[Кубаньжелдормаш] Всё о российском машиностроении. Ответы на вопросы, часть XIII. Март 2024г.
 

Всё о российском машиностроении. Ответы на вопросы, часть XIII. Март 2024г.

Кому интересно, посмотрят. Кому не интересно, не смотрите. Вот это самый хороший вопрос сегодня.

Придется опять все это удалять. Мы работаем с академиком, ему 105 лет, но перебить этого дебила нельзя, его снять нельзя, он святой человек. Ладно, сейчас меня понесет.

Так, ладно. Добрый день. Записываем очередное видео и я так понимаю, что это получается теперь раз в году примерно записываем, потому что особо рассказывать нечего, а все, что я могу рассказать, вы наверняка уже все это по три, по пять, по десять раз слышали.

Поэтому хочу просто в целом рассказать о ситуации, которая у нас происходит. Ну вообще, что происходит именно в машиностроении, которое касается нас. Потому что я не хочу всех под одну гребенку, у всех ситуация разная.

То есть у нас ситуация не очень хорошая, но у других я знаю, что лучше. Особенно, что касается там питания. Вот у них прямо дела хорошо идут и дай бог, потому что за ними может быть и мы потянемся.

Я буду рассказывать о том, что у нас происходит на заводе. Как это происходит, с чем мы имеем проблемы и так далее. Ну и я сейчас уже сказал вот до этого, что прошлый раз мы перед Новым годом записывали видео.

Вы знаете, мне что-то так понесло, вообще все это так накопилось и хочется иногда так высказаться. Вот я там высказался и решили, что вот это исправить, вот это исправить, вот это исправить. В итоге решили, что вообще к чертовой матери убрать видео, потому что там прям совсем все негативно.

Ну я думаю, что кто знает меня, кто уже смотрел, знает, что вообще в целом ситуация у меня всегда не очень хорошая. Это не то, что знаете, как нам карта слезу любит. А именно, что я вчера как раз об этом разговаривали и вы знаете, честно, у меня вот всю жизнь занимаюсь машиностроением и я всю жизнь борюсь с ветряными мельницами.

И при этом я уже говорил даже тут на совещании, что ситуация все время вот одна и та же. Люди, которые, знаете, ну так как я этим уже занимаюсь там почти 30 лет и в общем-то получается меньше, не 30, 25 лет. Я хочу сказать, что те предприятия, которые при мне рассказывали, как у них все хорошо, как они чертят там дорожные карты, как они заключили контракты, получили кредиты, получили помощь государства, получили финансирование, вообще не цветут и пахнут.

А вот один Яковлев, он вечно не доволен. Я вам могу сказать, что из этих предприятий практически все уже отсутствуют. Не просто предприятия, там стол-стол и два человека, а заводов нет.

Заводов нет, которые говорили, как у них все хорошо. В отличие от их коллег из Армавира, у которых всегда все плохо, понимаете. Ну, мы как бы плохо, ну, скажем так, ковыляем.

А быстро разогнаться у нас не получается, да и в общем-то и страшно, если честно. Потому что завод, это вообще сам по себе структура консервативная и на риск идти, ну, я уже, по-моему, повторяюсь, как бы, да, на риск я не готов идти, потому что, ну, заводам не рискуют. И ради, там, грубо говоря, тысячи рублей, образно, мы 10 копеек не выбросим.

Вот так. Ну, давайте по вопросам, а там уже будем, как бы, раскрывать какие-то темы, какие-то, ну, кто, в общем-то, думаю, время-то какое сейчас. Все нервные, как бы, все на, скажем так, на взводе.

Все недовольные, все друг другу претензии. Каждый недоволен одним, второй недоволен третьим, в общем. Поэтому я постараюсь как-то так писать, знаете, как-то, ну, грубо говоря, говорить так, чтобы не переделывать ничего.

Просто выложить, чтобы кому интересно, посмотрят. Кому неинтересно, не смотрите. Знаете, я просто иногда комментарии посмотрел предыдущие, там просто очень удивился.

Предыдущее интервью набрало, там, 150 тысяч, не знаю, каким боком, 150 тысяч просмотров. Там, прям, люди заинтересованы. Очень много людей заинтересованы были.

И там попадаются такие комментарии, мол, ну, вот он же, мол, рассказывает о проблемах. Почему он говорит о проблемах? Вот столько всего хорошего вокруг, а он рассказывает о проблемах. Вы знаете, я, если честно, еще, но это меня поймут только те, кто занимаются производством в России.

Я о большинстве проблем не рассказываю, потому что о них просто нельзя рассказывать. Иначе эти проблемы у нас превратятся в катастрофу. Понимаете? Поэтому я еще, вы не представляете даже, насколько я еще сглаживаю углы.

Потому что, ну, потому что, потому что технопарки. Потому что у нас страна строит технопарки, которые ничего не делают. А те, которые делают, это, знаете, где? Это, которая была, ну, предположим, был бывший завод советский.

Его раздали под аренду. Теперь его превратили в технопарк. Они сдают аренду, платят это.

И там работают маленькие, грубо говоря, фирмы. Самые разные. Электромонтажные, рекламные.

Там, я не знаю, полиграфии, еще что-то. То есть был завод огромный. Вместо него теперь там 27 фирм, которые, в общем-то, ну, сфера услуг, скажем так.

И что-то есть, конечно, и производство. Обычно это сфера услуг. Все это называется технопарком.

И на это, скажем так, тратятся федеральные деньги. Ну, сначала федеральные, потом региональные. А потом это все разбивается по программам.

И далеко ходить не надо. У нас есть здесь, в Краснодарском крае, товарищ, который очень хорошо брал деньги из бюджета на освоение. У него там и погрузчики, и трактора.

Это при том, что он арендовал цех. Представляете, то есть там завод, не то, что завода не было. Цех арендовал.

На него выделяли деньги, выделяли деньги, а потом спустя там 5, не знаю, 10 лет пришли к нему и спросили, где деньги. Ну, три дня инфаркт и умер. Вот, как бы, я к тому, что... Ну, это же позволяло 10 лет всем рассказывать, как мы будем здесь обгонять Запад, перегонять.

Поэтому, не знаю, не хочу, знаете, про других рассказывать. Давайте я расскажу, наверное, о себе. О себе, о заводе, о нас, то есть о том, что у нас здесь происходит.

Потому что у нас, конечно, жизнь сегодня замедлилась, я честно скажу. Если мы раньше, представляете, мы ездили на выставки, мы закупали оборудование, в общем-то, могли себе позволить со всего мира. Люди у нас выезжали в разные страны и так далее.

То сейчас мы, как знаете, как это, ощетинились и только защищаемся, отбиваемся. Ну, я уже в предыдущем видео говорил и фамилии называл. Ну, как бы, это фамилия в итоге, знаете, что сделала? Созвала людей и нам штраф врубили за то, что мы когда-то два года или три года назад задержали отгрузку на две недели.

Нам за это влепили 7 миллионов штрафа. Да, это я просто к тому, что как это все работает. Ну, я, знаете, как, я уже просто привык к свиньям и к их свинским поступкам.

Поэтому, скажем так. Ладно, давайте по вопросам. Роман Белов, что с кадрами и зарплатами? Вы знаете, я до этого, если говорил, катастрофа, то сейчас я вам могу сказать, катастрофа умножить на три.

Проблема что с кадрами, что с зарплатами? Что делаете для удержания сотрудников, работаете ли с учебными заведениями? Ну, что мы делаем для удержания сотрудников? Знаете, я всегда говорил, это я давно еще говорил, когда говорили, вот, что нужно сделать, чтобы повысить, грубо говоря, престижность рабочих профессий. Я говорил, что ничто так не повысит никогда, как заработная плата. Сейчас заработная плата начала расти и она автоматом начнет ребят, как бы молодежь, перетягивать именно в кадры.

Вопрос в другом, могут ли предприятия платить такие зарплаты? Потому что сейчас зарплаты, знаете, вот, чтобы обычно вам пример рассказать. Вот работает предприятие, у него 50 сварщиков. Вы платите каждый месяц 50 сварщикам зарплату.

А есть фирма, которая открылась, грубо говоря, не платит налогов, зарегистрирована 2 человека там, ИП какой-то, да, и они варят там, предположим, ангары. Ну, они вот выезжают в поле и там делают какие-то строительные работы и касаются сварщиков. Ему нужен один сварщик.

Вообще, на все про все, ему нужен один сварщик. Он этому одному сварщику может предложить зарплату значительно выше, чем вы платите 50 сварщиков. У вас один сварщик уходит и всем остальным говорит, слушайте, да я там, мне предложили 100 тысяч, а у вашего сварщика 50.

Ну и все, конечно же, вот, зарплаты начали расти. И вот это вот тормошение, представляете, тут ничего не сделаешь. Есть большое предприятие стабильное, есть вот маленькие фирмы, где, грубо говоря, сварщик упал с высоты, его землей присыпали и до свидания, потому что он нигде не оформлен, никому не нужен.

Ну, это каждый сам выбирает, либо работать на предприятии, как бы, да, зарплаты у нас, конечно, понятно, что мы не можем конкурировать со всеми. Потому что мы не можем конструктору пятой категории платить, получается, даже больше. Четвертой категории, господи, это меня уже понесло, я это, с рабочего, со сварщика, с разряда перепрыгнул на категории.

Конструктор первой категории у нас, например, может получать меньше, чем конструктор тридцать седьмой категории в гор-газе, который будет просто фланцы к трубе, понимаете, рисовать и все. Зарплаты несопоставимы, ну, потому что вы сами понимаете, где машиностроение и где сегодня газ. Поэтому это очень сложно, поэтому, что касается работы с учебными заведениями, мы работаем с учебными заведениями, пытаемся, но нас тоже там перебивают.

Вы понимаете, вопрос кадровый сегодня настолько сложный и настолько серьезный, что у нас из Армавира уже людей в Ростов забирают, понимаете, то есть нам в Армавире, мы в Армавире-то раньше не могли найти, а теперь еще и молодежь отсюда вывозят в крупные города, пытаются забрать, но это говорит о том, что эта проблема коснулась уже сегодня вообще всех, то есть не только маленькие предприятия, она уже коснулась и крупные предприятия и крупные города. Вот, инструмент, это тоже вопрос от Романа Белова, инструмент Китай или Европа, разница в качестве. А вы знаете, некоторые вещи, вот мы сейчас столкнулись, мы раньше как-то так, вот европейская, европейская, сейчас начали покупать некоторые вещи китайские, некоторые, конечно, вообще, вот просто откровенная муса, а некоторые вот просто ничем не хуже европейского и китайского, и корейского, и японского, но у меня есть ощущение, что это те же самые заводы, только продают без бренда, то есть они же делают, предположим, там для Тангелой, но делают в Китае, и Китай, видимо, пытается прорваться сам, то есть цены значительно ниже, но без бренда.

Некоторые, это надо вот перебирать, перебирать, здесь как раз работа техотдела и служба закупок, чтобы они вместе, как бы, подбирали, потому что, ну, есть какие-то, знаете, есть основная номенклатура инструмента режущего, который мы покупаем еженесечно, и есть, которые, там, от случая к случаю, по каким-то изделиям, вот, поэтому наш нормальный идёт, пользуетесь ли отечественным типа микроприбор? Вот конкретно микроприбор я не скажу, но то, что отечественное, если появляется, это действительно отечественное, мы пользуемся. Действительно пользуемся, и я, в принципе, всегда рад своих поддерживать, если, как бы, наши это реально производят, просто, знаете, мне не нравится, когда мне звонят и говорят, Здравствуйте, мы производим шесть тысяч наименовань инструмента, я уже понимаю, что ничего не производят, Вот почему вы покупаете китайское, покупаете корейское, почему не покупаете наше? Я говорю, хорошо, давайте вот я буду ехать нам на поезде, заеду к вам на завод. Нет, нам на завод попасть нельзя, мы военное предприятие, мы то, мы сё.

Я как бы, ну, спасибо, до свидания. Поэтому, знаете, особенно что касается инструментов, в России сегодня, знаете как, мы сделаем одно сверло и 18 миллионов сверло мы закупаем в Китае, но мы российский производитель. Я вот это вот, меня от этого тошнит, потому что я с этим сталкиваюсь день и ночь.

Дальше, В.Ю. Любовь шефа к мазакам известна, но они сейчас всё. Что сейчас из нового ЧПУ, что вы покупаете из металлообрабатывающего оборудования, каких китайцев или ещё что? Вы знаете, мы сейчас покупаем, вот мы на следующей неделе оплачиваем индийские станки. Не китайские, индийские.

У нас просто есть индийский станок, который работает у нас уже 15 лет. И вы знаете, мы реально им довольны. То есть, вот 15 лет работает индийский станок, именно по прошивке электроэрозионной.

И мы прям довольны. И мы этой же фирмой, они же делают как бы и фрезерные, мы сейчас покупаем их фрезерные станки. Но, конечно, мы покупаем сейчас, мы два покупаем, хотели один, но у нас просто, вы сами понимаете, у нас по мазаку, прям катастрофическая ситуация с запасными частями, вот со всем этим.

Сейчас же цены ещё взвинтили на ремонт шпинделей. У нас там Челябинский делают, Новосибирский делают, Подмосковье делают. Цены взвинтили за ремонт шпинделя.

Ну, чтобы вы понимали, новый шпиндель-мазак, японский, ещё когда можно было купить, он стоил на 5000 евро дороже, чем сейчас ремонт в России. Ну, там же военные предприятия и государственные предприятия, они платят эти деньги. Конечно, они могут себе позволить, потому что они эти деньги, скажем так, не зарабатывают.

А кто зарабатывает эти деньги, конечно, за обморок хватились, потому что мы за эти деньги шпинделя будем индийский станок покупать целиком. Поэтому мы сейчас индийский, но как попробуем, распробуем, я расскажу. Ну, стоит покупать, не стоит, хорошие, нехорошие, потому что нюансов очень много.

Мы покупали до этого тайваньский станок. Всё, что заявлено в паспорте, делите смело не на два, даже смело делите на три. Понимаете? Поэтому это, ну, вот, станочный вообще вопрос очень серьёзный.

Денис Куландин. Используется ли и какого типа 3D принтеры на заводы? Я уже говорил, нет, не используемся. Ну, мы не используем.

И они нам не нужны. Они, в общем-то, если и нужны, то не для серийного производства. А если, вот, не серийное производство, то это для изготовления каких-то опытных образцов и так далее.

Ну, это очень дорого. То есть, это так, игрушка. Это больше для научно-исследовательских институтов, там, понимаете, такая вещь.

Не для заводов, поэтому у нас не используется. Так, Сергей. Вопрос кадровый.

В настоящее время на бытовом уровне ощущается нехватка специалистов. Ну, я уже об этом сказал. Будете ли вы что-то делать с начальной подготовкой кадров на заводе? Есть ли молодежь, которая хочет работать? Как оцениваете качество молодых кадров? Вы знаете, да кадры молодые во все времена одинаковые были.

То есть, ну, молодой кадр пришёл, он учится. Проходит 2 года, 3 года, 5 лет, и он потихоньку становится специалистом. Кто-то быстрее, кто-то дольше.

Ну, без опыта никто не становится специалистом. Понимаете? Мотивация. Значит, грузчик-иностранец в Москве не хочет идти на зарплату 60 тысяч, а иностранцы в районе 120 тысяч.

Как в таких условиях вы выходите из положения с мотивацией сотрудника? Ой, слушайте, такой сложный вопрос. С кадрами действительно очень-очень плохая ситуация. Друг у друга все пытаются переманить, все выдергивают.

Люди-заложники-люди. С другой стороны, и людей понять можно. Они ищут, где больше платят, и это абсолютно нормально.

Просто проблема, понимаете, случается, когда людей переманивают, а потом их обманывают. Вот это вот, потом они, понимаете, приходят и чувствуют себя виноватыми. И ты не знаешь, как себя вести.

Понимаете? Такой вопрос. Сложный достаточно. Эйзет.

Вопрос. Есть ли проблема с руководителями? Например, хороший мастер отказывается начальником цеха быть. Или хороший бухгалтер главбухом.

Действительно ли настоящих буйных мало, вот и нет у нас вождей? Да, это сложный вопрос. Проблема с руководителями тоже есть. Понимаете? Ну, это так же, знаете, как спросите работников завода, они скажут, что со мной тоже проблема.

У нас проблема вообще со всеми. Ну, тем более, как бы, знаете, нашу славянскую черту. Всегда у соседа толще.

Понимаете? Поэтому есть. Но это решаемые вопросы такие, чисто кадровые. Внутри компании, внутри предприятия, внутри завода.

Я не думаю, что там раздувать это не нужно. Сергей, сроки запуска производства рохлей домкрата окажутся очень большими. По ощущениям, даже у сельхозтехники ниже, с чем это связано.

Я сейчас объясню, Сергей. Это вопрос, на самом деле, очень важный. Потому что, смотрите, я вот возьму просто подкатной домкрат для шиномонтажа.

Реально. Китайский стоит 12-14 тысяч. Немецкий стоит от 80 до 140.

Представьте, это одно и то же. И там, и там грузоподъемность 3,3,2,3,5 тонн. Мы, чтобы сделать этот подкатной домкрат, если мы его будем делать, как мы делаем стандартно свою продукцию, большую часть, то есть он у нас будет выходить в районе 100 тысяч.

Чтобы он стоил не 100 тысяч, а 50, нужно в оснастку вкладывать деньги. Чтобы сократить со 100 тысяч до 50, вам надо вложить 10 миллионов. Чтобы с 50 тысяч до 25 тысяч, вам надо вложить 20-30 миллионов.

А вот чтобы сделать, грубо говоря, у него цену, как у Китая, 10 тысяч, это вам нужно специализированное предприятие, которое будет делать только этот домкрат и все. Почему логично, и на этом можно задать вопрос, а нахрена тогда вам этот домкрат, вы понимаете? Потому что мы все время подсознательно, в первую очередь я, подсознательно, я ищу номенклатуру, которая сможет поддерживать штаны всему заводу. Не одному цеху, не одному участку, не 50 человек, а всему заводу.

А весь завод, чтобы производить эти домкраты, завязан весь завод, потому что там есть и литье, и кузнечно-прессовые работы, и фрезерно-токарная работа, то есть понимаете, и гальваника, и покраска, в общем все. Поэтому мы ищем, а на этих рынках Китай доминирует, понимаете? И вот получается, что мы лезем туда, где мы априори не готовы конкурировать по цене, но мы, с другой стороны, ищем то, что загружает весь завод. Потому что, если речь идет о маленькой компании в 4 человека, тогда, конечно, все намного проще.

Ну, проще в одном, но совершенно другие сложности будут в другом. Поэтому, по ощущениям, даже у сельхозтехники. Сельхозтехника, знаете, еще вот здесь вопрос правильный, просто рохлю и подкатной домкрат, мы все будем делать сами, вообще все.

Все, кроме резинок, ну понятно, да, подшипников. Все остальное мы все делаем сами. Гидравлику, грубо говоря, покраску, все-все.

Ну, краску мы не делаем. А вот в сельхозтехнике там все проще. Мы там делаем машину, на самом деле там в основном сварочная работа, там ничего сложного нет.

Но вся расходка, почти вся, импортная привозная. То есть нашего вообще там практически ничего нет. И вот это вопрос.

Мы потихоньку на каждую машину, вот мы зашли в Бороду, начали диск делать, потом начали делать ступицу, потом начали делать стойку. То есть вот раз, и там спустя 5 лет мы подобрались к тому, что эта машина полностью делается в армавире. То же самое касается и всего остального, потому что мы реально делаем все.

У нас, я думаю, что не нужно вам за примерами далеко ходить. Вы знаете, у нас вот здесь супер проект запустили, производство там, грубо говоря, вот супер дроны, вообще, FPV, FTV, не знаю, как они называются, дроны и так далее. Ну, а что там, много ума надо.

Перевели китайскую инструкцию на русский, шильдик наклеили, вот он, российский, инновационный. Я не знаю, как там, у них там сейчас новые слова. Искусственный интеллект, инновации и так далее.

И вот он, российский производитель. Ну, вы же понимаете, что на этот дрон, чтобы его делать, а делать их много, там очень всего нужно много. Грубо говоря, начиная с микродвигателей, которые у нас в России, в принципе, утрачены технологией.

У нас, кстати, в городе был завод, который делал микродвигатели. Но это совершенно другой двигатель, потому что там же другие совершенно показатели. Скорость, шум, нагрев.

Это очень много, там очень много умной работы. Крылья, понимаете, нужно в пластиковые делать. Нужны термопласт-автоматы, все эти детали тонкие.

Это такая точная настройка. Лаборатории нужны мощные, чтобы это все, понимаете. А у нас, ну что, самый простой способ.

Все ищут, как бы я и людей понимаю, на самом деле, понимаете. То есть, а что ему? Он взял из государства денег, естественно, ему дали эти деньги, потому что он же пришел и сказал, я тут завод построю. Потом он за эти деньги покупает китайский, шильдик наклеил, продал за большие деньги, потому что сегодня рынок на это есть.

И все, вот как бы все, все довольны. Просто, понимаете, из-за того, что таких производителей появляются сотни тысячи, которые при кормушке сидят, а настоящих производителей, которые день и ночь тут вкалывают, грубо говоря, в потух крови и так далее, нас воспринимают, знаете, как атовизм. Мы как будто вот, вы уже прошлый век, вы ничего вообще не можете производить.

Да мы на самом деле много чего бы могли производить, если бы в нашу сторону вообще хоть иногда бы кто-то оборачивался, а не только со сцены говорил, как мы за производство за свое радеем, понимаете? Ладно, сейчас меня понесет. Так, есть ли сложности с РЖД? Может, стоит расширить номенклатуру гражданской продукции? Сложность с РЖД есть, очень большая сложность. Я и не буду скрывать, люди, которых туда набрали, которые вот сегодня туда пришли, в основном это, конечно, с Октябрьской железной дороги, они все откровенно тянут китайскую технику.

Они прописывают все технические задания под Китай. У них вот прям, я фамилии могу назвать, и я письма написал, кстати, письма написал с фамилиями совсем. Но вы думаете, вы же понимаете, там каждый вышестоящий покрывает нежестоящего.

Там такая схема, там не пробиться. Я к чему? Пока на федеральном уровне не будет сказано, мало сказано, еще сделано, чтобы поддерживали российские предприятия, ничего делаться не будет, потому что это все профанация, все это болтовня. Ни одно российское предприятие никто не поддерживает.

Ну, кроме тех, которые сегодня, вы понимаете, на чем завязаны, чем работают. Все остальное нет. У нас так, российский завод, да, ну это же твой завод, вот ты сам с ним и колупайся.

А помогать не надо, мы в Китае купим. Я поэтому всегда говорю, подождите, ну если как бы вопрос стоит так, что вам российские предприятия не нужны, вопрос, а зачем нам, вот лично у меня вопрос всегда такой, а зачем тогда в РЖД российские, грубо говоря, работники? Ну это же государственная компания. Зачем российские, давайте китайских работников привлечем, давайте немецких работников привлечем.

И я, знаете что, я уверен, что немецкий или китайский работник, который придет в железную дорогу, он сядет и скажет, вы что, дураки? У вас же предприятие, которое делает сервис, вносит изменения оперативно, вот оно, свое предприятие, зачем вы покупаете там? Вы знаете, китаец скажет, вы как, вообще, как додумались китайское покупать для своих железных дорог? Это у любого здравомыслящего человека будет, кроме воров. Ворам без разницы, понимаете, вообще. Ни будущее, ни настоящее своей страны, им вообще на все наплевать.

Копейка в карман упала, он готов вообще мать родную продать, понимаете, с потрохами. Вы меня поняли. Что касается расширить номенклатуру гражданской продукции, это очень сложно, потому что гражданскую продукцию, ну, понимаете, чтобы, я уже объяснял, завод, чтобы сделать гражданскую продукцию, цикл нужен, потому что мы ее производим.

Не наклейку клеим, а производим. А чтобы произвести продукцию, это понимают только те, кто на заводах работал или работает. Вот они понимают, насколько это сложно, понимаете, это все сделать.

Андрей Новоселов, значит, есть ли планы отказаться от железной дороги, полностью уйти в сельхоз и гражданскую продукцию? Какие планы по трактору? Значит, от железной дороги нам физически очень тяжело отказаться, просто потому что мы 90 лет работаем с ней, это раз. В сельхозтехнику мы очень хотим уходить, и мы уходим. В гражданскую продукцию пытаемся уйти, но мы там сталкиваемся просто с фантастически низкими ценами.

Вот просто я не понимаю, я честно скажу, я не понимаю, как вообще берутся у них такие цены. То ли их государство субсидирует на экспорт, то ли они делают из воздуха, я не знаю, но у них цены такие, знаете, я даже раньше думал, что, ну, у них качество плохое, металл тонкий и так далее. Да вы знаете, нет, они в последнее время уже и по весу, в принципе, подбираются, и по качеству они не такие плохие, понимаете? Ну, может быть, там 20 лет назад было хуже, но это понятно, что когда они много делают, они там делают сначала плохо, потом все лучше, лучше, лучше, а через 50 лет они уже делают хорошо, понимаете? Вот в чем вопрос.

А мы за эти 50 лет, мы катимся назад, к сожалению. Мы сейчас, да, у нас крен основной сейчас в сельхозтехнику будет идти, и я думаю, что мы будем наращивать как бы сельхозтехнику производство. Хотя и по железнодорожной теме у нас очень много, просто это удивительно, но мы сейчас больше на экспорт работаем, чем внутри своей страны.

То есть у нас сегодня российские железнодороги мало покупают, зато у нас покупает Казахстан, у нас покупает Узбекистан, у нас покупает даже Азербайджан, понимаете? Вот у меня в голове это не укладывается, а российские железнодороги покупают Китай. Ну, почему? Я думаю, тут даже, и знаете, что мне хотели, ну, скажем так, нас же как попрекают, как несовещание. Многие говорят, вот, мы купили Китай, вот Китай такой замечательный, вот то, вот сё.

Но мы же не дураки, мы же покупали раньше и французские, и немецкие инструменты, и американские, мы все образцы привозили. И вот мы привезли несколько образцов китайского инструмента. Не надо мне рассказывать, какой китайский инструмент хорошо.

Одноразовый инструмент, на котором нужно, чтобы работать, нужно иметь 9 рук, понимаете? Я уж молчу, что он разваливается через, грубо говоря, 20 минут работы. Понимаю, что можно хороший купить, и в Китае делается и хороший, и плохой, но на хорошем же никто не зарабатывает, понимаете? Потому что хороший инструмент, он и в Китае стоит хорошо. Сюда, соответственно, привозится самое дешевое и так далее.

А потом мне обидно, когда руководители на совещаниях говорят, вот, ваш инструмент плохой. Я говорю, ну, у нас ни одной претензии не было. Я говорю, давайте претензию, по факту, давайте будем разбираться.

Мы же меньше всех заинтересованы, чтобы инструмент наш был плохой. Вы знаете, тоже под одну гребенку не хочу, потому что есть, на самом деле, в тех же железных дорогах, есть и специалисты, которые прям болеют. Но вы понимаете, кто придвинут к деньгам, они всегда будут убирать с пути тех, кто болеет за отрасль.

То есть железнодорожник никогда, коммерсанты, не победит внутри одной структуры. Понимаете, просто раньше все были железнодорожниками, а теперь у них там и коммерсанты, и железнодорожники. И, к сожалению, коммерсанты, которые псевдожелезнодорожники, им плевать на компанию, на ее интересы.

Они, грубо говоря, заинтересованы в личной жизни. Ну, я с этим просто сталкиваюсь уже столько лет. У меня усталость такая накопилась, понимаете, просто жуткая.

Так, Александр Батрак. Какие товарные рынки, кроме сельхозтехники, считаете для себя перспективными и почему? В какие из них планируете заходить в 2024-2025 годах с каким товаром, если не секрет? Мы по РЖД закрываем линейку. Ну, там не хватало 2-3 машин маленьких, мы закрываем.

И дальше сельхозтехника. Еще более перспективными пока мы не можем найти. Я честно скажу, мы не можем найти ничего перспективного для завода.

То есть мы все, что наше перспективное, понимаете, оно все либо для нас сложное, потому что сейчас же все уходит в электронику очень большой. Ну, очень много электроники. Либо нам нужно что-то металлоемкое.

Металлоемкое много кто делает, понимаете. Поэтому там никаких там вот прям перспективных вещей пока нет. Я думаю, что сельхозтехника, у нас план, совещание по новой технике было на этой неделе.

У нас достаточно новой техники. Знаете, у нас очень мало светлых голов, потому что, ну, мало конструкторов своих кадров у нас не хватает. И при этом у нас очень много сельхозтехники и другой техники, которую мы будем давать.

Плюс, понимаете, сейчас становится вопрос, свою технику нужно потихоньку доводить. Ведь же у нас с дорог приходят, ну, грубо говоря, с железных дорог приходят, там, отовсюду приходят. Вот это изменить, вот это изменить.

А это тоже серьезная работа, которой нужно заниматься. Модернизация, оптимизация конструкций. Ну, то есть, работы хватает.

Николай, когда будут чугуновые сковородки? Не будет. Ну, я уже, по-моему, говорил, там, другая формовка вообще, чугуна вертикальная, у нас ее нет. И она очень дорогая.

Камаз жалился, вроде нет супчиков, это суп-подрядчиков не хватает. Не хотите ли? Нет, не хотим. Ну, с людьми, где конвейер, наш завод не рассчитан, понимаете.

Мы завод, мы не фирма, которая, грубо говоря, пока, ну, работает по кооперации. Нам выгодно делать продукцию, нам не выгодно делать детали. Я это объясняю постоянно, потому что очень много людей на завод приезжает и говорит, вот мы хотим вам детали разместить, то, вот вы говорите, у вас там не загружены и так далее.

Но от того, что они загрузят два станка, понимаете, мне ни горячо, ни холодно, потому что у меня остальные 500 единиц, грубо говоря, будут свободны. Поэтому я говорю, мы завод. Дальше.

Сергей Джи. Камаз, не знаю, а были ли предложения о сотрудничестве от других предприятий по выпуску совместной продукции? Хотя я, как бы, рассказывал, что со смежниками проблемы то с качеством, то со сроками. Вы, очень, очень серьезные проблемы со смежниками.

У нас отдел снабжения, если честно, подпрыгивает, перепрыгивает, это вообще ужас. Пружины пришли не те. Ждали пружины, умоляем, привезли в пятницу, в пятницу проблема.

Они пришли вообще не те. Мы звоним и говорим, у вас пружины 3,5 толщина, толщина, вы поняли, да, витка. Они говорят, не может быть у нас 3. Ну, у нас-то лаборатория, понимаете.

Мы даем заключение, потом они признают, да, мы ошиблись, мы вам исправим, понимаете. А мы по срокам горим. И вот из-за этого, конечно, я максимально, мы пытаемся все делать сами.

Вы же понимаете, мы и пружины можем делать. Понятно, что не тысячами на, грубо говоря, на пружинных этих автоматах гибочных, а именно на токарных станках мы можем пружины навивать. Ну, кто разбирается, понимает.

Но мы там делаем, только когда у нас прям что-то горит, надо сделать срочно. Плюс, конечно, это танцы с бубном, когда вы делаете пружину, потому что вам же нужно и шлицы там, и где-то шлифануть, и закалка, представляете, вот так вот пружины. Ну, короче говоря, вопросов хватает.

Вильям Волос. Почему такие большие траты на СМР и переделки по несколько раз? Работаете без проектов и смет. А сметы у нас, понимаете, сметы нет.

Мы поэтому так медленно и строим. Вы сметы, мы не государственная компания, понимаете. Это то же самое, когда ты приходишь, вот нам нужно купить станок.

И когда мне говорят первый вопрос, а какой у вас бюджет? Ну, вот я тебя забыл спросить, какой у меня бюджет, понимаете. Вы мне цену дайте, а я буду думать, могу я или не могу. Вот так же, что такое сметы? Ладно, не буду говорить, потому что это вопрос такой.

По проектам мы работаем, сметы, ну сметы мы делаем в таком, скажем, не в профессиональной, как у них там программа как-то есть называется. Все это Филькина грамота, вы там коэффициент можете любой поставить, и вам хотите миллион, хотите десять тысяч. Все это куром на смех.

Ольга Х, не знаю фамилию. Удалось ли вам поймать ритм в смысле оптимального сочетания УКР, не ОКР, наверное громко, и серийного производства? Есть ли отлаженные для этого процессы? Это ведь важно для операционного финансового цикла. Или все спонтанное, только ищите свою нишу? Ольга, ну я так понимаю, что вы в этом разбираетесь, именно в этой теме.

Да, у нас спонтанно и мы ищем свою нишу. Все остальное мы делаем, ну, по сеньке шапка. То есть мы разработали машину и потихонечку ее сами делаем.

Быстро не делаем, потому что мы не можем найти деньги, которые будем резко потратить на то, чтобы срочно подготовить производство. Мы потихоньку, потихоньку, мелким шагом, потому что у нас просто денег нет. Все очень просто.

Супер Инг, ну это как инженер. Вопрос, почему не распределять заказы на продукцию между реальными производствами, возможные с учетом кооперации, и не выстраивать эти заказы на длительный, например, пятилетний план? Как поступают в оборонки? Давайте про оборонку вообще не будем говорить, даже не хочу про них вообще заикаться. Просто маленький вам пример.

Есть оборонное предприятие недалеко, нам нужно было сделать одну операцию. Сделаете? Сделаем. Заплатите? Заплатили.

Три месяца не могут сделать. В итоге мы нашли выход на начальника цеха. Дали образно бутылку водки.

На следующий день он нам в руках вынес. Ну не вынес, грубо говоря, а нам отдали. То есть они изготовили и отдали.

И нам завод отдал. У меня логичный вопрос, вы три месяца не могли сделать? Вот эта вот мелочность. Я военных понимаю.

Они когда загружены, вы понимаете, у них там даже одну деталь выбить, это большая проблема. Поэтому у них пятилетний план. Да, наверное, у них есть пятилетний план.

А мы не знаем, что у нас в плане через три месяца. Вот чтобы вы понимали, как работает обычный завод. Просто некоторые думают, что мы тут планирование, что у нас тут на пять лет все расписано.

У нас плана на месяц, на два месяца вперед, на третий месяц. У нас плана нет. Мы его будем формировать.

Чтобы вы понимали, мы его формируем из того, что мы продаем. То, что нам оплатили или то, что мы, грубо говоря, планируем продать. И плюс то, чего не хватает, чтобы поддерживать, грубо говоря, коллектив.

Мы дополняем план тем, что делаем на склад. Ну это кто занимается, грубо говоря, организацией производства, понимает, о чем речь. Поэтому как бы... Ну это хорошо еще у нас есть продукция, которая на склад.

А ведь есть производства, у которых на склад, понимаете, они не могут складировать. Это у них еще сложнее. Вот, по поводу распределять заказы между реальными производствами.

А вы найдите реальные производства. Знаете, вот оно же все так легко. Разместить, распределить заказы между реальными производствами.

А вы найдите эти реальные производства. Они же знаете как. Интернет нашли, нашли.

О, почитали у них. Они там и токарная обработка от миллиметра до двадцати метров, понимаете. И вес от сорока грамм до десяти тонн они детали обрабатывают.

И так далее, и то подобное. А потом приезжаешь, там какой-нибудь завод бывших компрессоров, от которого ничего нет. Там работает, грубо говоря, два китайских станка стоит.

И вот они в интернете разместили семь сайтов. Какие они производственники. Как вы с ними будете договариваться? Понимаете, это вам нужно иметь службу, которая будет мотаться по всей стране.

И просто банально даже, понимаете, оценивать. Могут сделать или не могут. Очень, очень это все сложно.

Сергей Сатирмен. Почему все-таки ваши и вообще российская продукция дороже китайской? У них есть достаточно качественные товары. У Китая есть супер качественные товары.

Они же на весь мир делают. И они делают качественные товары. Сегодня фактически Китай-то и делает практически весь товар.

По поводу того, почему у нас продукция дороже китайской. Ну это такой вопрос, знаете. Если я сейчас начну рассказывать, почему наша продукция дороже китайской.

То придется опять все это удалять. Просто потому, что они умнее. Вот и все.

Вот я так скажу. Александр. Есть ли планы на пять лет вперед, или пока в режиме сохранить коллектив и производственную базу? Все правильно.

Никаких планов. Сохранить коллектив. У нас такая задача стоит всегда.

Очень редко, когда появляется небольшой участок. Когда мы задумались. Может быть мы вот это.

Но если раньше мы хотя бы еще оборудование покупали. Мы сейчас оборудование не покупаем. Потому что мы сейчас, слава богу.

Я со всего союза станки покупал. Я думаю вы знаете, кто давно следит. Знаете.

У нас очень много станков. Советских еще стоит. Импортных стоит.

То есть у нас есть чем заниматься ближайшие 10-15 лет. Поэтому мы в этом смысле да. А вот те станки, которые у нас новые, современные.

Там проблемы с элементной базой. Проблемы с запускными частями. Мне очень многие фирмы говорят.

Да, да мы сделаем. Полгода проходит. Три месяца проходит.

Две недели проходит. Никто ничего не может привести. Понимаете.

А так послушаешь. Так вообще все у нас хорошо. Все все возят.

Ни хрена не возят. Так языком чешут все. Ну кто-то и возит.

Мы и сами возим. Понимаете. Мы уже до смешного дошли.

К сожалению. Но других вариантов нет. К сожалению.

Я, я. Планируется ли открытие филиала в других городах увеличение объема производства? Ну такой вопрос дилетантский. Ну какие филиалы? Нет конечно. Увеличение объема производства не планируется и вообще никак не планируется.

Людей нет. Мы бы может быть и рады больше сделать. У нас сегодня кадры не позволяют делать больше, чем мы можем.

Вы знаете кстати сокращение численности завода. Из-за того, что наши железнодороги китайские стали покупать. У нас сократилась численность.

Вы знаете когда сократилась численность проблем стало значительно меньше. Знаете я раньше как-то переживал очень сильно переживал что люди от нас уйдут коллектив сократится и так далее и то подобное. А вы знаете коллектив стал меньше стало проще.

Теперь нет такого знаете когда мы идем на все лишь бы были заказы. Ну потому что этот коллектив же кормить надо. Чем меньше коллектив тем конечно более скажем так мы мобильные и больше свободы в действиях.

Ну не знаю это конечно в целом это все равно не хорошо потому что машиностроительный завод это в первую очередь специалисты сильные специалисты. Иван Безин. Аддитивные технологии или литье? Однозначно литье, но наверное это пока.

Потому что как только аддитивные технологии выйдут на те масштабы на цены. Ну в первую очередь конечно чтобы была цена низкая именно как на сам процесс технологический. Я думаю как только они победят конечно все будут переходить на литье.

Понимаете? Ну это так же как вакуумное литье кто использует маленькие деталюшки ему смысла нет большие печи гонять ну и целую технологию иметь. Антон. Почему завод построенный вокруг гидравлики выпускает механические а не гидравлические ножницы? Ну во первых у нас на механические чертежи были и машина сама по себе простая и у нас машина то рассчитана на тех кто грубо говоря ударил и потом 3 месяца не бьет потом еще раз ударил от случая к случаю а гидравлические это все таки уже те которые каждый день молотят у нас в цеху стоят гидравлические каждый день работают механические все таки рассчитаны больше для таких простых работ плюс они менее требовательные наши механические ножницы можно поставить в колхозе, гараже, на улице они будут работать ну под навесом а гидравлические масло нужно чтобы не застывало, температура чтоб не падала гидравлические это для производства механические это для все случаев жизни и тем более они намного дешевле в обслуживании и во всем.

Я не агитирую ни за гидравлические, ни за механические. Просто вот мы делаем механические все. Есть потребители, кому нужны механические.

Вот и все. Шкипер. С учетом имеющихся примеров и начала тенденций по отъему собственности деприватизации у частных бизнесменов, как шеф оценивает такие риски для КЖДМ? И второй вопрос.

Поступают ли заводу реальные предложения по контрактам на оборонку и принимаются ли такие предложения? Вы знаете, я вам хочу сказать, что на оборонку у нас было два заказа. Мы посчитали цену и нам сказали, ой, у вас очень дорого. И они ушли.

Я так думаю, что они ушли в Китай. Что касается... Я просто к чему? У нас запрашивало, естественно, не предприятие оборонного комплекса. У нас запрашивали ООО фирмы, которые посредники.

И вы знаете, я думаю, что тут далеко ходить не надо. Вы возьмите любое оборонное предприятие. Там поставщики будут раз, два, три, четыре, пять.

И только на шестая фирма является поставщиком. Все остальные пять фирм, это вот, грубо говоря, прогоняются деньги от Китая до этого. Это не только.

Это вся экономика так, к сожалению, построена. Потому что, ну, сами понимаете, когда собственное предприятие, то задача осваивать, не зарабатывать. Задача осваивать средства.

Тем более в такое золотое для них времени. Тут, ну, не то, что, понимаете, как бы можно говорить, что это везде, так и так далее. Но это в целом, в принципе, плохо.

Понимаете, это плохо именно. Я рассматриваю саму промышленность. Для промышленности это плохо.

Потому что эти фирмы убирают кооперацию. Они убивают кооперацию между предприятиями. Они все равно привезут то, что самое дешевое.

Самое дешевое они привезут из Китая. Это значит, что все российские предприятия, смежники, которые работали раньше, все будут постепенно закрываться. Не сегодня, завтра.

Не завтра, послезавтра. По поводу деприватизации. Здесь я с вами согласен.

Интересно. Знаете, я смотрю просто... Это сейчас касается в основном, конечно, предприятий, где собственники свалили или за границу, или принадлежат иностранным компаниям и так далее. И потом, вы же понимаете, на заводе работать нужно.

Это не то, что вот они забрали и он дальше работает. Нет. Если вы заводом не занимаетесь, завод закрывается.

Тут просто такой вопрос. Ну, сами понимаете, как бы, наверное, сказать никто не может. И что будет завтра, тоже никто не знает.

Поэтому, ну, так же, как и все. Боимся, переживаем. Вот и все.

Дмитрий Панфилов. Когда установите новую БУ ДСП? ДСП-печь? Печь, наверное, да. Ну, ДСП-3.

Мы же купили которую-то из Болгарии, которая лежит у нас теперь. У нас лежит уже третий или четвертый год. Мы ее не ставим, потому что там 7 миллионов электронику обновить с электрикой.

Ну, то есть, денег стоит прилично. Мы пока старые гоняем. Денег просто нет на это.

Так, конечно, хотелось бы обновить. Ну, вы знаете, как мы, как эти, как прижимистые, держим ее до последнего. Когда уже эта прям совсем будет мертвая, столевары скажут, что все.

Тогда мы начнем уже заниматься той, потому что, ну, жизнь заставит. А сейчас пусть пока лежит. Знаете, как у хорошего хозяина.

Жрать не просят, лежит. Ничего страшного. А то, что касается там гидравлика, там все равно нужно делать инвентаризацию и все смотреть.

Все равно придется это делать. Яков. Молот и молот, и как они там до коли будут стоять? Молот и на трансмаше планируем, но там здание надо строить.

Здесь нашу дармашу уже точно решили не строить, потому что молот ударит в два цеха рядом. Плюс вибрация на станки, на высокоточные, как бы, ну, не можем здесь поставить. А туда на трансмаше надо цех строить.

А чтобы там цех построить, ну, я думаю, вы догадываетесь, что наши власти очень хотят, чтобы мы цех построили. То есть, они сделают все, чтобы мы вообще ни при каких условиях не могли ничего построить. Поэтому я, знаете, так как я уже устал, я даже и не пишу письмо.

Мы письмо написали, нам отказали, ну и хрен с ним. Ну лежат и лежат, потому что там на них тоже деньги нужны, а денег сейчас нет. То есть, понимаете, что там можно, знаете, как я так говорю, на самом деле это нужно заняться.

А чтобы заняться, нужны деньги. Денег сегодня просто этих нет. Потому что вы же понимаете, чтобы нам дали разрешение, нужны деньги.

Чтобы построить цех, нужны деньги. Чтобы установить в станке эти молоты, нужны деньги. Чтобы запустить молоты, которым 50 лет, нужны деньги и специалисты уже понимаете поэтому просто нет денег так лучше пусть будет ответ будет андрей насенко планируете ли вы покупать себе на завод станок лазерно-резкий вот прям сейчас планируем и спасибо большое саратов есть завод рем ездили аркадий осипович руководитель отправляли спасибо очень встретили нас там прям ну спасибо наши ездили технологи посмотрели все выбрали машину сейчас будем покупать да вот мы очень долго ну потому что у нас тонколистовых нет а так как мы сейчас будем уходить от ржд да мы пытаемся другие рынки искать там очень много обработки тонколистовой стали а там лазерная резка конечно лучше чем потому что у нас плазмы несколько машин ну там плазма большой ну когда надо резать тяжело дальше алексейки вопрос такой как поживает восстановление огромного токарного станка 1 а 600 он по моему 1 а 660 665 по моему что-то там с кроматорского завода насколько помню да кроматорский помню вы купили его давно несколько лет назад пытались восстановить и нам сестей больше нет очень переживаю за этот станок алексей память какая да мы его не запустили мало того там еще у нас стоит большой фрезерный станок продольно нет портально фрезерный вернее токарно-карусельный 15 15 а 40 по моему я уже путаюсь вот мы ну нет не занимаемся мало того у нас был специалист украины который нам помогал его делать я переживаю как бы этот специалист уже не отправили вот там на украине за не затянули воевать не отправим тоже этих специалистов уже раз два и обчелся да сейчас пока пока стоит то есть ну у нас просто тоже денег нет станки стоят тяжелые большие я на них приезжаю смотрю как бы красота но пока не до них мы действительно вы не представляете мы насколько тут ну как бы очень очень экономно живем и деньги бережем и вот а это все-таки знаете как вложить сейчас много денег там же дорогой все это же станок такой огромный роман крюковский вопрос по огромному станку от мкм з но это же самое какие по нему планы ну я уже ответил так и не вышло ли на кждм государства с предложением о восстановлении подобных станков за услугу по обработке деталей нет нет нет так государство этого не должно заниматься это они должны давать грубо говоря объемы работы а дальше уже должны уже выполнять как бы тут одно с другим не сильно связано так висит повлиял ли на вас взрывной рост в пк вообще никак положительно ли отрицательно я думаю что ну никак мы не видим этого если заказы с этой стороны может что-то волонтеры заказывают нет ничего не заказывают ничего не это виктор вопрос про ваши домкраты расскажите историю про поставку завчастей только по предъявлению табличек табличек и документов это мы последнее время начали сейчас так внедрять уже вы знаете мы устали очень много на рынке продается домкратов которые берут старые перекрашивают и говорят что наши домкраты на них подходят наши винты наши гайки и так далее но это домкрат на которых работать уже нельзя они уже опасны для жизни потому что им по 50 по 40 лет нам фотографии присылают я вообще поражаюсь как люди не боятся под эти домкраты ну заходить когда на нем среди вагон а этот домкрат ему 50 лет у него усталость металла уже такая что он может в любой момент просто лопнуть понимаете но у нас это все что делается фирма создается и п создается о они его зачистили покрасили поменяли грубо говоря редуктор поменяли ну потому что редуктор то известно кто делает мы редуктор свой сами делаем это так к слову люди покупают сейчас редуктор ставят а винты гайки и все остальное это все наши которые мы это все производим но они что ничего лучше не значит и получается ситуация такая мы просто этим столкнулись очень серьезно а мы столкнулись кстати на одну из дорог упал вагон погиб человек там кинулись домкрат на нас сразу обвинили потом когда мы начали разбираться домкраты pasta я вообще не мы выяснилась фирма которую же постановить закрылось за вод который указан этого завода вот чене понимаете и вот после этого если честно нас начинают вот это ваше домкрат и смертельный случай так далее теперь мы запрашиваем на все фотографии договор когда купили где стоят и так далее все и все поплыли потому что оказалось что все заводы которые делают дамкраты на установке Представляете, вот насколько сложная техника, а у нас их интернет откроет, там 20 производителей.

-

Попробуйте РЖДТьюб - видеохостинг для железнодорожников!

То есть, да, два человека в фирме, вот они производят домкрат, вот они продали домкрат. Потом выясняется, что когда люди, у них начинается проблема, они звонят им, а те говорят, а мы запчасти не делаем. Ну позвоните запчасти на Желдермаш, они делают.

Нам звонят и говорят, поставьте нам винты и гайки. Мы говорим, подождите, а почему мы должны? У вас же не наши домкраты работают. Но ваши винты и гайки подходят.

Мы говорим, нет, мы поставлять не будем. Вот вы где купили, там и покупайте винты и гайки. Все, мы теперь будем отслуживать только свою технику.

Знаете, нас просто как, ну, мы сами виноваты. Ничего, жизнь потихонечку нас бьет и мы учимся, поэтому. Дальше, А. Колбаса, 99.

Вячеслав, у вас достаточно оборудования в загашнике, да, и дополнительных производственных площадей. Да, сейчас по линиям как Минпромторга, так и Минсельхозы идут значительные грантовые, льготные кредитные программы. Почему вы в них не ныряете? Почему не переманить к себе специально обученного человека, знающего все тонкости заявочных и отчетных вопросов? Вы знаете, а с чего решили, что нужен обученный человек, который знает все тонкости заявочных и отчетных вопросов? Если вы и так думаете, то вы слабо представляете, как это все работает.

Есть фирма, заплатили деньги и получили оттуда деньги. Вы понимаете, там проблемы же в другом. Они же как помогают, да, мы вам даем, вы правильно говорите, значительные грантовые, льготные кредитные программы.

То есть они вам дают, например, 300 миллионов. Но проблема-то, что эти 300 миллионов надо вернуть, поэтому любой, кто занимается производством, вот он берет 300 миллионов. Он на 300 миллионов может себе, ну он так человек, да, рассуждает, я могу купить себе, там, 7 токарных станков, 7 фрезерных, обновлю линию, там, ну, предположим, да, покрасочную камеру поставлю новую, еще что-то, еще что-то.

А вот он это все потратил на производство, понимаете, не на купи-продай, где можно сразу деньги заработать. А он потратил на производство, у него выхлопа нет. А вы видели, какие сегодня ставки? 19%, да, 18-20% годовых.

То есть вы представляете, что мы должны продавать, понимаете, что мы должны продавать, чтобы такие проценты выплачивать. Вот они выдают, но они говорят, да, льготная кредитная программа. Ну хорошо, пусть будет льготная, пусть будет 5%, пусть будет 2%.

Но заводы не могут, понимаете, это не... Они не создают такой прибыль, чтобы отдавать, понимаете. Вот я просто это пытаюсь объяснить всегда, а люди не понимают. Вот люди как думают, вот продали домкрат, предположим, да, и на нем заработали 200 тысяч рублей.

Но у вас завтра вышел из строя, грубо говоря, в литейке, скажем так, смеситель, который стоит 4 миллиона. То есть вам нужно было продать 8 комплектов, чтобы только смеситель поменять. Понимаете, я к чему.

Что все эти программы, это все, собственно, с чего я начал. Они дают 300 миллионов, 500 миллионов, миллиард. Все так сладко звучит, классно.

Возьмите, на них построитесь, запустите там и так далее. Вы запускаться будете 5 лет. Это в лучшем случае, я вам честно скажу.

Все это вранье. Мы за год запустили. За полтора, вы знаете, дайте мне бухгалтерскую отчетность тех, кто это говорит.

И они будут не то, что глаза закрывать. Они скажут, ой, на это то, на это все. А третье, пятое, десятое.

Я вам расскажу самый простой пример. Самый простой пример. Ко мне пришел человек в Москве.

Встретились. Я уже про него, про этот случай рассказывал. И он говорит, слушайте, мне нужно, чтобы ваш завод фигурировал в документах.

Мы с вами будем осваивать новое литье. Я говорю, да, я говорю, да. Я говорю, а что такое новое литье? Он, ну мы будем лить супер чугун.

Прям инновационный какой-то чугун. Мы разработали чугун, то все. Я говорю, подождите, я говорю, а как мы его лить-то будем? Ну у вас какая-то рецептура там.

Мы работаем с академиком, ему 105 лет. Он вообще все придумал, то все. Вы знаете в итоге, что нужно? Они подают программу на получение, по-моему, 6 миллиардов.

Через, ну там эти были инновационные программы. Через Колково, когда шли и так далее и то подобное. Мы ему вообще не нужны.

Мы ему были нужны как завод, который фигурирует в документах. Где на базе чего будут делать опытные вот эти отливки там. И прочее, прочее, прочее.

Я сказал, ой, ой, ой. Я говорю, нет, давайте без нас. Потому что инновационное литье это не мы.

У нас классическое литье. То же самое и программы. Когда вы приходите, а вам дают 300 миллионов.

Вот вы как подумаете? Заводы будут приходить брать 300 миллионов? Нет, потому что завод думает, так, я деньги взял. Мне надо их вернуть. Потому что если что, вы же завод убьете.

Поэтому там появляется много людей, которые заведомо знают отдавать ничего не будут. Вы знаете, далеко ходить не надо. Возьмите, поднимите 5 лет, 10 лет назад все, кто получали здесь деньги.

И выясните, что 2 фирмы из 100, грубо говоря, сегодня еще существуют, а 98 исчезли в никуда. Ни денег, ни фирм. Ну так, к сожалению, работает.

Я же говорю, что деньги государство, деньги выделяет. И государство заинтересовано. Проблема, что те люди, которые сегодня представляют государство, к сожалению, вообще не заинтересованы в развитии государства.

Поэтому все и валят из страны, понимаете? Потому что вы сначала раздаете ворам, а потом удивляетесь, что эти воры уезжают. Ничего удивительного. Потому что те, кто на эту страну любит, кто в этой стране вкалывает, вы их, понимаете, вы все время только и угнетаете.

А потом удивляетесь, почему у нас такая ситуация. Потому что не в коня корм, так скажем. Энди, раз пошла такая циндура, вопрос такой, есть ли жизнь на Марсе? Вот это самый хороший вопрос сегодня.

Есть ли жизнь на Марсе? Вы знаете, надеюсь, что есть. Надеюсь, что она лучше, чем у нас. Вопрос, как в прошлый раз.

Какой процент занимает сельхозтехнику от общего объема? Совсем немного. Также не больше 5%. Но я надеюсь, что в этом году мы стартанем больше.

Дальше. Максим. Добрый день.

Расскажите про фото на сайте. Иск, 70 тысяч рублей. К вам как так получилось? Слушайте, вы знаете, вот тоже интересно.

Чистый, вот не знаю. Ну да, мы разместили там, получается, фотографию. Я, конечно, не знал, если честно, что разместили фотографию.

Там красивая фотография. Ну метро, и там наш кран стоит. Кран наш.

Но фотография не наша. Мы разместили сайт. Мы фотографию тут же удалили.

К нам прилетает иск. Заплатите 70 тысяч рублей за то, что фотографию использовали. Вы знаете, у меня вопрос.

Если мы своей фотографией сейчас начнем всем вот так вот деньги предъявлять. То, в принципе, нам можно и заводом не заниматься. Потому что наши фотографии.

Вот вчера только был случай. Завод, кстати, пример. Завод рекламирует литье.

Ну, что они производят литье. Наша фотография литейного цеха. Вот, понимаете, ну, есть просто... Ладно, живем в такое время, к сожалению.

Ладно, JestOnline. Каким банком пользуются заводы сам шеф? Мы пользуемся Сбербанком. И у меня тоже Сбербанк.

Как бы, ну, ничего тут такого. Жуков Петр. Жуков Петр, по-моему, я... То ли стулы, он с металлом работает.

Не знаю, он, не он. Но, по-моему, Жуков Петр. Добрый день! Гражданское общество России существует и изменилось ли оно за два года? Расшифровка.

Всегда ли виноваты верхи? И стоит ли смысла фразы начинать надо с себя? С уважением, Петр. А если совсем честно, то столько хочется спросить, что не стоит. Вот если это тот Петр, который... Вот он плазмой и лазером занимался.

Он, по-моему, нам по соплам рекомендовал. Вот если есть возможность как-то написать, я бы вообще как-то или к вам приехать посидеть, поговорить. Ну, и мне вообще посмотреть на производство.

А так, конечно, на этот вопрос я... Хочется ответить. Начинать надо с себя. Да, надо начинать с себя.

Но это не снимает ответственности с того, что, вы понимаете, если вы... Вот если вы, грубо говоря, честный работяга, и вы начинаете с себя, вы будете сто лет начинать с себя, и вы будете честным по отношению к себе и по отношению к своей родине. Но если сверху сидит десять *Иванов**Иванов**Иванов**Иванов**Иванов*ов, которые считают, что начинать надо как раз с тебя, а не с себя, ну и чего вы добьетесь, понимаете? Нет, я думаю, что все начинается... Рыба гниет. Очистят ее с хвоста.

Наверное, так. Зоргери. У меня вопрос прежний.

Да, Коля? Это вечный вопрос. Я думаю, через 50 лет, через 30 лет, через 100 лет, откройте, там будет так же. Да, Коля Александр? Если у шефа хобби, ну, кроме работы.

В теннис играю, в настольный. И вы знаете, в последнее время стал заниматься... На эти, ракетки я хочу собирать. Не ракетки, а основания.

Ну, кто в теннис играет, знает. Основания для настольного тенниса. Я потом, думаю, на старости буду сидеть и на весь мир объявления давать.

Купи, продай, обменяй. Там целое прям занятие. Я смотрю, просто очень много людей из старого времени сейчас там на форумах везде обсуждают эти старые основания.

Мы-то что, в детстве росли, у нас ничего же этого не было. А сейчас смотришь столько всего. Ну, короче говоря, вот я себе пытаюсь найти такое хобби.

Юлия Константиновна Немова. Можно о чем-то простом и семейном? Планируется ли отпуск у шефа? Вы знаете, у меня уже ребенок спрашивает, а на море мы вообще поедем когда-нибудь? Мы 5 или 6 лет никуда не ездили. Вот реально, никуда не ездили.

Я только в Армавир езжу. Такое, я честно не знаю. Наверное, ну, планируется... Нет, не планируется.

Я даже за грандпаспорт не могу. Попытался оформить за грандпаспорт через мои документы. Пришел в мои документы, переругался, ушел.

У меня вот желания нет с ними связываться. Понимаете, там такая вообще, если честно... Не знаю, ладно. Ну, это везде бюрократия.

И на заводе в том числе бюрократия. Джеймстон Лайн сериалы смотрите? Нет, не смотрю сериалы, потому что они очень много времени отнимают. Я, единственное, года 2 назад, когда ковид был, после ковида уже, я пытался фантастику посмотреть, какой-то сериал.

Просмотрел 2 сезона. И, вы знаете, вот прям 2 сезон к концу подходил. Я прям сидел и думал, вот сколько времени на ветер я выбрасываю.

Ну, не, не смотрю. Дмитрий Тимиряев. Правда ли, что в Армавире барокко яростно атакует классицизм? Это, видимо, человек в Армавире.

Или живет, или был тут. Да, у нас сейчас барокко, не только барокко. У нас тут и ампир.

Вот они прямо атакуют классицизм по ПВ. Вы, ну, будете по советской армии, будете в Армавире, проедьте по советской армии, сделай фотографии, размести их. Это просто нереальные дома у нас люди строят.

Просто, вы знаете, не знаю, они даже не в Букингемском дворце выросли. Мне кажется, они росли где-то или во Флоренции. То есть, ну, причем хозяин, ну, грубо говоря, человек, например, 30 лет ездил на маршрутке.

Представляете, вот он потом возводит вот этот вот дворец. Это, не знаю, просто, мне кажется, ему Версаль надо посетить. Так бы у нас в Армавире уже Версаль свой был.

Дмитрий, пусть шеф начнет с истории. Хотелось бы послушать ретроспективу со времен Мономаха, чем тогда жил Кубанджил Дармаш, как он тогда отбивался от опричников, как выстраивал отношения с Печенегой. Я намек понял, Дмитрий.

Да. Марат Праздников. Что делать с сектой в России? Ничего не производится.

Вы знаете, я вот, если честно, секта ничего не производится в России. Я думаю, что я в этой секте. Ну, понятно, что будучи машиностроителем и завод, который работает.

Но вы понимаете, вот у нас, ну мы просто берем машиностроительный завод. Вся химия в литейном цехе у нас китайская. Мы инструмент делаем приводной, да.

Все двигатели у нас китайские. Российского двигателя нет. То есть я к чему? Вы уберите двигатели и завод ничего не производит.

У нас вся начинка для сельхозтехники импортная. То есть мы практически все рабочие органы у нас импортные. Что возьмем? Грубо говоря, все двигатели, которые у нас работают практически на всем оборудовании.

Почти все сейчас импортное. Ну, либо импортное сделано, что как будто в России. На самом деле это Китай.

Ну, мы это знаем, мы это видим. И вот у меня вопрос. А как вы после этого хотите сказать, что у нас что-то производится в России? Нет, что-то производится.

Но мы по сути как сборочное производство сегодня работаем. Мы уже от производственных предприятий превращаемся в переработку. Я вот что хочу сказать.

Поэтому в России, знаете, так-то можно сказать, что все производится. Ну что, вот вы посмотрите по сторонам. Все есть, все производится.

Но вы копните чуть-чуть глубже, и вы узнаете, что у нас ничего не производится. Вообще ничего. Понимаете? Термопоставтоматы возьмите.

Где? Нету. Станки возьмите. Где? Нету.

Ну, токарные САСКУ, да, вы можете взять. Но давайте посмотрим этот станок, САСКУ разберем. И скажем, что там внутри российского.

На это я знаю, что на это мне скажут. Нет ни одной страны в мире, которая сама все производит и так далее. И они будут, в общем-то, тоже правы.

Потому что мир глобальный и так далее. Но вот смотрите, отвернулся сегодня от нас западный мир. И что? Мы теперь спокойно идем, грубо говоря, на восток.

Мы не идем туда, понимаете, да? Грубо говоря, хорошей такой крепкой надежной походкой. Мы идем туда заискивать. Потому что если они еще нам скажут, ой, вы знаете, у нас не получится, то выяснится, что мы тут, понимаете, будем указатели направлений городов краской красить.

На Москву краской. Помните, как после войны или во время войны красили? Вот как будет. Потому что у нас... Слушайте, я по поводу производится в России.

Меня просто вопрос всегда в этом другой больше волнует. А почему у нас никаких изменений в министерстве, грубо говоря, промышленности не происходит? Представьте, мы за 20 лет, в общем-то, не сдвинулись никуда. Мы еще меньше стали производить, чем производили.

Мы стали больше завозить и показывать, что это Россия. А по факту-то нет. Но, опять же, знаете как, наверное, я просто не знаю.

Наверное, я не знаю. На самом деле, производства растут, заводы растут. Просто я этого не знаю.

И, видимо, мы на обочине, поэтому я, наверное, этого не вижу. Поэтому не хочу дальше. Дальше.

Евгений. Когда закончится освоение и начнется качество? Сложный вопрос. Не знаю, кто на него ответ знает.

Олег Задор. Почему не пошел на выборы? Да. У нас вон один уже пошел.

С клубникой. Вон. Какой-то щегол в коротких штанишках стал кандидатом.

А чем ВВЯ хуже для отечества? Как минимум, рассказал бы стране, что с машиностроением до тендерами в РЖД это делается. Вопрос, конечно же, шутливый. Можно поставить под конец интервью, чтобы разгрузить обстановку.

Лео, если вырежешь вопрос, опять спрошу про сковородку. А вот был вопрос про сковородки от него, наверное. Да.

Ну, вы понимаете, что, слушайте, я... Ну, вот предприятиям, так если вот по чесноку, предприятиям все-таки нужно... Хорошо, что был дед. Он мне все передал. Он меня научил.

Он мне азы передал, когда ты предприятие на кончиках пальцев чувствуешь, как работает завод. Понимаете? Завод. Машиностроительный завод.

Это сложно. То же самое государство. В государстве, если, грубо говоря, Владимир Владимирович решит кому-то передать, это нельзя.

Вот один ушел, и другой пришел. У нас нет такой политической системы, при которой, скажем так, у нас это безболезненно проходит. Нужно, чтобы новый пришел, а Владимир Владимирович еще у него 2-3 года с ним был.

Понимаете, да? Чтобы он ему передавал и учил. Поэтому вот эти вот резкие смены ни к чему хорошему не приведут. С другой... Понимаете? Ну, сколько людей, столько и мнений.

Просто я, знаете, как человек, который риска боится, мне всегда кажется, что... Вот я вижу именно так, что должен прийти новый президент, грубо говоря, но Владимир Владимирович должен быть где-то рядом, который должен подсказывать, рассказывать. То есть подвести его. Понимаете? Невозможно так сходу прийти, и вот такое государство.

Ну, просто надо понимать, сколько в мире всего творится. Понимаете, да? То есть... А у нас как каждый думает? Сейчас я приду, все, что до этого строилось, все снесу, новое построю. Хрен ты построишь, потому что закончится все очень плохо.

Поэтому... Вопрос шутливый. Да. Эдик.

Икс, икс, икс. Задавать нечего. По поводу инструмента РЖД.

Ваша продукция становится менее актуальна. Переходим на машинные комплексы. Ой, переходите.

Задавать вопросы про новые площадки смысла нет, как и про тракторы. Ну да. Я бы много хотел вопросов задать, да, ответов не будет.

Ну, нет вопросов, нет ответов. Уже писал. Про эргономику КПМ.

Особенно при сравнении с ЖСМАР двигатель так и не защищен. Ну, если этот человек, я так понимаю, в РЖД понимает. Так вот, я объясню.

Двигатель на КПМ, чтобы сделать защиту, как у ЖСМАРа, проблем никаких нет. Наварили трубки, наварили раму. Вообще никаких.

Тем более у нас трубогип ЕСЧПУ. Вопрос в другом. Техническое задание пишется, в котором вообще никакой защиты нет.

Нет защиты. Пишется задание под китайский инструмент. Размеры снизили.

Вы не можете трубку в двигатель засунуть. Я просто, у меня это озлобленность вызывает. Почему? Потому что мы сталкиваемся, что мы общаемся с железнодорожниками, которые на местах работают.

Которые реально инструментом работают. И они нам говорят, вот это не так, вот это не так, вот это не так, вот это не так. Я это собираю.

Иду в РЖД. А мне говорят, вот как написано в техническом задании, так и делайте. Я говорю, оно работать не будет.

Оно неудобно. Оно будет ломаться. Делайте по техническому заданию.

Ну, вы знаете, я очень это болезненно воспринимал. И очень долго. А потом, вы знаете, я просто плюнул.

Нужно без ручек. Делаем без ручек. Нужно без двигателя.

Сделаем без двигателя. Надо педалями, чтобы крутили. Крутите педалями.

Проблема в другом, что один здесь дебил, вот честно скажу, написал ТЗ, а вся страна кувыркается. Ну, перебить этого дебила нельзя. Его снять нельзя.

Он святой человек. Он чей-то родственник. Он чей-то друг.

Отрасль страдает, но этот человек нельзя трогать. И ничего, что он вчера возглавлял молодежное, ничего страшного. Ну, вчера молодежь, завтра пенсии железнодорожников.

А сегодня он инженер. И он подписывает техническое задание. А он техническое задание подписывает.

К нему пришли фирмы и говорят, слушай, ну, мы с Китаем вот нашли вот это, вот это и вот это. Он говорит, отлично. Пишите ТЗ, я подпишу.

Вот как это, к сожалению, сегодня работает. То, что заводы один за другим, российские, будут закрываться. Да, будут закрываться.

Но им наплевать. Я об этом уже говорил. Наплевать.

Им на качество техники, которая приходит к путейцам, наплевать. Ладно. И на этой мажорной ноте.

Да, знаете, я не хочу сгущать краски, потому что, знаете, так, из одного интервью другое. Переходит это все одно, второе, третье. И все время плохо, плохо, плохо.

Ну, вы знаете, я вот... А что хорошего? Ну, просто меня все время попрекают. Вот это плохо, вот это плохо. Вы вот попробуйте 500 человек кормить и 500 человек работать в нашей стране при том, сколько делается для того, чтобы завод закрылся.

Вот вы мне назовите, что... Нет, есть вещи, нам очень помог Краснодарский край. Они нам помогли деньгами, субсидиями. Они нам помогли субсидиями.

То есть, у нас когда денег нет, а денег нет, почему? Потому что нам по всем договорам мы должны изготовить технику за свои деньги, отгрузить, и через 2 месяца только мы будем получать деньги. 2 месяца не от момента, когда мы отгрузили, а 2 месяца, когда они получили. И только потом мы получим деньги.

Соответственно, мы занимаем деньги. У нас всегда не хватает денег. И нам Краснодарский край дал 50 миллионов, ну, грубо говоря, под 2 или под 3% годовых.

Вот они нам помогли. Ну, вот это, собственно, единственный пример, когда нам помогли. Всё, я других вариантов... Ну, я не помню других вариантов, чтобы нам кто-то где-то помог.

Если вы понимаете... И поэтому, когда мне говорят, а вот там помогли, а вот там помогли, я говорю, отдайте мне день, чтобы разобраться, как заключалась эта помощь. И я вас уверяю, окажется, что это или руководитель законодательного собрания какого-нибудь края, или это фирма, которая через 2 года закроется, или то, или то, или то. Потому что, знаете как, бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

А кто занимается реальным делом, он в мышеловку не полезет. В мышеловку полезут только те, которые знают, как работает эта мышеловка, где можно и сыр стащить, и голова цела. Вот и всё.

А люди, которые делом заняты, они не знают, как цела будет голова, потому что у него голова занята работой и тем, как работает предприятие, как работает коллектив, чтобы люди были здоровы, сыты, чтобы люди работали в тепле, летом, в холоде и так далее. То есть, ну, грубо говоря, нужно, чтобы завод работал. У них нет времени заниматься всеми этими махинациями.

А кто занимается махинациями, ну, слушайте, ну... Ладно. Знаете как, я... Да нет, честно, даже нормально. Живем, живем.

Живы будем, как говорил мой дед. Живы будем, хрен помрем. Все нормально.

Двигаемся с трудом, адаптируемся, какие бы условия не были. Страна у нас одна, другой страны у нас нет. Какая есть, понимаете, и кто есть, это, в принципе, мы же.

То есть, обвинить кого-то не получается, потому что, по сути, это те же самые люди, с кем мы с вами каждый день встречаемся, едим, отмечаем праздники. Поэтому, знаете как, все по образу и подобию. Поэтому Россия, ну, другой родины у нас нет.

Так что давайте любить ту, которая есть, и стараться сделать так, чтобы она была лучше. Вот, собственно, это я и хотел сказать. Все.

Всем удачи.