Моё собственное, недавнее. Сочиненное близ посёлка Некрасовское, на границе Ярославской и Костромской областей.

Куда течёт Волга

Если смотреть на Волгу долго,
Силясь понять, течёт ли Волга;
Увидишь тёплые моря,
За ними дальние края,
Где грёзы есть, но нет обмана,
Понятия чести не туманны,
Там в меру трудится народ
Не зная мелочных хлопот.
Там - благородные мужчины,
У женщин не видны морщины,
А детский гомон, звонкость смеха -
Мерило главное успеха!
Там жизнь - на многие года!
Там в реках - чистая вода!
Туда! Течёт петляя Волга...
Из далека... И очень долго.

Но стати плавного течения
Предать не можно ускорения,
И вспять никак не повернуть.
Такая воля Провидения,
Таким, начертан Волге Путь!

С сайта Поэзия.ру

Лев libolev

Уехать

Уехать куда-то в плацкартном вагоне,
где тёмная простынь и светлый чаёк.
Увидеть, как бьется на полках в агонии
родное бабьё, и своё мужичьё.
Продлить наваждение в запахе спёртом,
в сивушных маслах, в сигаретном дыму.
Почуять на миг за грудиной аорту,
подумать - уйму я её? не уйму?

Взбесилась наверное... Слышь, проводница,
когда остановка, и сколько стоим?
Агония длится... Агония длится.
Соседи? Да не умирается им.
Хрипят полусонно - дотянем... дотянем...
оно не впервой, не дадимся ни в жисть.
Задремлешь - и снятся маманя с батяней,
проснёшься - уже полустанок, кажись.

Выходишь, а рядом, крестясь и зевая,
попутчики кости затёкшие мнут...
Деревня, речушка и домик на сваях...
Ещё б задержться на пару минут.
А может - остаться... обжиться, растаять,
совсем раствориться в лесах и полях...
Не выйдет, сломает житуха простая,
поманят акации и тополя.

Бетонные стены, трамваи, киоски,
шумиха на площади, гомон толпы...
Житьё - пешеходная зебра в полоску,
где наша судьба перемолота в пыль.
А наши поездки - пустые попытки
уйти от себя, обмануться на миг...
Надолго ли? И собираешься прытко,
и резво к вокзалу бежишь напрямик.

И снова плацкарта аорту придавит,
ночные агонии, матерный бред...
Составы на сцепках ломают суставы,
вагон источает людское амбре.
Приснятся маманя с батяней, приснится
такое, что вскинешься на кураже...
И, может, разбудит тебя проводница.
а может - никто не разбудит уже.

Ш. Бодлер.

Альбатрос

Р. Митин. Авторский перевод с французского. Сайт Поэзия.ру

Когда за кораблём огромный альбатрос
Парит над горькою пучиною морской,
Бывает иногда скучающий матрос
Поймает в сеть его приманкою простой.

И вот, распластанный на палубе, в грязи
Лазури властелин в позоре и тоске
Крылами белыми беспомощно скользит,
Бессильными, как вёсла на песке.

Крылатый пилигрим, как слаб ты, неуклюж,
Краса морей – сейчас уродлив и смешон!
Один шутник суёт цигарку тебе в клюв,
Кривляется другой, как ты, хромает он!

Таков и ты, поэт! Как этот принц ветров,
Ты можешь в небесах над миром воспарить;
Внизу же, на земле – свист, гиканье шутов,
Размах огромных крыл едва даёт ходить.

"Вечер, поезд, огоньки,
Дальняя дорога...
Дай-ка, братец, мне трески
И водочки немного.

Басан, басан, басана,
Басаната, басаната...
Что с вином, что без вина –
Мне на сердце косовато.

Я седой не по годам
И с ногою высохшей,
Ты слыхал про Магадан?
Не слыхал?! Так выслушай.

А случилось дело так:
Как-то ночью странною

Заявился к нам в барак
Кум со всей охраною.

Я подумал, что конец,
Распрощался матерно...
Малосольный огурец
Кум жевал внимательно.

Скажет слово и поест,
Морда вся в апатии.
«Был, – сказал он, – говны, съезд
Славной нашей партии.

Про Китай и про Лаос
Говорились прения,
Но особо встал вопрос
Про Отца и Гения».

Кум докушал огурец
И закончил с мукою:
«Оказался наш Отец
Не отцом, а сукою...»

Полный, братцы, ататуй!
Панихида с танцами!
И приказано статуй
За ночь снять на станции.

Ты представь – метёт метель,
Темень, стужа адская,
А на Нём – одна шинель
Грубая, солдатская.

И стоит Он напролом,
И летит, как конница,
Я сапог Его – кайлом,
А сапог не колется!

огляделся я вокруг –
Дай-ка, мол, помешкаю!
У статуя губы вдруг
Тронулись усмешкою...

Помню, глуп я был и мал,
Слышал от родителя,
Как родитель мой ломал
Храм Христа-Спасителя.

Басан, басан, басана,
Чёрт гуляет с опером.
Храм – и мне бы – ни хрена.
Опиум как опиум!

А это ж Гений всех времён,
Лучший друг навеки!
Все стоим, ревмя ревём,
И вохровцы, и зэки.

Я кайлом по сапогу
Бью, как неприкаянный,
И внезапно сквозь пургу
Слышу голос каменный:

«Был я Вождь вам и Отец,
Сколько мук намелено!
Что ж ты делаешь, подлец?!
Брось кайло немедленно!»

Но тут шарахнули запал,
Применили санкции –
Я упал, и Он упал,
Завалил полстанции...

Ну, скостили нам срока,
Приписали в органы,
Я живой ещё пока,
Но, как видишь, дёрганный...

Басан, басан, басана,
Басаната, басаната!
Лезут в поле из окна
Бесенята, бесенята...

Отвяжитесь, мертвяки!
К чёрту, ради Бога...
Вечер, поезд, огоньки,
Дальняя дорога..."

1966 – 1969

Ого! Во,-попал! ..........Литературные вечера? Ребята, я - это, "догоняю" плоховато - .......каждый о своём?

olenevod добавил 30.10.2014 в 21:31
Что, или кто такой (такое) "басан"? Пацан?

...с лирикой по-другому не бывает..кого - что торкает...:laduh:

olenevod; Ого! Во,-попал! ..........Литературные вечера? Ребята, я - это, "догоняю" плоховато - .......каждый о своём?



главное что бы было от души и для души...

Я, норд-ост, родился в тундре,
Но её покинул вскоре,
Чтоб иные видеть зори
На далёком Чёрном море.

Выл я в горном коридоре,
На степном ревел просторе,
И теперь, рождённый в тундре,
Я бушую в тёплом море.



Как сказали в рекламе, город старит,
Мучает, топчет, приподняв, бросает,
Обманчивым солнцем будит, ласкает,
В канализацию слабых спускает.
Я живу в нём и меня напрягает
Бороться и ждать, что растает
Смог над домами. Но он разбивает
Мои сны. И потом ломает.
Но я с ним, и он это знает,
И меня от себя не отпускает.

Нет, мужики! Мой Красноярск меня не старит! Наоборот, потому как живу в деревне, каждая поездка в Красноярск - событие. Это город моей "альма-матер", город в котором я встретил любимую девушку, город, который снился мне в армейской казарме. Город, который дал мне друзей, немногих, всего-то двоих, но зато - они за меня...и я за них. Как-то так.

Леонид Мартынов
Обманывают невольно
Меня и добрые друзья,
Но мне от этого не больно:
Обманываюсь, но не я.
Фальшивящими голосами
Поют какую-нибудь чушь,
А я вооружён весами,
Чтоб гири снять с их грешных душ.

Себя обманывают сами
Они, а я готов простить!
Владея верными часами,
Могу их то быстрей пустить,
То чуть замедлить, чтоб успелось
Всему свершиться на земле
И впору наступила зрелость
Плодов и дружбы в том числе.

Старик Хоттабыч добавил 30.10.2014 в 22:30
А в старом парке листья жгут,
Он в сизой дымке весь.
Там листья жгут и счастья ждут,
Как будто счастье есть.

Но счастье выпито до дна
И сожжено дотла, -
А ты, как ночь, была темна,
Как зарево - светла.

Я все дороги обойду,
Где не видать ни зги,
Я буду звать тебя в бреду:
"Вернись - и снова лги.

Вернись, вернись туда, где ждут,
Скажи, что счастье - есть".

А в старом парке листья жгут,
Он в сизой дымке весь...

Сочась сквозь тучи, льется дождь осенний.
Мне надо встать, чтобы дожить свой век,
И рвать туман тяжелых настроений
И прорываться к чистой синеве.
Я жить хочу. Движенья и отваги.
Смой, частый дождь, весь сор с души моей,
Пусть, как дорога, стелется бумага,—
Далекий путь к сердцам моих друзей.
Жить! Слышать рельсов, радостные стоны,
Стоять в проходе час, не проходя...
Молчать и думать...
И в окне вагона
Пить привкус гари
в капельках дождя

Наум Коржавин

которую и взяла на «слабо».

Жили-были две москвички: мама пенсионерка и дочка, тоже пенсионерка, но
по совместительству учительница в школе. Жили они в спальном районе на
двадцатом этаже. Все в их жизни было размеренно и понятно: ни мужа, ни
детей учительница так и не заслужила, поэтому тихо доживала с мамочкой
свой век в однокомнатной квартире.
В одно не прекрасное утро жизнь москвичек поделилась на прошлую –
цветную и настоящую грязно-черную. Они проснулись от диких криков и
громкой музыки «Черные глаза». Выглянули в коридор и тут же получили
дельный совет:
- Давай дверь закрой, танцевать мешаешь. Не видишь, у людей праздник...?
Оказалось – это очень большая группа азербайджанцев, прямо в коридоре
устроила гулянье по поводу покупки двухкомнатной квартиры на их этаже.
Но то был еще не ад, то была только тревожная музычка у дверей ада...
Через месяц такой жизни, дрогнули вторые соседи. Задешево продали свою
трешку этим же славным ребятам и, не оглядываясь, съехали, куда глаза
глядят. В двух квартирах стали жить около сорока человек. В тесноте, да
в обиде. Каждый день у нашей учительницы по расписанию была
запланирована пытка выхода из квартиры и вечернего возвращения домой.
Круглосуточно в коридоре на корточках курили азербайджанцы, дергали
женщину за юбку и вкрадчиво говорили: «Тетка, давай продавай чвартиру,
пока даем деньги, потом сам отдашь, за чиляграмм картошки».
Весь коридор до потолка был заставлен ящиками с помидорами и черт знает
еще с чем.
Когда женщины вызывали милицию, приходил «подмазанный» участковый и
говорил:
- Гражданки, не будьте такими склочницами, с соседями нужно дружить. Они
имеют такое же право тут жить, как и вы. Вы же не националистки
какие-нибудь? А ящики они уберут из коридора. Да, ребята?
- Чанешна Чамандир, все уберем.
Всякий раз после ухода участкового, дверь мамы с дочкой наглухо
баррикадировали ящиками. А уж без света сидели сутками.
Наконец, под напором саранчи, дрогнули и третьи соседи: с боями
отступили.
Женщины остались совсем одни среди сотни славных «черных глаз». Нашим
героиням за квартиру предложили ровно половину от ее реальной стоимости:
- Тетки, для чего вам столько денег? Берите сколько даем, купите
чвартиру в области, там свежий воздух. Зачем вам Москва? Пожили, дайте
другим.
Женщины погоревали, да и задумали продать свою квартирку, но не горячим
азербайджанским парням за бесценок, а через агентство.
Кончилось это тем, что никто из потенциальных покупателей так и не смог
даже шагу ступить из лифта. Им тут же объясняли, что это их этаж, и вы
лезете себе на горе в чужой дом...
Так продолжалось из месяца в месяц, аж пока наши героини не наткнулись
на мою сестру, которая работает в огромной риэлторской компании крупным
специалистом (не хочу делать рекламу - дело не в компании, а в людях).
Сестрица моя очень близко к сердцу принимает такие жизненные драмы, ночи
не спит, старается чтобы какого-нибудь старичка не облапошили дети и не
оставили без жилья. Она добрая девочка, тут уж просто поверьте мне на
слово.
Вот перед ней сидят две плачущие, сгорбленные старушки, по которым уже и
не скажешь кто мама, а кто дочь...
Сестра моя грузилась этим делом месяц. Ситуация, согласитесь, патовая. Как
можно продать квартиру по рыночной цене, если ее нельзя даже показать?
Но она у меня умничка, нашла подходящую интеллигентную семью
потенциальных покупателей однокомнатной квартиры и давай нахваливать:
- Вариант просто шикарный: и то, и се, и паркет, и вид из окна, и этаж,
и парк внизу, и метро рядышком. Золото, а не квартира. Только боюсь, что
вам она не по зубам...
- В каком смысле не по зубам? Цена нам подходит.
- Дело не в цене. Там просто такие соседи на этаже, вы их только
увидите, сразу убежите. Просто звери.
- Не бойтесь за нас, сударыня, мы хоть и интеллигентные люди, но зверей
не боимся.
Они поехали смотреть квартиру, и она им очень понравилась. Купили.
Старушки были на седьмом небе от счастья. На вырученные деньги смогли
себе прикупить квартирку в соседнем доме на первом этаже.
Учительница позвонила моей сестре через месяц еще раз поблагодарить и
рассказать, что ходили с мамой к подруге в старый дом и заглянули на
свой этаж... Ни одного ящика и даже окурка. Мимо пробежал вежливый
азербайджанец, поздоровался и скрылся за дверью. Благодать.
А секрет фокуса в том, что сестра целый месяц искала именно такую семью,
которую и взяла на «слабо».
Это была обычная интеллигентная семья чеченцев.

Друг
Когда ты на машине, при деньгах,
Друзья тебя качают на руках.
Когда ты покупаешь им вино,
Они с тобой смеются заодно...
Ты делаешь подарки, к ним спешишь,
Волнуешься и дружбой дорожишь.
Приходишь, помогаешь им в беде...
Ты плачешь... А друзья сегодня где?
Когда не на машине, а в долгах...
Когда не над землёю, а в ногах,
Ты присмотрись, кто рядышком с тобой,
Вот это друг подаренный судьбой.
А те, кто хохотали в унисон,
И тратили с тобою миллион,
Сегодня будут также хохотать,
С твоим врагом тебя же обсуждать...
У радости всегда друзей полно,
Но в тот момент, когда в душе темно,
Из десяти останется один,
Кто рядышком без выгодных причин,
А потому что в нем душа живёт,
Которая без слов тебя поймёт.
А остальных отшей, ведь их душа...
Не стоит, к сожалению, ни гроша.
Не трать себя на всех, а посмотри,
В ком солнце не снаружи, а внутри.
Запомни - не бывает сто друзей,
Но есть один, кто этих ста верней!!!

Старик Хоттабыч добавил 11.11.2014 в 00:18

Впиваясь глазами в небесную гладь
Дрожащими пальцами с бархатной кожи
Кристаллы печали скорей вытирать,
Пока не заметил прохожий.

Порочное небо, порочна земля,
Несчастные, глупые люди...
Всё туже, всё крепче на шее петля,
И легче уже вам не будет.

Печаль и тоска за несчастный народ
Всё глубже меня поглощает...
Откройте глаза и откройте свой рот,
Ведь жизнь вам погибель вещает.

Где цели, где сила? Где ваши мечты?
Ну что ж они так примитивны?
От страха попрятали морды в кусты?
Несчастны, смешны и наивны!

-Сынок, ну как ты? Как дела?
-Нормально. Мам, прости — пора.
— Сынок, прости, звоню опять —
Давно хотелось повидать.
— Мамуль, прости, я тороплюсь.
Освобожусь и отзвонюсь.
-Не дождалась — звоню сама.
Скажи хоть, как твои дела?
-Да все нормально, вот опять
Пора уже мне убегать.
-Но я хотела лишь сказать…
— Мамуль, успеем поболтать.
Звонила мама много раз,
Ведь ей был важен каждый час,
Но сын был занят и она
Сказать, что любит, не могла.
Звонила мама каждый день,
Но сын и слушать не хотел.
И пусть дела, и занят пусть,
Сказать бы, что на сердце грусть.
А дни все шли, она одна.
Увидеть сына — вот мечта —
Прижаться вялою щекой
И прошептать: «Любимый мой».
-Мамуль, привет. Ну как ты там?
Чего звонишь мне по ночам?
-Сынок, была я у врачей.
Осталось жить мне 10 дней.
— Приеду завтра! Ты не верь —
Ошибки у врачей теперь.
Лекарства, лучшие врачи —
Все будет, мам! Ты только жди!
Но вдруг гудков немая тень —
Сегодня был
Последний день…


Старик Хоттабыч добавил 25.11.2014 в 23:30
http://www.playcast.ru/uploads/2014/11/24/10774071.gif
http://www.playcast.ru/uploads/pl/20...713686.not.png

Должник

Подгулявший шутник, белозубый, как турок,
Захмелел, прислонился к столбу и поник.
Я окурок мой кинул. Он поднял окурок,
Раскурил и сказал, благодарный должник:

«Приходи в крематорий, спроси Иванова,
Ты добряк, я сожгу тебя даром, браток».
Я запомнил слова обещанья хмельного
И бегущий вдоль потного лба завиток.

Почтальоны приходят, но писем с Урала
Мне в Таганку не носят в суме на боку.
Если ты умерла или ждать перестала,
Разлюбила меня, — я пойду к должнику.

Я приду в крематорий, спущусь в кочегарку,
Где он дырья чини́т на коленях штанов,
Подведу его к топке, пылающей жарко,
И шепну ему грустно: «Сожги, Иванов!»

https://pbs.twimg.com/media/B59An2mIcAAqmKT.png:large