[Новое время] Америка допустила одну огромную ошибку / Елена Вавилова про разведку в США и недвижимость

[Admin]

Америка допустила одну огромную ошибку / Елена Вавилова про разведку в США и недвижимость

Русские для нас были нежелательными. Информации очень мало, ее недостаточно. Спецслужбы других стран действуют более агрессивно.

С чего вы начинали? Я умела работать с людьми, и мне нужны были люди. Точно не войдет в доверие, которое вам нужно было получить. Ты уже не пригоден в разведке.

Видимо, сейчас очень ценные нужны разведчики. Страна большая, страну нужно защищать. Получается, вы были двойным агентом, да? Двойным агентом.

Ну, можно так считать. Жить спокойно, как все, ничем не отличаться. Типично для американской действительности.

Каждая страна разрешает, что вы чуть-чуть будете за нами подсматривать. Браво, тогда вам пять с плюсом. Быть Джеймс Бондом, это точно фира разведки.

Сегодня в гостях у нас человек, который много лет жил под чужим именем. Эксразведчик, полковник, риэлтор с 10-летним опытом работы в США, бизнес-тренер и писатель Елена Вавилова. Елена, добрый день.

Добрый день. С вашим супругом мы уже здесь на подкасте обсуждали геотренды, стратегию, геополитику, а сегодня с вами хотели бы поговорить про что-то неизвестное для российских большинства обывателей. Это рынок недвижимости США.

Про то вообще, как устроен рынок недвижимости США, потому что у вас довольно очень интересная история. Вы как разведчик работали под легендой, если я правильно скажу, под легендой риэлтора, агента по недвижимости в США под именем Тресси. Вот у меня возникает первый вопрос, а сколько лет вы проработали как риэлтор в Соединенных Штатах Америки? Проработала я около 10 лет, и это только часть моей биографии, потому что в целом работы за рубежом, с момента, когда мы выехали, когда ввиду особых обстоятельств вернулись, прошло 23 года, но 10 из них я работала риэлтором.

И к этому я тоже пришла не сразу. И выбор этой профессии тоже был не очевиден с самого начала. В целом, когда разведчика готовят, ему не навязывают никакую профессию.

И многие, наверное, думают, что подготовка это в том числе и какая-то профессия, достаточно такая серьезная, чтобы человек был готов потом работать. Нет, на самом деле это все остается такой неопределенностью, которая потом должна уже в зависимости от условий, в которые человек попадает, приобрести какое-то реальное, скажем, занятие, работу. И это все, опять же, зависит от человека, от разведчика, который работает уже в особых условиях и сам выбирает под свои и задачи, прежде всего, интересы, склонности, характера вот себе эту профессию.

И вначале я даже, наверное, не могла стать риэлтором, потому что мне не хватало понимания культуры, знания, многих аспектов жизни. И вначале даже наша работа и жизнь, в общем-то, проходила в одной стране, это была Канада, потом Франция, и там были обстоятельства и условия, по которым я вообще не могла никакой деятельностью заниматься, потому что супруг был студентом, например, во Франции, а я не имела права работать. Ну, виза такая студенческая у него была.

И только в США, когда мы тоже прожили определенное количество лет, когда я уже имела право чем-то заниматься, я стала думать, а что же мне делать? И из того, что было до этого, ничего не подходило. Например, в Канаде я работала в страховой компании. Это была обычная офисная работа с 9 до 5, каждый день с каким-то там, наверное, 2 недели всего на отпуск, и это было очень сложно, потому что наша работа требует свободного времени для выполнения других заданий и задач.

И вот когда пришло время думать, а что же дальше, и когда дети подросли, и, может быть, уже понятно, мне можно было включиться активно в то, чтобы зарабатывать деньги, и опять же, это тоже не самоцель была, но это часть легенды. Зарабатывать и работать. В разведке мы это называем занятие прикрытия, которое видят все остальные, которые понимают, что человек живет вот этим, зарабатывает, выполняет какие-то обязанности, функции.

И вот тогда вопрос возник, а что же будет подходить под и задачи, и те условия, которые нам нужны. И работа, которая не привязывала меня к офису постоянному, которая была бы такая, знаете, свободного графика, вот это подходило. Ну, и из всех тех, наверное, профессий, которые я знала и видела вокруг, работа агента по недвижимости мне импонировала.

Прежде всего еще потому, что я умела работать с людьми, и мне нужны были люди. Опять же, видите, насколько вот выбор профессии прикрытия должен сочетаться с теми задачами, которые стояли перед нами, как сотрудниками службы внешней разведки. Про американский рынок сейчас спрошу.

Просто мне со стороны показалось, что для разведчика работа агентом, риелтором, она идеальна с точки зрения того, что разведчики очень хорошо могут разбираться в типах личности людей. И вот помогал ли вам опыт разведчика в своей профессии в том плане, как разбираться в типах личности людей и, условно, там, не знаю, подбирать им какую-то недвижимость или, например, сразу понимать, что этот человек только смотрит, а не планирует вообще что-то покупать. То есть вот использовали ли вы профессиональные приемы? Конечно, но я бы немножко перевернула картину и сказала бы, что ведь для нас, для меня работа риелтором была тоже опять не самоцель и не самое главное.

И, конечно, профессиональные навыки мне пригодились в плане быстрого контакта с человеком, понимания, кто он. Может быть, я тоньше и быстрее улавливала какие-то невербальные аспекты его поведения, и это мне помогало. Но мне важнее было среди моих клиентов найти тех, которые бы были для меня, ну и в целом для нас полезны в качестве источников или людей, которые могли бы нас привести к источникам получения информации.

Иногда получалось так, что сделка не состоялась, и, может быть, человек ушел и нашел что-то другое или раздумал, но у меня выстроились хорошие отношения с ним, потому что для меня важен был этот человек. Но в целом совершенно верно вы заметили, что вот это вот чуткое отношение к людям и понимание характера, и у нас ведь не было даже никакой особой подготовки к психологии человека. Просто когда мы за 4 года осваивали все припудрости будущей работы, не было времени на то, чтобы изучать психологию, поведение.

И тогда просто были какие-то отрывочные сведения, но понимая, что люди для нас это основа, наши источники, это всегда были те, кто был вхож в какие-то важные круги, в основном политические, научные тоже. И вот здесь мы, можно сказать, сами развивали в себе вот это вот чутье, может быть, даже где-то потом это стало интуицией понять, кто перед нами. Но в конечном итоге выстроилась система того, как ты можешь быстрее понять человека.

И здесь тоже не было никаких секретов. Это, в принципе, наверное, когда такая задача перед нами стояла, мы, в общем-то, искали способы того, чтобы через вопросы, через какие-то определенные темы быстрее узнать как можно больше о человеке. Здесь вступает в игру и умение понять человека первое, убедить в чем-то второе, ну и дальше, наверное, развивать отношения, если тебе это важно.

А вы сказали, что вас не учили психологии, то есть в Советском Союзе ее как бы не делал на нее акцент тогда, потому что как сейчас? Или почему вас не обучали психологии? Не было времени, у нас был очень плотный график, и основная наша задача была освоить два языка на уровне родных. И это занимало больше всего времени, и это была основа всего. Потому что всему остальному можно научить.

И еще, это не секрет, наверное, для многих, что наша разведка готовит людей для работы в разных странах. И в разных странах, естественно, менталитет людей отличается. Одно дело научить человека работать с американцами, другое дело научить его работать с представителями азиатских стран, например, скажем, японцы, корейцы.

И здесь и психология, и менталитет, и коммуникация будут отличаться. Поэтому такой универсальной, можно сказать, теории даже не было. Но главное, мне так кажется, просто не было времени на все.

И в общем-то, наверное, люди понимали, что если человек умеет обучаться, а мы знаем, что сегодня это важный навык, умение именно поставить себе какую-то цель в жизни, научиться чему-то новому, идти в ногу со временем, вот это помогает двигаться вперед. Ну и, наверное, когда подбирают людей для работы в разведке, тоже смотрят на вот такие качества. И то, что мы получили через общение с нашими коллегами, это было очень ценно.

И там были, конечно, элементы психологии, но они были больше из практического опыта. То есть человек рассказывал, как он выстраивал отношения, куда он ходил, в каких местах легче всего познакомиться, войти в круг определенных людей, ведь это нам было необходимо. Ну, например, все прошедшие путь разведчика и нелегалов нам говорили, что обязательно нужно стараться попасть в элитные клубы.

Но мы знаем, что это сообщество людей. Что значит элитный клуб? Это может быть спортивный клуб, гольф и теннис, например. Но для спортивных людей это хорошо.

Мы больше, наверное, попадали в категорию аналитиков, такого аналитического склада. Поэтому нам больше подходили политические или какие-то клубы людей, где можно было поговорить о серьезных каких-то проблемах по интересам вокруг, скажем, каких-то университетских центров. И риэлтором я тоже стала и в том месте, и в то время, когда мы уже почувствовали, что мы представляем интерес для других людей.

Я могу уже, добавив профессионализма риэлтора, быть таким человеком, к которому потянутся, с которым будут разговаривать. Но тут надо было выстроить даже свою карьеру так, чтобы я была в хуже, как можно более высокие круги. И поэтому выбор агентства, в котором я начала работать, тоже был не случайен.

Он был в центре Кеймбриджа. Кеймбридж – это пригород Бостона. Это место, где сконцентрированы ведущие университеты, научные центры.

И вот именно найти там себе место работы, если, скажем так, просто начать даже, это было очень важно. Не где-то там, где придется, а именно постараться быть в центре вот этих университетов и людей, которые туда приезжают. И для них подбирать какую-то недвижимость и с ними выстраивать отношения.

Понятно, что это были высокие ячейки, потому что там не самая дешевая недвижимость. Возникает еще вопрос. Опыт разведчика помогал разобраться в типах личности людей.

И вот как в течение пары минут или минуты можно понять, какой тип личности человек, и вообще какие типы личности, наверное, с которыми, не знаю, вы там не сотрудничали, или есть, вы понимали, что вот этот тип личности, который отлично подходит для выполнения спецзадач? У нас не было такого деления, с кем мы можем или хотим работать, с кем нет. У нас мы стремились быть универсальными, в общем-то, коммуникаторами. И я, кстати, всем советую не бояться типажей, которые вам не нравятся, или которые не похожи на вас.

Вот это, наверное, очень важное сегодня качество, уметь со всеми договориться, со всеми найти общий язык. Поэтому мы, в общем-то, стремились к тому, чтобы суметь понять и со всеми найти какую-то общность. Как это достигается? Ну, прежде всего, конечно, мы смотрим на темперамент.

Многие люди знают, что, встретив кого-то, они ощущают так, что они с этим человеком давно знакомы. Вот есть такое родство душ, скажем так. Это хорошо, значит, человек похож на вас, значит, у вас какие-то есть общие ценности.

Но иногда этого недостаточно. Нужно все-таки выстроить основу отношений, скажем, какие-то общие интересы, которые бы были более продолжительными. Или какая-то одна проблема в жизни, скажем, или жизненный период, который будет вас связывать, скажем, воспитание маленьких детей, или, скажем, трудности в поиске работы.

Вот это более такая серьёзная основа. Но в целом, когда мы, ну и люди, которые стремятся понять, они смотрят на темперамент, смотрят на то, как человек себя ведёт. И по многим элементам можно быстро определить, что для человека важно.

Вот это, я считаю, такая основа, потому что, понимая, что для человека важно, вы можете очень легко выстроить свой диалог с этим человеком. Если это переговоры, вы поймёте, как ваш проект нужно представить, чтобы он импонировал вашему собеседнику. Если вы хотите что-то продать, это тоже особая техника.

Одному можно напрямую говорить, а другому нужно сначала разогреть, убедить, найти эмоциональный контакт. И вот нам это тоже помогало. И сегодня существует много различных теорий, которые сегодня называются профайлинг личности.

Мы знаем, что HR, все кадровые работники используют это. И множество, множество разных названий, типажей человека. Я часто использую теорию семи радикалов.

Кстати, она была создана и оформлена сотрудником спецслужб, бывшим сотрудником спецслужб «Анамаренко». И, в общем-то, такая теория, которая имеет семь всего типажей, но каждый из них имеет определенный темперамент и особенно, наверное, тот элемент, который важен человеку. Ну, например, кому-то важно быть ярким.

Представьте актрису, актеру, которому нужны аплодисменты и нужно восхищение. И лайки. Да, и лайки, пожалуйста.

Кому-то надо лайки, а кому-то спокойно идёт дальше, потому что ему важно, может быть, продвижение своей идеи. Вот это часто тип такого учёного, айтеишника, которым неважно, как люди смотрят, восхищаются или нет, ему важно, чтобы его идея жила, внедрялась в жизнь. Вот он одержим какой-то одной мыслью, и он её воплощает.

-

Попробуйте РЖДТьюб - видеохостинг для железнодорожников!

Поэтому для работодателя очень важно этого человека ценить. И именно подчёркивать, что его идеи помогают, например, развитию бизнеса. Есть люди, для которых важна власть, и такому человеку очень важен престиж.

И, скажем, если вы заходите к такому руководителю компании с каким-то предложением, вы должны обязательно так выстроить презентацию, чтобы она подчёркивала то, как ваша совместная работа или какой-то проект поможет этому человеку стать известным, может быть, в каком-то регионе, в городе, поможет ему в глазах других окружающих людей быть более значим. Если вы на этой струнке сыграете, то работа будет с этим человеком, наверное, легче. А возвращаясь к риэлторскому бизнесу, естественно, в каждом клиенте я тоже видел определённый типаж.

Для кого-то важен комфорт, уют, кому-то важен, скажем, престиж, или в Америке очень часто выбор недвижимости должен совмещаться, например, с школьным образованием. Потому что чем лучше школа, тем дороже недвижимость, тем престижнее жить там. И многие родители, если я видела, что семья для этого человека на первом месте, то, естественно, нужно было убеждать человека, что вот в этом районе, если вы купите кондоминиум или отдельно стоящий дом, особняк, ваши дети попадут в лучшую школу.

И не все, кстати, об этом знали. Я работала очень много с приезжими иностранцами. Опять же, это был мой выбор, и это определённая ниша, которая я заняла, поскольку, во-первых, было меньше конкуренции.

И это помогало мне, наверное, быть тоже немножко более заметной. И помогло то, что, спасибо нашей подготовке, опять же, два языка, английский и французский. И понимание и знание европейской культуры, менталитета, оно мне очень хорошо помогло именно в риеландской работе, потому что ко мне, можно сказать, направляли вот тех экспатов, которые приезжали.

Но если человеку интересна семья, значит, я выстраивала свой показ, например, и разговоры между посещением тех или иных домов определённым образом. А если человеку надо было удобство, да, я чувствовала, что вот он настолько живёт своей работой, что он будет там проводить всё своё время, ему не важно всё остальное. Ему нужно, чтобы это было комфортно, чтобы это было недалеко.

Значит, я буду говорить о том, что какое-то месторасположение, близкое к тем местам, где он будет постоянно работать, это тоже для него важно. А вот были типы личности, с кем прям очень тяжело договориться? То есть вы понимали, например, что вот с этой типой личностью человеку прям тяжело договориться, или он точно не войдёт в доверие, которое вам нужно было получить? Конечно, такие люди всем встречаются, я уверена. Это, в общем-то, говорит о том, что мы все разные.

Прежде всего, люди, которых называют интровертами, они очень сложные как раз в понимании того, что же ему важно, что же ему интересно. Он неразговорчивый, он закрытый, скрытный, то есть не знает, что у него на уме. Очень сложно разговорить с человеком.

Но мы и тут поняли, что с таким человеком надо говорить на разные темы. И это хороший такой лайфхак для других, для многих людей, которые тоже думают, а как вот к нему подойти, с какой стороны. Но можно просто разные темы перебирать, и на какой-то из них у него загорятся глаза.

Ну, скажем, человек ни на что не реагирует, а как только вы заговорили о какой-то породе собак, а он оказался тем, у которых как раз есть такие питомцы, и он живёт вот этим, приходит домой, и для него это радость. И вот тут вы поняли, что вы как раз попали в точку, и он вам начинает рассказывать. И вы интересуетесь дальше вот этой темой, и у вас складывается вот такой хороший разговор.

И дальше вы будете каждый раз спрашивать, а как ваш питомец самый дорогой дома, что там нового? И он с удовольствием будет раскрываться. Интроверты – это первое. Кто ещё? Есть люди, которые сложные, потому что они такие, знаете, высокомерные.

Они всё знают, они приехали, и они уже не рассказывают им ни это, то, я всё знаю. То есть переубеждать такого человека и вступать в конфликт, наверное, смысла нет. Здесь мне, например, помогает всегда какое-то зеркальное такое общение.

То есть да, вы соглашаетесь с тем, что человек говорит. Даже можно перефразировать то, что он только что сказал, ту же мысль своими словами. Он думает, о, со мной соглашается.

То есть вы его как будто немножко так успокаиваете, что вы здесь не конкурент с ним. Да, он много знает, вы с этим соглашаетесь и принимаете его суждение. Но дальше вы выстраиваете всё равно разговор так, что какие-то свои нужные моменты ему всё равно доводите.

Но аккуратно, то есть не вступая в конфликт. И вот такие люди, они, естественно, есть. Потому что, особенно в нашей культуре, скажем, многие, как говорится, много прошли, много испытали.

Знаете, такие смекалистые, как мы говорим, и всегда найдут выход из любой ситуации. Ну и, наверное, не так просто с такими людьми. Но и с ними, как говорится, можно спокойно разговаривать и находить общий язык.

Вы сказали, что работали с экспатами, но, как я понимаю, это не русские экспаты. То есть с русскими вы им, как сказать, недвижку в США не подбирали. Совершенно верно.

Русские для нас были нежелательными. Мы их избегали. Кстати, это не единственная категория.

Но избегали, потому что, во-первых, мы не хотели, чтобы они нам напоминали наш язык, нашу культуру. Потом они всё-таки тоже на интуитивном каком-то уровне могли бы подумать или задать какие-то уточняющие вопросы о нашем происхождении. Это нам не хотелось делать.

И чтобы не ассоциироваться с ними. То есть здесь легенда должна быть, в общем-то, наша довольно чёткая. Мы канадцы, в Америке мы сначала были канадцами, потом мы получили американские грин-карты, потом мы получили паспорта.

Но всё равно вот наш как бы бэкграунд как канадцев, он хорошо нам помогал. То есть мы не должны были, вы знаете, даже вот в Бостоне есть своеобразный акцент. Это хорошо? Такой достаточно яркий.

И, конечно, сразу можно определить, человек здесь родился, прожил или он приехал. И поэтому, естественно, претендовать на то, что мы коренные или мы там долго там проживали, нам не нужно было. И вот эта вот канадская как бы сторона, особенно ещё франкофонская сторона, нам помогала.

Это первая категория. Ну, раз зашёл разговор, ещё напомню, что мы не хотели общаться с людьми, которые бы работали в, ну, скажем, полиции, полицейские. Ну, нежелательный клиент был бы для меня.

Я бы постаралась сослаться на то, что у меня других много клиентов, сейчас некогда. Почему? Потому что это тот человек, который тоже, во-первых, хороший психолог. И, с другой стороны, очень часто люди, которые связаны с какой-то секретностью, правоохранительными какими-то работами, задачами, они могли даже докладывать, с кем они общаются, кто у них риэлтор и прочее.

Поэтому эти люди нам не нужны были. Более того, специфика американского рынка недвижимости в том, что есть большая конкуренция, есть очень много условий, правил. И ты должен быть в этих рамках, но ты должен быть активным, чтобы у тебя была репутация хорошего профессионала.

И чтобы вот этот повторяющийся бизнес был, особенно там, где мы жили, там люди ненадолго оставались. Например, те же, ну, скажем, человек работает на диссертации, PHD. Несколько лет.

И даже те, кто приезжают как будто студенты или научные сотрудники, предпочитали покупать, а не арендовать. Но это просто менталитет американцев. Как аналог ипотека, аналог аренды.

Да, да, совершенно верно. И это означало, что люди с удовольствием приобретали что-то, но через несколько лет они это продавали, и вот эта сменяемость клиентов была достаточно большой. И поэтому нужно было, во-первых, выстраивать отношения, поддерживать связь для того, чтобы с одним клиентом возможно совершить несколько сделок.

Были, наверное, уже какие-то курьезные ситуации, когда, ну, получается, покупатель или продавец, он не знал, что вы из России, знаете русский, а они все-таки как-то разговаривали, может быть, на русском языке в формате своих диалогов, и вы подслушивали эти разговоры. То есть были какие-то интересные ситуации? Ну, не было таких ярких, когда действительно... Но если бы это было, были случаи, когда были смешанные пары. Ну, смешанные, скажем, пары и смешанные национальности.

И такие случаи были. И еще у нас была интересная встреча такая, мы не сближались с родителями, но через сына вот этой семьи, который был дружен с нашими сыновьями, который был вхож в наш дом, в общем-то, русский язык звучал. Это была семья, которая переехала из Казахстана, они были ученые, естественно, с советским образованием, которое ценилось и ценится до сих пор, но говорили по-русски.

И вот, естественно, сын предпочитал с родителями по телефону общаться на русском языке, ну, и где-то мы пересекались кратковременно и тоже это слышали. И среди клиентов были вот такие смешанные, скажем, американец и русскоязычный человек, армянин, например, украинцы, ну, это все нормально. Что здесь важно было? Ну, даже если я понимала, я, естественно, не подавала виду.

Это несложно, в общем-то, это не самое сложное. Но использовать это как-то я не думаю, потому что все, что можно было обсудить, можно было обсудить на английском языке или на французском. Как, на ваш взгляд, стоит принимать решение, когда информации очень мало, ее недостаточно? То есть вопрос, откуда он возник? То есть в целом сейчас неважно даже взять человека, который переезжает в другую страну, у него какая-то профессия, или он делает какие-то инвестиции, покупки, информации очень мало.

И вот как вы использовали, соответственно, свои навыки для того, чтобы принимать правильное решение? Когда мало информации, то решение тоже можно принимать, но задача человека все-таки получить побольше информации. Но если такой возможности нет и есть ограничения, я всегда считаю, так, на практике мы, что мы использовали? Мы в парадигме того, что известно, выбирали какие-то действия. И очень важно не вот сидеть и как бы думать, у меня мало информации, я ничего не могу сделать, я не буду что-то предпринимать.

Вот это плохой путь. Очень важно начать действовать. Вот первый шаг, какой бы он ни был, у вас мало информации, но вы начинаете что-то делать.

Он всегда ведет к чему-то. То есть как только вы сделали действие, какое-то предприняли действие, у вас появляется новый горизонт, у вас информации так или иначе все равно добавляется. Это первое.

То есть активно включаться в процесс, и тогда у вас будет лучшее понимание, что делать. Естественно, мы живем среди людей, и люди для нас это, ну, наверное, если так говорить, источник информации, причем, который можно получить быстрее, чем штудируя какие-то курсы, читая что-то. И даже вот когда мы начинали работать, в общем, трудно было информацию найти, надо было идти в библиотеку.

Это сейчас что-то можно в интернете быстро собрать. Но люди это кладезь вообще мудрости и информации. Поэтому говорить о проблемах, говорить о том, что нет информации, хотел бы что-то сделать, это тоже значит искать вот эту подпитку от других людей.

Иногда человек, у которого вы даже не думали, что сможет вам помочь, вдруг вам дает отличную идею. И есть еще один элемент, это можно назвать такой адаптивностью. Вот она сегодня очень важна.

Это значит быть гибким. Даже когда мало информации, даже когда тебе кажется, что вот это не пойдет, это не получится, сомнения есть, но ты все равно должен сам себе сказать. И вот эта вот установка, она во многом помогает избегать стресса и, ну, наверное, каких-то сложных ситуаций.

Ты должен сам себе сказать, что да, у меня нет информации, я нахожусь в сложной ситуации, но я умею приспособиться, я адаптируюсь под любые изменения. И вот это мы на своей шкуре, можно сказать, прочувствовали, потому что попав в совершенно незнакомый мир, где мы, ну, язык у нас был, хорошо, это одно, но все остальное отсутствовало. Ни контактов, ни связей, ни даже понимания, как все устроено.

Мы, приехав в Канаду в конце 80-х, не знали, как работает банковская система, не знали, а что делать с чеком. И мы были удивлены, когда мы увидели, что люди просто пишут сумму, расписывают и дают тебе чек. Что делать дальше? Вот это все нам нужно было самим познать.

И вроде ты не знаешь и боишься, но сказать, что я смогу, я посмотрю вокруг, я буду имитировать других, вот это означает быть таким вот адаптивным. Потом, когда стало больше информации, появились новые задачи. И каждый раз, и даже в других странах, скажем, Франция, это совсем другое, там свои были порядки, тоже нам нужно было адаптироваться к другой культуре, к другому, к другой манере общения.

Еще один раз. И вот мы почувствовали, что если ты не боишься, если ты человек гибкий, ты сможешь преодолеть и недостаток информации, и турбулентность, и неудачи. Главное не сдаваться, вот это очень важно, и искать пути.

И вот третий раз это была США, совсем другой мир, там тоже правила определенные в бизнесе, но тогда уже у нас все-таки появилась немножко и опыта, ну и, наверное, уверенности в себе. Ну и еще раз мы это сделали, вернувшись в Россию. Опять же приспособиться к тому, что ты вернулся через какое-то время, у тебя опять нет никого вокруг, ты должен начинать все сначала, ты должен вообще выбрать себе другой путь, ты уже не пригоден в разведке.

То есть опять же, опять вот эта гибкость. И, ну, я думаю, всем понятно, что люди, которые умели адаптироваться, есть это, ну, это может быть естественное качество человека, но его можно воспитывать себе. Взять пандемию, да, мы же тоже по-разному переживали ее.

Для кого-то это была вообще катастрофа. Сидеть дома, не выходить, не встречаться с друзьями, и вот это переживание для многих было сложным, значит, человек не сумел адаптироваться. А кто-то сказал, о, отлично, у меня есть время для семьи, у меня есть время для того, чтобы чему-то научиться, кто-то начал какую-то новую профессию, кто-то организовал курсы, подкасты и прочее, прочее.

И вот это означает, что человек сумел подстроиться под ситуацию. И сегодня то время, когда вот эта адаптивность, мне кажется, нужна всем. Очень хороший комментарий, потому что, ну, наша компания Smart, она в марте 20-го года была основана ровно.

Вот, видите, прекрасно. Ну что, это хороший показатель. Я просто тогда думал, что на тему того, что, ну, пока кто-то сидит дома и не работает, я могу в два раза эффективнее сидеть, работать и обогнать других.

Браво. Тогда вам пять с плюсом за гибкость. А вот возникает вопрос, как вы справились, адаптировались, когда развалился Советский Союз.

То есть, по факту вы действительно прожили какую-то очень сложную трансформацию. Мне вот сложно представить, как это происходило. И при этом могли абсолютно другой путь выбрать, да, как будто бы даже перестать быть разведчиком или бывших разведчиков.

Ну, вряд ли мы могли бы выбрать путь, как бы закончить, быть разведчиками и стать кем-то другим, потому что... Риэлторами стать. Риэлторами. Но нет, естественно, у нас было задание, мы были людьми, которые поехали с идеей того, что мы должны быть полезными в своей стране именно в том, что мы добывали информацию, и мы понимали, что, несмотря ни на что, информация нужна.

Правда? Был хороший такой, можно сказать, совет от наставника, одного из коллег, который сказал, что вы не работаете на определенную структуру власти, ни на одного человека, который находится у власти. Вы защищаете землю, людей, которые живут на ней, то есть, это наша Родина. И вот это чувство и отношение, оно для нас было важно.

Поэтому, когда развалился Советский Союз, единственное, эмоционально мы переживали. Да, это было. И был небольшой такой вопрос, а что дальше? Получим ли мы приказ? Опять же, не мы же, не мы сами должны были решать.

Ну, к слову, если человек не хочет работать, если он надорвался, если у него какие-то там болезни возникли, он может всегда сказать, что я не могу, и попросить, чтобы его вернули на Родину. Никто его насильно не будет, конечно, заставлять работать. Но в момент распада, в общем-то, мы были в нормальном состоянии, мы были готовы.

Важно было только понять, а что же нам, скажут, делать. И когда через неделю мы получили шифровку о том, что мы остаемся на том же месте, у нас задачи могут поменяться, но о них, как говорится, сообщат позже, мы поняли, что да, мы нужны стране именно в тот период, когда она перестраивается, когда она поменялась. Но для нас не это было важно.

Все-таки мы изнутри чувствовали, что мы работаем на благо людей, которые населяют нашу страну. Сибирь вообще, как говорится, осталась такой же, как она была, и никакие изменения не затронули эту часть нашей страны. Поэтому это все было, в общем-то, для нас нормально.

И сомнений не было, но жалко было, конечно. И вот это наше представление о том, что та страна, которой мы гордились, та страна, которой мы, в общем-то, стали служить, ее больше нет. Наверное, только на человеческом таком уровне было обидно, и мы думали, как же так.

Тогда еще непонятно было, а что же произошло, кто виноват. Потому что информации было мало у нас, мы же не могли читать то, что происходило здесь, в деталях. Мы видели только то, что, опять же, было на американском, тогда еще канадском, даже больше в Канаде, ну, американское телевидение, все вот их основные телепрограммы.

Там были только отрывочные сведения. Сам факт был известен, а вся вот эта кухня подноготная, что же произошло и вообще процессы, которые потом были, для нас были немножко, в общем-то, не совсем понятны. И только вернувшись спустя, можно сказать, много-много лет, мы начали углубляться в историю, и уже определенные какие-то персонажи, которые участвовали в том историческом периоде, они для нас стали более известны.

Ну и вообще мы поняли, что же на самом деле происходило. А что помогало жить вне определенности? То есть, получается, вам сказали ждать какого-то там следующего приказа? Мы не ждали приказа. Задача, понимаете, у разведчика нет вот четких приказов «делай это, делай то».

Он находится в таком свободном плавании, как риэлтор, можно сказать, но он знает, что его работа важна для того, чтобы формировать, например, какие-то важные решения руководцам нашей страны. И вот это такое расплывчатое, в общем-то, понимание. Именно поэтому разведчик должен быть человеком, который осмысляет, что происходит вообще в мире.

Вот эта аналитическая работа, она очень важна, это ключевое. То есть понять, что происходит с тем, чтобы свою работу направить в то русло, которое было бы полезно. И никто не мог знать, где мы сможем найти информацию.

Потому что, например, поставить задачу, проследить ценообразование на нефть или что американцы предложат, тогда очень актуально, кстати, было, что они предложат ОПЕКу, организации, которые с нефтяной промышленностью, вообще с этой историей связаны. Если у человека нет выхода там, где он живет, на этих людей, он не сможет ничего добыть. А если у него, например, есть выход на политические круги, которые, скажем, формируют политику США, кто-то связан с администрацией США, например, в плане влияния на какой-то регион или постсоветское пространство, и ты знаешь, что это важно, ты идешь, добываешь, и ты эту информацию посылаешь.

И получается, по сути, ты не ждешь приказа, кроме каких-то точечных, изучить определенного человека. Это бывает. Опять же, ты его изучаешь, и ты не знаешь, а что дальше будет с этим человеком, для чего это.

Вот это такая, знаете, точечная работа, но ты понимаешь, что ты часть одного большого целого. Поэтому приказа мы не ждали. Нам говорили, ребята, страна нуждается в важной информации.

То, что вы сможете добыть, и дальше мы додумывали, ага, что будет интересно. Какие-то процессы, какое-то влияние, скажем, американцев на нынешнее руководство нашей страны. Это было важно, да.

Потом, через какое-то время мы поняли, что разыгрываются карты со стороны американцев, например, между двумя нашими политическими деятелями. Был Путин, Медведев, и вот американцы очень внимательно, как говорится, выстраивали определенную стратегию работы с ними, и мы это отслеживали. Мы понимали, что это важно, мы эту информацию доставляли.

Поэтому нам можно было только разведку, как говорится, закрыли или не закрыли после распада Советского Союза. И спасибо тем, кто все-таки, наверное, сделал так, что ее не расформировали, ну, то есть она осталась, расформировать ее, например, советовали американцы. Понятно, они не были заинтересованы в том, чтобы у России были сильные спецслужбы.

Понимая, что Советский Союз и спецслужбы КГБ, которые были тогда, была очень сильной организацией, и американцы, конечно, не хотели, чтобы это все оставалось, чтобы все эти традиции жили, поэтому они ходили по нашим коридорам, как говорится, во власти, и советовали все это закончить. Но нашлись наши дальновидные российские политики, которые сказали, нет, нам нужна все-таки структура, потому что страна большая, страну нужно защищать, нам нужна как и разведка, так и контрразведка. И тогда нам стало понятно, что все остается по-прежнему, и немножко сместилась, может быть, задача, и вот если в начале мы должны были, в конце 80-х мы должны были, возможно, заниматься агентурной связью, что это значит? Это значит, если бы отношения между США и Россией испортились Советским Союзом, а тогда, кстати, к этому все шло, Рейган был тем человеком, который нагнетал, в общем-то, противостояние, и боялись, что не будет дипломатических отношений, не будет никакого разговора, партнерских, как мы говорим сейчас, отношений, и нас отправляли именно для того, чтобы взять на себя функцию связи с агентами, которые работали на Советский Союз.

Потом это вроде как ненадобность отпала, и мы просто стали людьми, которые добывали информацию. Как я понимаю, когда каждая страна разрешает у себя консульство какое-то открытое, то, грубо говоря, каждая страна разрешает, что вы чуть-чуть будете за нами подсматривать, в каком-то таком стиле? Ну, не секрет, что каждая страна использует дипломатические прикрытия для того, чтобы направлять туда сотрудников спецслужб. Это традиционная форма работы.

Официальная? Официальная. У американцев она называется работа под официальным прикрытием, то есть официально ты можешь быть дипломат, ты можешь быть бизнесмен, журналист, но на самом деле ты кадровый сотрудник. Все это знают, не скажу, что закрывают глаза, но это традиционная разрешенная форма работы.

Но каждая страна стремится выявить таких людей, и мы часто слышим, что высылают одного, другого, вот эти перекрестные высылки. Да, это как раз о том, что кого-то разоблачили, выследили, кого-то взяли даже на какой-то операции. Именно поэтому нелегальная разведка, когда ты не связан ни с посольством, ни с консульством, ни с какими русскими и российскими учреждениями, является наиболее эффективной.

Она очень сложная, дорогостоящая, как американцы говорят, тратится большие деньги, это потому что индивидуальная работа, и подготовка, и дальше. Но она эффективна, потому что она как раз дает ту информацию, которую можно получить, не выдавая своей принадлежности к той или иной стране. И не у всех стран, я скажу даже, ни у одной страны нет настолько разветвленной системы работы в таком качестве.

На ваш взгляд, сейчас отношение между Россией и США лучше или хуже, чем это было в конце 80-х, когда вы были в Канаде? Я бы сказала, напряженность и тогда была, и сейчас натянутость есть. Каждая страна, естественно, выступает за свои интересы, и это понятно. Единственное, что, я бы сказала, изменилось, но это если говорить вот как работают спецслужбы, как все организовано в Советском Союзе, было больше паритета, уважения к сопернику.

Вот эти два блока, которые существовали, они, в общем-то, уважали друг друга как соперники, понимали, что и тот и другой сильный, и не позволяли, может быть, каких-то действий, которые были вне таких джентльменских соглашений, скажем так. Потому что каждая страна знала, что если я сделаю что-то, мне придет ответка. Сегодня все-таки сменился ракурс на то, что спецслужбы других стран действуют более агрессивно.

Более грязно, они не боятся, и, может быть, потому что мы не отвечаем. Вот это заметно, то есть таких понятных отношений нет. И я думаю, что даже диалога не очень получается.

А раньше это было более понятно, но все было подчинено каким-то определенным правилам. Сегодня эти правила разрушены. Мы знаем, что это не только происходит во взаимоотношениях спецслужб, это и в целом рушится политика, законодательство, организации не имеют того веса, что раньше.

То есть все как-то вот так разрушилось потихоньку, вся структура, как карточный домик, немножко распадается. Но это означает, что идет пересборка. То есть будет, безусловно, момент, когда все выстроится в более понятную схему.

А сейчас хаос, он везде. Поэтому и люди чувствуют себя неуверенно, потому что они не понимают, а что же будет, а что дальше. А как это все на меня будет влиять? Вот тут-то и нужно задержать себя в тонусе и встраиваться в то, что изменяется.

Ну и еще иметь такой стержень, который бы помогал вам идти вперед. И несмотря на все эти изменения, каким-то образом не сбивать вас с пути. Видимо, сейчас очень ценны и нужны разведчики.

Нет, сегодня нужны качества, которые помогают разведчику, как говорится, работать. Вот эти качества нужны сегодня многим. Потому что вызовы, которые есть, они сходны с тем, что переживают люди, которые идут по пути неизведанности.

То, что мы не знали, кем мы будем. Стану ли я риэлтором, я могла бы работать в страховой компании все время. У нас был свой бизнес, он, кстати, был.

И это тоже был определенный период, и были плюсы. Мы могли бы организовать свое дело, я подумала, а кем же еще могла быть? Ну, может быть, библиотекарем. А могла бы в школе где-то преподавать, скажем, французский язык.

Почему бы нет? То есть можно было выбрать множество путей, но это не было приобретено достаточно рано. И нужно было самому потом выбирать траекторию своего развития. И то, что это должно сочетаться с внутренним ощущением, со склонностями, естественно, способностями человека, вот это точно.

Поэтому сегодня именно то время, когда всем надо немножко почувствовать себя, ну, скажем, таким агентом, агентом влияния. Влиять на то, что ты делаешь, и делать это хорошо. Постоянно развиваться, искать себе поддержку, искать единомышленников, скажем, агенты, которые будут тебе помогать, стать хорошим агентом.

Ну, вот где-то в таком ракурсе можно. Я понимаю, что профессия разведчика очень романтизирована за счет фильмов. И это сложно обычному человеку понять действительно эти задачи.

Но вот с точки, хотел спросить, с точки зрения цены ошибки. Потому что мне кажется, что разведчики, наверное, как и люди, ошибаются. Как вы могли бы оценить стоимость ошибки разведчика во время выполнения своего задания? Ну, ошибки, конечно, это тяжелая ситуация.

Что позволяет не допускать ошибок? Особенно фатальных ошибок, скажем, которые приведут к провалу. И часто спрашивают, был ли такой момент, когда вы были близки к провалу? Штирлиц был, как это всегда говорят, был настолько близок к провалу, да, там что-то, вот эти все анекдоты, которые существуют. Но вот фатальную ошибку, конечно, допускать нельзя.

Что помогает избежать? Соблюдение правил. В разведке есть очень много конкретных, специфических правил. Если ими пренебрегаешь, то ты ставишь себя, естественно, в уязвимое положение.

Но срабатывает инстинкт самосохранения, потому что разведчик сам за себя отвечает. Правда? У нас нет никакого начальника, который бы нас оберегал. Мы сами должны были следить за всем, что мы делаем.

Делаем это правильно, выполняя все требования. Например, мы должны следить, кто живет вокруг нас. Я должна понимать, кто у меня клиент.

Если клиент был из тех вот опасных людей, я должна была под хорошим предлогом от него как-то отойти. То есть риск, он в том, что человек либо привыкает и чувствует, что он, опять же, все знает, все умеет и ничего не может произойти. Но поскольку ты, естественно, самосохраняешься, ты таких ошибок стараешься не допускать.

Поэтому не пренебрегать тем, что ты проверяешься. У нас были разработаны маршруты передвижения в городе. Если ты выходишь на важное задание, ты должен обязательно провериться, а нет ли за тобой хвоста.

Как мы говорим, никто не следит или нет. Естественно, с годами может казаться, что ну что может произойти. Ты уже здесь вписался, у тебя своя жизнь.

Никто даже не заподозрит тебя ни в чем, потому что у всех есть работа, профессия, семья. Но вот это может быть коварным таким чувством, ощущением. Разведчик понимает, что он не должен, даже когда он привык, даже когда кажется, что все спокойно, все равно ты проделываешь это.

Вот это помогает. И вырабатывается, наверное, уже на автомате инстинкт постоянно наблюдать за тем, что происходит. Назовем это внимание к деталям.

Внимание к деталям – это то, что у разведчика профессионально появляется. То есть он внимательно слушает человека, он анализирует то, что человек его спрашивал. А нет ли здесь подвоха, а нет ли здесь двойного дна.

То, что человек рассказывает о себе, мы перепроверяли, чтобы понять, что это правда, что это не легенда как кого-то. То есть вот эти моменты, они позволяют излишне не рисковать. И ты уверен, что анализ всего, что ты сделал, что тебе кто-то сказал, он помогает быть спокойным.

И, кстати говоря, это способствует тому, что ты не живешь напряжением. Вот опасность быть в постоянном напряжении, мы знаем, что стресс, он изнашивает организм. Если человек постоянно волнуется, то он наживает в себе много болезней.

И вот у разведчика это может вылиться в какие-то серьезные осложнения. Вот то, что мы почувствовали, что нужно внимательно ко всему относиться, тогда ты понимаешь, что ты все учел. И ты не будешь излишне рисковать.

Кстати, в разведку не берут людей, которые любят рисковать. А мы знаем, что даже из тех, кто выстраивает успешные бизнесы, есть те, которые любят риск, которые идут, как говорится, на пролом. Вот такой человек в разведке не подойдет, потому что он как раз не остановится в важный ключевой момент.

Поэтому нужно вот этот баланс соблюдать постоянно и взвешивать. Если я это сделаю, это может привести к тому, что я как-то себя проявлю. И быть Джеймс Бондом это точно не разведка, потому что проявляет именно в том, что он делает такие экстраординарные действия.

Вот этого нет. Опять же, разведчик нелегал, у которого задача продержаться как можно дольше. В него вложено много, у него есть профессия прикрытия, у него есть основа для того, чтобы жить долго, чтобы постепенно расти и постепенно расширять свой круг важных знакомств.

Это значит жить спокойно, как все, ничем не отличаться. С одной стороны. С другой стороны быть тем внимательным и нацеленным на то, что тебе нужно для того, чтобы выполнить основное задание, миссию, скажем так.

И это такой баланс, который каждый разведчик понимает, и он знает, что только от него зависит его и работоспособность, и его безопасность. И только предательство, как мы знаем. Мы это тоже испытали и никогда не думали, что это случится.

Но этот риск всегда есть у каждого. Просто верить, что, как говорится, он тебя не настигнет. Но это случается, и это, наверное, единственный такой момент, который приводит к провалу.

Хочу спросить, как вы выбирали профессию риэлтора, но я бы, наверное, также спросил, а с чего вы начинали? Потому что это, с одной стороны, кому-то кажется, что это очень простая профессия, особенно в России. Говорят, ну что, выложил квартиру на сайт какой-нибудь агрегаторов, и все, отвечая на звонки и деньги комиссия получает. Вот с чего вы начинали? Потому что, как я знаю, может, здесь поправите, в США в основном все-таки берут довольно взрослых людей риэлторами, и вот какие-то молодые парни, девушки, вряд ли их допускали.

Плюс даже есть слухи, что это очень ограниченный круг лиц, кого допускают в этот бизнес. Ну, я бы так не сказала. Кстати, молодые, они более активны, динамичны, они везде, во любом бизнесе, в общем-то, нужны.

Опыт, конечно, имеет большое значение, и те, кто наиболее успешны, были люди постарше. Но новые агенты, вот среди моего окружения, и я была, ну, мне уже было больше, чем 30, скажем, за 30, но, тем не менее, я не была самой молодой, и я считаю, что любой может стать в Америке риэлтором. Единственное, это достаточно регламентированная сфера деятельности.

Вот в России, действительно, каждый может стать и думать, что это так просто. В Америке нет, причем это профессия, и нужно стать профессионалом, пройдя определенный путь. И когда я задумалась о том, чтобы стать риэлтором, я, естественно, изучила.

Опять же, план должен основываться на информации, которую ты соберешь. И я изучила, как это можно сделать в штате, где мы жили. Это штат Массачусетс.

Каждый штат в Америке, в общем-то, имеет разные правила. Но везде нужно иметь лицензию, потому что это та деятельность, которая должна идти по правилам, и просто так с улицы этим нельзя заниматься. Поэтому лицензия.

Но это все было несложно, потому что, по-моему, неделю я проходила на занятия, теоретические занятия, где объясняли законодательство, финансовые вопросы, этику. Есть даже кодекс этики риэлторов. И пройдя вот этот тренинг, можно сказать, обучение, дальше был экзамен.

И нужно было пройти этот экзамен, нужно было выбрать правильный ответ, типичный для американской действительности. Тестирование, да, несложно, но это было все равно усилие. То есть пройдя этот путь, я получила лицензию, которая позволяла мне работать с брокером.

Позже, когда я уже проработала долгое время агентом, я получила брокерскую лицензию, но я не успела уже как бы воплотить вот эту свою задумку новую в жизни, потому что карьера и разведчика, и риэлтора оборвалась. Чтобы с первичным рынком работать? Чтобы быть самим брокером, то есть самой без агентства производить сделки, да. И когда я получила лицензию, я поняла, мне нужно теперь искать место работы.

И вот тут действительно надо было потрудиться, потому что кто-то из брокеров хотел опытных людей, постарше, но дело не в возрасте, дело именно в опыте. То есть человек, поработав, может быть, переехав откуда-то, но я видела многих людей, которые становились риэлторами из других профессий. Проработали в компании, занимались там маркетингом, может быть, продажами, и потом, как говорится, вот захотели стать риэлторами.

Ну, это такая, наверное, больше для себя работа, то есть не связана с компанией. Но, тем не менее, брокера нужно было найти. И вот я нашла фирму, как я сказала, в стратегическом месте для нашего местопроживания, возле Гарвардского университета.

Небольшая фирма, бутик, так сказать, двое. Муж и жена были владельцами, они были уже в возрасте, и у них был опыт. И я попала туда.

Что опять же привлекло, то есть моя фишка была в том, что я говорила на французском языке. И это для американцев нетипично вообще говорить на других языках, и это ценилось. Ну, испанский, наверное, легче было найти испаноговорящих, а вот французский мне помог.

И он заинтересовался, и я там стала работать. У меня был наставник, наставница, то есть уже более опытный риэлтор, но не намного... она даже была младше меня, но с опытом. И вот сначала мы как бы вдвоем работали.

Все, что я имела, это стол, компьютер, куда я могла приходить, ну, место, как говорится. Все остальное было уже мое. Моя машина, мой бензин и прочее.

Но риэлтор, брокер, вернее, помогал мне с поиском клиентов. И первая моя сделка была вдвоем с одной молодой девушкой. Я думаю, ей не очень понравилось, что ее заставили вместе со мной работать.

То есть это был продавец. Но, тем не менее, мы сделку провели, продали достаточно дорогостоящий дом в Кеймбридже как раз при городе Бостона. И, в общем-то, это была первая сделка.

Но это было, конечно, счастье для меня в этой профессии. И дальше постепенно я уже стала расширять свой круг клиентов. И была конкуренция, конечно, между теми агентами, которые были за продавцов, за покупателей.

И потом нужно было, по-моему, через года 2 или 3 пройти небольшие курсы переподготовки. Постоянно квалификацию свою поддерживать. И, конечно, в процессе работы я узнала очень много интересного.

Все как бы премудрости, как это устроено. Очень важно было скооперироваться с людьми, которые были юристы, которые могли бы сопровождать, чтобы в комплексе предложить услуги. Те, кто занимались ипотекой.

Вот это тоже очень важно было. Ну и постепенно приобретать себе тех, скажем, клиентов, которые бы могли работать потом по второму разу. И было интересно.

И какое-то время я проработала. Потом оказалось так, что я не была самой успешной среди многих. Почему? Потому что для меня это была не основная работа.

Вдобавок мне нужно было еще заниматься семьей. Мне надо было делать мою работу, принимать шифровки, отправлять сообщения, писать там написанные всякие письма. То есть это отнимало время.

И, конечно, в полную силу я не работала. И настал какой-то такой период, когда был спад. Ну и понятно, что тоже и рынок был неровный.

То как бы больше, то меньше клиентов и продаж, естественно. Потом еще мы даже ипотечный кризис... Восьмого года как раз вы его ощутили. Да, я продавала тогда те дома, которые конфисковали за неуплату ипотеки.

И они там шли с молотка. Интересно было, но не так просто работать. Но к тому времени я уже была в другом агентстве.

Что получилось? Поскольку я, наверное, не выкладывалась, я не приносила столько прибыли. А для брокера, естественно, самое главное, чтобы каждый агент приносил максимум прибыли. Выручка на брокер.

Выручка на брокер, да, безусловно. И, в общем, так получилось, что он меня уволил оттуда. Ну то есть нашел более как бы перспективных людей.

И там был небольшой инцидент с покупателем. Я защищала покупателя. И, в общем, наши интересы разошлись, и брокер посчитал, что я излишне защищала.

И, в общем, он меня уволил. Ну что значит уволил? Вот тогда-то я подумала, ага, уволил, главное, не растеряться. Да, что дальше? Дальше все равно жизнь продолжается.

И тогда я думала о том, чтобы стать брокером. Я пошла получать эту лицензию. Думаю, ага, теперь я сама, теперь я все знаю, я сама могу найти себе агентов и как-то это делать.

Но тут появилась еще одна компания, которая стала присутствовать в штате Массачусетс. Она, по-моему, впервые в Калифорнии появилась. И появились новые технологии, уже интернет.

И вот это такая высокотехнологичная риелаксовая компания, которая называлась Redfin. Красный плавник, да, скажем так. Вот они предлагали очень интересную модель, и сейчас они разрослись.

Я уже посмотрела, что они и вышли на публичный рынок, у них там акции. В общем, достаточно успешно, естественно, используют сегодня вовсю новые технологии. Тогда это было только начало, и я это застала.

И тогда меня туда приняли, я тоже прошла собеседование, имею уже опыт, они меня взяли сразу. И там очень легко было работать, то есть появлялись объекты недвижимости, тебе там какие-то давали, распределяли, и дальше все можно было в интернете организовать, показы, посещения. Достаточно хорошая комиссия была, такой живой был или живой был рынок, и вот я туда влилась.

И там я проработала до момента всех событий, которые случились в 2010 году. И там я была на очень хорошем счету. Почему я знаю об этом? Потому что после того, как уже произошел арест в результате предательства, нас обменяли через несколько недель.

Мы вернулись, и я зашла на свою почту рабочую, и прочитала там такое письмо, которое руководитель нашей компании рассылал всем сотрудникам. Это касалось меня. И там его основная мысль была о том, что уважаемые сотрудники, тут у нас небольшой инцидент получился с Трейси Фолли, которая была нашим агентом, и которая была на очень хорошем счету.

Давайте не будем обвинять ее без доказательств. Давайте подождем, как пройдет расследование. Она была на самом деле очень любима клиентами.

Он еще написал, что мы ее проверяли, мы ничего не заметили, никакой криминальной истории за ней не наблюдалось. Она была очень хорошим, таким ответственным сотрудником у нас. В общем, ну, мою защиту.

И, в принципе, это говорит о том, что, в общем-то, все там тоже шло хорошо. И, наверное, я бы проработала дольше, если бы судьба мне дала эту возможность. Получается, вы были двойным агентом, да? Ну, можно так считать.

Но я очень хорошо относилась к клиентам, потому что работа риелтора, особенно в США, это наработка своей репутации. Если у тебя хорошая репутация, тебя рекомендуют. Если ты правильно все делаешь, почему лицензия важна? Потому что человек чувствует ответственность, что если он что-то сделал неправомерно, у него отберут лицензию, это будет плохая репутация, это будет такой, ну, как бы негативный же опыт.

Так же, как люди стремятся выплачивать кредиты, чтобы у них была хорошая кредитная история. И это помогает потом в финансовых вопросах. Так и здесь.

В общем-то, вот, наверное, регламентирование всего этого рынка приводит к тому, что люди ответственно относятся к этому. И все прозрачно. Ну, например, как получают комиссию.

Ну, тогда. Сейчас, может быть, уже новые инструменты есть. Но комиссию платит продавец.

И если есть агент у покупателя, комиссия все равно делится от продавца. Но сделка совершается, все деньги идут на определенный независимый счет. Никому-то там тебе столько, тебе на личный счет.

Нет, это все идет. Вот этот escrow-аккаунт называется. Это определенный счет.

Туда все идет. И потом брокер тоже, естественно, имея ответственность за все это финансовое, он несет, он распределяет вот это тому агентству. Ну, и не может быть такого, что кто-то кому-то не выплатил.

Ну, наверное, редко. Это сразу идет в суд. То есть там американцы четко выполняют законы и законодательства.

И знают, что если они не выполнили, они будут отвечать в суде. Поэтому все это прозрачно, все это вовремя. И, в общем-то, редко возникают какие-то казусы.

А как вы думаете, почему в США вот профессия риэлтора, она такая уважаемая, хорошая, а у нас в России, наоборот, очень негативное отношение к риэлтору и риэлторскому бизнесу? Я думаю, что это зависит от нашего менталитета. Мы начали разговор с того, что русские есть такие самонадеянные, которые все-все знают. У нас люди... Ну, наверное, это наша история.

Мы привыкли и выживать, мы привыкли выкручиваться, привыкли находить какие-то неординарные решения для наших бытовых нужд. И мы считаем, что мы сами все сможем. Зачем нам кто-то? Мы можем эти деньги, как сказать, себе сберечь и все сделать самим.

То есть у нас недоверие к профессионалам. У американцев так устроена их жизнь и менталитет, что каждый делает свое дело. Причем делают его хорошо.

Если ты сантехник, ты уважаемый человек, ты хорошо зарабатываешь, потому что это не дешево, и никто не старается сам себе там что-то подкрутить. Они считают, что нужно вызвать профессионала, он сделает это, а я ему заплачу. То есть это такое, ну, как бы справедливое распределение средств.

Это касается именно покупки, потому что люди говорят, а я не знаю, я в новом месте, я не знаю, как тут все устроено, какие здесь правила. И мне спокойнее. То есть они как бы делегируют это.

А русский человек думает, ничего, я сам как бы покручусь, зато себе сэкономлю денег и сам все сделаю. И отсюда вот это недоверие. Ну и еще, наверное, то, что непрозрачность всего.

То есть я не знаю, а этот человек достаточно опытный, или он сегодня как бы продает, а завтра он что-то другое делает. Вот лицензия была бы хороша, конечно. То есть не просто пришел к какому-то агентству, тебя там взяли, и ты на них работаешь.

А именно лицензия, что у тебя есть какой-то опыт, и это можно проследить. Какие-то сделки, вот эта репутация, именно свой опыт. Ну и еще, что нас удивило, мы же тоже как бы начали с того, что когда вернулись после 25 лет, а в Советском Союзе не было ни риелторов, ни продажи, это все случилось в нашем отсутствии.

И мы когда приехали, мы думали, ну, все как и там. Но оказалось не так. Оказалось, что стараются найти лазейки.

Например, в договоре указать одну сумму, заплатить другую. Вот где-то все, вот это вот наш характер. И вот может быть, когда-то мы будем такими же, как американцы, но вряд ли, потому что у них это воспитывается с детства.

Понимаете, вот распределение обязанностей, профессиональные навыки, которые, в общем-то, дают человеку право гордиться. То есть никто не считает, что делать какую-то там, скажем, неквалифицированную работу, это стыдно. А у нас, я помню, говорили, будешь плохо учиться, будешь чуть ли нам шофером работать.

Дворником это, да. Уборщицей, грузчиком. Вот это же как бы считалось негативным.

Это было. У американца считается, что неважно, что ты делаешь, если ты делаешь хорошо, ты зарабатываешь деньги, ты приносишь пользу, вот это, в общем-то, нормально. И многие не стремятся достичь каких-то высот, им просто нравится вот такая жизнь, когда он знает, что он будет завтра ремонтировать что-то, получится эта плату.

И отношение такое вот других людей, ну, своеобразное. Поэтому считают, что лучше нанять кого-то, он это уж точно все обставит. Ну, и это экономит время, естественно.

Люди считают, что если я хорош в своем бизнесе, я лучше буду тратить время на то, чтобы развивать свой бизнес, а не бегать и искать подходящую себе там квартиру или дом. Пусть этим занимается человек, который обучен, он мне все представит, и вроде как, да, я потрачу деньги, но я высвобождаю себе время. И, может быть, моя прибыль в бизнесе будет выше, чем, как говорится, чем я мог бы этого достичь, если я еще буду распыляться.

И эксперт должен еще и сэкономить деньги, по логике, да, либо продать объект недвижимости дороже. Да, да, он мне предложит, он мне подскажет, может быть, он найдет возможность переговоры провести и сбить цену. Поэтому здесь дело в менталитике, как мы к этому относимся.

А вот как вы по итогу оцениваете выбор легенды с точки зрения агента? Насколько это удачное было решение? Или все-таки, если бы можно было вернуться назад, вы выбрали бы другую профессию? Ну, мне нравилась работа, но за исключением того, что надо было выкладываться и работать. Но меня это не очень волновало. Конечно, обидно, но обидно, что он меня, ну, прежний товарищ, уволил.

Кстати, потом он мне написал интересное сообщение, прислал после того, как я вернулась в Россию, и написал, что на самом деле обо мне не забыли, и люди, которые узнали мою историю, приходили к нему в его брокерскую фирму, чтобы посмотреть, где работала Трейси, которая оказалась русской разведчицей. Историческое место. И он сказал, что это была хорошая реклама.

Ну, то есть человек тоже к этому отнесся, в общем-то так. Но, конечно, было обидно, меня не оценили. Но я понимала, что для меня важнее.

Вот приоритет – это тоже то, что человеку помогает, как говорится, не расстраивается по пустякам. Где у тебя приоритет сегодня? Вот там ты должен концентрироваться. Все остальное – это как бы побочное.

И выбор профессии был интересен. Ну, могла бы я, может быть, еще работать журналисткой где-то, например, в какой-то местной газете. Вот это бы мне тоже нравилось.

Кстати, я начинала в студенческой стенгазете, которая была в университете. И как я потом узнала, вот эта активность, моя, наверное, такая активная позиция, желание что-то делать помимо учебы, сыграла тоже плюсом для того человека, который наблюдал за мной. Он сказал, вот, это тот человек, который инициативный.

И вот это для разведчика очень важно. То есть не сидеть на месте, а проявлять инициативу. Вот начались трудные времена в 90-е.

Мы организовали бизнес, чтобы выжить, чтобы был доход. Когда уже супруг обучался в университете, несмотря на это, он днем развозил товары, бизнес, который мы организовали, вечером шел работать, воскресенье тоже. Но это была наша инициатива.

Потом вот моя инициатива стать риэлтором. Я могла бы, наверное, быть... Мне бы нравилось, что библиотека, меньше общения с людьми. Хотя тоже кто-то бы приходил, но это менее активная работа.

Но журналистская работа, может быть, тоже подошла. Может быть, я могла писать статьи о жизни, о какой-то культурной жизни, скажем. Совершенно отдаленной от разведки.

Дети, культура, вот это все мне бы нравилось. Но получилось, видите, по-другому. А где, на ваш взгляд, больше манипуляций в разведке или на рынке недвижимости? Манипуляций нигде не должно быть.

Вот это миф, который существует, что разведчик манипулирует людьми, что он использует слабости. Может быть, единичный случай, когда тебе что-то человеку надо, ты надавил на его больное место или что-то ему пообещал, и он раскололся. Но это не работает долго.

Для нас важнее было, наоборот, выстроить такие отношения, когда человек сам бы захотел тебе что-то рассказать. Мы называем их доверительные. И я всем советую не манипулировать людьми, потому что каждый человек это будет ощущать рано или поздно.

То есть он поймет, что им манипулируют. Особенно это если повторяющееся какое-то действие. Поэтому важно понять, что важно для человека и отвечать его запросам.

Одним словом, если риелтор или разведчик с кем-то работает, он должен для себя такую формулу иметь в голове. Мы решаем общую проблему. То есть мы здесь вместе для того, чтобы решить, скажем, проблему клиента.

И вот тогда нет манипуляции. Это просто движение вместе. Но, как говорится, у каждого есть свои интересы.

Но я решаю проблему клиента. Я не забываю, что у меня тоже есть свои интересы. Я не стараюсь его нагнуть.

Я просто ищу формулу, которая бы и мне была приемлена, и человеку. И это можно сделать путем переговорной позиции. Да, где-то ты не отступаешь.

Ты четко выкладываешь то, что тебе надо. То есть у меня комиссия столько-то. И вы должны не манипулировать и говорить, что ничего другого вы не найдете.

Только вот так. Нет, вы должны сказать, что это оплата моих услуг. Это мои усилия, это моя работа.

Вот я делаю то-то, то-то, то-то. И человек постепенно думает, ага, здесь тоже действительно и временные затраты. И я должен как-то человека за это отблагодарить.

То есть выстраивается такая партнерская работа. А манипуляция, она точно не поможет. Но риэлтор или разведчик может лучше понять человека и как-то, знаете, работать над его особенностями.

Опять же, стараясь сделать так, чтобы были взаимоотношения равноправные. То есть я уважаю вас, но я свои тоже плюсы о себе рассказываю. Но в вас я тоже вижу хорошее.

Я тоже вижу, что вы человек, который долго работал над тем, чтобы собрать энную сумму денег, чтобы купить хороший недвижимый объект. Я вам помогаю сделать лучшие вложения на ваши заработанные деньги. А человек думает, о, он меня понимает, он ко мне хорошо относится, он вообще со мной, у нас доверительные отношения, он не старается мне продать первое попавшееся.

Он правильно выстраивает мой поиск, и у меня будет выбор. А на самом деле вы можете повлиять на его решение. То есть предложить ему несколько вариантов, но убедить его, что вот этот вариант для него подойдет лучше.

Опять же, исходя из того, что вы поняли, что ему важно. И потом он вас поблагодарит. И когда он будет проживать, и потом, может быть, надумает продать, он вспомнит, о, был такой хороший понимающий риелтор, который не бежал постоянно, не по телефону с другими разговаривал, а именно внимательно слушал то, что я хотел.

Он был вот таким приятным собеседником. Этот человек обязательно вспомнит. Мы помним то, как мы чувствуем себя с человеком.

Больше, чем то, о чем мы говорим. Он может забыть вот эти все тонкости, которые вы ему рассказывали, рынки, финансовые какие-то схемы. Нет, он запомнит, что вы были очень чутким, внимательным и все ему как бы разложили по полочкам.

То есть, условно, мы не впариваем, да? Ну, то есть, как многие там риелторы, рынок, недвиж, думают, что впаривают. Задача не впарить, а создать доверие и уважение к клиенту. Конечно, риелтор – это профессионал, он специалист, он понимает, что к чему.

Но его задача выложить и разложить это таким образом для покупателя, чтобы он убедился в том, что решение, которое он принимает, правильное. И, может быть, у вас задача продать этот объект, но вы должны убедить человека, подвести его к этому, показать ему плюсы и минусы. То есть, сделать так, чтобы он внутренне не сопротивлялся, чтобы он не чувствовал давление.

И в США, получается, в основном продают не дом, а будущий образ жизни. Да, продажа идет в целом в комплексе, как я сказала, это прежде всего школы, более безопасные, как говорится, районы. Это очень важно для людей, потому что сохранность имущества.

И для любого американца вложение в недвижимость – это основное такое финансовое вложение. Это надолго и это, в общем-то, то, что для человека очень важно. Поэтому он действительно покупает место, где он должен чувствовать себя безопасно, где будут новые поколения проживать, учиться и еще оставить это в наследство.

Поэтому здесь очень важно именно в это все, чтобы было в комплексе. И, конечно, потом даже сопровождение во многом после продажи можно тоже быть полезным. Опять же, если какая-то реконструкция, если какое-то идет переустройство.

Американцы любят облагораживать, что-то делать. И вы можете, имея вот этот комплекс услуг, скажем, садовник, который разобьет вот эту прекрасную лужайку. Даже не сад, а просто лужайку.

Затем кто еще тот, кто крышу будет проверять каждый год или прочищать трубу, в которую якобы Санта Клаус проникает в Рождество. Вот это все важно. И обычно у меня были и у всех вот эти все люди, которые помогали дальше покупателю.

А у вас может быть какая-то договоренность, у вас может быть комиссия. Или в целом вы будете ценны именно тем, что вы можете предложить целый комплекс услуг. А как выглядит идеальный американский дом, если мы берем локацию? Что это за дом, сколько в нем комнат для американской семьи? Для американцев очень важно иметь много спален, чтобы у каждого, ну, скажем, человека или чтобы у детей были свои комнаты.

Пусть они будут небольшие, но они любят вот это, ну, такой подход индивидуалистический, да, скажем. Они же ценят личное пространство. И вот у каждого должно быть свое место, поэтому комната.

И желательно побольше самоузлов. Но это только вот уже современный период. Те дома, которые я видела, например, постройки 50-х годов, они не имели... Ну, если два этажа, на каждом этаже, но не в каждой спальне.

Потом вот этот стандарт изменился. Но, в принципе, они были небольшие по размеру. То есть дома не огромные.

Очень компактные. Но должны были быть спальни для каждого. Обязательно желательно подвальное помещение, где можно было игровую обустроить, хранить что-то.

Это важно. Парковка, парковочное место. Потому что, ну, гаражей не так много было там, где мы жили.

В общем-то, просто... Ну, а парковки, конечно, ценились. И нужно было вот это иметь. Небольшую какую-то лужайку.

Но это не значит, что нужно там было заборы, гаражи. Бассейн. Бассейн там, где мы жили, нет.

Это больше Южные Штаты или Калифорния. В Массачусетсе имели, конечно. Но это как бы не стандарт.

Дорого поддерживать. Потому что зима всё-таки. Но что интересно, индивидуальное, естественно, отопление, индивидуальные счётчики на всё.

И это дорого. Поэтому американцы экономят. Не отапливают дома зимой.

Одеваются тепло. Это как бы тоже для нас было непривычно. После Советского Союза, где коммунальные услуги, они все были.

Вот, пожалуйста, и тепло, и вода. В общем-то, никто не страдал. А там все ужимают.

Но они очень-таки экономические. Электричеством просто топят дома в основном, да? Газовые. Газовые как бы не баллоны, а газ проведён.

Но нагревается действительно вода газом. И дальше по батареям. Причём батареи не очень большие такие были.

Но у нас, например, в доме они плохо отапливали в холодное время. И мы мёрзли. Но в принципе, как я говорю, американцы не очень притязательные.

Они привыкают. А летом это жара. И летом кондиционеры не везде были.

А которые были даже уже в 2000-х годах, они были такие старомодные, шумные. Но американцы как бы с ними жили. Потому что современные, какие-то более дорогостойшие, это значит, опять же, уважение, улучшение.

Они как бы терпели. Многие такие были. Ну и, естественно, люди стараются сэкономить.

На всём, на чём можно, они экономят. В том числе, если молодые люди приезжают, студенты, например, очень часто арендовали одну квартиру, один дом. Несколько человек.

И вот это roommates, как мы знаем даже по известному фильму. Друзья. Они там все вместе как бы жили.

Но они считают это нормально. Но опять же, у каждого должна быть своя всё-таки отдельная комната. Но эта экономия, конечно, большая.

Можем спросить, какая самая большая комиссия у вас была? Какая самая большая сделка? Вот самая первая, которую я рассказывала, где мы вдвоём продавали, вот была 3% за всё. Я получила, причём нет, 3% продавцу, вернее, на нас двоих 3%. Это пошло брокеру.

По полтора. Но получили мы меньше. Вот сколько брокер брал, я уже не помню.

Ну, наверное, там один с чем-то. Небольшой. Потом были 3,5-4, по-моему.

Четыре самые большие. А в деньгах, если вот самое большое в рамках суммы, если мы посмотрим? Ну, вот Массачусетс, например, там в то время дома были по 800 тысяч. Ну, приближаясь к миллиону, скажем так.

Ну, вот посчитайте. Типа от 100 тысяч долларов комиссия могла быть за проданный дом. Да, от 100 тысяч долларов.

И ещё, если брокер брал своё, тебе оставалось... То есть это не огромные деньги, но среди успешных риэлторов были достаточно обеспечены, то есть хорошо жили, всё. Но я считала средним. В общем-то, доход был, но это не какие-то огромные деньги.

Ещё надо было работать, чтобы это получить. Это не так просто, потому что и клиентов найти не так просто, и удержать их, и эксклюзивные вот как бы иметь, как они называются... Влоды в продажу, да? Да, продавать эксклюзивно не так просто было, поэтому над этим нужно было работать, но были вот такие. Сейчас я посмотрела уже побольше комиссии, мне кажется, там до 6%.

Но это ещё зависит от разных штатов. Чему, на ваш взгляд, стоит российскому рынку поучиться у американского? Рынку недвижимости. Рынку недвижимости, профессионализму.

Я знаю, что есть люди, которые борются уже не первый год за то, чтобы регулировать рынок профессиональных риэлторов, чтобы были тоже лицензии, чтобы были какие-то уставы. Пока безуспешно, но я надеюсь, что это будет. Это бы позволило, наверное, повысить престиж этой профессии и отношение людей к этому.

Потому что многие покупатели сегодня боятся обмана. Мы знаем, что мошенничество, оно расцветает. Боятся всё-таки, что их обманут.

И это значит, они бы больше доверяли людям, но они боятся, что риэлтор может тоже оказаться не добросовестный, не настоящий. Тут очень такая грань тонкая, поэтому я думаю, что если бы регулировалось, и можно было бы проверить послужной список риэлтора, было бы удобнее. То есть регуляция.

И, наверное, может быть, чтобы сами риэлторы тоже были более внимательными, более профессиональными. И мы встречали таких, мы встречали разных, даже по собственным каким-то сделкам. И некоторые риэлторы действительно такие очень заботливые.

Они просчитывают на несколько шагов вперед. Они предлагают, то есть инициативно, например, проверить продавца на дееспособность, например. Или какие-то правонарушения.

Это важно, важно. Криминальная история, это уже как бы было бы, например, вопросики. Поэтому здесь я считаю, что сами люди, которые в этой профессии работают, они должны относиться к работе серьезно.

Для любой профессии. Особенно здесь. Потому что здесь вы все-таки работаете с людьми, которые вкладывают большие суммы и делают большие какие-то покупки.

Это не просто так приобрести чемоданы, сумку или одежду. Это значит какое-то долгосрочное вложение. И мне кажется, что быть прозрачным, честным и быть таким помощником, который идет руку в руку с продавцом или покупателем, это важно.

Работали бы сейчас на российском рынке риэлторы? Я бы побоялась, откровенно говоря, именно потому что это как-то по-другому все. Но, как говорится, если бы жизнь заставила, я бы смогла, потому что я понимаю, как нужно действовать. И если бы мне понадобилось, да, захотела бы.

Немножко, мне кажется, это хаотично. Знаете почему? Потому что все-таки у нас и объекты другие. Одно дело показывать спокойно дом или какой-то отдельно стоящий объект.

Или у нас ходить по квартирам, где соседи, где не припаркуешься, где не найдешь адрес. Потому что корпуса, строения у нас везде разбросаны. Потому что у нас в Америке еще одна особенность такая была, что перед покупкой обязательно происходит обследование дома.

То есть канализация, подвальные помещения. Но если у нас перенести это на квартиру, тоже можно было бы проверить, как у вас все работает, нет ли никаких поломок, все ли соблюдено с точки зрения пожарной безопасности. У нас даже нет, по-моему, датчиков пожарных.

Сейчас уже ставят в новых домах, но в старых, конечно, нет. Нет требований. Легас у нас тоже определенные требования, не все выполняют.

У нас, опять же, люди иногда обходят, как говорится, правила. И это потом играет злую шутку. Вот там очень четко все проверяется.

Есть люди, специально ходят, оценивают все, проверяют. И когда человек покупает, он знает, что все в порядке, что его не затопит, как говорится, через месяц, что это все проверили, что у него не потечет кран, потому что все стоит как надо. У нас этого нет.

Вот я бы боялась именно этого, потому что очень трудно все это предусмотреть, и потом тебя обвинят в том, что ты продал что-то с неполадками. Ну и в то же время очень кропотливая работа, хождение по многочисленному квартиру, меня бы это, может быть, немножко остановило. Но, как говорится, если бы надо, если бы мне задача такая бы встала, я бы, наверное, успешно бы влилась и стала одним из агентов по недвижимости на российском рынке.

Кто знает. Как вы считаете, недвижимость – это хорошая покупка, инвестиция для многих людей, особенно сейчас в России? Ну сейчас такое время, когда все спрашивают, а что сделать, куда вкладывать, и мы боимся вложить в какие-то активы, финансовые активы, у нас такая неопределенность, а что будет. Конечно, я считаю, что вложение в недвижимость остается хорошим вложением, потому что особенно там, где это пользуется спросом, ну если мы говорим о Москве, Санкт-Петербург, большие города, это все-таки тот актив, который работает.

И вкладывать нужно, но понимать, что нужно это и поддерживать, нужно каким-то образом монетизировать это, и это тоже работа. Но в целом я считаю, что если мы говорим о диверсификации, это, наверное, лучше всего, немножко туда, немножко туда. Недвижимость – это один из активов, который я бы советовала иметь, если есть на это возможность.

Как ваш опыт работы разведчиком помогает сейчас в ваших новых профессиях, как бизнес-тренер или автор книг? Помогает. Слушайте, опыт разведчика может помочь хоть в чем – в обычной жизни, во взаимоотношениях. Ведь то, что мы делаем сегодня, оно, в общем-то, является продолжением и желанием использовать те навыки, ту работу, которая была долгие годы, использовать это сегодня.

Поэтому навыки, которые мы приобрели, мы поняли, что они универсальны. Мы об этом говорили, что сегодня многим надо их себе оттачивать. И обучаемость развивать.

Обучаемость, да. И это, опять же, наше желание, во-первых, не быть пассивными, а быть активными членами общества и успеть еще что-то сделать хорошее. А вот передача опыта, накопленного в процессе работы, это неизбежно просто так получилось, что работа требовала, чтобы мы над собой работали и осмысляли все это.

И вот это все помогает, конечно. Помогает тому, что мы знаем, как можно, ну, например, эти универсальные наши навыки облачить в какую-то теорию. И она родилась.

Это коммуникация, нетворкинг. И дальше это передавать с тем, чтобы люди использовали для своих нужд. И это действительно работает.

И мы видим обратную связь, когда люди говорят, вот я не задумался, что нужно делать так. Когда я стала анализировать каждую встречу со своим партнером, я понял, как нужно действовать. И у меня выстроились отношения.

Казалось бы, это же не секрет. Но вот дать такие инструменты, которые человек бы взял и пошел делать, практически применять, для нас это важно. Поэтому вот этот опыт мы передаем.

Вдохновлять людей на то, чтобы делать что-то хорошее в своей стране, это тоже важно. Показывать, что быть полезным можно на любом месте. Это мы тоже транслируем.

Какие-то появились бизнес-планы. Это тоже желание делать что-то новое, интересное. Но, безусловно, то, что мы применяли в разведке, мы это переносим в то, что мы делаем сейчас.

Такой подход ко всему, который мы обозначаем как системный. То есть должна быть стратегия. Мы должны понимать, где цель, какая стратегия выхода на результат должна быть.

И дальше пошаговая инструкция, как действовать. Вот это все в разведке использовалось, потому что мы не стали риелторами, мы не стали бизнесменами, консультантами в один миг. Мы должны были подниматься и шаг за шагом идти вперед.

И так и получилось. Какие три главных навыка нужны, наверное, не только разведчику, но и человеку? Потому что я услышал, один из самых важных – это обучаемость. Какие еще два навыка стоит развивать нашим зрителям, нашим подписчикам? Обучаемость – это одно.

Гибкость, я говорила, адаптивность – очень важный навык. И, наверное, еще один – это умение общаться с людьми. Коммуникация.

Как бы технологии не развивались, все равно у нас будет оставаться человеческое взаимодействие. То есть социальный капитал нам важен. Для того, чтобы наши идеи даже воплотить в технологии, нам нужна команда, нам нужны люди, которые это воспримут, нам нужны люди, которые будут потреблять.

Поэтому умение выстроить правильно взаимоотношения для всех важно. Не важно, кто ты – начальник или ты низшее звено. Например, секретарь или ассистент кого-то – тоже важно расположить человека, уметь с ним общаться, понять, кто перед тобой.

И руководителю очень важно тоже это понимать. Поэтому этот навык никуда не уйдет. Получается, обучаемость, гибкость… Обучаемость, гибкость и умение выстраивать отношения с людьми.

Какой главный урок дала вам жизнь под чужим именем? Под чужим именем? Но я не считаю, что это… Жить под чужим именем – это был инструмент. Но он научил нас тому, что человек должен найти для себя занятие, которое, во-первых, будет его вдохновлять и будет ему приятным таким делом, будет каждый день для него в радость. Вот это очень важно.

Если бы мы не выбрали эту стезю, например, быть полезным, и не понимали, что мы делаем это ради того, чтобы принести пользу стране, наверное, нам было бы хуже. И вот я считаю, что это нас вело, вдохновляло. И, наверное, это самое главное.

То есть то, что мы остались верными вот этой идее быть полезными нашему обществу, помогло нам идти вперёд, находить силы, вдохновение. Я считаю, что человек делает то, что ему нравится, то, что он любит, он это будет делать спокойно, планомерно. И в конечном итоге он будет, в общем-то, видеть, что он воплотил свои, наверное, какие-то таланты в жизни и оставил после себя след.

Вот это очень важно. Лена, спасибо большое вам за открытый такой диалог. Уверен, нашим зрителям понравилось.

Спасибо зрителям. Желаю всем успехов. Спасибо вам.

Спасибо большое, что пришли. Всего доброго. Благодарю.

[СЦБот]

Эта тема была перенесена из раздела Комната совещаний.

Перенес: Admin. Держитесь и всего вам доброго.