[03-1996] Самоуспокоенность

[Admin]

Самоуспокоенность

Из-за бокового выброса рельсошпальной решетки на шестьсот восьмидесятом километре грузовой состав потерпел крушение. С рельсов сошли тридцать вагонов, движение поездов по перегону восстановили лишь через полтора суток. Путь звеньевой, с новыми рельсами типа Р65...

Получив такое сообщение, мы выехали на место события. Два обстоятельства настораживали и призывали покопаться в причинах случившегося.

Во-первых, путь был не бесстыковой, а звеньевой, значит, о температурных напряжениях и других особенностях эксплуатации пути с длинными плетями думать не приходилось.

Во-вторых, как выяснилось, участок, где произошел выброс, осенью прошлого года был капитально отремонтирован с укладкой новых тяжелых рельсов типа Р65. Выходит, о маломощности пути, о несоответствии верхнего строения обращающимся нагрузкам речь идти не могла.

В чем же дело? Что послужило причиной крушения? ...Комиссия, принимавшая после ремонта шестьсот восьмидесятый километр в эксплуатацию, не пришла к единому мнению. Руководители путевой машинной станции считали, что ремонт выполнен на «отлично», но главный инженер дистанции пути Ясенев полагал, что та-кая оценка «слишком жирная». «Хорошо» — за глаза достаточно.

В работе комиссии почему-то не участвовали дорожный мастер местного околотка Табачников и «хозяин» шестьсот восьмидесятого километра бригадир цути Синявский. (Потом выяснилось, что оба они в это время по распоряжению начальника дистанции пути Ко-пельмана заменяли рельсы, примыкающие к вагонным весам). \

— Афанасий Григорьевич, — убеждал Ясенева заместитель начальника ПМС Августейкин, — постыдился бы!* Какой путь здесь еще две недели назад был? Не то что ездить — ходить по нему было страшно. Зачем обижаешь коллектив ПМС? Смотри, какую конфетку тебе сдаем! Пять лет, как минимум, спать спокойно будешь. Сейчас к такому пути вообще подходить не надо.

— Не очень-то сладкая конфетка, — ухмыльнулся Ясенев. — Балл, правда, неплохой, но проверяли-то тележкой. Кое-где шпалы висят, в стыках просадки, шпальные ящики не полностью щебнем засыпаны. И рихтовка не блещет. Нет, не могу я согласиться с отличной оценкой.

После осмотра пути комиссия собралась в кабинете начальника дистанции.

— Ну как, о чем договорились? — поинтересовался Копельман.


— Не договорились, Евгений Маркович, — сообщил главный инженер.

Еще немного поторговались — и все-таки сошлись на оценке «хорошо».

По дороге домой Ясенев встретил мастера Табачникова.

— Приняли шестьсот восьмидесятый, — обрадовал он руководителя околотка.

— Жаль, что мы с Синявским не участвовали, — посетовал тот. — Вот сколько говорим об этом и пишем, а
как до дела доходит, все без мастера и бригадира делается. Приказ ведь на этот счет есть!

— Не серчай, Семеныч! — примирительно сказал Ясенев. — Мы же тоже не лыком шиты. А вы с Синявским в это время не. сидели, а полезным делом занимались. Завтра начальник отделения дороги на станцию должен приехать. Он еще в прошлый раз велел у весов рельсы заменить и пути подхода выправить.

— И как же шестьсот восьмидесятый оценили?

На «хорошо». Августейкин «отлично» требовал, но я — ни в какую.

— За что же им такая благодать свалилась? — опешил Табачников. — Просадки, рихтовка, стыковые зазоры не отрегулированы. А противоутоны... Вы видели, как там пружинные противоутоны стоят?

— Как? Вроде бы нормально.

— Где-то нормально, а где-то совсем ненормально.

Не у шпал, а посередине ящиков! Кто их теперь будет поправлять? Пэмээсовцы только подписи на акте ждут, а потом ремонтников никакими силами на сданный километр не затащишь.

— Да, уж ты, Антип Семенович, мастер краски сгущать. Ничего нет там такого страшного.

— Зря вы им «хорошо» поставили! «Удочки» вполне хватило бы и то только после того, как неисправности устранят. — Й Табачников хмуро распрощался.

Недели через три наступили холода, балласт'замерз, путь покрыла белая снежная пелена. И другие заботы захлестнули путейцев ...

... Сплошной весенний осмотр пути в марте шел полным ходом. Возглавлял его заместитель начальника службы Абрамов.

На шестьсот восьмидесятом километре он подозвал инженера дистанции Реутова и распорядился:

— Запишите в акт проверки, что на километре недостает стыковых зазоров. Надо сделать разгонку, может быть, укороченный рельс уложить и как следует закрепить путь. Почти все противоутоны не работают. Срок — 15 апреля.

Акт вскоре лег на стол начальника дистанции Копе л ьмана. Он бегло просмотрел его и подписал.

— Выписки из акта срочно разошлите на околотки, — приказал он Реутову, — пусть устраняет неисправности в указанные сроки. Установите контроль и докладывайте мне, как идет работа.

Реутов исправно обзванивал дорожных мастеров, отмечал в акте ликвидацию неисправностей и ежевечерне вкладывал этот акт в папку с бумагами, предназначенную для начальника дистанции. И каждое утро получал документ обратно. Копельман, видимо, просматривал акт, но никаких пометок не делал и указаний не давал.

Здесь, однако, можно усомниться в том, следил ли начальник дистанции за ходом устранения дефектов, выявленных при сплошном весеннем осмотре. Дело двигалось туго, многие бригадиры и мастера в установленные комиссией сроки не укладывались, но Копельман никак « не реагировал.

...Машинист электровоза Коровин, ехавший по шестьсот восьмидесятому километру с пассажирским поездом, почувствовал резкий боковой толчок. На дороге действовала известная система «Толчок» и, надо сказать, действовала эффективно. Не раз локомотивные бригады подавали по этой системе сигналы о грубых расстройствах пути и предотвращали нежелательные последствия.

К сожалению, на этот раз она не сработала.

Коровин, прибыв на станцию, сообщил дежурному о замеченном им толчке, но ... поздно. На перегон уже вышел грузовой поезд, с машинистом которого дежурный по станции связаться по рации не сумел.

Солнце вовсю припекало. Над рельсами висело прозрачное колышущееся марево. Казалось, что путь пересекает светло-голубую водную гладь. Рельсы, уходящие вдаль, словно тонули в этой откуда-то взявшейся голубизне. Поезд мчался мимо нацеленных в зенит ажурных мачт,/И ничто не предвещало беды.

А теперь можно полностью повторить начало этого печального рассказа...

Техническая причина крушения однозначна: при резком повышении температуры и полном отсутствии стыковых зазоров выбросу не смогли противостоять даже новые рельсы Р65, покоящиеся на щебеночном балласте. Вспомним: противоугоны не работали, шпальные ящики не были достаточно заполнены щебнем. Подобные выбросы на дорогах случались, но обычно — на бесстыковом пути. Но чтобы выброс произошел на стыковом... Такое бывало не часто. На дистанции, по крайней мере, о подобных случаях не знали.

Начальник дистанции Копельман, дорожный мастер Табачников, бригадир Синявский, признанные виновными в крушении (Копельмана сняли с работы, мастер и бригадир угодили «под суд»), работали в путевом хозяйстве давно. Никто из них не мог оправдаться незнанием дела или недостатком опыта. Все-то они знали, все-то видели. Мастер и бригадир чуть ли не ежедневно проходили по шестьсот восьмидесятому километру. Начальник дистанции знал о дефектах на этом километре, знал и об установленных сроках их устранения. Что же помешало одним своевременно ликвидировать опасные неисправности, а другому силой своей власти заставить подчиненных ему людей сделать это?

Мы пришли к выводу, что главная причина произошедшего — самоуспокоенность. Был на участке плохой
путь — он не давал спать нормально ни мастеру с бригадиром, ни руководителям дистанции. Латали его, делали все, что могли, и поддерживали в состоянии, обеспечивающем безопасность.

Прошел капитальный ремонт. Путь стал, мощнее прежнего, а интенсивность движения поездов не изменилась. У каждого подспудно, наверное, затеплилась мысль: «Уж если по тому пути поезда ходили, то сейчас и подавно пройдут. Ничего не случится». И мысль эта притупила внимание, привела к самоуспокоенности. Результаты забвения технических требований не замедлили сказаться.

Опыт показывает, что там, где^ ведется капитальный ремонт, путейцев подстерегают две очень опасные тенденции.

Первая из них — недостаточная забота об участках, подлежащих ремонту в текущем году. На них не заменяют вышедшие из строя шпалы, скрепления, оставляют «под наблюдением» дефектные рельсы, не выполняют требующиеся подбивку, перешивку, рихтовку.

«Дотерпит!» — такова прямолинейная логика путейцев - эксплуатационников.

Ну что ж, порой путь действительно «долеживает» до капитального ремонта. Однако далеко не всегда. Сколько уже раз на такйх участках возникала, аварийная обстановка. Были случаи брака, аварии и даже крушения поездов.

Вторая тенденция — это как раз то, о чем мы только что рассказали. Пройдет капитальный ремонт — и путейцы сосредоточивают все свои силы (и внимание) на тех километрах, путях и стрелочных переводах, которые остались неотремонтированными. За капитально оздоровленным путем надзор почти не ведется, бригадиры и мастера перестают беспокоиться о его состоянии. В итоге также создается аварийная обстановка, причем в большинстве случаев неожиданно.

Вот к чему приводит самоуспокоенность.

Л. Ф. ТРОИЦКИЙ

[СЦБот]

Эта тема была перенесена из раздела Журнал "Путь и путевое хозяйство".

Перенес: Admin