Admin

"АРХИТЕКЦИЯ" — производство мультимедиа-арт инсталляций и современных музеев в России

Друзья, всем привет! Вы на канале ВПРОЦЕССЕ, такой у нас вечерний фон из сердца нашей Родины. В Москве мы сегодня записываем вам этот выпуск. Будем продолжать его в Щелково на производственной площадке нашего сегодняшнего героя.

Это производственная компания, но это очень необычное производство. Такого мы вам на канале еще не показывали и мало, наверное, из вас вообще задумывалось о том, кто и как может создавать какие-то объекты, которые приковывают к себе взгляд и заставляют желание достать телефон, снять их. И вы привыкли, да и мы вам больше показываем, как какие-то большие сложные механизмы варятся, пилятся, гнутся.

О чем мы сегодня будем с вами говорить? Это уникальный продукт, совершенно точно, без преувеличения. Это уникальный продукт, это вообще не массовый продукт и каждый продукт этого производства существует, ну, наверное, в единственном экземпляре, да? Совершенно точно, в единственном экземпляре. Поэтому сегодня будем знакомиться с компанией Архитекция, но все остальное будет ждать вас в выпуске.

Подписывайтесь, если еще не подписаны, на телеграм-канал в процессе тоже и погнали! Каждый раз не окор, ровно 0 серии. Сварка титана в среде, осваивали конкретно под данный проект. Могу напечатать себе новую печень и пойти жить дальше спокойно.

Мы занимаемся творчеством на грани бизнеса. Это попахивает такими легкими нотками долбы и безумие. У нас здесь 60-тонный лифт, который поднимает нашу скульптуру на высоту 11 метров.

Она прикрыта, потому что мы не можем ее еще показывать, но по секрету. Я захожу в цех, там посреди цеха стоят эти два крокодила. Это самые пока интересные съемки.

Максим, соучредитель и коммерческий директор. Так точно. Да, компания Архитекция.

Чем вы занимаетесь? Ну, собственно говоря, за нашей спиной стоит то, чем мы занимаемся. Это застройка музейных и других коммерческих пространств, создание мультимедиа арт-инсталляции, паблик арт-инсталляции и разных механических, кинетических и световых штук, которые просто поражают воображение и доставляют массу удовольствия. Короче, крайне такой редкий, штучный, уникальный продукт.

Редкий штучный товар, конечно. И при этом полный цикл производства в плане сварки, покраски, сборки. Так точно, да.

У нас удалось под одной крышей соединить большое количество технологических процессов, чтобы условно делать все in-house и никуда налево ничего не отдавать по минимуму субподряда, максимум внутрь и классный результат. Производство находится в Щелково, мы на нем тоже побываем обязательно. Сейчас мы находимся, в общем-то, чтобы познакомиться с продуктом вашего производства, мы находимся в музее Атом на ВДНХ.

Музей, который, ну вот сколько, 90 процентов экспозиции, в принципе, это ваша работа, да? Ну, мы здесь делали конкретно зону первого этажа, зону современной атомной промышленности, это непосредственно атомный реактор и еще несколько экспонатов в рамках голограмм, которые здесь присутствуют. И соседний зал, в который мы зайдем чуть позже, тоже был за нами. Также минус первый, минус второй этаж и есть еще одна инсталляция на третьем, но она, к сожалению, закрыта посещением.

То есть, в принципе, специализация, это как раз довольно такие уникальные объекты каждый раз, то есть, нет чего-то такого, ну, серийного. Каждый раз не окор, ровно ноль серий, ничего повторяющегося, каждый раз как в первый, и, собственно говоря, это изделия не типовые, а изделия, которые как раз создают какую-то классную атмосферу, доставляют впечатление, это каждый раз что-то новое. Нет ничего повторяющегося, никогда клиент не приходит за каким-то повторным заказом, каждый раз он приходит с какой-то новой идеей, ему нужно воплотить что-то более сложное, что-то более интересное, что-то более впечатляющее.

Все производство начинается отсюда, все процессы. Абсолютно верно, мы находимся сейчас в инженерном отделе нашей компании, здесь ребята занимаются моделированием, производят различные расчеты нагрузок и готовят файлы для производства. Также в этом помещении у нас располагаются инженеры ПДО, которые занимаются планированием производственных процессов компании.

А, то есть расписывают какие сроки, что зачем? Абсолютно верно. Обалдеть. Сколько вот, я не знаю, максимальный процесс по времени занимал производство какого-то изделия? Производство? 9 месяцев.

Это все нужно было запланировать? Да. Каждую деталь, каждую заготовку, крупные узлы и так дальше, вверх по цепочке до сборки изделия. То есть весь раскрой полностью, всех там металл, не металл, все пластики, все вот здесь вот? Абсолютно верно.

На каждую деталь, которая идет в рамках изделия, создается отдельная задача, готовится отдельный файл, выставляется определенные сроки, все это связывается. Параллельно может идти 5-10 изделий. Вот ребята занимаются подготовкой этих файлов и планированием производственных процессов.

То есть сейчас здесь идет, я так понимаю, что активная работа кипит, тут много, сколько человек в отделе? Здесь сидит сейчас 9 инженеров, 2 инженера ПДО и есть еще один у нас небольшой инженерный отдел, они располагаются в другом здании. Это первый участок, на который поступают задания от инженеров, это заготовительный цех. Здесь установлено ЧПУ оборудования, есть фрезерные раскроечные станки, есть лазерный раскроечный станок и труборез.

Из этого участка у нас заготовки растекаются по различным цехам, в зависимости от того, где они требуются. Часть деталей идет на сварку, часть может идти в мебельный цех, наш столярный, что-то сразу уходит на сборку. Вы же работаете еще и с кучей разных материалов, то есть у вас и в плане металла даже вы работаете и со сталью, да, и с титаном.

И с титаном в том числе, да, в этом году мы для себя открыли титан. Да, на ЧПУ мы можем обрабатывать как пластики, композиты, древесные плиты, так и алюминий здесь фрезеруем. То, что касается раскроя лазерного, мы можем резать нержавейку, обычную сталь, алюминий, титан, но титан в ряде случаев мы отдаем наподряд, потому что вот с чем столкнулись в этом году, для того, чтобы титан не терял свои свойства, нам нужно было его резать другим способом.

На лазере его греть нельзя было. А выбор материалов происходит на этапе проектирования еще вот там вот, ребята сразу понимают, из чего будет собрана та или иная конструкция? Здесь множество факторов влияет на выбор материалов. Первое, требования заказчика.

Второе, долговечность и эксплуатационные свойства. Да, расчеты нагрузок, которые показывают, с каким материалом мы должны работать. На этапе проектирования все это определяется, и после этого уже, соответственно, происходит закупка и отправлять все в цеха.

Вот можем рассказать про эту штуку, прикрытую пока? Что здесь такое? Да, она прикрыта, потому что мы не можем ее еще показывать, она скоро поедет в музей, но по секрету всему свету. Это макет туннеля прочеподческого щита. То есть это вот, собственно, вот такая вот штука, когда делают новые станции метро, новые какие-то пути прокладывают.

Да, она убирает породу, помимо этого она сразу выкладывает все облицовку за собой и выгребает породу. Вот такой вот щит двигается под землей. Сам макет не двигается, здесь устанавливается дополнительный экран на подвижной каретке, в зависимости от точки положения экрана меняется контент и взаимодействие пользователя.

То есть мы таким образом создали не статичный макет, а макет, который заинтересует. Это будет в музее транспорта стоять? В музее транспорта Москвы. Евгений, ты свой учредитель и параллельно еще и технический директор.

Все так. Я так понимаю, что многое из того, что здесь сделано, проектировалось, в том числе с твоим непосредственным участием, да? Абсолютно точно. С чего вообще, в принципе, начался вот ваш процесс? То есть как вы начали, пришли к такому бизнесу, очень сильно не типичному? Все получилось спонтанно и случайно.

То есть здесь скорее путь был не к тому, к чему мы идем, а откуда мы уходим. Изначально мы занимались ивент-мероприятиями, все, что касается событийных каких-то вещей. И дальше мы столкнулись просто с огромной проблемой, связанной с тем, что люди, которые у нас работают, очень быстро на работе выгорают.

Дальше мы столкнулись с тем, что мы плодим кучу мусора. То есть в основном все ивент-мероприятия делаются из пластиков, из пвх-материалов, которые на тот момент еще даже не перерабатывались. Когда у меня подросла дочь, она спросила, папа, чем ты занимаешься? Я не смог ответить ребенку на вопрос, чем я занимаюсь.

И когда я стал рассуждать об этом, понял, что глобально мы плодим мусор. Вот и мы стали потихоньку от этого уходить. И в какой-то момент я говорю, Женек, а давай мебель делать вообще? Он такой, блин, ну давай, типа.

Мы прям создали всю прям структуру, написали стратегию, все, и бренд, и все у нас уже все готово. Женек говорит, короче, станки. Надо срочно, короче, запускать, все, давай, нет времени ждать.

Я говорю, что купил? Он говорит, вообще топчик просто, говорит, приезжай, сейчас все покажу. Приезжаю, там стоят два таких каркадила зеленых, красный металлист, резьбу с фуганок. Это что? Деревообрабатывающие станки.

Я говорю, а что они делают? Он говорит, ну как что? Сейчас вот инженер подойдет, все расскажет. Нашли помещение в Щелково, как раз перевезли все это туда. С чего старта-то вообще брать? Ну вот помещение, все, два станка стоит.

Погнали людей искать. Добрали еще какое-то оборудование по чуть-чуть. Мебель мы так и не начали делать вообще.

То есть сразу все равно ушли в какие-то... Начали приходить какие-то запросы около деревянные, стендовые. Такие, ну давай попробуем. И мы поняли, что на мебельном сетапе оборудования вообще очень круто можно делать всякую стендовую историю под ивенты.

И у нас покрасочная сразу появилась, и как-то начало насыщаться разными техпроцессами. И мы прям, знаешь, прям стрельнули сильно. И поскольку вот это околомебельное производство уже потихонечку выдавало какой-то формат стендов, мы плавно переехали на торговое оборудование для ТЦ.

И делали для Айкосов, для ГЛО, для вот этой всей истории штуки, которые живут хотя бы там от года до трех. И потихонечку-потихонечку переходили в формат каких-то проектов, которые они сами по себе сильно дольше, растянуты во времени, у них понятный бюджет. То есть у тебя сразу появляется какое-то финансовое планирование.

И потом пришел первый как раз формат такого музея. Это американская компания Lorem Ipsum. Мы с ними делали хоть и временную выставку на Ямале, но она была в формате типа, она должна была простоять сколько-то в Салехарде, там около полугода, и дальше поехать по вот этим городам Ямал-Ненецкого округа и очень долго эксплуатироваться.

Мы такие, блин, ну это топ. И вот так начался путь по музеям и всяким паблик-арт-движухам. Постепенно-постепенно нарабатывая технологии различные, то есть мы аккумулировали у себя технологии выставочных стендов, технологии постоянных экспозиций, и этот путь привел нас в ту точку, в которой мы сейчас находимся.

То есть в точку, где мы занимаемся именно уже постоянными экспозициями, которые встают на очень долго, которые уже исчисляются не просто годами, но и десятками лет. Это, конечно, очень приятно, когда твои изделия имеют жизнь, и они живут долго, и приносят, может быть, радость кому-то, может удивление. У нас в телеграм-канале я когда выкладывал, что вот мы снимаем вот таких-то ребят, которые делали в том числе Atom.

Несколько человек прямо написали, что вау, ничего себе, Atom, круто, мы были, видели. Покажите, кто это делает, как это происходит. Но это, на самом деле, да, наверное, такой, как бы там, не знаю, громко это не звучало, свой след в истории определенный.

Ну, не бесчиславие. Конечно, это приятно, когда ты оставляешь за собой хоть какой-то маломальский след. Это приятно.

Да, действительно, это так, но самое замечательное в этом всем, что ты можешь приложить руку в том числе и к сутевой концепции создания музея. То есть, например, в данном случае в этом музее по выбору материалов, из чего будет делаться экспонат, это исключительно наша заслуга. Мы настаивали на этом, несмотря на то, что это стоит дороже, чем производство из пластика.

Но мы настояли и добились, чтобы все макеты были сделаны из металлов. Какую цель я преследовал? Я хотел, чтобы, во-первых, музей был контактным, потому что большинство музеев находится за витринами и нельзя ничего трогать. Но, к сожалению, здесь сейчас тоже появилась почему-то надпись «Нельзя трогать руками».

Второе, что я хотел, чтобы дети, когда прикасаются к какому-то объекту, они понимали, что в сущности этот объект тоже сделан из металла, когда он настоящий в большом своем объеме, что он тоже металлический, а не пластмассовый. Это дает разные ощущения. То есть, помимо визуальной картинки, есть еще тактильный опыт, когда маленький человек понимает, у него сходится в голове и в сознании, что вот этот маленький макет большой штуки, которая тоже состоит из металла.

Ну, да, табличка «Не трогать руками». Но, на самом деле, все эти объекты можно трогать руками, потому что вот конкретно у этого экспоната у него все изготовлено из алюминия, то есть он полностью алюминиевый. Он состоит из нескольких технологий производственных.

То есть, например, нос самолета — это литье по технологии HTS. Если ты постучишь, то он очень толстый. То есть толщина стенки здесь доходит до 10 миллиметров.

А он даже вот здесь видно на изгибе, что там очень толстый металл. Абсолютно точно. Дальше здесь система ребер и, соответственно, обтяжки ребер уже листовым материалом.

Вот эта передняя стойка шасси, она изготовлена по технологии 3D-печати металлом. Она из нержавеющей стали. Вот, например, вертолет, он также изготовлен из алюминия.

Но если ты пощупаешь колеса вертолета, ты поймешь, что они резиновые. Ну, их, кстати, даже видно. То есть это прямо 3D-печать резиной.

Мы старались достичь эффекта максимальной похожести. Естественно, часть этих объектов не существовала. То есть они остались только на чертежах и задумках.

Вот, например, ТЭС-3. Все диски и траки, которые ты видишь — это все отлито. То есть это все литье.

И, соответственно, масса этого монстра 700 килограмм. То есть в нем 700 килограмм алюминия. — Поэтому, я так понимаю, отлитые столы такие бетонные, да? Потому что все это... — А вот со столами есть интересная история.

Они не бетонные, они металлические. Стол сделан из металла. Он изготовлен по технологии также реберная система, обтянутая металлом.

Дальше он заваривался, после чего он уже шпаклевался и покрывался микробетоном. Здесь почему он не отлит из бетона? Потому что у нас есть ограничения по давлению на пол. То есть есть несущая способность конструкции.

Мы не должны были превышать определенной массы на квадратный метр. Но при этом довольно прочность, чтобы держать серьезную конструкцию. — 700 килограмм, ничего себе.

— Этот объект целиком отлитый. То есть он состоит из нескольких частей, потому что отлить в полном сборе было бы довольно проблематично. — Отлит это стекловолокно, нет? — Нет, это все сделано из алюминия.

То есть этот объект имеет толщину от 8 до 12 миллиметров. И это полностью литьевая модель. То есть ее полностью отлили.

— Кто-то сделал форму сначала для этого всего? — Да, наши инженеры отмоделили форму, после чего мы изготовили мастер-модель из пенополиуретана, после чего сняли слепок. И дальше ее уже отлили по технологии ХТС. Следующий наш объект — это атомная «Волга».

Это как раз из серии объектов, которые никогда не существовали. Это единственный из наших объектов, который изготовлен не из алюминия, а изготовлен из стали. А если быть совсем точным, то это вторая жизнь настоящей «Волги».

Мы нашли в хорошем состоянии «Волгу». Мы ее упилили, перековали и сделали из нее новый объект. — Слушай, а вы с заказчиком согласовывали вот именно материалы? Сделать ее, не знаю, из стекловолокна или из какого-нибудь пластика? Наверняка же еще и в смете дешевле было бы, чем из металла.

— Здесь очень хитрый момент, и связан он с тем, что все объекты должны быть не горючими. И не должны при горении, в случае чего, выделять вредных веществ. Все пластики будут себя чувствовать не очень хорошо.

А если, например, делать из углепластика, то это, наоборот, будет кратно дороже. Если обратишь внимание, очень маленькая деталь — это обувь. Она изготовлена полностью вручную, она обтянута кожей.

Даже обувщики не брались сделать этот объект, но наши мастера смогли. — Вот про сферу вот эту тоже, это вы заказывали ее у подрядчика? — Да, все так. У нас есть замечательный подрядчик, который прекрасно работает с акрилом.

Довольно сложный процесс — сделать качественную хорошую сферу, чтобы она имела при этом правильную форму. Ну и, в целом, за такой размер еще далеко не все берутся. — Она же выдувается, да? — Да, все так.

Здесь также все изготовлено из алюминия. По проекту она имеет двойной корпус. Мы настолько заморочились за достоверность, что даже в нашем макете двойной корпус.

— Серьезно? — Да, абсолютно. — А там внутри? — Да, там есть второй корпус. Такие вот поставочки от нас внутри.

Если продолжать тему достижения достоверности, вот конкретно эти два здания мы изготовили литьевые формы. Дальше мы заплели вместо арматуры проволоку, положили проволоку в литьевую форму и отлили эти здания из гипсобетона. — А, ну это... — Это крыша.

— Прям металлическая? — Да, она металлическая, как и полагается быть крыша. Просто хотелось, чтобы все получилось очень красиво и очень хорошо. Возвращаясь к теме пасхалок, это тоже не совсем простой ледокол.

Мало того, что они оба изготовлены также из алюминия, этот ледокол весит 370 килограмм, этот ледокол весит 480 килограмм, так еще внутри этого ледокола есть команда. Там есть экипаж, который никто не видит. В момент изготовления мы заложили туда фигурки экипажа, который незримо путешествует на ледоколе и рассекает бетонный стол.

— Я по ощущениям сейчас, как будто меня закрыли в детском мире на ночь. Знаешь, мне 12, и меня закрыли в детском мире. — Вот этого эффекта мы и хотели добиться.

Даже экскурсоводы не знают этих мелких деталей. Глобально мы это делали для самих себя, зная, что это есть такой маленький сюрприз, чтобы потом, когда наши дети подрастут, можно было рассказать им эти замечательные истории. — У вас же, собственно, был опыт, но я так понимаю, что еще до всех событий взаимодействия международного, так сказать, с Бернкменом, с Венецианским биеннале.

Как вас находили, что вы делали туда? — С точки зрения тех проектов, которые ты сейчас привел в пример, очень простая, на самом деле, история. Насколько русский креативный мир очень большой, это был один из русских художников, который обратился к нам с целью произвести, спроектировать и произвести для него скульптуру, которая изначально должна была экспонироваться в Москве, но поскольку его география, присутствие вообще в международном сообществе было достаточно большой, ему посчастливилось побывать и на биеннале, а дальше он с этой скульптурой поехал на Бернкмен. И так наши объекты начали потихонечку появляться в разных уголках планеты.

В том числе один из примеров, наши объекты, которые мы производили, были на чемпионате мира по футболу в Катаре, который мы делали совместно с компанией Сил Свет. — А что там делали, что за объекты были? — Это были навигационные стеллы в форме голограммы, которые направляли посетителей и гостей чемпионата с точки зрения ответов на вопросы, где, какой матч, куда идти, где какие гостиницы, информационные стенды, но мультимедийные, сложные и очень красивые. — Как думаешь, вот Катар, понятно, что там денег огромное количество, и доступ к любым специалистам во всем мире наверняка.

Почему вот такое взаимодействие конкретно с вами произошло? Наверняка же они наверное выбирали с кем работать, сравнивали как-то. То есть это же цена, качество, что еще? — Я думаю, что здесь на самом деле играет много разных факторов. Во-первых, здесь очень классным связующим звеном выступил Сил Света, потому что ребята делали открытие и закрытие чемпионата оба шоу, и дальше они предложили нашу вот эту маленькую совместную разработку, которая в целом очень зашла ребятам-организаторам, и не было как бы другого варианта, как произвести это здесь и отправить туда.

С точки зрения реализации по сроку и по бюджету мы проходили и там, и там, поэтому нет смысла коней менять на приправе, поехали. — Вот с точки зрения бизнеса, насколько это, я не знаю, опасная, не опасная ситуация, когда у тебя нет вот именно вот этой серийности, и при этом ты делаешь такие вот продукты, ну не первой необходимости, наверное, да? — Абсолютно не первой необходимости. С точки зрения нашей экономики каждый раз не окор, каждый раз есть возможность попасть не туда, не так, потому что все твои бюджеты, они обычно согласовываются плюс-минус таким образом.

Тебе присылают картинку, и говорят, ну сколько? Ты говоришь, ну я не знаю. Ну сколько? Ты говоришь, ну может быть закончим кокетство и сразу же перейдем к стадии, что мы тебе посчитаем там хотя бы условную эту стадию P, мы ее запустим, сделаем какую-то предварительную документацию, посчитаем материалы, какую-то комплектуху, и поймем хотя бы базовые рамки, и от этого будем толкаться, потому что в рабочей документации в любом случае будут внесены какие-то правки, что-то поменяется, смета поедет либо влево, либо вправо, в зависимости опять же от ваших хотелок и сроков, которые у нас на это все заложат. А 90% запроса это скажи цену по картинке.

И когда ты говоришь цену по картинке, есть возможность не попасть. Но здесь обычно работает такой формат, это ты бюджетируешь по опыту похожих размерностей объектов, похожих по наполнению объектов и оперируешь условными ценниками, условно типа миллион погонный метр или квадратный метр или что-то в этом роде. Идеальный формат для нас это когда клиент приходит с картинкой, или в идеале если у него есть хотя бы какая-то 3D модель отрисована, не важно в чем, он передает ее нам, мы по ней строим свою техническую, мы собираем очень понятные базовые первые цифры по спецификации по материалам, спецификация по оборудованию, какие-то расходные материалы и человек-часы, которые нам потребуются, чтобы непосредственно произвести эту историю.

Так у нас вырастает оценочная смета. Какой-то бюджет уже, да? Да, у нас с тобой есть уже стадия эскизного проектирования, есть какой-то бюджет. Дальше, если мы договариваемся, все окей, мы идем в стадию разработки, разрабатываем, корректируем смету и поехали в производство.

Не буду спрашивать про стоимость атома, потому что скорее всего это закрытая информация и вы не будете ее, разумеется, раскрывать. Но давай, я не знаю, вот самый недорогой проект, который вы когда-то делали и самый дорогой проект в цифрах, не называя, что это за проект. Если мы говорим о самой минимальной истории, да это может быть очень условно маленькая вещь, просто очень красивая, это будет стоить десятки тысяч рублей.

Если мы говорим про застройку музейного комплекса, то это несколько сотен миллионов рублей. С учетом того, что вы работаете с огромным количеством разных при этом материалов, есть и дерево, ДСП, стали, металлы различные. Я так понимаю, что и способы покраски тоже и подходы к этому делу различаются совершенно.

Абсолютно верно. В зависимости от задач мы каждый месяц открываем что-то новое. Мы постоянно залезаем в сложные проекты, нам нравится залезать в сложные проекты, нам это не всегда просто, но ты набираешься компетенции по пути.

То есть так, чтобы мы пять лет назад узнали, все идем стабильно использовать не технологии, такого нет. Но у вас и объекты же какие-то стоят условно в помещении, а есть же и уличные, правильно, какие-то инсталляции. А какой-то регион есть такой, для которого как-то особенно, ну куда отправляли свои? Ямал.

Что делали туда? Делали несколько арт-объектов, нам как раз требовалось делать так, чтобы при минус 45-50 каких-нибудь аномальных красочное покрытие осталось невредимым. Мы находимся в сборочном цеху, здесь ребята работают на все руки мастера, собирают различные конструкции. Я так понимаю, что это такая более крупно-узловая, наверное, сборка, с учетом того, что у вас объекты достаточно масштабные в основном? Не соглашусь.

Нет? Нет. Ну, то есть какой-то финальный монтаж все равно же уже на месте происходит. Из-за того, что все изделия, которые мы делаем, они не серийные, они уникальны в своем роде, погрешности имеют место быть, здесь ребят, помимо того, что они просто берут инструмент в руки, занимаются подгонкой точечной, иногда это трудоемко и сложно.

Я понял, то есть целиком все равно собирается здесь, а если надо разобрать для транспортировки, разбирается там уже. Вы считаете же, наверное, вот в среднем из скольких деталей, тысяч деталей, может быть, состоят изделие ваше? Да, последний объект примерно, прикидывали, 12 тысяч. Это вот матрешка? Это матрешка.

Программы с этим не справлялись, когда ребята моделировали, целиком было открыть модель просто невозможно, поэтому делали кусками, но сборщики справились. Это же при этом в каждой из этих деталей еще свои есть какие-то там гаечки, болтики, свои типоразмеры и все остальное. Но это же тоже такая история, немножко сезонная все-таки, точнее не сезонная, а проектная, наверное, да? Да, она проектная, но тут какой формат.

Мы делим сейчас эту штуку на наши любимые проекты, это проекты длительностью от 8 месяцев до года и более. Их можно брать от 2 до 4 спокойно с каким-то промежутком, а дальше у тебя получается остаются свободные слоты, ты берешь дальше среднесрочные проекты, среднесрочные проекты это до полугода, условно 4-6 месяцев, а все, что меньше 4 месяцев, это подсрочные проекты. И прям когда забил среднесрочными, уже дальше вот этими срочными забиваешь, если есть свободные слоты и поехали.

Это позволило нам вообще потихонечку приблизиться к пониманию, что же все такое планирую, ну что такое вообще планирование в принципе. Ну и в каком-то более-менее нормальном финансовом балансе находиться. И в финансовом балансе находиться, и самое главное, мы перестали убивать людей, потому что ивент эта штука, она как бы разрушает нас изнутри, потому что у тебя команда вечно на подскоке, она вечно перегорает.

Вечно маврали, да. Потому что, когда мы занимались ивентом, ночевать в цеху там по 3-4 дня вообще норма. А потом, когда мы переехали на вот эту движуху, у нас просто начали отмирать ночные смены, у нас теперь другая политика, чтобы команда могла отдыхать.

У нас по любому воскресенье, это день выходной, что бы там ни было, и мы добавляем обычно на те цеха, на которые идет основной упор, они работают просто не 8-часовую смену, а 10-часовую смену, плюс выходят в субботу. И вполне себе комфортно получается. Ну или там где-то, если мы вообще прям сильно должны ускориться, мы добираем просто людей на сделку.

Ну и потихонечку, собственно говоря, мы выползли на вот эту музейную историю, начали мы в большое плавание выходить, это был музей ЖКХ, делали с силой света. Ну и дальше мы так потихонечку, потихонечку делая именно паблик арт объекта, зашли в музей АТОМА. К нашему удивлению, это прям левелап был, прям жесткий по всем фронтам и для всех, не только с точки зрения каких-то техпроцессов и производства, а еще с точки зрения нас самих вообще, в принципе.

-

Попробуйте РЖДТьюб - видеохостинг для железнодорожников!
Там же, собственно говоря, у нас произошло знакомство со службой БСР, с АТОМА. Мы когда попали вообще в павильон, ходили байки, что это жуткие люди, что они сейчас будут воссорвать, метать и делать с вами все самые страшные непотребства, о которых вы даже себе не подозреваете, вплоть до введения внешнего управления и так далее. Там была история, что они раз в неделю приезжают и делают чек того, планфакт того, что произошло.

Они контролировали процесс производства? Да, они контролировали, потому что, как мы с тобой за кадром обсудили, срок немножко подскоротили, нужно было ускориться и для этого ввели, так скажем, понятный технический надзор. У Жени есть друг, Витя Шуров, он работал в компании ПИК и занимался как раз автоматизацией и оптимизацией процессов. Витя приехал к нам на 2 или 3 недели и помог нам вообще потихонечку сменить сознание от того прошлого, что нужно сегодня, сейчас быстро, срочно до какого-то систематизированного подхода.

И он с нами делал прикольное упражнение. Мы заходили в цех, он смотрел и говорит, ну давайте начнем сегодня отсюда. Брал какую-то деталь с ЧПУ, говорит, я деталь.

Бери, говорит, в руки. Я деталь, я деталь. Что со мной делают? Фрезеруют.

Отлично, меня отфрезеровали. Что дальше? Маркируют. Маркируй.

Маркирую. А куда меня кладут? Я говорю, место хранения, наверное, должно быть. Наверное.

Давай искать место хранения. Ну и все. Мы ходили, получается, мы приезжали каждый выходной, когда никого не было.

И вот так вот с деталькой мы ходили по цеху, просто раскладывая. И смотря, как происходят вообще процессы на самом деле, потому что у тебя глаз замылен максимально. А когда ты, условно, принимаешь роль детали и идешь по пути, у тебя открывается очень много новых нюансов.

Короче, опыт был прикольный. И мы дальше встретились с ПСР. Поняли, что там уровень вообще какой-то для нас непостижимый, но при этом они, знаешь, как делали, они по чуть-чуть, очень дозированно делились информацией.

Потому что после первой встречи, они говорят, так, давайте, показывайте, как вы работаете, какая система, как вы будете нам выдавать информацию. Мы им показали, как у нас все устроено, как выглядит эта логика, которую мы тогда вот с детьми успели собрать. Они говорят, отлично, у нас выстроились такие, в целом, очень приятеские отношения, очень понятные.

И в целом мы поняли, что и ребятам интересно делиться опытом. И вообще венцом всей этой движухи была история, когда мы как раз с Женей Золотницким, это как раз был тот человек, который за нами присматривал, а мы стоим на монтаже, ну, а все знают, что такое ПСР. И, мягко говоря, все в легком напряжении находятся, когда ПСР на площадке.

Идет монтаж, и вот он стоит вот так вот, и стоит тебе часа полтора. Наши в монтаже говорят, пожалуйста, ну чего он стоит? Поговори, с ним. Я говорю, Жень, такой, он поворачивается, он не слышал, что я говорю.

Он говорит, смотри, берешь, значит, сейчас вот эти детали вот так раскладываешь в таком-то порядке вот здесь, вот эти детали в таком-то порядке вот здесь. Расходники вот по этим типам вот так разложи, в такой последовательности, по людям. Смотри, говорит, номер один вот этот товарищ, номер два вот этот товарищ.

Эти, по сути, ему по факту просто помогают, говорит, этого на этот узел, этого на этот узел. Этот ему с этой стороны подносят, этот с этой стороны подносят. Два дня, говорит, сэкономим.

Я говорю, ну нет. Он говорит, спорим? Я говорю, да, давай, что, погнали? Говорит, погнали. Все, мы выставляем, как он говорит, минус два дня из графика.

И в этот момент я такой, ну, они точно знают что-то, что не знаем мы. Какие-то секретные заклинания. Ну, все, уже прошло открытие, все, фанфары, классно, все довольны, все замечательно.

Мы начали диалог из серии «посоветуйте нам кого-то, кто может нам помочь из как раз вашей отрасли, поделиться знаниями». И нашелся такой человек, это был один из бывших сотрудников АТОМа, как раз ПСРа, который год с нами занимался. Это, конечно, незабываемое приключение, снова ощущение, что ты то ли в школе, то ли в институте, ты делаешь домашние задания, ты делаешь их не один, мы их делали втроем.

Плюс потихонечку начали добавляться в эти домашние задания начальники участков. То есть, он не просто дал там какую-то бумажку, типа, делай так. Все, то есть, это постепенное вовлечение в процесс всех типов сотрудников, но этот опыт очень классно пригодился потом в реализации той же матрешки.

Женя, мне кажется, достаточно много применил этих знаний с точки зрения выстраивания как раз вот этого понятного процесса. Вот все, что здесь есть на трех этажах, абсолютно все экспозиции делали с вами? Да, то есть, и объекты сами, и те столы, на которых стоят объекты, и пространство вокруг, то есть, включая всю архитектуру стен, это все сделано у нас. Здесь мы не принимали участие только в изготовлении пола и кессона потолка.

Все остальное изготовлено у нас на производстве. Сколько времени вы делали весь полностью объект? Здесь нужно разделить на несколько этапов. Сам проект длился год, но в этот год вошел и этап проектирования, и этап прототипирования, и этап производства и монтажа.

Непосредственное производство заняло полгода. То есть, полгода мы занимались подбором материалов, разработкой производственных чертежей и, соответственно, подбор образцов, необходимый для достижения нужного эффекта. А как это произошло? То есть, вот Русатом, во-первых, как он вас нашел? Это сейчас первый вопрос.

А во-вторых, они пришли уже сразу с готовой идеей и пониманием того, что мы хотим видеть вот это, вот это, вот это, вот это? Или это была какая-то совместная работа, что вы вместе накидывали, что будет в этом музее? Нет, здесь не совсем так. Русатом ни к кому не приходил. Вернее, ни к кому из исполнителей Русатом, конечно, прийти не мог.

Русатом пришел к людям, которые занимаются созданием концепции, разработкой концепции. И только после того, как концепция внешняя была согласована, началась наша работа. То есть, да, уже поиск исполнителя, непосредственно, кто может реализовать художественную задумку и довести ее до конечного результата.

Мы, кстати, перешли в малый зал. Здесь была абсолютно другая экспозиция. Нам поставили задачу немножечко ее сменить, потому что атомная медицина, она идет сильно вперед.

Я не знаю, знаешь ли ты, что ребята уже напечатали сосуд, вживили его, собственно говоря, к ролику, с ним спокойно сосуществует, живет, и все замечательно. Короче, ребята двигают максимально медицину вперед, и на последней встрече по обсуждению проекта в целом мне дали гарантию, что через какое-то количество лет, возможно, пару десятков, я могу напечатать себе новую печень и пойти жить дальше спокойно вообще, и все будет в норме. И в целом практически любой орган, который у нас с тобой есть, будет спокойно напечатан, вживлен, и мы сможем нормально дальше продолжать свою жизнь на 100 плюс и далее лет.

Рассказывать, наверное, что-то прям суперподробное я не буду, потому что нужно подойти и просто посмотреть, как эта штука работает. Но так в целом достаточно прикольно, современно, в рамках музеев сейчас это в принципе очень большим спросом пользуется, именно мультимедийная движуха. Вот это тоже прикольная штука.

Я, если честно, сам удивился, когда парни мне ее показали. Вот это кнопки. Вот видишь, смотри, я нажимаю на пластик, а он работает.

И здесь ничего нет, никаких проводов абсолютно, то есть ничего. Ты просто почему-то жмешь на какой-то просто кусок пластика и наклейку, и что-то срабатывает. А прикол вон там, мы в этот раз использовали лидар.

Подожди, ну-ка смотрим. Я даже не нажал, я просто поднес руку. Короче, мы использовали как раз плоскостной лидар.

В софтине выделяешь зону, в которую ты должен, собственно говоря, прикасаться и что-то делать, и она что-то должна уметь. Отдельно выделяешь и программируешь каждую кнопку, линкуешь эту историю с плазмой и контентом, и пожалуйста, просто нажимаем на нечто, в чем ничего нет, никаких проводов и какой-то там тач-пленки, и все классно работает. Вот в чем, собственно говоря, суть.

Клево, что технологии, которые сейчас используются, в том числе в строении электромобилей, мы уже можем использовать в музеях и делать какие-то классные штуки, и сочетать вот эти технологии с креативом, и получать какой-то прикольный продукт. Это все металл? Нержавеющий? Слушай, это 8 тонн нержавеющей стали, 8 моторов. По себестоимости, я пытаюсь прикинуть, сколько это денег, не говоря про проектировку, разработку.

Досота 7800, полный разлет 12 метров. Обалдеть. Вам же как-то давали какие-то чертежи? Как сделали ребята? Ребята пришли с первыми рендерами, показали нам модель, как они хотят себе это видеть, и дальше на самом деле никто не понимал, как это будет выглядеть в помещении.

Очень большая штука, очень большое помещение, но при этом непонятны габариты, абсолютно не ясно, с чем сравнить. Мы решили сделать макет макета, сделали это самым простым образом, насколько только это было возможно. Мы напечатали баннеры с имиджами непосредственно отдельных его частей, собрали его здесь из картонных коробок, чтобы можно было посмотреть хотя бы, как это смотрится в объеме в самом помещении.

Мы сделали несколько итераций, потому что, естественно, после первой итерации все сказали, ну как-то куца мало, надо больше, надо шире. Сделали вторую, вторая всем подошла, после этого ребята любезно поправили свою художественную модель, передали ее нам, мы сделали эскизное проектирование, согласовали бюджет и дальше ушли в стадию разработки и реализации. Вот по поводу макетирования, у вас же это как одно из направлений, наверное.

Отдельное направление. Отдельная история. С точки зрения отдельного направления, мы делаем макеты, да, но мы не берем просто архитектурные макеты, в этом, на наш взгляд, нет никакого смысла, потому что рынок макетчиков, в принципе, в Москве он достаточно большой.

Мы делаем макеты только те, которые очень сложно реализуемы, с точки зрения большого количества кинетических элементов, большого количества мультимедиа оборудования. Вот это наш целевой запрос, это интересно, с точки зрения разработки вообще какой-то платной части, с точки зрения управления, и это уже больше не макет, это глобальный аппаратный центр, это то, что мы делаем для компаний позитив технологис и Касперского. Макетный и электротехнический, они располагаются у нас в одном помещении.

Собственно, к разговору, который у нас был в сборочном цикле о масштабных и крупных проектах. Глядя на этот макет, можно подумать, что он достаточно миниатюрный, но в рамках этого макета, помимо деталей, из которых стоят тела, электрокомпонент, порядка 5000 элементов. Все это инженеры.

Даже не больше, потому что я сейчас смотрю, там столики какие-то, табуреточки. Это все печатается, все обрабатывается, дальше все приклеивается, какие-то из этих элементов интегрируются световые элементы, микродиоды. Вот как раз ребята в этих цехах работают именно со светом и с мелкими деталями, собирают все это.

Вот этот макет для чего, куда он будет использован? Этот макет создан для мероприятий стендов. В рамках мероприятия собираются люди, занимающиеся IT-безопасностью. Они делятся на команды.

Одни занимают белую сторону, другие черную. На макеты устанавливаются действительные контроллеры, которые устанавливаются на объектах критической инфраструктуры. У них загоняется реальное ПО по защите.

И дальше в игровой форме обыгрываются сценарии. Одни пытаются взломать, другие зачистить. И в случае, если, например, черная сторона подходит к моменту взлома, происходят различные сценарии подсветки.

Сразу становится понятно, что сейчас взломают пункт управления аэропортом, например, либо атомную станцию. Обалдеть. И вы вот это все заранее здесь прописываете, программируете все эти сценарии.

Да, кроме самой начинки, которая является секретной информацией, это уже делают на стороне заказчика. Ну вообще на производство макетов уходит примерно три месяца. Три месяца от момента получения заказа, грубо говоря.

Да, это самый минимальный срок, в который мы можем уложиться. Этот макет у нас чуть больше времени потребовал, так как здесь довольно много различных элементов управления. Здесь электромагнитные датчики установлены.

Мы с ними работаем относительно недавно. Они управляют автомобилями, то есть машинка может ехать в какой-то момент по заданной траектории. Она останавливается около шлагбаума, этим всем управляют как раз электромагниты, которые спрятаны под дорогой.

Самолеты пока не летают, мы пока не научились. Можем, наверное, заглянуть под макет, увидеть, что там внутри, потому что здесь какой-то космический центр. Это все блоки управления для вот этого макета.

Да. Снизу мы видим, где подключены патч-корды, это микрокомпьютер Raspberry 4, 5. Они управляют видео. Все подключены к одному основному свитчу.

Он уже подключен к системнику, где записан весь контент. Простые блоки питания, релейные модули. Эти модули ДО-1, ДО-5 управляют микроподсветкой, микродиодами.

Все так же сделано вот на разъемчиках. Сами печатаем все механизмы, придумываем все концевики. Вся же эта конструкция поднимается вверх-вниз.

Это механические ноги для транспортировки. Сейчас продемонстрирую. Аккуратненько, раз, два, три.

Мы печатаем на них свои колесики из резинового пластика. Доработали гиркон, доработали аккумулятор. Она стала больше емкости, работает дольше.

В дорогу заложен металлический трос, благодаря которому этот усик цепляется, и она может проезжать маршрут. Ее надо включить и поставить? Да. Она будет придерживаться маршрута.

Включаем и ставим. Оп, выровнялась. Ничего себе.

Так же это происходит взаимодействие с ЖД-дорогой, можно даже организовать БТП. Сами машинки вот эти вы не производите, да? Нет, это покупная. Покупная.

200 евро нам сказали, что это вот это вот прелесть. У меня когда-то была в детстве маленькая железная дорога. Я тогда уже с ума сходил от такой вообще.

Наверное, когда ты делаешь что-то такой уникальный продукт, когда, ну в том плане, что у заказчика нет возможности, наверное, сравнить, да, и оценить как-то вот действительно, что вот это стоит только столько, и оно не может стоить дороже, когда ты действительно делаешь что-то уникальное. То есть тут как бы и маржинальность другая, скорее всего, да, в этом виде деятельности? По логике маржинальность для нашего вида деятельности, она закладывается плюс-минус стандартная. Она должна быть не менее 30%.

Потому что, если мы закладываем менее 30%, то до 20 производство полностью стагнирует. Все, что меньше 20, оно работает в минус, в убыток и начинаются большие проблемы. С точки зрения тендера на эту историю, ну, можно попробовать ее проводить, но, как показала практика работы с реактором, СНГ не взялись никто в России, не взялись никто за эту историю.

Вот мы единственные, кто готовы были за понятные деньги, за понятный срок реализовать понятные изделия. Как думаешь, почему вы единственные, почему другие не согласились на такую работу? Ну, слушай, мы работаем в рамках безумия или отвага, вот. Это попахивает такими легкими нотками долб**ба и безумия, но нам нравится.

Вы занимаетесь таким бизнесом на грани творчества, можно сказать, да? Скорее можно сказать, что мы занимаемся творчеством на грани бизнеса. Не, ну вы же зарабатываете. Когда-то, да, когда-то нет.

То есть, бывают такие проекты, когда мы вкладываем все средства, которые нам перевели, чтобы достичь необходимого результата. То есть, вообще, как бы критерии оценки приходящих проектов, они у нас существуют. И первый из вопросов, который мы себе задаем, это красиво или нет? И только второй вопрос, это выгодно или нет? Соответственно, бывают такие проекты, которые красиво, но невыгодно.

И они нам очень нравятся, и мы их тоже берем в работу. Поэтому на грани бизнеса. Были проекты, от которых вы отказывались прям? Да, конечно.

Есть проекты, которые мы не берем в работу. Это связано с разными многими факторами. То есть, например, если мы не согласны с эстетической составляющей, или если мы не согласны с философской составляющей проекта, или если мы не согласны со сроками исполнения проекта.

Потому что бывают сроки, в которые невозможно сделать стоящее, а делать не стоящее очень бы не хотелось. Это все-таки понятно, что надо и денег заработать, чтобы и команда жить могла работать, да, и самим. Но и при этом, чтобы у этого была какая-то ценность.

Обязательно. Обязательно. Здесь непосредственно вручную создаются грунт, трава, камни, все, что мы видим.

Все, что мы видим, да, в большей степени создается с использованием 3D-печатных элементов. Их обрабатывают. Но помимо этого, да, используются различные технологии для того, чтобы, как вот здесь видно, например, создать имитацию воды, океана, травы.

Зависит от конкретных заданий. Нужно подобрать определенные оттенки. Девочки все это здесь подбирают и, собственно, либо крупными какими-то блоками, либо уже непосредственно на сам макет это все устанавливают вместе с макетчиками.

Здесь люди с какими, я не знаю, образованием или компетенциями, то есть это художники? Не всегда. Не всегда? Иногда люди находят себя в творчестве после того, как получили образование. Ага.

Но вот вы, например, как их берете на работу? То есть приходит человек, говорит, я просто люблю что-то делать руками, ну вот садись там. Бывает и такое, да. Бывает такое, а бывает такое, что человек приходит, он уже либо ранее рисовал.

Я понял. Ну, то есть это такая кропотливая, тонкая работа, ручная именно, да? Да, ну вот один из примеров, у нас студенты колледжа проходят практику. Вот одна из девочек, она учится на аддитивных технологиях, на 3D-печать.

Это буквально за стеной участок находится. В процессе практики ей стало очень интересно. Такая ручная работа.

Да, и она частично проводила время здесь, то есть она закрывала потребности практики в 3D-печатном цеху, а все остальное время она проходила здесь и с удовольствием работала. Ну, люди открываются, особенно в творчестве. Я просто обратил внимание, люди, которые работают в отделе 3D-печати, в цех 3D-печати, конечно же, сами себе могут позволить делать вот такие вот радости.

В рамках практически каждого проекта, если мы говорим о музейных проектах, встречается что-то околомебельное. Это не классическая мебель для дома, которую мы привыкли видеть. Мы называем это столярным цехом, но фактически это все, что связано с деревообработкой.

То есть часть деталей, которые заготавливают ребята, заготавливают непосредственно здесь. Могут их закромить, присадить. Либо заготовка идет также в зоне ЧПУ на фрезерах и перемещается в это помещение.

Здесь дальше идет сборка, подгонка в ряде случаев, потому что не всегда это классические корпуса, зачастую это сложные формы, с которыми приходится сталкиваться впервые. Ребята оттачивают свои навыки тем самым. Давай вот сейчас, наверное, поговорим и плавно перейдем таким образом к объекту, который занимал ваши умы, руки и сердца последний год, наверное.

Последний год, да. Ну, немножко больше. Чуть больше года, да.

Матрешка, которая сейчас заняла свое место на Заряде. Как с ней происходила работа? Смотри, с точки зрения матрешки, на самом деле, мое вовлечение было абсолютно минимальным. Единственное вовлечение, которое требовалось от меня в этом проекте, я просто вовремя взял трубку и сказал, что это точно наш проект, мы точно хотим его взять.

Естественно, сразу после этого я прибежал к Жене и сказал, смотри, что пришло. Я говорю, это то, что нам нужно. И дальше, собственно говоря, вся эта история полностью пришла к Жене, потому что с точки зрения реализации таких сложных изделий никто, кроме него, не способен строить.

Сердце нашей Родины. Прям вот сколько тут, я не знаю, 300 метров до Кремля, 500 метров до Кремля? Где-то так. Стоит, ну это, наверное, можно сказать, что это сейчас вот жемчужина вашего производства вообще, да? Так и есть.

Без лишней скромности, венец творения на сегодняшний день. Да, мы увидим в действии, как это все происходит, весь механизм. Вот эта вот внешняя часть, это, по сути, шахта.

Да, все так, это дом, в котором живет наша прекрасная барышня. Один год и один день. Все так.

19 августа 2024 года к нам пришел запрос о том, что, а давайте подумаем, что бы мы могли сделать в рамках некой механической скульптуры-трансформера. 20 августа 2025 года мы завершили монтаж 30 элемента. Это был финишный элемент этой конструкции.

Обалдеть. А пришли уже с готовым запросом, что мы хотим вот именно такую конструкцию, вот, вот, чтобы она вот это вот делала или? Нет, нет. Как раз-таки запрос был о том, чтобы это была мультимедийная скульптура, чтобы она имела возможность некой трансформации и обязательно принимала форму матрешки.

Запрос был такой. Только с этой даты начались изыскания, то есть инженерные эскизы на тему. И то есть вы совместно выдумывали, что это будет, как это будет выглядеть? Абсолютно так.

Ваша работа плюс? Плюс работа нашего заказчика. То есть в данном случае этот объект вообще нельзя сказать, что он сделан какой-то одной компанией, потому что это мощнейшая коллаборация очень крутых компаний. Это наш заказчик замечательный Avilex и мы совместно разрабатывали полностью всю внутреннюю часть матрешки, то есть все кабельные трассы, механизмы, как это должно работать, логику ее работы.

Это все прорабатывалось вместе. Я сейчас такой типичный для наших выпусков вопрос задам про локализацию того, что там внутри находится, именно механизмов и всего остального. Насколько можно оценить, что там российского, что не российского использовано? Вот на самом деле ты сейчас удивишься, но 95 процентов того, что там есть это российское производство.

То есть только за исключением светодиодный экран и двигатели, а все остальное, все наполнение, включая кабели, включая все стали, которые изготовлены, специализированы, то есть там спец сплавов очень много используется, все изготовлено в России. Это вот здесь же как раз на ней использовали вы титан, да? Да, абсолютно верно. Впервые вообще в конструкции использовали? Впервые вообще мы за нашу практику использовали этот материал, то есть мы по сути дела с ним знакомились.

Здесь это была техническая необходимость, нам нужно было сделать прочную, легкую конструкцию. Все это было продиктовано определенным количеством мощности, которые нам выделяет город. То есть от этого зависело количество двигателей, которые мы можем поставить и соответственно их грузоподъемность.

То есть мы шли от обратного, у нас было очень серьезное техническое ограничение и дальше нам приходилось выдумывать, изощряться, изобретать. То есть, например, в одной из оптимизаций для того, чтобы увеличить прочность нижних колец, нам нужно было использовать нержавеющую сталь, а она довольно много весит. И вот нам пришлось отказаться от стальной зубчатой рейки и перейти на дюралевую, которую тоже сделали по спецзаказу.

Таким образом мы выиграли 4,5 тонны, которые смогли перелоцировать на массу колец внизу, чтобы укрепить конструкцию. А сколько вся конструкция вообще весит? Вся конструкция весит 40 тонн. И сколько вы ее монтировали? Весь монтаж самой конструкции занял два месяца.

Весь цикл производства, включая монтаж, занял 9 месяцев. Когда прилетел такой заказ, когда, ну, по сути, даже не понимая, что, просто вот есть какая-то абстрактная идея, что-то хотим, такое, чего никогда никто не делал. И вы сразу понимаете, о, это к нам.

Да, конечно. Ну, потому что мы любим все затейливое, все, что связано с какими-то исследованиями, с определенного рода рисками. Ну, как в фильме Даунхаус сказочный, скорее всего, про нас.

Мама, я в матрешке. Вот все, что стоит на платформе, разрабатывалось нами и нашим заказчиком совместными усилиями, совместными трудами. С точки зрения конструктива, именно подъемная платформа разработалась также нами совместно с нашим подрядчиком, который осуществлял производство и монтаж гидравлической установки.

У нас здесь 60-тонный лифт, который поднимает нашу скульптуру на высоту 11 метров. Обалдеть. Сама скульптура состоит из 30 колец.

На каждом кольце 10 сегментов, так называемые пятерни, то есть экраны, выезжают на длину до 1 метра по 5 штук, и каждый экран отдельно может наклоняться вверх и вниз. А, то есть она же сейчас, по сути, как ровная колонна, она приобретает форму матрешки. Да, за счет разного вылета по длине она приобретает разные формы.

Также она у нас вырастает по высоте. В сложенном виде она имеет высоту 7,4 метра, а когда она полностью раскладывается, она превращается в высоту 11 метров. Максимальная скорость выдвижения так называемых пятерней 76 километров в час.

То есть она за 2 секунды вылетает на метр. А подъем ее? Подъем на лифте занимает у нас 3 минуты до самого верха. Раскладывание домкратов, то есть из высоты 7,4 метра до 11 метров, мы раскладываемся за 12 секунд.

Наклон экрана осуществляется меньше, чем за секунду. Как вы это тестировали? Отдельно по кольцам? У нас было два испытательных стенда. Один из стендов это в полный размер три кольца, на котором мы прогоняли как раз всю механику и отдельно была климатическая установка.

То есть мы загнали ее в температурный режим от минус 20 до плюс 40 и тестировали ее и в жаре и в холоде, чтобы посмотреть как у нас работают кабельные трассы, нет ли перегибаний, нет ли переламываний, когда замерзают кабели. Также здесь вот все кабели и все комплектующие это все индивидуального изготовления. В конструкции больше 600 тысяч деталей.

Из них 250 тысяч это метизная база. Кабели у нас по ТУ должны выдерживать до 10 миллионов циклов на сгибании и разгибании. Чумовые вообще ребята, которые взялись за это дело и не просто взялись, а сделали еще.

Это конечно команда. Вы всем коллективом потом когда сделали, приехали на монтаж или отдельно какие-то люди? Нет, на монтаже у нас же как, мы же монтировались получается из-под станка, то есть момент производства уже начался монтаж и пока мы монтировались, ребята на производстве еще производили. Сварочный участок, собственно здесь работают ребята с тяжелым материалом, матрешка вся, каркас ее собственно изготовлен в этом цеху, в том числе и титан.

Мы освоили эту технологию, было сложно, сварка титана в среде, осваивали конкретно под данный проект. Она здесь же происходила? Все здесь происходило, да. Я только сейчас вообще осознаю, глядя на шоу, у меня до этого было очень мало возможности смотреть за шоу, как например сегодня я первый раз увидел шоу нашего реактора спустя два года после того, как он установлен.

Я только сейчас вообще начинаю осознавать масштаб того, что мы вместе с нашими коллегами сделали. Вот ты вначале говорил по поводу того, что ребенок спросил папа, чем ты занимаешься? Теперь я могу с гордостью показать своей дочери. Приводил? Конечно, она участвует в открытии всех наших музеев, всех наших сложных каких-то инсталляций.

На самом деле у нас был очень приятный опыт, мы обнаружили это, построив первый музей, мы привезли туда своих детей, чтобы провести краш-тест, потому что одно из очень важных таких условий, чтобы все было вандало-стойкое. И соответственно, дальше мы этот опыт стали применять, и переходя из музея в музей, мы каждый раз в первую очередь привозим туда своих детей и говорим, вы можете ломать все, что видите. Мы стараемся делать так, чтобы оно чуть подольше задержалось на этом свете.

Да, это классно, что вот такие современные технологии, скажем так, позволяют действительно, по сути, скульптуры делать чуть-чуть в другом виде вообще. Абсолютно согласен. Конечно, рабочие и колхозницы, это все хорошо и здорово, но вот это то, что вот сейчас в 21 веке, в 25 году могут делать в России своими руками.

Ну тут на самом деле хороший параллель с точки зрения философии, что колхозницы и рабочие, что матрешка, они по сути отображают одно и то же, это могущество русского инженера. Для нас важно, чтобы изделие, помимо того, что оно инженерно было изготовлено правильно, чтобы оно еще несло некий более высокий смысл. Вот здесь матрешка выбрана неспроста, а с точки зрения философии, это преемственность поколений.

И вот в данном случае, с точки зрения даже инженерного подхода, у нас очень хорошо получилась преемственность поколений. Мы изучали очень плотно работы Шухова, это что называется взгляд в прошлое, и очень много современных разработок изучали, как же сейчас, какой подход в проектировании. Поэтому я считаю, что нам удалось совместить все лучшее из прошлого, лучшее из настоящего и организовать такой инженерный мост между временами.

Но когда мы изучали вопрос, есть ли что-то похожее в мире, похожее на нашу матрешку, ничего похожего нет. Есть изделия, они либо сильно меньшего размера, либо сильно проще с точки зрения механики. Но вот именно чтобы было прямо такого плана, с таким количеством приводных систем, с таким количеством механизмов и с таким количеством возможностей по трансформации, ничего даже близко похожего не нашлось.

Друзья, спасибо большое, что посмотрели этот выпуск. Мы стараемся находить для вас интересных героев, и наши герои стараются находить нас и говорить нам, что вот есть такие вот, мы выделаем вот такие вот штуки, классные, интересные. И для меня это, конечно, как я говорил в выпуске, что каждый раз, находясь в каком-либо из музеев, глядя на какой-то огромный макет, каждый раз у меня в голове возникала идея, как, что, чьими руками, как это происходит.

Вот сегодня мы познакомились с такими ребятами. Напишите свои, свое мнение об увиденном в комментариях. Традиционно приглашаю вас еще и в Телеграм-канал в процессе.

И кстати, на Телеграм-канал Архитекту, я думаю, тоже мы ссылочку оставим, да, чтобы вы тоже смотрели, что ребята делают. Подписывайтесь, если еще не подписаны. Впереди у нас много интересного.

Это был проект в процессе. Пока!