Царь добрый, он просто всего не знает...

[beatl]

По дороге на работу, читал в электричке книжицу, в которой попался кусок отлично иллюстрирующий дебаты "о перекосах в работе технического форума", то есть о жидких щах и мелком жемчуге.

Жизнь есть процесс умирания белковых тел. Так считают биологи и пессимисты. Оптимисты думают по-другому, но это ничего не меняет.

Служебная карьера тоже включает в себя отмирание одних качеств, перерождение других и появление третьих. Начинающий оперативник УР Ваня Крамской был сообразительным, серьезным и ответственным парнем. Он недолюбливал начальство, ибо считал, что основную работу делают лейтенанты и капитаны на улицах, а не толстозадые полковники и генералы в кабинетах. Реализации и задержания проводились после обсуждения с друзьями-коллегами: как обставиться, кто поддержит, что делать в крайнем случае… И результаты он давал вполне реальные – и раскрывал, и задерживал, и дрался, даже стрелял пару раз, правда, в воздух…

Но когда лейтенант стал майором, он уже думал по-другому: бегать по улицам – ума много не надо, все определяет управленческое решение, принятое в кабинете начальника УР. У полковника Ивана Васильевича Крамского взгляды еще больше изменились: теперь лейтенанты превратились в невидимых мошек, а залог успеха он видел в умении расставить на нужные места майоров и понравиться начальству.

В мировоззрении генерал-майора Крамского произошла еще одна трансформация: лейтенанты, капитаны и майоры отдалились – будто бинокль перевернул: утратили индивидуальность, слились в безликую массу личного состава, склонного к лени, безделью и совершению всевозможных ЧП. Так и норовят напиться, потерять оружие, кого-то незаконно задержать, подраться… Это стадо надо было держать в узде и нещадно погонять. Но подчиненные вечно в чем-то нуждались, чего-то просили, были всегда недовольны, и при этом не хотели или не могли воплотить в жизнь гениальные генеральские замыслы, призванные свести преступность… ну если не к нулю, то к исчезающе малой величине. Им была недоступна высшая мудрость, они смотрели на все со своей низенькой колокольни и норовили переложить свои мелкие бытовые проблемы на шитые генеральские звезды, предназначенные для решения совершенно других – стратегических, масштабных задач.

Когда местные власти самочинно стали урезать льготы, положенные личному составу Законом «О милиции», и невидимая мошкара стала заваливать генерала рапортами с жалобами, он разъяснил: обращайтесь, дорогие товарищи, в наш справедливый суд! И те, кто понастырней, двинулись в судебные очереди, портили себе кровь, тратили время и получали, наконец, персональное восстановление справедливости. Но рабочая масса недовольно гудела: мол, почему генерал Крамской, как и положено отцу-заступнику, не напишет прокурору, чтобы тот опротестовал противоправное решение, решив проблему разом для всех?!

На первый взгляд все логично: так действительно проще. Но только для мошек, которые со своего уровня не видят всех сложностей политических решений. Ведь если генерал поступит так, как удобно мошкам, то тем самым выступит не против абстрактного нарушения законов, а против вполне конкретных городских и областных руководителей,от которых зависит его служебное благополучие!

И к другим мнениям генерал стал относиться по-другому: если это позиция вышестоящего начальства, то она, безусловно, правильная и подлежит беспрекословному исполнению. А если умничает какой-то участковый, начальник УР, или даже начальник отдела милиции, то надо поставить нахала на место: пусть слушает своего генерала, тот лучше знает и дальше видит…

Д.Корецкий Антикиллер-3. Допрос с пристрастием.