ГУДОК. История газеты на театральных подмостках. СУМАРОКОВА ВЕДЁТ
В декабре 1917 года выходит первый номер железнодорожной газеты «Гудок». К маю 1920 газета приобрела читательские весы, стала выходить ежедневно. И именно тогда в столицу стали приезжать молодые талантливые поэты-писатели.
И газета «Гудок» стала для них литературной кузнецей. От гудка современности я предлагаю нам отправиться в атмосферу 20-х годов. Это программа «СВ», меня зовут Лилия Сумарокова.
Давайте со мной. А название тоже пришло, когда вы стали думать? Думали, конечно, как назвать. Ну, как назвать? Черт знает, как назвать.
Потом решили, как они переезжают из Одессы в Москву. И там всё время идёт «Гудок». Когда они едут, идёт «Гудок»? Всё время.
И в Москву приезжают? Их принимает редакция газеты «Гудок»? Да, да, да. Таким образом всё сложилось случайно. И вообще как-то мы не рассчитывали на то, что будет какой-то большой резонанс.
Ну, понятно, что хорошие тексты, так сказать, у Катаева. Я практически переписывал их заново. То есть поправлял.
Ну, там, например, в «Финале» есть такой момент, когда приходят к ним Кабалити, у Катаева и Олеша. Он немножко опустился, стал выпивать и так далее. И там у них идёт разговор друг с другом.
Как сейчас коронятся, по разным разрядам. По какому разряду меня похоронят? Меня похоронят по высшему разряду. А нельзя делать такую штуку, что меня похоронили по низшему разряду, а разницу заплатили мне сейчас.
Зараза ржёт в этот момент. Сделай как-нибудь так, чтобы меня похоронили рядом с Магаринским. Я бы поменял «рядом» на слово «пососедствовал».
Такое что-то трогательное, так сказать. Спектакль весёлый, жизнерадостный. Начинается вообще с этой одесской ситуации.
А давайте ведём наших телезрителей, чтобы они понимали, кто у нас герой нашего спектакля. Мы же не всех озвучили. У нас в центре нашего спектакля событий пять героев.
Это Юрий Олеша, Илья Ильф, Валентин Катаев, Евгений Петров и Эдуард Багритский. Почему это пятёрка? Ну, во-первых, потому что Валентин Катаев в центре этой истории стоит. Он написал воспоминания свои.
И мы на них опирались. Так что Катаев оказался в центре внимания, потому он их всех уговорил переехать в Москву. И сам первый сюда направился.
Действия происходят в 1923 году? В 1920-м. В 1920-м, да? Начинается. Как вот эту атмосферу вы передали зрителям? Ведь это удивительное время было.
Да. Там всё происходило неожиданно. Они были одесситами вообще-то.
Вот. Сборная такая команда. Вот все писали стихи, так сказать.
Это была уже какая-то поэтическая студия. Которая вся вместе превратилась потом в такую бойкую команду. А вот мы с вами говорили про фишки.
Какая фишка спектакля? В чём она? Карусель. Которая вращается. Вы увидите её потом.
А что она означает? Она вращение, так сказать. Время? В смысловой оси, понимаете? Времени и так далее. И там очень много всё.
Сразу всё оживает. Все становятся участниками этого круговорота. В который они все попали и так далее.
Да и мы все попадаем в тот или другой круговорот. Сначала художник говорит. Давайте мы поставим её в центре.
Но художник хотел, чтобы в центре была эта карусель. Но она не смотрела в центр. Дура стоит.
Что делать? Чёрная ещё. Зал-то белый. На себя берёт много внимания.
Стали гадать. Наш второй режиссёр. Тоже очень талантливый.
Половина спектаклей, которые здесь висят. Это его спектакли тоже. Он говорит.
Давайте разберём её на куски. В этот круг. С лампочками.
В одно место. Разберём и разбросаем по всей сцене. Чтобы её запомнить.
Её очень давит. Я говорю. Господи, зачем? Надо её взять.
И красить в белый цвет. То есть сменить цвет. Празднично сделать её.
И поставить там. В глубине, сбоку. Сработало? Сработало, да.
Всё само собой получилось. А кто из героев по характеру? Кто какой? Как донесли это? Юрий Олеша. Юрий Олеша.
Сейчас ему 18 лет. Когда он пришёл. Я не знаю.
Сколько ему было? 18 ему здесь стало. Был 17-16 лет. Мальчишка.
Олеша был футболистом. И он тоже футболом занимался. Поэтому он с мячиком.
Такой спортивный парень. Который пишет хулиганские стишки. Самый молодой среди них.
Ильф и Петров. Ильф. Очень талантливый.
Очень интересный человек. Парень, который его играет. Он пришёл из университета.
С исторического факультета. В котором попал в группу искусствоведов. Маленькая группа.
20-25 человек. Люди, которые потом становятся искусствоведами. Очень трудно попасть.
Как зрители воспринимают спектакль? Смеются. Радуются. В финале весёлый.
Рассказ о том, как они все умерли. Я рассказываю. Я плачу в конце спектакля.
Никакой творческой задачи. Я должен плакать. Спектакль оказался самобытным.
Вся эта компания. Чудесная. Ребята, которые... Поговорите с Женей.
Мы вместе с ним преподаем. Он тоже помощник режиссёра. Он тоже может рассказывать.
Все друг друга очень любят. Уважают и ценят. Очень много любви во всей этой истории.
Евгений, а вы у нас кто? Я играю поэта Эдуарда Багритского. Это был весёлый человек. Лёгкая, юмористическая команда.
Мы устраивали художественный образ. Есть записи его голоса. Я его делаю из тех эпизодов, на основании которых мы собрали сценарий.
Он постарше всех. Более смурной. Более домашний.
Которому не хочется ехать в Москву. Хмурый мужчина. Но он всё-таки поддался.
Приехал и был звездой. Совершенно верно. Его уговорил Катаев.
Он приехал сюда. Перевёз всю свою семью. Жену, ребёнка.
Мы это тоже говорим в спектакле. Практически сразу. Мы делаем прогудок.
Он в гудке практически не работал. Он сразу стал знаменитостью. Знаменитым поэтом.
Чувствуете ли вы атмосферу 20-х годов? Вообще, это было такое время. Время продиктовало им то, чем они должны заниматься. Была эпоха всего нового.
Сменилась власть в России. Прошла гражданская война. Действительно пошло новое время, под которое просто необходимы были какие-то новые личности, новые ходы.
Вообще, в любом творчестве это касалось и театра со Станиславским. Это касалось и литературы, и поэзии. Эти ребята поймали эту волну.
Они тем, кем стали, потому что время того требовало, мне кажется. Я ощущаю это время так. Когда уже все плохое, все перевороты, все страшное как-то осталось позади, уже отстрелялись.
И впереди безграничное будущее, в котором они могут быть кем хотят. Светлое будущее. Я думаю, что это был основной толчок к тому, что они делали.
Это я. Это он. И это его довольно удачный псевдоним, потому что его настоящие имя и фамилия были Кевин Либен Айрис Ванзетер. Я исполнитель роли Ильи Ильфа.
Ну что, давайте попробуем повторить эту катастрофу по слогам. Мы создавали этого героя как немного отреченного от мира персонажа. Он немного в своих мыслях витает.
И поэтому на фоне остальных он выглядит довольно странным, каким-то своеобразным, довольно-таки где-то заносчив, очень много шутит и вообще превращает все свое действие в шутку, но при этом он все-таки не относится к своим друзьям и коллегам с презрением. Он просто вот немного другой. А как вы думаете, ему трудно вообще жить и быть? Ведь он талантливый, а талант, говорят, тяжело нести.
Да, действительно, ему бывает сложно и в конце спектакля, можно тут спойлерить, в конце спектакля он говорит, что всю жизнь он гонялся за счастьем, которого наша солнечная система предложить не может. Да, и есть момент, как будто он пытается достичь каких-то высот и достигает их, но все время у него есть момент пытаться доказать, что, несмотря на всю его отрешенность от мира, его своеобразность, он тоже может стоять в плеяде этих великих писателей, с которыми он дружит и найти свое место в мире. Что вы чувствуете от зрителей? На долю моего персонажа выпадает довольно много шуток.
Собственно, это специфика роли. И, конечно, каждый раз с тех шуток, которые я играю, люди смеются. Это всегда очень приятно.
И всегда приятно, какие-то спектакли, когда все запланированные шутки удаются. Считаю, что театр это не про одного человека, это про коллектив, работающий все вместе, как один живой организм. И когда мы все вместе работаем, и зритель на это реагирует так, как и задумано режиссером, и нами, это всегда очень приятно.
На щите озлоченном блеклых змей голубая борьба вернует разорванным стоном устремленная в небо труба. Браво! Мой персонаж это Лида Суок, одна из сестер Суок, жена Эдуарда Багрицкого. Мне кажется, что женщины, как и всем, всегда одинаковы.
Героиню, которую играю, как собирательный образ женщины, и воплощение так называемой музы, вдохновляющей поэтов и вообще вот мужчин, которые есть в этом спектакле, на выдающиеся произведения. И если говорить в контексте этого спектакля, наверное, любовная линия, так называемая, она в этом спектакле, по сути, одна единственная у семьи Багрицких. И вот я себе представила, что да, это некий собирательный образ и скажем так, точка отчета, которая как раз вдохновила на все свершения, на все эти литературные победы.
И если говорить как раз про роль женщины в этом спектакле, в начале XX века, в литературных произведениях, мне кажется, что как раз роль женщины вдохновлять, она очень значимая и очень большая и бывает часто недооцененная. Но мне кажется, что в нашем спектакле это как раз показано наоборот, как такое, как что-то очень важное. Я играю Валентина Петровича Катаева.
Такой персонаж. Каким вы чувствуете этого героя? Знаете, мы когда ставили этот спектакль, готовились, то есть и писали сценарий все вместе с режиссером и у нас очень долгий был застольный период, когда мы читали, именно читали, мы, наверное, читали год, не вставали из-за стола. Это получился такой тоже так скажем, собирательный образ, художественный.
Мы не пытаемся прям напрямую сделать Катаева, изобразить это художественный образ. То, каким его видели его ближеские люди, то, каким он представлял. То есть это вообще собирательный образ и даже где-то у Ильфа и Петрова была такая, ну я не знаю, легенда это или не легенда, но и бытует мнение, что они Бендера писали с Катаева.
То есть Остапа Бендера, то есть характер, мне кажется, что-то, если не напрямую, что-то точно было от Катаева. Поэтому лично для меня это получился художественный образ, художественное воплощение. Я что-то взял от Бендера, я что-то взял изнутри себя, что мне близко и мне кажется, близко было Катаеву.
Также на меня, наверное, очень сильно подействовала сама работа с режиссером, то, как он хотел, чтобы это выглядело. Поэтому здесь такой, знаете, собирательный образ, все сложилось воедино. Ну, вы человек молодой, а у вас действие происходит в 20-х годах, в начале века в России.
Как вы думаете, вот это безудержная эпоха. Трудно ли было молодым людям таким? Вы знаете, в любую эпоху, мне кажется, в любое время молодым людям трудно. Но трудно по-своему, у каждого свои трудности.
Как говорится, мы не выбираем ту эпоху, в которой мы рождаемся, но мы можем в ней жить. И вот этих ребят отличало то, что они хотели жить, несмотря на эпоху. То есть неважно, какая она была.
Неважно, что происходило, они хотели жить, они мечтали. Они хотели воплотить свою мечту. Они хотели заниматься тем делом, которое было для них важно.
То, что они считали главным в жизни, их смысл в жизни. Это искусство, это литература, это поэзия. И они этим занимались, и они продвигали ее.
И по итогу они сделали шикарную, я не знаю, на века советскую литературу, которую сейчас знают многие, читают, перечитывают и любят. Вы себе чего желаете, когда играете? Вот этой роли, когда год читка была. Вы в себе что-то искали? Конечно.
Я каждый спектакль в себе что-то ищу. И я вам даже больше скажу. В течение дня я занимаюсь своими делами, работаю, что-то происходит у меня.
И вот все, что произошло в течение дня, я пытаюсь это также переложить в своего персонажа, в своего героя. И то, что я себе желаю перед спектаклем, это не стесняться, не бояться. Потому что я сам по себе, наверное, могу, знаете так, себе какие-то тормоза давать.
А мне кажется, Катаев вообще не такой был. То есть Катаев, он не давал себе тормозов. Он, наоборот, вот хотел, шел и действовал.
И вот на спектакле я всегда тоже там, когда мы собираемся все за кулисами, стоим, настраиваемся на спектакль, я говорю, не забывайте, что мы играем эпоху и играем жизнь. Жизнь — это людей. Мы передаем атмосферу.
Давайте жить. Давайте просто жить на сцене и играть. И вот в этой жизни, в ней нет места для тормозов.
Вот полный газ и не стесняться. Вот это я себе желаю всегда. Спасибо за субтитры Алексею Дубровскому!
