, конечно.

Или на виолончели, не дай бог. Конечно, вот это настоящая засть. На самом деле, есть очень простая вещь.

Много гениальных виолончелистов. Много. Ростропович гениален не тем, что он один из лучших виолончелистов в мире, а тем, что ему было не важно, на него все смотрят, как он играет, было не наплевать на все остальное.

Тем, что у него на даче жил солженицам, тем, что он подписывал письма в защиту заключенных. Это сделало его великим человеком. Потому что великим музыкантам, много великих музыкантов, великих людей мало.

И в русском бизнесе, сегодня, как и в целом бизнесе в мире, нет великих людей. Потому что, да, они сделали ужасно много. Сделали ужасно много, кроме одного.

Никто из них не сказал. Я капитал. Я воплощение всего лучшего, того, что есть в этом народе, в этой стране.

Потому что так объективно сходится, если мы размениваем свою жизнь, свою работу, в каком-то смысле, на деньги, на символический капитал, потом относим их за телефон, и все они концентрируются у Чичварки, то он и есть концентрированный потенциал, часть и нас. Или тебе в банк и так далее. И я отвечаю за что-либо, кроме себя и своих денег, и своих сотрудников.

Потому что я отвечаю за их детей, за их будущее, и поэтому мы будем жить не так, а так. И поэтому, когда моего соседа посадят в тюрьму, я буду говорить, что это неправильно или еще что-то такое. Понимаете? Социальная ответственность нашего капитала, давайте называть еще своими именами, политическая ответственность нашего капитала гораздо ниже, чем политическая ответственность наших шахматистов.

На сегодня это так. При том, что мы знаем целые страны, самые успешные страны на свете, где это конкретно не так. Мы же понимаем, что не существует никакой американской демократии, если бы крупный и мелкий, это очень важно, у нас мелкого просто нет, если бы бизнес на сломе 19-20 веков не построил бы его, не вложился бы даже в то, что он не любит, для того, чтобы обеспечить стабильную преемственную демократическую систему, в которой невозможно захватить власть и деньги, и в которой, соответственно, преемственность собственности что-то стоит.

Галецкий офигенный, прекрасный. Что он сделал для того, чтобы это нельзя было отнять у его детей. Мне плевать, честно говоря, на его детей, я их не знаю.

Просто я знаю, что если в обществе создан механизм, который ему создать проще, который не… Ты думаешь, у него есть инструменты? Мы все все говорили, просто всем уже надоело все говорить. У него есть миллион инструментов. Не сотрудничай, не голосуй, не участвуй, не позволь другим мнениям быть известным в собственной компании, не говори, что твоя компания вне политики.

Когда Боре Немцову негде выступить, и закрывают дома культуры для того, потому что он не может сказать правду. Где тот большой бизнес, который пустил его к себе на завод, чтобы он выступил перед рабочими или какими-нибудь клерками? Где он? Нет, нет, он у нас шухер, мы все ужасно спрятаны. Весь бизнес мне говорит, все кранты, эта газета убита, эта газета убита, эта газета убита, мы нигде не можем прочитать правды.

Как ужас эта власть, конечно, не называя фамилий, вот теперь еще и ведомости закроют. Ребята, давайте кинь, давайте склачем, у вас больше не осталось телеканалов, вам нужна хорошая газета, давайте купим. Бегаю я год по городу и говорю, ребят, я специалист, вы меня все знаете, я 8 лет проработал в коммерсанте.

Я говорю, давайте русский бизнес заведет себе деловую газету, профинансирует ее существование, как эндаумент в Англии финансирует Гардиан. Как ты думаешь, хоть один человек сказал, да? Все интересуются, откуда у меня деньги. Я просто говорю тебе о том, почему я не могу уважать наших бизнесменов на том же уровне, на котором наши фавелончелисты.

И все это прекрасно понимают, как только пересекают границу. Женя Чичваркин продал бизнес, уехал, читает лекции о том, как должно быть устроено нормальное общество, как должно быть расстояние, и так далее. Пока был здесь, ходил костюм «Единая Россия».

Да, помню на выборах. Конечно. Я, кстати, никого не призывал голосовать, а он делал.

Это я ему говорил в лицо. Ты же сам призывал голосовать. Нет, у меня нет никакой проблемы с тем, что есть консервативные или наоборот, государственно мыслящие бизнесмены, которые по-настоящему считают, Есть люди, которые в это верят, которые считают, что у России особый путь, и что этот путь через централизацию, через контроль над свободами и так далее.

Такие люди есть, их не очень много, но они по-настоящему есть. И у меня с ними нет проблем, у меня есть проблема с той частью бизнеса, которая на самом деле считает, что все должно быть устроено, как в Европе и Америке, а так сказать... Ничего для этого не делать. Да, ничего для этого не делать.

Я никого не призываю делать, в том смысле, что это цена вопроса велика, и я не делаю. Я просто говорю о том, что считать их в полной мере крутыми пацанами я не могу. Ну, они, наверное, считают, что нужно защитить Галецкого.

Делай что делай, будь что будь, то есть улучшай микроменеджмент. Конечно. Улучшай вакцины взятого.

Теория больших и малых дел. Я построю вот этот вот... Стадион. Стадион в Краснодаре.

Офигенный. Да, и он обеспечит и Путина, и всех остальных. Да.

И это вот и есть дело. И обеспечит таким количеством рабочих мест, ну и так далее, и так далее. Это же как-то, мне кажется, мысль вот таким и происходит.

Такая позиция. А то, что я сейчас начну кричать, что все там сатрапы, Путин сатрап, у меня-то берут бизнес, и я и стадион тогда не построю. Он, наверное, так как-то рассуждает? Я согласен.

Он, наверное, так рассуждает. Более того, может быть, он прав. Но мы точно понимаем, что если все будут работать над том, чтобы в обществе был примат труда, этики, преемственности, верховенство закона и так далее, то мы не будем иметь ту ситуацию низких рейтингов, низких оценок высочайшего статуса коррупции, который мы имеем.

И что этическая нагрузка на российского бизнесмена в каком-то смысле это не вопрос морали, это и вопрос денег завтрашних. Потому что без нее мы создаем общество, в котором оценка ниже, чем в любом другом. Вот и все.

Вот Сахаров, чем в этом смысле важен, он говорил, что в длинной перспективе моральный путь самый выгодный. Вот это важно. Я призываю всех быть высокоморальными, делать какие-то важные социальные вещи, не только строить стадионы, но и изменять климат в стране и политически, в частности, всему бизнесу принимать участие в политике и двигать страну в области свобод в том числе, потому что это выгоднее, в прямом смысле выгоднее.

Да, детей с деньгами можно выслать, заводы выслать нельзя, их нельзя вывезти. Поэтому, если вы хотите, чтобы эти заводы дороже стоили, общество должно измениться. И бизнес, который в этом смысле важнейшая часть общества, потому что за каждым из вас стоит по 10 тысяч человек, ваших сотрудников, поэтому это концентрированная часть общества, несет за это прямую нахрен ответственность.

Мне бы счет открыть. Три месяца не раньше. Ау.

Опять падает. Доллар. Переоценим.

Мне бы счет открыть. Я малый бизнес. Вы не такая уж маленькая компания.

У нас оборот уже миллион. Мы серьезно относимся к малому бизнесу. Откройте счет на Тиньков.ру и зарабатывайте с нами до 8% на остаток.

Тиньков. Самый эффективный мобильный банк для предпринимателей. Хочешь ты того или нет, ты развиваешь в России предпринимательство, инициативу частную, бизнес и так далее посредством газеты, потому что ведомости действительно, безусловно, единственная, пожалуй, осталась газета, которую все читают с уважением более-менее, так сказать, там опять же могут быть конкретные частные случаи, претензии к заголовкам, так сказать, или там к фразам и так далее, но это все частности.

В общем и целом, конечно, ведомости – это безусловный луч света в темном царстве, коим, я думаю, он остался единственным. Так вот, все-таки нас смотрит молодое, так сказать, поколение, ты все-таки видишь, что сейчас Россия, сегодня это какая-то и есть точка правильных приложений своих бизнес усилий, потому что все-таки то, что я вижу, что меня радует, сейчас вот некий тренд такой, он сложился на быть успешным, быть богатым среди молодежи, потому что вот было, мне кажется, мы переживаем времена, когда Рейган пришел в Америку, эрегономика, помните, была, там это как Яппи было, вот это движение все, Яппи, это было очень дико модно, сейчас опять у них какие-то социальные свои темы, сейчас у них там политкорректность, там геи лучше всех, там, так сказать, там лесбиянки и так далее, мне кажется, они немножко потерялись. А вот 30 лет назад, 25 лет назад в Штатах был культ Яппи, и мне кажется, это было хорошо для страны с экономической точки зрения, сейчас я этот тренд в России вижу.

Что бы ты мог как-то молодым предпринимателям, не знаю, сказать? Есть у них, дайте им какую-то надежду. Я считаю, что на самом деле предприниматель, когда он начинает свой путь, если он начинает его не с приватизации чего-то, соляных копий, потому что его папа прокурор там или чего-то, а с какого-то конкретного изготовления чего-либо там, не знаю, то его очень мало в каком-то смысле касается проблемы неверного устройства общества, в котором он живет. Он должен заниматься собой, и в этом смысле Россия по-прежнему очень хорошее место, на самом деле, просто потому что здесь очень много чего не сделано.

Просто вот, как бы, очень просто, некоторое время назад здесь химчисток не было, можно было открывать химчистки, да? Ты, когда ты занимаешься бизнесом, ты первое время занимаешься собой, ты видоизменяешь себя, ты учишь себя скорости реакции, ответственности, риску, там, управлению и так далее. В этом смысле неважно, что ты делаешь, хочется делать что-то полезное. В России много полезного не сделано, много простых вещей не работает, особенно за МКАДом, как бы, да и в пределах… То есть нужно чинить мир.

Как Фрейдман сказал, чинить мир. Абсолютно. Поэтому, да, в России для человека, который, так сказать, хочет начать заниматься бизнесом, непаханное поле возможностей.

В конце него непаханная гора сложностей. Ну, соответственно, сначала одно, потом другое. Ну и у нас только завершающая есть, так сказать, рубрика «Совет».

Можешь дать, прям, предпринимателю совет. Надо ничего не бояться и очень много работать. Я не знаю никаких других рецептов.

Я, на самом деле, не верю в бизнес-книжки, вы меня простите, да? Я считаю, что учиться надо. Я с этой тоже не верю, если бы я написал, но я не верю. Я считаю, что надо учиться, но надо учиться с кого-то.

В реальном деле слушать, понимать живых людей, которых ты можешь переспросить там и так далее. Но это вторично. Первичное – много работать и не бояться.

Спасибо большое. Не за что. Мне было очень круто.

Немножко такая философская передача в некотором смысле получилась. Давно не было, но не знаю там… Бизнес – это часть философии. Спасибо тебе.

СЦБот

Эта тема была перенесена из раздела Комната совещаний.

Перенес: Admin. Держитесь и всего вам доброго.