СЦБИСТ - железнодорожный форум, блоги, фотогалерея, социальная сеть - Показать сообщение отдельно - Проезженные железные дороги (С.Болашенко)

**Admin** · 27.04.2015, 19:08

Цитата:

Декабрь 1996 года, станция Будогощь, Ленинградская область.

Выезжаю вечерней электричкой из Санкт-Петербурга до станции Будогощь, намереваясь затем ехать дальше — на Москву по «второстепенной» железной дороге Санкт-Петербург — Москва, пролегающей через станции Будогощь, Хвойная, Пестово, Сонково и Савёлово. Я рассчитывал, что ночью смогу уехать из Будогощи в Хвойную на грузовом поезде, а в худшем случае — поеду на утреннем пригородном поезде.

На станцию Будогощь электропоезд прибыл в полной темноте, из вагонов вышло лишь несколько человек, которые «растворились» в тёмном посёлке. Место показалось редкостно убогим: маленькая станция без всяких грузовых поездов (похоже, шансы уехать до утра ничтожны), обветшалая платформа, и в целом — какая-то мрачная, «гопническая» атмосфера.

Было холодно и сыро, шёл мелкий моросящий дождь (зима в 1996 году наступила поздно, в конце декабря). Сначала мне показалось, что на станции Будогощь вообще нет вокзала. Но вскоре я понял, что вокзал есть, только расположен он почему-то далеко от путей, по другую сторону автодороги!

Вокзал представлял из себя убогое деревянное строение, некоторые окна которого были заколочены. Но дверь зала ожидания была не заперта. Внутри было обнаружено расписание, закрытая касса, несколько сидений и спящий на полу бомж. Изучаю расписание и собираюсь выходить из вокзала — естественно, ночевать на нём я бы не стал.

Не успел я переписать расписание — в «избушку» ввалились двое представителей местной молодёжи, назвавшихся сотрудниками милиции. Валявшийся на полу бомж их не интересовал, с него брать нечего. А я вызвал самый живой интерес.

— Милиция! Вещи на досмотр!

— А документы ваши можно, что вы действительно сотрудники милиции?

Вместо документов они «предъявили» кулаки. Избили не сильно, но отобрали все имевшиеся при мне вещи и деньги, выбежали из вонючего зала ожидания и скрылись в тёмном посёлке.

Отчаянно стучу по закрытой «амбразуре» билетной кассы. Проснулась дежурившая в здании сотрудница железной дороги. Через запертую «амбразуру», не решившись поднять её, она поинтересовалась, в чём дело. Требую срочно вызвать милицию. Через несколько минут она говорит, что милиция вызвана. Выхожу на «привокзальную площадь» и размышляю, правильно ли я поступил, вызвав милицию: ведь мне чуть ли не вчера исполнилось 16 лет, ещё нет паспорта (он будет готов недели через две, паспорта тогда выдавались с 16 лет, а не с 14 лет, как сейчас).

«Несовершеннолетнего», да ещё и не имеющего паспорта, милиция вполне может посадить в приёмник-распределитель, чего я панически боялся. Это будет в сто раз хуже, чем ограбление и все его последствия! Может, лучше не дожидаться милиции? Есть другой вариант — бежать в лес, как-нибудь продержаться до утра (поспать без спального мешка уже не удастся), а утром направиться в Москву традиционным путём, вернувшись в Санкт-Петербург и затем — по основной железной дороге.

Несколько минут тяжёлых размышлений — но вот уже поздно, к вокзальной избушке подкатывает милицейский «УАЗ». Будогощь — небольшой посёлок, но здесь тем не менее есть отделение милиции. Объясняю, что случилось, сажусь в машину, начинаем ездить по тёмным улицам спящего посёлка. Через некоторое время останавливаемся возле одного из немногих частных домов, в котором горит свет. Внутри явно происходит пьяное веселье.

Милиционеры открывают калитку и заходят в двери дома — кажется, они даже не были заперты. Внутри — смрад и горы хлама. Те самые ублюдки, которые меня ограбили, «празднуют» удачно проведённую «боевую операцию». Для милиционеров это давние знакомые.

— Доиграешься, бл..ь, придётся посадить тебя в конце концов! — говорит сотрудник милиции одному из них, загружая в зарешеченный отсек милицейской машины.

Вообще-то произошедшее согласно уголовному кодексу однозначно квалифицируется как грабёж. Одного этого эпизода достаточно для заведения уголовного дела и «посадки» в тюрьму. Но я убедился, что в России живут не по закону, а «по понятиям». Да, этих уродов пока водворили в камеру-«обезьянник», но утром их отпустят. Возбуждать уголовное дело никто не собирается. Они же свои, местные, а я — пришлый, к тому же «бродяга», по мнению будогощанских ментов.

Отнятые вещи вернули, деньги — не вернули: невозможно доказать, что они изначально были при мне. Отпускать меня менты вовсе не собирались. Вместо грабителей всё их внимание было сосредоточено на мне: как здесь оказался, куда и с какой целью направлялся, «зачем бродяжничаешь?». Мне заявили, что в таком возрасте я не имею права на самостоятельное передвижение по России.

События стали развиваться по наихудшему сценарию. Из соседнего города Кириши, несмотря на полночное время, был вызван какой-то милицейский чин, занимающийся «несовершеннолетними» — мрачный мужчина средних лет. Из отделения милиции меня не выпускали, вещи на руки не давали.

Ближе к утру меня повезли из отделения милиции на станцию, куда вскоре должен был прибыть пассажирский поезд сообщением Пестово — Санкт-Петербург. Киришскому «чину» было поручено отконвоировать меня в Санкт-Петербург. В вагон он прошёл вместе со мной без билета, предъявив проводнице милицейское удостоверение и сказав, что конвоирует задержанного.

На рассвете поезд прибыл к перрону Московского вокзала. Увы, злоключения на этом не закончились. Киришский «специалист» отвёл меня в линейное отделение на Московском вокзале, пригрозив надеть наручники, если отдалюсь от него дальше чем на несколько шагов.

В линейном отделении милиции на Московском вокзале меня поставили перед выбором: либо я вызываю сюда какого-нибудь «поручителя» (родственника или знакомого), который меня заберёт, либо же меня отправляют в приёмник-распределитель. Это учреждение, по форме и сути являющееся тюрьмой. Но «мотать срок» в нём можно без всякой вины, только лишь за то, что у тебя «неправильный» возраст и место жительства — подобно тому, как нацисты отправляли людей в газовые камеры только за то, что у них была «неправильная» национальность.

Родственников и близких знакомых у моей семьи в Петербурге нет. Но надо попытаться что-то сделать! Добиваюсь разрешения позвонить домой, объясняю ситуацию. К счастью, удалось найти людей, согласившихся меня забрать: проживающих в Санкт-Петербурге родителей одной московской знакомой моей семьи (у меня самого никаких знакомых нет ни в Петербурге, ни в Москве, ни где-либо ещё).

Вечером меня наконец освободила женщина, проживающая в Санкт-Петербурге, хотя она никогда не входила в круг близких знакомых моей семьи и ничем перед нами не была обязана. Это — целиком её добрая воля. Перед этим ей пришлось подписывать идиотскую милицейскую бумажку, в которой говорилось что-то вроде-то того, что она берёт всю полноту ответственности за меня.

Я ещё и переночевал в квартире этой семьи у станции метро «Ленинский проспект». Утром сажусь на электричку сообщением Санкт-Петербург — Малая Вишера и еду в Москву традиционным «собачным» путём, которым уже ездил много раз, пролегающим через Малую Вишеру — Окуловку — Бологое — Тверь. Вечером оказываюсь дома, у московской станции Ховрино.

Спустя три месяца после этого тяжелейшего (как тогда казалось) происшествия, в феврале 1997 года, я всё же добился своего — проехал по «второстепенной» железнодорожной линии Москва — Санкт-Петербург, пролегающей через Савёлово — Сонково — Пестово — Будогощь. На этот раз неприятностей не было.

менты все правильно сделали - тинейджер в декабре должен ходить в школу, а не шляться по будогощам