Admin

Как обычный унитаз чуть не погубил величайшую империю

1858 год. Британская империя на пике своего могущества. Недавно выиграна Крымская война.

Английские паровые двигатели лучшие в мире. Лондон финансовая столица и витрина цивилизации. Но стоило подойти к главной артерии этой империи, Темзи, и витрина превращалась в выгребную яму.

Величайший город земли буквально тонул в человеческих отходах. Супердержава могла колонизировать полмира, но как выяснилось не могла просто смыть за собой. Но как Лондон докатился до крупнейшей экологической катастрофы, и почему попытка сэкономить на трубах чуть не уничтожила сам город? В сегодняшнем видео мы поговорим о событии, которое вошло в учебники как Великое Зловонье, и о том, как это событие изменило подход к устройству современных городов.

Меня зовут Константин Козырев и на этом канале мы подробно говорим об Англии и о том, как менялась эта страна со временем. Итак, начинаем. Прежде чем поговорить о проблемах с экологией в 19 веке, нужно дать наверное немножко контекста.

Прежде всего, загрязнение рек это проблема не новая и возникла в тот момент, когда у нас появились первые более-менее крупные поселения, которые естественно находились всегда поближе к источнику воды, к реке или к ручью. Люди старались как-то интуитивно брать воду выше по течению для того, чтобы не сильно травиться. А если мы говорим о древнем Риме, так там проблема вообще была решена замечательно.

У них существовала своя канализация под названием Клоака Максима. По-моему отличное обозначение для данного инженерного объекта. И они сбрасывали все частоты в тибр, но в то же время доставляли чистую питьевую воду через акведуки и снабжали ей те же самые фонтаны, например.

Римпал у нас наступает период затяжной средневековья и неважно, что в раннем средневековье, что позже, оно у нас всегда наверное будет ассоциироваться в первую очередь с нарушением всяких санитарных норм. Поэтому, например, когда Кортес в 16 веке победил таки ацтеков и захватил Тино-Чечетлан, он очень сильно был удивлен тем, насколько у них там хорошо все было организовано. Именно в этой области город регулярно чистился, все отходы они вывозили и с питьевой чистой водой проблем не было.

В то же самое время в Европе и в частности в Англии, например, организация уличного пространства выглядела следующим образом. Вы наверняка все видели и знакомы с этими старыми факвертовыми домами, которые строились такой лесенкой, ступеньками. Причина достаточно простая.

Попытка как всегда уйти от налогов, потому что если первый этаж дома занимал меньше пространства, соответственно и налогов надо было платить меньше. Но дома владельцы старались компенсировать это за счет того, что второй и последующие этажи расширяли. И таким образом получались конструкции, очень близко друг к другу стоящие, это средневековые улицы.

И туда внутрь, то есть в уличное пространство поступало мало света и оно плохо продувалось ветром. И как они решали проблему с отходами? Они их, собственно говоря, выбрасывали в окно, выливали из своих крышков с криком «гадди лу», то есть «берегись воды» это французская этимология, есть мнение, что вот это первое слово «гадди», «берегись» в конечном итоге от палат валилось, «лу» осталось и до сих пор в Англии туалет часто называют вот словом «лу». Но это версия и многие лингвисты, собственно говоря, с ней не согласны, поэтому как единственно верную мы ее рассматривать не будем.

При этом, естественно, если вам всегда на голову может вот что-то подобное прилететь, лучшее и самое безопасное место на улице это, конечно же, около стены, поэтому возникло такое выражение было «to take the wall», «занять стену». И если мы говорим о людях высокопоставленных, считалось, что вот именно имеющих определенное, занимающих определенное положение в обществе, что вот это вот место у стены для них, они, надо сказать, великодушно дам, например, пропускали, но если два человека равных по своему статусу на улице в встречались, то могла в том числе и драка произойти между ними вот за это самое место. И я думаю, что эта традиция, она очень устойчивая, она перекочевала потом, например, на Урал-Маш, поэтому, вот чё ты такой широкий, да? Думаю, корни оттуда, из Лондона и из Европы.

В середине улицы была всегда организована такая канава, куда, по идее, нечистоты должны были стекать и потом, слава тебе, Господи, если дождик пойдет, эти частоты, нечистоты должны были утечь куда-то вдаль. К 18-19 векам проблема худо-бедно наконец начала решаться и практически в каждом доме была организована специальная яма, Cesspool она называлась, куда все эти отходы сливались. Были специально обученные люди, которых называли Night Soil Men, которые по ночам приезжали и эти ямы выгребали, у нас их называли золотырями.

Они очень неплохо зарабатывали по тем временам, в среднем в два-два с половиной раза больше, чем вот такой квалифицированный лондонский рабочий, потому что они брали деньги, собственно, за то, что вычищали ямы, ну и потом все, что они там вычищали, они перепродавали фермерам в окрестностях Лондона, то есть двойная прибыль. С позже время надо учитывать, что подползать к этим ямам не всегда вообще было удобно, не всегда безопасно, много метана, можно было отравиться и использовался, да, детский труд. И вот наша копилка ужасных детских работ в викторианскую эпоху пополнилась.

Мы до этого говорили, что трубочисты, которые в трубах этих застревали дети, соответственно, на ткацких фабриках, когда они выгребали из-под станков какой-нибудь пух, что тоже было травмоопасно. И вот еще, значит, выгребные ямы, но тут надо все-таки сказать, что это было не так распространено. В общем, система работала, более-менее, и что же с ней могло пойти не так? Середина 19 века, интенсивная урбанизация, люди прибывают в города.

И если мы говорим о бедных районах, они начинают селиться в шаговой доступности от заводов и фабрик. И одна из причин, почему это так происходило, потому что отсутствовал общественный городской общественный транспорт в том виде, в котором мы его сейчас знаем. И, соответственно, миграция городская была на очень таком низком уровне.

Нельзя сказать, что общественного транспорта вовсе не было. Существовали такие здоровенные кареты двухэтажные, которые назывались омнибусами. В переводе с латыни это значит для всех.

Но тут некоторое лукавство содержится, потому что не совсем для всех. Да, там проезд взымался в зависимости от класса, потому что если ехать на втором этаже вроде подешевле, на первом, потому что крыша есть, подороже. Первый класс.

И в том числе от расстояния цена тоже зависела. Но в среднем поездка могла обойтись примерно в 6 пенсов, что если перевести на современные деньги примерно 20 фунтов или треть дневного заработка лондонского рабочего. Поэтому вот это вот для всех на самом деле было не для всех.

И вот народ очень плотно селился в этих рабочих общежитиях. Очень часто посменно спали на койках, в некоторых случаях даже в гамаках, но производили отходы так или иначе в огромных количествах. И тут уже никакая яма не справится.

Одновременно с этим из колониальной Индии в Англию прибывает холера. Новая страшная болезнь. Вообще весь этот колониальный период это постоянный обмен всякими фишечками.

Мы вам значит оспу, а мы вам сифилис. А тут пожалуйста холера. Но с ней была еще вот какая проблема.

Существовала теория миазмов. Люди реально верили, что если ты холерой заразился, то не от воды, а от дурного запаха. Казалось бы, эта теория достаточно логично подтверждалась.

Вот смотрите у нас есть малообеспеченные районы, где очень дурно пахнет и там народ болеет и умирает часто и много. И есть благополучные районы, где пахнет намного лучше и вроде бы как бы и смертей нет. Тем не менее в 1854 году, когда в районе Соха, сегодня этот район достаточно дорогой, там огромное количество театров, ресторанов, бутиков.

Все там очень любят гулять. Обязательно туристы туда едут посещать. Была зафиксирована очередная вспышка эпидемии холеры.

Нашелся человек по имени Джон Сноу и это наш сегодняшний герой, который усомнился в теории миазмов. Джон Сноу просчитал, что люди, которые заражались, брали воду все из одной и той же колонки, которая находилась на Бродвиг стрит. Он фактически крестиками зачеркивал дома, в которых погибали люди.

И вот он увидел эту взаимосвязь, которую он смог подтвердить за счет того, что там неподалеку в нескольких кварталах жила женщина, достаточно обеспеченная, которая очень любила воду именно из этой колонки. Говорила, ух, какая она вкусная. И просила своего слугу, чтобы он ей оттуда воду приносил.

То есть, ей в принципе-то было не по пути. Вот она тоже умерла. И при этом, неподалеку от колонки, находилась пивоварня, на которой работали такие баловни судьбы.

=

Попробуйте РЖДТьюб - видеохостинг для железнодорожников!

Люди, которым очень сильно повезло жить и не пить воду, а пить пиво вместо нее. Эти замечательные ребята ничем вообще не болели и судя по всему, это просто удивительный пример лучшего в мире трудоустройства. Они никогда не опаздывали на работу, не прогуливали и, наверное, даже не хотели с работы уходить.

И всегда себя прекрасно чувствовали. Джон Сноу настоял на том, чтобы ручку у колонки открутили. Что, собственно говоря, сделали.

Он наконец-то добился того, чего хотел. Но вау-эффекта не произошло. Потому что эпидемия сама по себе сходила на тот момент уже на нет.

И, соответственно, взаимосвязь многим была не столь очевидна, почему же она вовсе, эта эпидемия, прекратилась. Все-таки на сегодняшний день заслуги Джона Сноу признаны. Поэтому на Бродвиг-стрит стоит колонка, как памятник с оторванной ручкой.

И прямо рядом с ней одноименный паб в честь Джона Сноу названный. Так что можно сходить, если есть возможность насладиться. Время шло, а ситуацию, как это ни странно, начал усугублять технический прогресс.

В 1851 году в Лондоне была организована великая выставка. Для этого в Гайд-парке был построен дворец Crystal Palace. Со временем его перенесли.

И, кстати говоря, есть футбольный клуб, который называется Crystal Palace. До сих пор в Англии они играют. И вот он назван в честь, собственно, этого дворца.

Позже он сгорит, но не суть. Организатором выставки был известный нам Генри Коул. Изобретатель открыток.

Мы о нем говорили в видео про Рождество. И получилась у него выставка на славу. Проходила она с 1 мая 1851 года до 15 октября.

За это время ее посетило более 6 миллионов человек. Среди хитов выставки были паровые двигатели, естественно, был представлен алмаз Кахенор и много всякого дивного. Но главным хитом выставки стали комнаты отдыха Джорджа Дженнинса.

Впервые самый обыкновенный человек мог сходить в туалет, оборудованный системой смыва. Стоило это удовольствие 1 пенни и 867 тысяч посетителей выставки этими туалетами воспользовались. С тех пор устоялось вот такое выражение в английском языке to spend a penny.

Это вежливый способ обозначить вашу потребность. Но сейчас редко уже кто так говорит. Понять поймут, но в обиходе в частном это, наверное, не встретишь.

Надо отметить, что Дженнинс не был изобретателем этих туалетов. Впервые подобную систему продемонстрировал Джон Харрингтон, крестный Елизаветы Первой. Он установил такой туалет со смывом у нее в спальне и, по всей видимости, она должна была очень сильно обрадоваться.

Но чудо не произошло, потому что прямая труба вела от туалета непосредственно в канализацию, а обратно из канализации она в спальню королевы поставляла все соответствующие запахи. И поскольку Елизавета, видимо, капризная очень раз королева, вот ей это не сильно понравилось, она сказала уберите. В общем, система не прижилась и пройдет еще практически 200 лет и в 1775 году изобретатель Александр Каминг запатентует вот эту S-образную трубу в туалетах, которая оставляла часть воды и она служила как пробкой.

Эта штука работает до сих пор и именно вот эта вода препятствует проникновению запахов из канализации непосредственно в туалет или в спальню, если у вас как у королевы. Но мы все-таки выделяем Дженнингса, потому что иногда недостаточно что-то просто придумать и запатентовать. Очень важный продукт сделать массовым и именно он справился с этой задачей.

Люди в Лондоне, лондонцы массово начинают устанавливать эти туалеты у себя в жилищах. Естественно, мы говорим о людях обеспеченных, которые могли себе это позволить, но тем не менее нагрузка на выгребные ямы значительно возрастает. Туда добавляется огромное количество жидкости, ямы начинают переполняться, кладка начинает разрушаться и соответственно все это приводило к очень печальным последствиям.

То есть по большому счету в цепочке они усилили только одно первое звено, повысили его производительность. Это то же самое, что взять двигатель от феррари и поставить его на волгу. Катастрофа неизбежна.

Также и здесь. Если они начали устанавливать туалеты и начали смывать, стала быть решена была проблема с доставкой воды. Для этого как минимум нужен был водопровод.

И да, и нет. Система подачи воды изменяется. Что происходит? Они на берегах устанавливают такие огромные монструозные паровые насосы, которые закачивали воду в резервуары, находящиеся где-то на возвышенности.

И уже из них вода распределялась по жилищам. Но обеспечить постоянный напор они не могли по нескольким причинам. Во-первых, потому что сами по себе трубы были чугунные или деревянные, достаточно хрупкие.

Во-вторых, ну в принципе система сообщающихся сосудов, она вам много чего не даст. Посему вода подавалась секционно и по расписанию. Был такой специально обученный человек, их звали Торнкок.

Вот он приходил в нужный ему район по расписанию, откручивал вентиль и вода наполняла в жилищах заранее заготовленные баки, которые находились где-то в подвальном помещении. Баки эти были либо из свинца спаянного с деревянной обрешеткой, чтобы они держали форму и это в богатых домах. И в домах победнее это могли быть старые бочки покрытые смолой.

И то и другое на самом деле плохо. С одной стороны, да, люди тогда уже слава богу хотя бы понимали, что при контакте воды со свинцом ничего хорошего произойти не может. Но верили свято в то, что со временем бак изнутри покрывается таким налетом, который препятствует контакту воды с металлом.

Ну хорошо, допустим, в случае с бочками они со временем начинали подгревать и там завалились всякие парзиты. И это еще не единственная проблема. Еще одна проблема заключалась в том, что они их редко когда крышками накрывали.

То есть сейчас даже вот где-то в садовой участке, у нас же обязательно бак стоит, главное украшение и все-таки он крышечкой прикрыт. Тут нет и поэтому туда летел всякий мусор нехороший и в том числе иногда попадали домашние животные того времени крысы. Можно представить себе, что это за вода была такая.

Если домовладелец смог себе позволить установить еще один дополнительный бак на крышу и приобрести помпу, то его, собственно говоря, слуга специально обученная этой помпой перекачивал определенное количество воды наверх и таким образом внутри дома что-то вроде водопровода было реализовано. В бедных домах, естественно, носили ведрами, никакого другого варианта не было. Но так или иначе, нагрузка на систему выгребных ям опять же увеличилась.

И тут в игру вступает наш сегодняшний антигерой, человек, который хотел как лучше. Сэр Эдвин Чедвик. Человек деятельный, очень активный бюрократ.

Именно он входил в число тех чиновников, которые реализовали акта здравоохранения 1848 года и в том числе вот он озадачился проблемой выгребных ям и как ее решить. Чедвик верил в теорию миазмов и поэтому считал, что это все нужно просто куда-нибудь смыть. И предложил канализацию подключить к ливневкам.

Да, конечно, через ливневки, которые тогда уже были организованы. Вот дождевая вода, она спускалась в Тэмзу. Ну и вот эти вот отходы тоже в Тэмзу можно, в принципе, слить Думалон, потому что это же большая река с достаточно интенсивным течением.

И вот оно все оттуда куда-нибудь смоет и вроде бы как хорошо. Во всей этой истории со сбросом нечистот в Тэмзу был еще один усугубляющий фактор. Дело в том, что Тэмза река приливная и работает она как огромный Порше.

По сей день во время отлива можно очень часто видеть, как люди с металлоискателями ходят и на дне реки пытаются найти себе какое-нибудь сокровище в виде римской монеты, например. И у них всегда есть шанс, даже если они каждый день приходят на одно и то же место, потому что река что-нибудь да может принести. В случае с нечистотами это работало точно так же.

При этом жители богатого Вэстэнда, они естественно сбрасывали свои нечистоты первыми и они утекали куда-то в сторону бедного Истэнда. Там жители Истэнда сбрасывали еще и вместо того, чтобы все это утекло куда-нибудь туда, как изначально предполагалось в море, оно возвращалось за счет прилива. И поэтому бедный Истэнд в данном случае страдал в большей степени.

До поры до времени схема казалась рабочей, потому что во время прилива вот этот слой с нечистотами как бы накрывался сверху слоем чистой воды или по крайней мере она так выглядела. Но со временем эта схема начинала работать все хуже и хуже просто-напросто из-за процентного содержания этих самых нечистот, которые только лишь копились. Кстати говоря, люди, которые ищут сокровища на дне реки, их называют мадларками.

И вот в 19 веке это явление тоже существовало, только мадларками были представители самых низких слоев общества. Как правило это старики и дети, совершенно бесправные и без каких-либо доходов. Они ходили по этой жиже во время отлива босиком и пытались нащупать на кой какой-нибудь ценный предмет.

Это мог быть медный гвоздь или кусочек веревки. Можно себе представить в каких условиях жили эти люди. В 1852 году был принят закон о воде, который запрещал компаниям поставщикам этой самой воды забирать ее ниже по течению, чем расположен Теддингтон лог.

Это шлюз в районе Ричмонд парк, ко всему прочему является границей действия зоны приливов. Все-таки чай не совсем дураки, но в этом законе был один нюанс. Компаниям давалась отсрочка до 1855 года, чтобы они смогли собственно говоря трубы до туда дотянуть.

И те компании, которые поставляли воду в Вестенд, во-первых им трубы было тянуть ближе, во-вторых платили им денежек за поставку воды больше, соответственно у них были большие бюджеты, поэтому они очень быстро эту инфраструктуру наладили. А те компании, которые должны были тянуть трубы до Истэнда, сильно запоздали с этим и реализовали проект намного позже. И пользовались отсрочкой, и продолжали поставлять воду непосредственно из Темзы, и насколько мы понимаем из самой грязной части.

Ко всему прочему их обязали прогонять воду через фильтры, которые наполнялись песком, но тоже занимались этим далеко не все и через раз. А светлая идея о том, что может быть это как раз таки тот проект, который нужно бы дофинансировать из бюджета, если у частной компании на то денег не хватает, естественно умы граждан в 19 веке не посетила. Проблема нарастала и тут не выдержали знаменитости.

В 1855 году физик Майкл Фарадей провел свой эксперимент с визитками. Он взял свои белые визитки, порезал их на кусочки, предварительно хорошенько вымочил в воде, чтобы они стали тяжелыми и сразу же уходили на дно. После чего во время прогулки на лодке, начал вот эти вот кусочки белой бумаги в Темзу сбрасывать и фиксировать момент, когда они начинали пропадать из вида.

Отчет о проделанном эксперименте он опубликовал в газете The Times и вот что он написал о прозрачности. Вода представляла собой настолько непрозрачную грязь, что когда я опускал в нее кусок белой карточки, она становилась неразличимой, не успев погрузиться и на дюйм. О цвете и запахе.

Вся река была непрозрачной бледно-коричневой жижей, запах был общим для всей воды, это был тот же запах, который исходил из уличных канализационных решеток. Ну и пророчество. Я подумал, что наш долг зафиксировать этот факт, чтобы привлечь внимание тех, кто имеет власть.

Если мы пренебрежем этим вопросом, мы не можем ожидать, что это сойдет нам с рук безнаказанно. В общем-то написано это было, как я сказал, в 1855 году, у нас еще три года до катастрофы, но проблема на законодательном уровне никак не решается, а вместо этого создаются какие-то полумеры и даже вредительства, как в случае с Чадвигом. Важные слова, которые традиционно нужно сказать.

Дело в том, что YouTube устроен таким образом, что именно вы определяете какой контент тут в конечном итоге будет выходить, поэтому если данный канал вам чем-то симпатичен, любая активность в виде лайка, подписки, если еще нет и комментария однозначно положительно скажется на развитие данного продукта. Спасибо. И так наступил 1858 год.

В Англии стояла аномальная жара до 35 градусов в тени, причем эта температура держалась достаточно долго, а осадков не было. Уровень воды в Темзе упал и все накопленные годами отходы вышли на поверхность. Журналист Джордж Годвин, стоя на берегу реки, наблюдал картину, как плавал там труп собаки и плавал этот труп по кругу.

Случай этот он описал позже и сказал, что посмотрите, ведь у нас действительно нет никакой циркуляции воды в Темзе. Там просто копится эта клоака, которая на тот момент уже выглядела так, как обычно ее изображают в мультиках, когда хотят нарисовать что-нибудь такое вот нехорошее, ядовитое. То есть это густая жижа, которая действительно буквально пузырилась, а от запаха, в прямом смысле этого слова, у людей слезились глаза и в данном случае это не фигура речи.

Вообще атмосферу того периода очень хорошо можно почувствовать через многочисленные карикатуры, которые появляются в журнале The Punch. Существовал такой мифический персонаж, это абсолютная креатура 18 века, звали его Отец Темзе. Изначально в 18 веке в Британской империи мода на Рим, потому что коли уж мы империя, значит мы наследники кого-то и чего-то, они с нуля из ниоткуда появились и поэтому нам какие-нибудь подобные символы нужны нашего величия и изобилия.

Отец Темзе изначально предстаёт на картинках в виде такого благородного мужика, всегда в окружении нимф с кувшином воды, который символизировал то изобилие, которое приносит городу и стране Темза. Но в 19 веке мы его видим как такого ободранного, очень мрачного персонажа. Мне, честно говоря, сложно его описать, но если бы у Кикимора, наверное, был бы муж Кикимор, то выглядеть он, наверное, должен был вот так.

В том числе появляется карикатура, на которой отец Темзе знакомит всех со своими детьми Холера, Золотуха и Девтерье. Но что классно, в этот раз проблема затронула всех и не обошла мимо английский парламент, потому что его окна выходят как раз-таки на Темзу. Депутаты пытались прикрывать свои носы платочками, обслуживающий персонал парламента пытался как мог решить проблему и поэтому пропитал шторы хлоркой в надежде, что это хоть как-нибудь поможет, но нет, не помогало нисколько.

Королева Елизавета и принц Альберт попытались, видимо, продемонстрировать, что все в порядке, отправились на лодочную прогулку и спустя 5 минут были вынуждены вернуться на берег, так как это было невозможно. Судьи паниковали больше всех и просили перенести заседание из Лондона в Оксфорд куда-нибудь от греха подальше. Сами жители городов и в данном случае мы говорим не только о Лондоне, пытались решать проблему дурных запахов за счет того, что распространяли хорошие запахи.

Было очень модное приспособление под названием попури. Это такой сосуд с дырочками. Попури могли быть разных форм, форме вазочки или горшочка.

Смысл заключался в том, что вы берете заранее засушенные травы, сильно и хорошо пахнущие. Эти наборы повсеместно продавались. Насыпаете их в этот сосудик попури и ставите куда-нибудь на полочку.

Штука эта классно пахнет и вроде бы находиться в помещении становится как-то полегче. Кстати говоря, до сих пор в Англии по крайней мере продаются наборы для попури, засушенных травушек. Они бывают разного состава, соответственно, с разными запахами.

И это замечательный натуральный ароматизатор. По-моему, гораздо лучше, чем поставить дома вот эту периодически пшикающую пшикалку. Власти годами не могли договориться о реформах, но когда прижало, решение было найдено за 18 дней и выделено 3 миллиона фунтов на организацию новой системы очистки города.

Ответственным назначили сэра Джозефа Базлджета, который прекратил многочисленные споры, сказав, ребята, не так важно мы от зловонья погибаем или непосредственно от грязной воды, когда ее пьем. Давайте это просто все уберем из города. Но справедливый вопрос, почему они так долго тянулись решением? Прежде всего, потому что Лондона, как городского образования в привычном для нас понимании, не существовало.

Это было огромное количество независимых приходов и советов, каждый из которых самостоятельно организовывал жизнь внутри и они не хотели нести ответственность за соседей. Можно было начать прокладывать канализационную трубу, но как только она упиралась в соседний район, его власти могли сказать, не надо нам ваших отходов и просто-напросто ее замуровать. В том числе, была проблема разных бюджетов, поэтому, например, City of London не очень понимал, почему они должны вкладывать деньги для того, чтобы очистить бедный East End.

За девять лет до трагедии были неоднократно организованы советы. Там собирались люди, которые обсуждали различные варианты решения, спорили друг с другом, в конечном итоге ни о чем не договаривались, распускали, организовывали новый совет, который тоже ни к чему не приходил. Наш сегодняшний герой Джозеф Базлджет был участником всех этих советов и неоднократно представлял чертеж новой канализации и каждый раз его чертежи просто-напросто отправлялись в корзину и ему приходилось заново переписывать.

Но, тем не менее, наконец-то они до чего-то договорились. Именно великая злобония заставила все-таки эти разрозненные районы объединиться и организация MBW, Metropolitan Board of Works, по большому счету стала первым масштабным общегородским проектом. В дальнейшем такие проекты, как прокладка железных дорог и организация общественного транспорта, например, метро, и превратили Лондон именно в город, который является вот таким большим целым.

И все равно нужно отметить большую степень автономии, потому что Лондон разделен на 32 бору плюс City of London. По сей день во многом там жизнь организована по-разному, например, выбросы и переработка мусора от бору к бору, могут отличаться правила парковки и так далее. Поэтому Лондон такой пестрый, в том числе в архитектурном плане.

Технически Базлджету предстояло реализовать очень сложный проект. На словах вроде бы просто. Сделать перехватывающие коллекторы.

От всех домов провести трубы в коллекторы поменьше, которые будут соединяться потом со следующими коллекторами побольше, и те в свою очередь будут приводить нечистоты в большие супер коллекторы, которые вдоль темзы, собирая все нечистоты, будут выводить их подальше за пределы города. Но фактически это означало, что нечистоты будут двигаться под силой гравитации. Базлджет рассчитал угол наклона и поэтому коллектор должен был идти вниз не более чем на 38-40 сантиметров на километр.

Это чрезвычайно сложно соблюсти вот такие вот точные параметры. С одной стороны. С другой стороны, естественно, через некоторое расстояние коллекторы начинали закапываться слишком глубоко под землю, поэтому их надо было поднимать.

Были организованы мощные паровые насосные станции, которые с некоторой периодичностью были расставлены, и поэтому система коллекторов выглядела как такие зубцы. То есть он идет вниз, а потом насосная станция поднимала нечистоты на 6-8 метров вверх, и они снова потихонечку сползали. Вот эти вот нечистоты вниз опять же под силой гравитации.

Сами по себе насосные станции, конечно же, выглядят как некие храмы античные, не меньше. На тот момент это было, наверное, попыткой продемонстрировать масштаб проекта и его величие. Но куда поместить эти огромные коллекторы? В Лондоне очень плотная застройка.

Если договариваться со всеми домовладельцами вдоль набережной и сносить их дома, то денег никаких не хватит. Поэтому было принято решение достроить огромную набережную. То насколько большой она получилась, можно увидеть визуально, если подойти к йоркским водным воротам, которые до сих пор сохранились как памятник.

Находятся они на набережной Виктории и были построены примерно в 1660-х годах. И это фактически был выход к реке. И если сегодня от йоркских водных ворот мы смотрим в сторону берега, то становится очевидно, что у Темзы отвоевали огромное пространство.

Это более 100 метров. Еще одна причина, почему Базлджет решил сузить реку заключалась в том, чтобы увеличить интенсивность течения воды во время приливов и отливов, что поспособствовало бы быстрому очищению этой самой реки. Это работает точно так же, как мы, когда гладиолусы, поливаем из шланга без насадки.

Мы его зажимаем немножко и струя у нас вроде как более интенсивно и дальше летит. Так же и тут с рекой. Поэтому сегодня, если мы во время отлива или прилива на Темзу смотрим, там течение ничего себе какое.

И в то же время, если мы вспомним, например, Диккенса и Большие надежды, когда Пип организовывал побег из Лондона на лодки, он учился тогда плавать, тренировался, потому что Темза река непростая и не каждый с ней справится на бёсильной маленькой лодке. Он тогда делал это совершенно в других условиях, не в тех, что сейчас. И из-за отсутствия набережной именно это позволяло ему там где-то моментами прятаться между каких-то свай и прочего.

И в том числе там описано, как он старался адаптироваться и рассчитать время приливов и отливов для того, чтобы его не засосало под какую-нибудь баржу, например. Значит, вода по огромным коллекторам, значит, отходы по огромным коллекторам текли вниз по Темзе и попадали в огромные резервуары. Базлджет точно рассчитал то место, которое можно считать точкой невозврата, куда можно эти отходы сбросить и они точно улетят в море и никогда больше в Лондон не вернутся.

Для того, чтобы рассчитать это место, они использовали систему, ну слава богу, не мёртвую собаку, а вот систему деревянных поплавков. В определенный момент, естественно, в момент отлива, шлюзы открывались, все нечистоты оттуда сбрасывались. Это был такой огромный мега-слиф.

Я могу себе представить глазам морского окуня, когда на него всё это дело впервые полетело. Может быть, из-за этого они у него такие удивленно большие до сих пор. Сложно было, конечно же, организовать непосредственно саму работу, потому что в проекте так или иначе было задействовано 22 тысячи профессиональных копальчиков.

Они не могли себе позволить использовать, хотя в принципе в Великобритании это достаточно на тот момент распространенная практика использовать заключенных, но не тут, потому что им нужно было качество. Поэтому труд рабочих очень хорошо оплачивался. Более того, они каждый день ели мясо, что по тем временам ничего себе.

И всё же, да, была смертность, были несчастные случаи, но мы не знаем в цифрах, сколько человек погибло. Тем не менее, надо понимать, что работа, конечно, была очень тяжелой. А рабочие в том числе даже позволяли себе иногда устраивать забастовки.

Например, одна из них случилась в 1862 году, и их требование было сократить рабочий день с 10 до 9 часов. Надо сказать, что самого Пазлджета всё это приводило в бешенство, но, тем не менее, ему приходилось быть гибким и договариваться, поскольку выбора другого у него не было. Погода тоже не очень сильно радовала.

Если у нас недавно была засуха, то сменилась она большим количеством проливных дождей. И в том же 1862 году, например, река Флит, которая на тот момент была уже подземной и закопана в трубу, труба эта не выдержала напора, её прорвало. Это была настоящая такая локальная катастрофа.

На поверхности посносило рабочие леса, какое-то количество пустых тоннелей было заполнено. Надеюсь, что рабочие успели оттуда вовремя эвакуироваться. Ну и, конечно же, пресса, на то она и пресса, начала вздлорадствовать и говорить, что вот Пазлджет, смотрите, не получается ничего, вот у него трубы какие-то прорывают, значит, речки из-под земель выходят, стало быть, плохой проект.

Ещё нужно плюсиком ему поставить его дальновидность, потому что на вопрос, собственно говоря, какого диаметра должна быть труба, Пазлджет прикинул текущее население Лондона и увеличил необходимый диаметр в два раза. Хорошо, что он это сделал, в противном случае уже к 1960 годам, по подсчётам, Лондон столкнулся бы с новой катастрофой. А так был определённый задел прочности на будущее.

Но вот строится эта огромная набережная, в которую войдет 10 коллекторов, а остальное, что с землей, засыпать. И тут надо упомянуть одного замечательного персонажа по имени Чарльз Пирсон. По профессии он был юристом и где-то в 1840-х годах к нему в голову пришла замечательная идея, которую он решил со всеми поделиться.

Он говорит, а давайте у нас поезда будут под землей ходить. И ему на это все, конечно, сказали, Чарльз Пирсон, тебе, наверное, нужно отпуск взять, отдохнуть, и вообще ты литл бит ку-ку или что-нибудь другое вежливо унизительное. Но Чарльз Пирсон оказался человеком настойчивым, и поэтому мы можем его считать идейным вдохновителем метро.

Он не был инженером, он первую ветку метро не проектировал. Более того, он умер до открытия первой ветки. Но он очень настойчиво свою идею пытался до всех донести.

Писал статьи в газеты, писал различные памфлеты на эту тему. И идея заключалась в том, что мы должны разгрузить перенаселенные рабочие районы, где жить невозможно. Поэтому, когда в начале видео я сказал, что отсутствие общественного транспорта это фактор основной, почему районы были перенаселены, наверное, кто-то в комментариях, я уже вижу, напишет, фу-фу-фу, значит, некомпетентность, единственный фактор, их там было гораздо больше.

Да, я согласен. Но мне нужно было эту мысль посеять для того, чтобы ее позже развить. Поэтому мы в контексте нашего видео именно с этой точки зрения смотрим на ситуацию.

И вот, в конце концов, благодаря набережной эта идея с поездами под землей получает свой шанс на реализацию. И они прокладывают первую ветку метро как раз таки вот там вдоль набережной. Точно так же способом cut and cover, то есть разрыли, соорудили туннель, закопали.

Поэтому первая ветка метро расположена очень близко к поверхности. Если сесть на лужайку неподалеку от станции Temple, то можно почувствовать, как под землей с некоторой периодичностью проходит поезд. Я для этого видео даже хотел сесть и показать, как я сижу и чувствую, но, к сожалению, был не сезон, было довольно грязно.

Поэтому просто поверьте, оно так работает. Но таким образом можно оценить вообще масштаб проекта. Мало того, что канализация, да еще и немыслимое метро.

Это сегодня привычно, а тогда вообще-то еще поезда с паровыми двигателями. Это вообще попробуй такое придумай. В том числе надо отметить, что это опять же социальный проект.

И он очень тесно связан с социальной инженерией. Мы не просто так создаем какие-то удобства. Мы думаем о том, как нам организовать жизнь в городе.

Потому что мы в таких городах вообще-то и раньше не жили никогда. Так, чтобы в этом городе можно было вообще живым оставаться какое-то долгое время. И если мы говорим о мотивах, любим говорить о мотивах, то они не всегда и не везде были благородными.

Нам это и не важно. Просто-напросто фабриканты мыслили следующим образом. Вот у нас на фабриках работают работники, и они иногда на работу не приходят, потому что умирают.

А нам надо, чтобы они приходили на работу, а не умирали. И хочешь не хочешь, тут надо что-то придумывать. Какие-то запускать проекты, деньги вкладывать.

Иначе кому работать-то? Все уйдут на тот свет. Что касается поверхности самой набережной. Вот тут появилась замечательная возможность продемонстрировать масштаб.

Во-первых, там организованы замечательные, очень уютные, хоть и небольшие сады. Скорее садики. Также там присутствует широкая меняемая дорога, что большая редкость для Лондона, особенно исторического.

И такой же широкий удобный тротуар. Но не только в этом дело. В украшении самой набережной преобладает египетская тема.

И не случайно. Набережную открыли в 1870 году, а Суэцкий канал в 1869 году. Соответственно империя открывает новую главу своего величия, если можно так выразиться.

Что, собственно говоря, и отражено в архитектурном. Например, еще в 1820 годы за победу над французами, с такой формулировкой, египтяне подарили англичанам иглу к Леопатре. Здоровенный каменный обелиск.

Мол, вы победили Наполеона, вот вам камень. Прекрасный подарок. И притащить его в Англию технически было очень сложно и дорого.

Но тут, раз такое дело, его из египетских песков откопали, и такие все-таки привезли и установили чуть позже, правда в 1878 году. Коль у нас египетский обелиск, понадобилось ему каких-нибудь поставить охранников, поэтому поставили двух сфинксов, которые на этот обелиск смотрят. Когда проект закончили, взвизгнули очень сильно египтологи, потому что сфинксы вообще-то так в Египте не стоят.

Они, как правило, охраняют какое-то святилище, сидя перед этим святилищем, скажем так, хвостами к нему, а мордой к тебе, чтобы ты как злоумышленник в святилище не вошел и там чего-нибудь нехорошего не натворил. А тут они расположены совершенно неправильно, но, тем не менее, решили не менять, поэтому как есть. Примечательен один из сфинксов, потому что в 1917 году немцы сбросили бомбу рядом с ним, и он очень сильно пострадал его осколками.

Скажем так, порезало, поранило, и было принято решение не чинить, дырки не латать, чтобы служили напоминанием. В основании самого обелиска тоже можно видеть следы от осколков. Вот такая египетская история.

Вдоль самой набережной расположены распрекрасные фонари, и в основании этих фонарей можно видеть карпов. Базлджет очень амбициозно заявил, мол, после всей моей реконструкции вода в Темзе станет настолько чистой, что даже карпы туда приплывут и будут жить. Но мистеры карпы что-то не торопятся, они сказали, мы еще посмотрим, во что это у вас все выльется, поскольку после всего того, что вы уже натворили, доверия к вам не шибко.

И так вот до сих пор не приплыли они. С внутренней стороны набережной можно видеть многочисленные львиные головы с кольцами, которые можно было использовать для швартовки лодок. С одной стороны, с другой стороны они служат своего рода индикаторами.

Считается, что если уровень воды в реке поднимется по льва, то, соответственно, начнет затапливать и канализацию, и метро, и вообще это будет страшный, ужасный и очень плохой для Лондона потоп. Есть выражение, если лев начнет пить, Лондон затопит. Ну и при всем при этом лев это символ Англии, и поэтому если у льва проблемы, значит и у Англии тоже проблемы.

Внутри коллекторов, конечно же, скапливалось огромное количество метана. И при всем при этом во время прилива давление внутри коллектора могло очень сильно возрасти, и этот метан мог даже сдетонировать. Для того, чтобы минимизировать риски, они организовали такую дышащую систему.

То есть везде по Лондону натыканы высокие трубы, которые выведены непосредственно подключены к коллекторам, и в случае возрастания давления метан через них стремительным потоком вырывается наружу. Неслучайно трубы очень высокие, чтобы все эти запахи в человеческие ноздри, не дай бог, не попадали и настроение не портили. И так строили, строили и наконец построили.

На самом деле очень долго можно говорить непосредственно о процессе стройки, и это все дело затянется. Давайте о результатах. Эффективность удалось проверить в 1866 году, потому что в этом году вспыхнула опять эпидемия холеры, но только в том районе, который еще не был подключен к системе базлджета.

И это стало доказательством того, что вот замечательно у него все вышло. Как же складывается ситуация с лондонской канализацией сегодня? И у нас впервые на канале звучит это имя Маргарит Тэтчер. В 1889 году убыточная государственная компания Теймс Вота была приватизирована.

Идея заключалась в том, что частный бизнес как-то всегда более эффективно со всеми проектами управлялся, соответственно и с подачей воды и канализацией они тоже должны лучше справиться. В тот момент у Теймс Вота были долги на сегодняшние деньги, это примерно 5 миллиардов фунтов, их списали, сверху денег частным собственникам еще накинули и сказали в добрый путь. Сегодня на дворе у нас 2026 год, долг компании составляет примерно 15 миллиардов фунтов.

В 2023 году топ-менеджер компании с очень классным по-моему именем Сара Бентли была вынуждена покинуть свой пост с большим коррупционным скандалом. Дело в том, что компания брала кредиты, но не для того, чтобы ремонтировать, например, коллекторы и улучшать сервис, а для того, чтобы выплачивать бонусы топ-менеджменту. Сидит ли кто-нибудь? Никто не сидит, потому что на этом уровне вы можете генерировать попоприкрывательные бумажки в огромном количестве, потому что юридически обосновать кражу мешка картошки все-таки тяжелее, чем нескольких миллиардов фунтов, например.

Самое страшное, что с ними произошло, это 2017 год, знаменитый скандал, когда в районе Гатвига система не выдержала и в реку было сброшено огромное количество человеческих отходов и 1400 рыб погибли. На Теймзвота был наложен штраф 3,3 миллиона фунтов и большие выговоры в том числе. Поэтому, если мы возвращаемся к Карпу, который в свое время отказался в Теймзу приплывать, мы можем позавидовать его дальновидности.

Поэтому, если сегодня тебе хочется принять какое-то опрометчивое решение, например, вернуться к бывшей, можешь задаться вопросом, а как мистер Карп поступил бы на моем месте? Может быть, это спасет тебе жизнь. Также новой напастью стали жировые отходы, которые работают в связке с пластиком или, например, салфеточками. Вот эти, как они называются, салфеточки, влажные салфеточки, которые не растворяются в воде.

Смысл в том, что салфеточку люди смывают в унитаз, она где-нибудь прилипает к стенке коллектора в определенном месте, потом на нее налипает одна жиринка, потом вторая, третья, потом опять салфеточка. Короче говоря, салфеточки служат как арматура, а жир, собственно говоря, как цемент. В итоге образуются периодически огромные такие монстры.

Рекордсмен был весом 300 тонн и длиной 240 метров. Это два футбольных поля. Когда его обнаружили, рабочие с бронзбойтами, лопатами, кувалдами его отбивали в течение девяти дней, прежде чем полностью от него избавились.

Вот такая штуковина. Что до сброса отходов. Их сейчас как бы уже в море напрямую не сбрасывают.

Организованы огромные отчестные сооружения, где есть выработка электричества за счет метана. Там же они перерабатывают, собственно говоря, часть отходов в удобрения и уже очищенную воду сбрасывают в море. В теории.

На практике, повторюсь, утечки происходят периодически. Иногда не очень сознательные, а иногда вполне сознательно они могут открыть шлюзы, когда чувствуют, что не справляются с количеством и все-таки в море это утекает. С другой стороны, где можно поставить пятерку, пятерку можно поставить за непосредственно ту воду, которая доставляется в краны граждан.

Ее действительно можно пить за одним исключением. Там, по-моему, слишком большое количество известий. Я не знаю, может быть от района к району отличается качество воды, но заиметь камни в почках вполне себе реально спустя какое-то время и это ужасно.

Это ужасно. Подводя итоги, можно сказать, что вклад Лондона в развитие городов огромен. По его примеру, в 1898 году первая канализация организована в Москве, чуть позже в Киеве.

Долго сопротивлялся Париж. В этом отношении они оказались очень упертыми и дошло все до того, что они долгое время пытались решить проблему за счет попури и изобретали всякие разные травки, которые должны были их от всяких нехороших запахов лечить. В конечном итоге до сих пор у них там не все слава богу не так давно прошла Олимпиада и в Сене вода была заразной.

Они ее очень долгое время пытались как-то очистить и даже мэр в реке искупался, но и это не помогло. Поэтому пожелаем французам удачи. На сегодняшний день канализация, водоснабжение, электроснабжение и снабжение теплом, а также транспорт, все это совершенно базовые вещи для любого города.

И тот человек, который пытается лишить жителей того или иного города вот этих вот благ, преступник однозначно и человек нехороший. Вообще осуждаем. В общем, неплохо было бы благодарным тем замечательным людям, которые такой высокой ценой реализовывали такие масштабные проекты, сделали нашу сегодняшнюю жизнь безопасной, комфортной и вообще со всех сторон замечательной, что мы часто не до конца ценим.

Также в конце хочу обратить ваше внимание на то, что появилась спонсорская кнопочка на канале и если вы хотите стать автором и поучаствовать в развитии канала, то welcome, это очень поможет. И увидимся через месяц, я подготовлю какую-нибудь новую интересную тему для вас. Спасибо за внимание!