[Компьютеры] Время существует? Физик и лингвист решили это выяснить

[Admin]

Время существует? Физик и лингвист решили это выяснить

Вашу передачу закроют за идею склонения людей к недоживанию до будущего. Вот опять дожили, вот опять дожили, вот опять дожили, вот опять дожили, опять будущее, опять будущее, нет настоящего. Да, вообще-то тогда и будущее, у меня здесь только прошлое.

Гордон в этот момент говорил, а поскольку мы уже в эфире, я хочу уточнить свой вопрос. Ну, поскольку мы уже в эфире, то я позволю себе сказать начальную подводку. Знаете, чем схожи чёрная дыра и поцелуй? Оба останавливают время.

Чёрная дыра, по мнению физиков, ну а поцелуй, соответственно, по мнению лириков. А где же истина? Она посередине и рождается в споре тех самых физиков и лириков, технорей и гуманитариев. С вами Никита Рудаков и новый подкаст R-TVI, потом КОМ, интеллектуальная игра физиков и лириков.

И сегодня мы поговорим о будущем времени в языке и науке. Физик, доктор физик математических наук Алексей Семихатов и лирик, лингвист и филолог Игорь Исаев. Здравствуйте.

Да, привет. Ну, как мы уже говорили с Алексеем Михайловичем совсем недавно, лингвистика всё-таки стала точной наукой. У него есть сомнения? Нет, у меня нет сомнений.

Астрофизика тоже стала точной наукой. Не так давно? Ну, тоже примерно так. Ну, когда? Когда телескопы появились после Второй мировой войны.

А лингвистика когда появилась? Теория вероятности и математическая статистика. Ну, она была всегда. Просто лингвисты делали вид, что её не замечают.

Потом, когда они о ней узнали, конечно, лингвистке стало жить хорошо. И она потеряла во многом себя. Потому что она стала частью статистического анализа, какой-то другой фигни.

Но вот в результате мне кажется, что это лёгкая неуверенность лингвистов в самих себе. И такая вот, мы не филологи, мы другие, мы вообще особенные. Она отчасти вызвана тем, что они используют средства, tools можно сказать, которые не лежат, не ложатся на их душу.

Они их используют по необходимости. Они делают вид, что им это нравится. Игорь из лучших.

Делает вид, что ему нравится. Вы ещё не успели сказать к барьеру, а спор уже начался. Нет, это была разминка.

Это была очень удачная идея собрать в одном подкасте таких людей. Причём у меня уже кипит, потому что что значит мы используем методы, которые для лингвистики не характерны, не свойственны. Лингвистики это про буквы, про слова.

-

Попробуйте РЖДТьюб - видеохостинг для железнодорожников!

Подожди, у тебя звуки. Ты сейчас скажешь, что звук, а я знаю, что он сейчас скажет. Ты сейчас скажешь, что звук это фурье.

Преобразование фурье это отдельно. Я скажу то, что человек, как объект исследования, с точки зрения лингвистики интересен. И биологически, как артикуляция устроена.

И статистически, как распределены частотные формы в текстах. Поэтому говорить, что у нас нет своих методов, всё равно нужно сказать, что физика ориентируется исключительно на стол. Беру 30% своих слов обратно.

Как же поэзия? Вот мне этого не хватало. Объясняю, Никита, всё очень просто. Поэзия тоже может быть препарирована с точки зрения удачности, неудачности, распределения ударных и безударных слогов.

Алгебры, гармонию измерить. Да, буквально разъять. Проверить, разъять.

Поэтому с точки зрения компонента, который ложится нам с вами на душу, когда мы слушаем поэтический текст или музыку. Это один компонент. А когда вы смотрите на музыку как сочинение, сочетание длительности ноты пауз, распределённых очень математическим образом, для того, чтобы эта гармония трогала душу.

То же самое с стихотворным текстом. Есть душевный компонент, есть компонент музыкальный, такой же долготный, ритмический и прочий. Я не сомневаюсь, что в основе всего, конечно, лежит наука, но вот этот взгляд естественника и всё-таки человека гуманитарного склада... Хорошо, я играю эту роль.

Договоримся, что я играю роль гуманитариста. А потом мы вдруг меняемся под конец. Вот, да.

Рулите, Никита. А вот это будет самое интересное. Когда вы будете зачитывать Пушкина, а вы будете рассуждать о квантовой физике, это будет невероятно.

Но для начала, перед тем, как перейти непосредственно к вопросам о времени, о его филологических и физических составляющих, я бы предложил вам посмотреть на экран. Сейчас мы покажем несколько изображений, которые были сделаны больше века назад. Серия работ художника-рекламы Жан-Марко Котте, примерно 87 работ, была создана с 1899 по 1910 год.

Общее название можно перевести как Франция 2000 года. Мы все помним 2000 год, но, к сожалению, вот этих вот замечательных изобретений тогда не было. Давайте... Но сейчас есть зато.

Ну, подождите. Что есть сейчас? Вот смотрите, это аэрокэбы, это робот-барбер и моя любимая школа будущего, в которой я бы мечтал учиться. Что у нас есть? Ничего же у нас нет из этого.

Ну, подождите. У нас есть люди с ушами, которым пропихивают книги туда. Никит, это то, чем я занимаюсь каждый вечер.

Он пропихивает книги? Конечно. Я наушники и включаю аудиокнигу на ночь. Это то же самое, что написано и нарисовано на верхней картинке.

Как у нас нет аэрокэбов? Сколько угодно. Геликоптеры, которые мы планировали к этому времени, бороздят просторы Вселенной, только в пределы кольцевой дороги нельзя влетать, если не спецслужбы. Все существует.

Автобарбер, ну, слава богу, наверное, потому что меня пугает картинка автобарбера с неестественно закинутой головой пациента. Там есть легкая, излишняя... Во всем этом совершенно очевидна излишняя механистичность, поскольку вектор смотрел туда, куда шел предыдущий век. Предыдущий вектор это был век машин.

Естественно, человек думает, любой прогноз содержит некую интерполяцию, экстраполяцию содержит элемент линейности. Очень трудно понять, в какую сторону заворачивает нелинейность. Там есть элемент механистичный.

Например, вот этот прекрасный юноша, который, видимо... Что он делает? А, он книги туда перемалывает. Да, он перемалывает книжки. Ну, хорошо, это компьютер, но считайте, что он сканирует, и этот скан каким-то образом оцифровывается, и вы либо слушаете раз, либо, если вы уже в лапах у Илона Маска, то я не хочу сказать, что он в ближайшее время сможет книгу вам в мозг засадить, но он каким-то образом с вами общается, сообщает вам какие-то сигналы через мозг.

То есть того, чтобы книгу в ухо, это вот к Игорю, но идеи здесь все присутствуют. Подождите, это же очень важный момент. Вот насчет подкаста или слушания книг.

Это мне напоминает большую перемену, как замечательный Леонов выслушивал историю промышленной революции. Но здесь это вот именно нейролинг, то есть они слушать, это надо думать, анализировать, что тебе говорят, записывать на подкордку, спать не получится. А здесь вот это именно то, что заснул на уроке, или как-то тебе в мозг это вживили, и бах, и ты знаешь всю кванту.

А вы думаете, чуваки, которым через некоторое время, быть может, через нейролинг будут какие-то, ну не знаю, что-то сообщать, или думаете, они от этого не устают? Думаете, нет усталости от того, что по мозгу бегают какие-то сигналы? Я не думаю, что можно так сидеть и бац, модуль загружен. Это вам не фильм «Матрица». Дай мне программу управления вертолетом.

А он там тоже страдал от управления. А, страдал. Даже потому, что он супергерой, и его колбасило.

Так что то, что мозг устает от этого, от любой загрузки. Подождите, мозг физическое устройство, или если в нем ничего не происходит, то вы ничего не выучиваете. Если в нем что-то происходит, то он реагирует на происходящее, неважно как.

Я слышу вас, я слушаю музыку, или Илон Маск ко мне забрался в затылок. Если мозг реагирует, там бегает кровь, там чего-то вспыхивает, рождаются, умирают импульсы. Секундочку, помните, такая чудесная реклама была в 90-е годы в магазине на диване, тренажер, который тренирует тебя сам.

Сюда вот налепил, и оно давай качать. Или вот сюда сидишь на диване, смотришь телевизор, а оно качает. Вот о чем я говорю, понимаете? Оно само накачивает.

Вы знаете живых людей, которые это пробовали? Я знаю людей, которые я пробовал, и которым не помогло. Не смотрите на меня. Все помнят мультик Валли.

Ты смотрел мультик Валли? Я знаю только где найти Валли. Это робот-мусорщик, который остался на планете один и убирает мусор за людьми. Там есть образец будущего, который очень похож на то, что Никита вы нам сейчас показываете.

Там образец будущего, где люди полненькие в креслах, которые лишены активности физической, но при этом они не лишены интеллектуальной и прочей деятельности. В общем-то это будущее очень похоже, и оно настало. Ну согласитесь.

Одно дело Алексей Михайлович сегодня топает пешочком, другое дело я еду на такси. Сравните комплекции. Есть еще вариант, когда ты на такси едешь в фитнес-центр.

А там внутри на лифте. Как любопытно. Мы сейчас с вами про такси говорим, а ведь там вот картинка была с аэрокабами.

И вот казалось бы, самолет и братья Райт, Юрий Гагарин, Tesla мы с вами до мотора обсуждали, а такси все-таки едет по земле до сих пор. И вы, и я, мы все на колесиках, а не на вертолете. Такси не ездят, аэротакси без сомнения существуют, они имеют виткоптеров с шестью этими самыми.

Я недавно в такое садился, правда мне скажут, что слишком сильный ветер, чтобы приподняться. И это проблема. Мы не решили проблему безопасности.

Если бы нам было, смотрите, давайте признаем следующий факт просто в скобках. В то время человеческая жизнь, ну мне кажется, стоила в целом меньше, чем сейчас. Как и меньше ценилась.

С точки зрения классового общества, жизнь некоторых классов была значительно менее ценна, чем жизнь других. Есть вот эти два уже на грани столкновения. Если они сейчас упадут, по-видимому художнику не жалко.

Он даже не осознает, когда это рисует, что у него там аварийная ситуация. А мы хотим, что когда мы взлетаем, никого никуда не сдувает. Слушайте, Тесла переехала один раз велосипедиста и все.

Беспилотный автомобиль. Я понимаю, но мы с вами говорили год назад про квантовый компьютер. Про квантовый компьютер.

А мы до сих пор не можем устроить аэротакси. Ну пневмо-почта существует. Илон Маск пытался строить тоннели, как вы помните, с пневмо-передвигающимися там машинами.

И это была проблема. На самом деле, еще видите, какая хитрость. Все-таки контекст конца 19-го, начала 20-го века, надо понимать, что это на грани авангарда.

Когда забота о людях, вы посмотрите наши архитектурные особенности начала 20-го века, там десятых-двадцатых годов, ну чуть постарше этого, куда пришла тенденция. Совместное жительство, общие площади, общие кухни, общие семьи и все это сводится к тому, что есть универсальное большое помещение, где все настолько общее, что нужно жилищные комбайны, жилищные колхозы, где все это происходит. Поэтому, на самом деле, отсюда вывод один.

Люди уже прекрасно понимали, что навоз телеги, кареты, лошади на улицах стоят в пробках. На Стверскае все стояло в это время. Поэтому идея о занятии второго этажа над стройки, она, конечно, существовала, но при этом, одновременно с этим, существовала идея о том, чтобы людей разместить лекарь-бюджет, конечно, чуть попозже, но идея вот здесь заложена.

Никита, почему вы делаете вид, что беспилотников сейчас нет? Беспилотники есть. Я говорю про самую... Ну хорошо, беспилотники носят людей. Они носят для вас грузы.

Через некоторое время, когда повысится устойчивость к какому-нибудь метру... Когда повысится, сейчас 25-й год. Мы уже, я уже говорю, то-то-то, интернет, квантовые компьютеры и все остальное, а машины все еще ездят по земле. Потому что мы очень не хотим долбануться оттуда.

Если оттуда долбанется дорогой груз, то я всего лишь потеряю деньги. А если оттуда долбануется дорогой я, то я потеряю нечто большее. Безусловно.

Но неужели вас не удивляет тот момент, что мы додумались до очень сложных вещей, а вот здесь, казалось бы, ну это же не такие сложные вещи. Еще раз, мы, я бы не сказал, еще раз, вы с Игорем, между прочим, на пару, вот насколько непохожие люди, категорически вам возражаем. Мы не не додумались.

Мы не хотим. Это разные, блин, вещи. Мы отлично додумались.

Они существуют и вы можете в них летать. Мы не хотим, потому что не считаем их безопасным. Мы додумались до огромного количества вещей.

Мы додумались до ядерных двигателей на космических кораблях. Мы их не хотим, потому что нам не нравится там одно, другое, третье на данный момент. Может быть, перестанет нравиться.

Мы до огромного количества вещей додумались. Леш, а ты видел парад китайских дронов, где они выполняют синхронное? Да, они выполняют вот это. Это к вопросу о безопасности.

Да, конечно, ветер им помешает, но в целом синхронизация большой группы потоков, Никит, и мы ее не достигли на наших дорогах до сих пор, наша машина друг с другом не коммуницирует, что было бы гораздо, кстати, безопасней. Столкновение о скорости 60 километров в час ничуть не полезнее на колесах, чем упасть оттуда, потому что усиление скорости-то ведь большая. Так что, на самом деле, я думаю, что нас ждет через некоторое время вот это синхронизированное движение по разным уровням.

Машины должны между собой общаться для того, чтобы не врезаться друг в друга. Они должны предупреждать друг друга на расстоянии. И я думаю, что на шестикрылах или там пневмопочтах, я не знаю, каких мы там будем передвигаться, это следующий шаг, это синхронизация в сеть в одну общую.

Всего дорожно-транспортного движения. Так, как это делается на современной железной дороге. Да, как и там авария возможна.

Нет, нет, самолеты, разговаривают друг с другом, когда эшелоны находятся там в некотором... Ну, когда эшелоны пересекаются. Они разговаривают друг с другом, прям самолет-самолет. Мы рядом.

Вопрос конкретного перемещения, конкретные тушки. Мы же все хотим, чтобы было индивидуальное средство мобильности. Я хочу лететь в коптере, но в крайнем случае с тобой.

И не больше. Соответственно, это опять забивать пространство. Мы опять придем к той же ситуации, когда мы строим многополосные дороги.

Что происходит в крупнейших городах мира? Они говорят, что многополосные дороги это тупик. Чем больше полос, тем длиннее пробка. Тем больше пробка.

Поэтому главная идея... Почему я начал этот разговор с колхоза? Главная идея урбанистов это удобный общественный транспорт, который не заставляет тебя и меня садиться в персональный коптер и занимать дополнительное пространство еще и там. Сейчас сколько, 8 миллиардов нас? Так, кликсуты у тебя. Отправьте меня в дип-транс.

Значит, действительно, наша идея персонального комфорта и индивидуального средства мобильности настоящее, прошлое и будущее хотение любого человека упирается ровно в то, что 8, 10, 15 миллиардов. Как говорили классики, хорошо, что коровы не летают. Но Игорь затронул страшно важную вещь, которую вот эти люди точно скорее всего предвидеть не могли, потому что она для нас явилась сюрпризом.

Это сетевизация. Как это можно сказать? Сеть. Сеть.

Дело вообще не только в транспорте, но в социальных сетях. Не побоюсь тавтологии, простите, пожалуйста. То сетевое общение.

В этом прекрасном мире наверняка они думали, что они только читают газеты или слушают самые замечательные сообщения, передаваемые по самому передовому радио и все такое. Даже если они здесь домыслили телевизор до его изобретения. Но вот это общение каждого с каждым это конечно нечто новое.

Это большая история. Заканчивая эту историю с фотографиями, я бы хотел спросить вас, зачем, как вы думаете, они все объединены? Почему я решил выбрать именно такие фотографии? Что у них у всех общего? Вот, Никит, мне кажется, что главное это невдовлетворенность с текущим временем. Я открыл урок, чтобы сказать, мне кажется, это желание вырваться из текущего, сделать лучше.

Прямо вот это было моё восприятие. Ну, может быть, у вас другое мнение. Вот видите, насколько я примитивен по отношению к вам, потому что мой ответ очень прост.

Они просто хотели сэкономить время. Разве нет? Те, кто пользуются этими... А, я думал про художника. Ну, художник тоже мечтал, чтобы люди экономили время.

Ему хотелось, чтобы каждый, когда художник мечтает об этом, это значит, что он этим не удовлетворён. Ему не нравилось, что его лошадь медленно запрягает. Ему не нравилось, что он долго читает книги.

Мы про одно и то же говорим. Он хотел большей эффективности, большей скорости примерно для себя. Ну, для условного себя в будущем.

Эстетический компонент, про который мы говорили, который Лёша мне выставлял как мою бездушность, вот, здесь, здесь как раз в ровно бездушном виде ты представлен. Вот смотрите, как люди потребляют книги. Значит, книга потребляется механистически, без души, для того, чтобы... Я хочу прочитать все книги на свете.

Зачем тебе это? Просто хочу. Чтобы знать всё это. Я хочу это мгновенно.

Я не успеваю их отрефлексировать, я не успеваю понять их. Нет, по проводам в мозг, через левый висок к правому... Видите, как один бездушный человек сразу реагирует, где бездушный у других людей. Поэтому это очень ценное наблюдение.

Это прямо мы из Амятинска. Это просто идеальное тоталитарное общество. Я поэтому про антиутопию иначе говорил.

Очень, очень уместно. Ну хорошо, если всё-таки мы сошлись во мнении, что это мечта об экономии времени, о том, чтобы не сидеть столько времени у барбера, как нам всем приходится, и так далее, значит, тема сегодняшней нашей беседы в этих картинах тоже раскрывается. Мы же говорим о времени.

Переходя к основной части нашей беседы, мне бы хотелось задать вопрос сначала именно вам, Алексей Михайлович. По поводу времени. Что это такое? С точки зрения науки.

Фундаментальное ли это, ну как сказать, единица? Что это объективное? Я уже всё сказал. Можно заканчивать передачу. Я всё сказал.

Мы не знаем, что такое время. Мы не знаем. Нет, смотрите.

Время — фундаментальное понятие. Фундаментальные понятия не определяются через нефундаментальные, потому что тогда они перестали быть фундаментальными. Если бы у нас было что-то, что не имело бы отношения к времени, протяжённости, причинности, порядку и все эти слова, которые связаны со временем, если бы было что-то, не имеющее к этому отношения, из чего мы сказали бы, смотри, вот это туда-сюда, и вот это время.

Теперь мы знаем, что такое время. Это вот это, вот это, из каких-то других фигурин. Мы этого не знаем.

Оно есть? Время существует по-вашему? Я хочу ваше. Мы тут уже сидим и уже сколько-то минут обсуждаем дурацкие картинки. Конечно есть.

Но смотрите, вы сейчас начнёте захотите узнать, как в физических теориях, отвечаю со всей возможной прямотой, со всей свойственной мне принципиальности. В физических теориях время обязательно есть. Более того, задача физической теории от ньютоновской механики до квантовой механики, в каком-то смысле до квантовой теории поля, это предсказать, что будет, если известно две вещи.

Что сейчас, и какие факторы действуют. Такая вот задача физики. Что значит предсказать, можно обсуждать.

В ньютоновской механике это одно, далеко ли от Земли прилетит астероид. В квантовой механике это другое. Какой процент радиоактивных атомов, ядер, там распадется или что-нибудь еще.

Но время несомненно есть. Это просто параметр. И время фигурирует там.

Он просто есть и всё. Мы им пользуемся. Мы его сравниваем с тем, когда мы хотим что-то экспериментально проверить.

Мы это время замеряем по часам и видим, что всё сходится. Что это такое, мы не знаем. Смотрите, совершенно не обязательно знать, что для того, чтобы уметь пользоваться.

Сила науки в том, что мы умеем пользоваться. Умеем пользоваться соотношением между вещами, которых мы вообще не знаем, что это такое. Например, материя и пространство.

Ни то, ни другое мы не можем определить по отдельности. Тем хуже время. Но мы знаем, что материя в пространстве.

И мы знаем, какие уравнения определяют, например, в случае Ньютона, развитие траектории, то есть движение в этом пространстве. Я закончил. Поскольку вы сразу, ни вы, ни Игорь, сразу не перебили, это была ошибка с вашей стороны.

Прям большая ошибка. У меня свой спич готов. Есть несколько времен в физике.

Вот какое западло. И, например, в мире элементарных частиц и там отдельных молекул, если бы можно было снять кино, что они делают, потом покрутить его обратно, какие-нибудь там любые 2-3 молекулы, если бы можно было снять кино, вы бы не заметили фальшу. Я не буду ничего ронять, ладно? Здесь всё-таки вещи падают, разбиваются и всё такое.

Спасибо большое. Ручка разбилась, как вы понимаете, ваша, но вам не жалко на науку. И довольно трудно представить себе, что она вдруг из осколков соберётся, станет холоднее и эту энергию потратит на то, чтобы прыгнуть обратно сюда.

То есть, в нашем мире время течёт в одну сторону, и это абсолютно несомненный факт. А в мире примерно элементарных частиц у него как бы нету, ему всё равно куда течь, нету выделенного направления. Это большая загадка.

Мы тоже не знаем, как её решить. Есть ещё третье время, связанное с расширением Вселенной. Сначала наша наблюдаемая Вселенная имела меньший размер.

А сейчас больше. И вот эти вещи, возможно, связаны с термодинамическим временем. То есть, временем, где молоко скисает и кофе разливается.

И молоко перемешивается с кофе. Возможно, они связаны. Возможно, что у нас время течёт в одну сторону из-за того, что Вселенная началась в состоянии очень низкой энтропии.

Но это всё гипотезы, которые не понятно совершенно, как проверять. Потому что у нас нет возможности смотреть на 10 Вселенных типа нашей с разными вариантами. Короткое резюме.

Мы научились гениально пользоваться тем, что определение чего мы не знаем. И страшно успешны в этом. Это, на самом деле, очень похоже на человека.

Но всё-таки, если так коротко резюмировать, то можно сказать, что время объективно, ведь его же используют для физических... Это ваше слово, я этого не говорил. Но это не так. У всех своё.

Вот вы живёте на верхнем этаже, а у вас время течёт быстрее, чем у того, кто на нижнем этаже дома. Там несколько на секунду. Вот, надо почитать, сколько набегает.

В любом случае, нужен кто-то, чтобы посчитал. А вот, например, если брать Эммануила Канта, нравственные законы и всё остальное, он считал, что время – это сверцание нас самих, нашего внутреннего состояния. Ну, грубо говоря, бесчеловека, который отсматривает когда эти часы у себя с секундомером.

Время было или нет? Вот смотрите, я вам сейчас расскажу такую историю. Как раз тоже про начало XX века. Сначала короткая предыстория.

Для каждого из нас, жителей этого материального мира, которое можно потрогать, вообще существует перспектива и дискретность мира, с одной стороны. То есть мы знаем, что ребёнок стал подростком, подросток стал взрослым, а взрослые потом отнесут куда надо. Дискретность где? Это, с одной стороны, линейность, с другой стороны, дискретность.

Мы поднимаемся по лесенке, мы видим одну ступеньку, второй, третий, знаем, что вот та ступенька, она дальше от меня и по шагу, и по дискретности некоторые. С одной стороны, мы живём в каком-то дискретном мире, и грамматика нам про это говорит. У нас с вами есть система времён, у нас с вами очень богатая система времён прошедших.

В европейских, в индарийских языках, в европейских языках очень разветвлённая система. Система прошедших времён, связанная с моментом речи. Влияет на все эти past perfect, и прочее, прочее, прочее.

Или в немецкой грамматике plusquamperfect, perfect, aorist, imperfect. Аорист был, плюсquamperfect он был. Я скажу тебе больше.

И сейчас есть. Жил-был один человек. Совершенный и несовершенный вид, строго говоря, надо произносить совершённый и несовершённый.

И мы сразу понимаем, что это связано с моментом речи. Но это одна часть. Вроде бы есть дискретность, которую грамматика показывает.

Есть условное и настоящее, которое в грамматике показывает момент существования объекта. И есть языки, у которых отсутствует будущее время вообще. Есть? Есть.

Есть вообще безвременный метод. Игорь, я слышу, что это преувеличение. Эти значения можно... Ты точно лучше знаешь.

Эти значения можно передать по-другому. У нас есть разные способы передачи этих значений. А теперь внимание.

Нет глагола, нет форм будущего времени. А теперь внимание про эту мнимую дискретность, как её человек, как субъект, живущий в этом мире, воспринимает. В начале XX века.

Это пример из известного женевского лингвиста Бадуэна де Куртене. Он приводит пример такой в Петербурге. В 1905 году, кажется.

Один чудак по фамилии, кажется, Богородский, я сейчас могу путать, устроил фотовыставку, где он 1 и 15 числа фотографировался в течение 10 или 20 лет, всё легко выяснить. В одной и той же одежде, в одной и той же студии. И он расположил эти фотографии по периметру комнаты.

И когда вы начинаете осмотр экспозиции по стрелочкам, как вам указано, каждый соседний Богородский это один и тот же человек. Но когда вы по кругу доходите до конца, вы обнаруживаете, что через 15 лет это просто разные люди. И это к вопросу нашего восприятия текущего мира и нашего восприятия будущего.

Вот на этой выставке есть и прошлое, и настоящее будущее. И одновременно его не существует. Вы сталкиваетесь только с самим фактом смены обстановки декораций.

Вы вдруг понимаете, что тот Игорь Исаев, которого ты видел на фотографии шестиклассника, с танком на форме, брат из армии привез, в пионерском галстучке, и нынешний лысый бородатый тяжеловес, это абсолютно разные люди, которые без разрыва производства доросли до этого времени. Как есть, так и отсутствует дискретность для человека как психического субъекта. У меня был подобный опыт в музее Пикассо в Барселоне.

Я впервые в жизни посмотрел на то, как эволюционировало его искусство. От 14-летнего реалиста к 70-летнему кубисту. И вот когда ты начинаешь и заканчиваешь, это работа совершенно разных людей.

А так гладко. Когда ты идешь, когда муха ползет по листу Мёбиуса, она никуда не перелезает, она ползет, ползет по листу Мёбиуса, и все время непрерывно. И вдруг выясняется, что она на противоположной стороне от той точки, с которой она начала.

Это просто метафора твоего замечательного рассказа про это восхитительное выставление. Но это рассказ не про физику мира, а про психику восприятия мира. Вот он, человек, наблюдатель в квантовой физике.

Если наблюдателя не будет, там же не получится? Да все получится. Послухи о наблюдателе сильно преувеличены. Вы же не хотите на повсу развести.

Значит не пробовали. Луна существовала до того, как люди ее наблюдали. Вы сейчас начнете, откуда люди знают, что находится на Луне.

Там есть породы, которым столько-то лет. Она тем самым, конечно, существовала. Вы что думаете? Я привожу пример Пен-Роуза.

Есть планета, которая изолирована от всего остального мира. И в ней нет одной погоды. В ней квантовая смесь погод.

И вот прилетел туда наш зонт, сфотографировал страшную квантовую, настоящую квантовую суперпозицию. И послал фотографию на Землю. На Земле чувак такой смотрит.

О, блин, я это пронаблюдал. В тот же момент на той планете произошел коллапс волновой функции. И там появилась какая-то погода.

Ну что за бред? Наблюдатель это один из факторов агентов физического мира. И крайне наивно думать, что кандидат наук, аспирант, или даже просто человек, имеющий семь классов, тем, что он пронаблюдает за квантовой системой. Или даже лягушка, или даже кошка создаёт луну тем, что её наблюдает.

Хорошо, кошка не создаёт луну тем, что её наблюдает. Но, например, человек, который сидит на скучной лекции, или человек, который сидит на свидании одно и то же количество времени, оно проходит для него за гораздо больше или за гораздо меньший срок. Тем самым он, если уж не управляет им, то, по крайней мере, влияет на своё собственное восприятие.

Я рад, что мы ближе к тем поцелуях, с которых начали. Ну, я вспоминаю себя, не знаю, был ли у вас такое ощущение или нет, про восприятие времени. Я родился в Гусево-Хрустальном Владимирской области, и мы часто в годы моего юношества на зелёной колбасной электричке перемещались в Москву и обратно.

Ну, потому что там не было, а здесь было. Длинное, зелёное. Я помню ощущение ребёнка, когда ты едешь в поезде, ты через 10 минут невыносимо страдаешь из-за того, что, по твоим ощущениям, прошло полдня.

Ну, когда? Ну, когда? Ну, когда? Картинка за окном почти не ползёт. А потом, опять же, это, конечно, я про психику, я про лирику, мы договорились, что я за это отвечаю. А сейчас, например, когда я знаю, из каких блоков состоит моя жизнь.

Лёш, это ужасно. Я знаю, что будет послезавтра, и в каком временном промежутке. Я стал знать будущее.

Вот вспоминается классика художественных фильмов. Да, у нас есть фильм, где как раз мужчины говорят о том, что такое будущее. Я знаю, какое оно будет, и оно от этого становится скучным.

Давай соберёмся и поедем из Гусево-Хрустального в Москву, съездим на электричке и посмотрим, как оно воспринимается. Будем трепаться всю дорогу и не заметим, как время прошло. Давайте ещё лучше, давайте повторим замечательный советский фильм «Плыла-качалась лодочка и поплывём на плоту».

Помните, нет? Академик Нистратов. Да, «Ботиночки чужовые лежат на самом дне». Да, я помню, да.

Ты не помнишь фильм 50-х годов? «Плыла-качалась лодочка по Яузерке». Вам попадалось? Это оттуда? Конечно. Вы бы Нистратова сыграли, мне кажется, академика.

Очень хорошо. Нет, он какой-то журик был. Нет, он был настоящим академиком.

Он-то был настоящим академиком. Это был другой верховец. Вы врачом, а я заканеводом.

Договорились. Договорились, отлично. Просто нужно ещё три плота для съёмочной группы.

Вот в чём дело. И, минуточку, несколько коптеров, существование которых вы делали вид, что вы отрицаете. И ящик водки.

Смотрите, вот самый простой пример. Мы с вами всю эту беседу будем ехать, болтать, и для нас это всё пройдёт быстро. А вот съёмочная группа, которая будет ехать рядом с нами, для неё это всё будет очень длительно.

Если у них перед этим будут слетать батарейки или что-нибудь ещё, переполняться память, то они тоже будут очень взбодренны. Смотрите, какая прекрасная концепция у нас рождается. Одни говорят, времени есть.

Другие говорят, времени вроде как не есть, потому что мы иногда его не ощущаем. Мы не видим границ этой сегментности. У нас поэтапно всё это развивается.

Другое дело, что если наша с вами жизнь делится на детский сад, школу, тюрьму, в некоторых случаях, или университет, это прям очень жёсткие границы, которые прям этапность, но это внешние границы. Это не имеет никакого физического отношения к миру. Это имеет отношение к помещениям, но это не имеет отношения к линейности жизни.

А грамматика как раз нам с вами говорит, что вы можете жить в прошлом, вы можете жить в настоящем, и русская грамматика говорит, что вы можете жить в будущем, и у вас есть даже механизмы для этого описания. Я был счастлив, я счастлив, я буду счастлив. Мы с вами отправляем нашу бессмертную душу в вечный полёт.

Но физики говорят, что за полёт такой? Да ничего физики не говорят. Физики тоже стихи читают и тоже готовы душу отправить, если их подходящий лирик убедил в этом должном образом. Ничего плохого, это просто про другое.

Физики у них просто параметры в уравнениях, которые они вообще не отражествляют с собственным временем в электричке. Ну в большинстве случаев. Наш подкаст о будущем, и соответственно надо немножко попробовать посмотреть на перспективу.

Вот мы говорили о том, что время, оно скажем так, движется всё-таки от прошлого к будущему. Есть какая-то там направленность, но... А к будущему, к прошлому, наверное. Может быть.

Это для меня всегда вопрос, я всегда задумываюсь, извините ради бога, что перебиваю. Просто будущее становится прошлым. В какой-то момент любое будущее... В какую сторону движется? Наверное, из прошлого в будущее всё-таки нет.

Как же из будущего в прошлое? Было будущее, стало прошлым. Был поезд в Москве, стал в Петербурге. Куда он движется? Из Москвы в Петербург? Если было будущее, а стало прошлым.

Это мой вопрос, я не знаю ответа. Этот вопрос должен был я вам задать. Да.

Я вовремя предвидел, что я не знаю ваш вопрос, и поскольку я не знаю на него ответа, мы его игру сейчас перекинем, и всё, пусть справляется. Мы играем в переводного дурака. Вот как надо нам устроить подкаст.

Значит, смотрите. На самом деле, для меня это большая проблема, поезд из Петербурга в Москву или обратно, потому что я не до конца понимаю главные вещи, за которые отвечает лирик. Вот тот, кто видит будущее своей жизни, планирует будущее своей жизни, он счастливый человек или нет? Мне кажется, наоборот, очень печально.

Разве нет? Это к вопросу о тех картинках, которые вы показывали, и то, о чём ты сказал. А то, о чём мы сказали. Человек недоволен текущим положением вещей.

Он несчастлив, он нестабилен, поэтому он ищет счастья в будущем. А так как будущее ещё не наступило, то человек принципиально несчастен, раз он ищет счастья в будущем. Человек всё время несчастен, человек всё время хочет улучшить.

Единственный способ вообще встретиться лицом к лицу с будущим, это надеяться на то, что оно будет лучше, или что ты как-то в нём... Или что ты как-то... Что оно будет хуже, но ты каким-то образом найдёшь пару лазей. Ещё есть возможность не доживать до этого и будущего. Ну, грубо говоря, время остановить.

Остановить в мгновении... Вашу передачу закроют за идею склонения людей к недоживанию до будущего. Я не склоняю никого к недоживанию. Я гипотетическую ситуацию предлагаю.

Вспомнить Гёте, вспомнить Фауста, остановить в мгновении. Хотя там фраза не так звучит, в переводе Пастернака там как-то по-другому, но все почему-то говорят, остановить в мгновении, это прекрасно. Если не двигаться в будущее, где обязательно будут проблемы, где всё будет только хуже, а вот остановиться здесь, в этот момент, и решить все эти проблемы, и тогда вот эти все картинки уже не нужны будут, потому что ты решишь проблему здесь и сейчас.

Если бы мы могли управлять временем, понятно, что сейчас это всё, кажется, звучит немножко как глупость какая-то, но если бы мы могли управлять временем, могли останавливать его в любой момент, разве бы это не решило все проблемы? Как у тебя? Сложно, у меня сложно, потому что я сразу представляю себе землеройку, которая высокая очень активность в текущий момент. Она успевает три миллиона раз дёрнуть лапкой, повернуть головой, понюхать носом, и она в один и тот же момент успевает сделать бесконечное количество дел, которые я например не успею никогда, я в этот момент только снесу ногу из кровати. То есть как бы один из способов замедлить и остановить мгновение, остановить мгновение это прекрасно, это совершать бесконечное количество мелких действий в этот момент.

Вот это вот проблема, добежит ли заяц до старта, потому что каждый момент его движение можно делить напополам. Так вот, когда вы спрашиваете, я сразу представляю себе землеройку, которая страшно суетится, и в этот момент, она в этот мгновение, она живёт сильно медленнее, чем я. Потому что я в силу своей медлительности своё действие отношу в большее количество времени. А она успевает но суетиться, сделает там детей, родить, умереть.

Вот в это время, я хочу такого счастья себе, суетиться с такой скоростью, не уверен. Или люди, которые мы все ненавидим людей, которые носятся пешком по улицам Москвы так быстро, что задевают ими, бегут куда-то вперёд, они в этот момент очень медленно живут. А мы, медленно идущие, спешим.

А если бы землеройка и Игорь Ильич оказались на краю чёрной дыры, или прямо внутри чёрной дыры, где гравитация совсем другая. У них бы время так же шло? Ну, во-первых, давайте сейчас скажу, конечно, прям честное слово, давайте про остановку времени. Остановка времени это не решение проблем, потому что останавливаются все события.

Альбек и Павел, как вы собираетесь решить какие-то проблемы, если остановилось время, это значит, что все процессы остаются на нуле. Вот она падает, и ровно до того момента, пока она не упала, мы останавливаем время. И после этого, нет, значит, вы её подберёте.

Остановилось время, вы тоже не движетесь. Вы смотрите на неё тупо, и ничего не можете сделать. Вы как закипитизированы или под наркозом.

Вы смотрите тупо, как она зависла, вы хотите, чтобы вы вышли из времени, вы не хотите не остановить время, вы хотите выйти из времени, вы хотите сделать шаг вбок, это отличная идея. Для этого просто нужно знать, что такое время и как это сделать. Я предлагаю... Нет, я сказал, что если время останавливается, останавливаются все процессы.

Я предлагаю потренироваться вам сначала на более простой вещь, на пространстве. Сделайте шаг из нашего пространства наружу и посмотрите на всех нас со стороны. Ну, хотя бы из четырёхмели, откуда хотите, я не знаю, куда вы выйдете из трёхмерного пространства.

Пространство просто проще, чем время. Получится с пространством, в качестве второго этапа тренируйтесь с временем. Что касается чёрной дыры, то там всё очень просто.

Если давайте только так, чтобы не было ужаса, ну, мы же гуманисты в общем, мы отложим ужаса до самого конца. Возьмём сверхмассивную чёрную дыру, в неё пересечение горизонта гораздо мягче проходит. То есть вы его просто не замечаете.

И вот мы, значит, берём ящик землероек, котов, хоть Шрёгингера, хоть кого, пожалуйста. И меня. И Игоря.

Который ногу с кровати в этот момент сносит. Вот, да. И летим туда.

Мы ничего не замечаем. Вообще ничего не замечаем. Летим себе и летим.

И всё у нас происходит так же хорошо. Землеройка светится, мы с Игорем выпиваем за это время. И так далее.

Когда вот уже долетим туда, уже в центр, уже совсем. Ну, там нехорошо. Мы не хотим, чтобы зрители это знали.

Вы всё равно это вырежете. Поэтому мы об этом не будем говорить. Но это в самый-самый последний момент.

Последние микросекунды буквально. А до это вообще всё отлично. Но! Но-но-но.

Если вы хотите посмотреть, как мы с Игорем пересекли горизонт и насладиться тем, что больше не увидите нас ни в одном подкасте. Никогда. Вино прокиснет в конечной точке.

То вы не дождетесь, пока мы пересечем горизонт. Вы не дождетесь. Вы выйдете на пенсию.

Ваши внуки выйдут на пенсию. Они завещают своим правнукам наблюдать, где там Исаев и Семихатов пересекают горизонт. И они никогда этого не увидят.

Хотя мы, у нас будет порядка суток. А мы с вами в это время можем общаться? Если я буду подкаст, так сказать, онлайн вести. Вы будете в этом, а я буду сидеть здесь, и мы с вами.

Превосходный, превосходный вопрос. В том-то и дело, что нет. Сигнал от нас будет проходить всё более.

Даже видео, например, если мы будем показывать, оно будет всё более замедленное. Вы будете видеть нас всё более замедленными. Сдвинутыми сначала в красную область, потом в область радиоволны.

А потом радиосигнал от нас станет такой длины, что по нему всё, что вы можете сказать, это что мы с Игорем Игоревичем размазаны по поверхности горизонта, как будто бы. Хотя с нашей точки зрения мы пролетим этот горизонт по нашему собственному времени. Может быть, через полсуток, может быть, через двое суток, если мы издалека начинаем.

Может быть, даже через месяц. Не важно. И потом ещё порядка суток можем жить под горизонтом.

По нашим собственным часам. И всё. Но, будем несостоянием вам об этом сообщить.

Ни какая грамматика твоя, ни будущее время, ни прошедшее. Вот заметьте, человеческие грамматики не приспособлены к переживанию падения в чёрную дыру. Вот согласись.

Нет такого опыта у человечества. Иначе было бы специальное время. Есть же времена, есть же наклонения в языках, где с точки зрения того, или если собеседнику известно, о чём я говорю.

Это называется категория эвиденциальности свидетельства. Спасибо. Вот.

Эвиденциальности. А вот категории чернодырности, блэкхольности, в лингвистике нету. А придумай язык, придумай.

Вот тебе задание. Придумай язык, где были бы естественным образом отражены взаимосвязи людей, когда одни смотрят, а другие падают в чёрную дыру. Ну пока ещё не долетим.

Когда будет прецедент, тогда и придумать, соответственно. Нет. Плюс к вам перфектум отдыхает.

Время всё-таки идёт от прошлого к будущему. Ну как хотите. Потому что пока не долетим, не будет этого прецедента.

Не надо будет придумывать язык. Понимаете, в прошлом мы его не придумываем, потому что нет того, что случится. Да нет, мы придумываем заранее всё.

Правда ведь? Как можно придумывать заранее, если этого не случилось? Значит, язык очень банальная штуковина. Он стоит на аналогии повторяемости. А чтобы была повторяемость, надо регулярность событий.

Надо, чтобы мы заныривали постоянно туда. Кого-нибудь бросали, и тогда, чтобы была необходимость об этом говорить регулярным образом, а не писать формулу. Язык должен иметь повторяющиеся регулярные формы, когда каждый из нас живёт в этом мире, а мы их с детства усваиваем.

То есть, вообще, горизонт освоения нашего языка очень небольшой. Поэтому, когда старики и дети, внуки общаются, одни другим кажутся чудными. К вопросу о дискретности.

Хотя между ними плавный переход. Дети говорят, Господи, как ты говоришь, бабушка, это вообще что за язык такой у тебя? А они говорят, а ты как говоришь вообще? Ты как общаешься? Где у тебя язык? То есть, мы даже на уровне своего двух-трёх поколений обращаем внимание на то, что мы разорваны. При отсутствии наблюдаемой дискретности.

В результате оказывается, что мы не можем определить пространство и время, а они не могут определить состояние языка на данный момент, потому что с одной стороны понятно, что это, а с другой стороны это штука, которая всё время меняется. Мы про язык на расстоянии больше, чем памятники письменности вообще ничего не знаем. Нам приходится строить гипотезу.

Ну как, мы там восстановили басни про индоевропейском языке. Ну что, это 5-6 тысяч? Письменный-то всё равно был. 5-6 тысяч, а как был устроен язык неандертальцев, Дробышевский нам бы лучше сказал, как язык вот этих людей, которые жили 10 лет, которые жили до оледенения.

Он бы ничего не сказал, потому что нет никаких признаков. Но, смотрите, как устроено лингвистическое время. Мы сами не были в том времени, но у нас есть потомки того времени.

У нас есть разные языки. Мы берём родственные языки и смотрим, как у них устроена грамматика, фонетика, лексика, морфология. Есть такой отдельный даже список, называется список сводыша.

Это 100 или чуть больше слов, которые касаются древнейшей лексики, сельскохозяйства. Индоевропейская? Да, семья. Ну, они могут на разных языках работать.

В данном случае говорим про индоевропейские языки. И мы можем заглянуть в прошлое, внимание, сейчас про будущее скажу, на основании того, что есть ближайшие родственники, есть более дальние родственники, мы можем отследить время изменения морфологической, лексики и прочее. А построить в будущем невозможно.

Знаете почему? Потому что мы сволочи непредсказуемые. Потому что неизвестно, какие у нас появятся явления мира, которые потребуются, как будет устроено человеческое сообщество. Мы смайлики писать в смсках.

Или в каком сообществе мы будем жить? Насколько, например, государство, в котором есть литературный язык, будет сохранять свою целостность? Или оно объединится с другим? Или оно разделится? Это все непредсказуемые вещи. С точки зрения языка, запланировать будущее гораздо сложнее, чем просмотреть прошлое. В физике мы знаем примерно, ну, очень грубо говоря, мы знаем, когда был большой взрыв, потому что мы видим его последствия, как ты выражаешься, и понимаем, что они, вот это, это и это, наблюдаемые примерно сейчас.

Ну, у нас не только сейчас. В физике телескоп это машина времени. Но все-таки он не заглядывает буквально в большой взрыв.

Мы видим вот эти вот тенденции относительно прошлого и понимаем, из чего они вырастают. В этом случае точно так же. Вы можете просчитать будущее? Мы понимаем множество там... Нет, не можем.

Не можем, потому что у нас есть конечное... Ну, до какого-то времени можем. Но ты тоже знаешь, какая будет грамматика примерно через 10 лет. Вот горизонт планирования будущих прогнозов лингвистов это 2-3 поколения более-менее уверенно.

Ну вот, неплохо. Значит, у нас физика гораздо хуже. Потому что, когда выйдет какой-то астероид, вам потом очень важно, пройдет он от Марса на расстоянии там... 500 тысяч километров или 500 тысяч 5 километров.

И от этого Марс, его траектория изменит чуть-чуть. Но это чуть-чуть может потом вырасти во что-то большое и он либо врежется в Землю, либо нет. Поэтому, заметьте, ровно так происходит со всеми астероидами.

Что нас интересует? Они не просто интересуют какую-то штуку, куда отлетит. Нас интересует то, что живо интересует публику. Там в Землю врежется, не врежется.

Ну, согласитесь. Всегда говорят так. Вот такой-то может в таком-то году иметь близкое, тесное сближение с Землей.

Но нужно будет там через 3 года проверить, как он пройдет взаимодействие с другой планетой. Тогда мы вам точнее скажем. Поэтому будущее определяется.

Точность прогноза даже в классической механике определяется точностью данных. А данные всегда неточны. И в этом смысле, как только вы начинаете их продолжать в будущее, эта неточность растет.

Разные неточности накладываются друг на друга и они делаются в том смысле все больше и больше. Как с прогнозом погоды. Причем, если вот с ними, с физиками вопрос задать, а зачем просчитывать будущее логично, то с точки зрения языка я не уверен, что это логично существует.

А зачем мне знать, как язык будет устроен дальше? А зачем? Послушай, если ты завтра выйдешь с заявлением о том, что смотрите, по моим научным прогнозам, через 3 поколения язык будет вот такой, построишь примеры, издашь учебник, начнешь каких-нибудь специально обученных людей тренировать и так далее, ты наделаешь много шума. Людям будет страшно интересно говорить на языке будущего. Это касательно заработка.

Я, может быть, даже сделал бы курсы для людей, желающих говорить на языке будущего. И срубил бы неплохо. Я готов в твоем рекламном ролике сняться.

Потому что есть прогноз и предположение, есть целеполагание. Можно же, как по госплану, мы в следующем году выпустим столько-то машин. Через 10 лет мы будем использовать такие-то и такие-то слова, потому что они очень-очень хорошие, удобные.

Эксперимент с эсперанто провалился, а ведь в целом, как было бы удобно? Мы чуть-чуть позже перейдем... Что значит провалился? Есть семья, где дети говорят на эсперанто. Мало, но они есть. Ну вот, поэтому эксперимент провалился.

Хотя учить эсперанто довольно легко. Ну опять же, сейчас общество эсперантистов скажет все, что думает. Зачем? Когда у нас есть язык, который формируется, язык общий, универсальный, который формируется в зависимости от потребностей общества.

Вот требуется сейчас научная литература и деловое общение на английском языке. Для всех эсперанто это английский, условно говоря. Через некоторое время переместится центр, ну условно говоря... Пекин.

Пусть в Пекин. Я хотел избежать, так сказать, от этих вещей. Предположим, в Индию язык куллуи, где несколько тысяч носителей.

Я сейчас как раз отзыв оппонента по языку куллуи пишу на диссертацию. Положительный письмо. Но, предположим, вот по какой-то причине в этой провинции куллуи язык этот стал важен для нас, для всех.

Население Индии так устроилось, что они производят в этой провинции все самое необходимое для мира, в том числе идеи. И через некоторое время этот универсальный язык будет куллуи. Вы серьезно думаете, что если, например, центр переместится в Венгрию или Финляндию, весь мир будет учить эти невероятно сложные языки? Да ничего подобного.

И английский стал мировым, потому что он гораздо проще, чем немецкий и французский. Вот тот случай, когда я тебя не поддерживаю. Я с Никитой вот тут согласен.

Я вам скажу, вопрос сложности языка, это вопрос сложности ваших голов. Ни венгерский, ни финский, кстати, относящийся к одной ветви, ни русский язык не имеют той сложности, про которую вы говорите. Она сложна, эта языковая система для вас, потому что она непривычна.

Она не сложнее, чем китайский, не сложнее, чем английский. Просто непривычно. Всё можно выучить.

У языка есть, конечно, сложности. Больше окончаний в именах существительных, чем в русском языке, или меньше. Вот вопрос относительной сложности.

Но с точки зрения выучивания, не существует абсолютной сложности. В английском языке есть понятие рода. Но оно не имеет никакого значения при разговоре.

Потому что у тебя артики есть определённые и неопределённые. А в немецком и французском, чёрт возьми, ты должен выучить, где у тебя der мужской род, а где der, это окончание, вернее, артикль женского рода в генитиве. Парирую, парирую.

Значит, в английском языке сейчас есть развернутая система прошедших времён, которая в реальности не вся употребляется, но есть. В русском языке формально её нет. Но все те же значения выражаются при помощи других категорий.

Категории вида, значит, у нас есть одушевлённость, неодушевлённость, которая на грамматику влияет особым образом. Поэтому, когда мы говорим, что у них есть, а у нас нет, значит, у нас есть столько всего другого, что хватит всем остальным. Синтаксис английского языка гораздо сложнее русского, потому что активные и пассивные залоги, которые требуют тех же выражений, которые придаются русской грамматике.

Поэтому не рассказывайте никому про сложность языков. Ребёнок с одними и теми же интеллектуальными особенностями рождается в русской семье или в венгерской. И тот, и другой с нулём интеллекта начинает изучать свой язык, и всё нормально.

Орфография настолько медленная, что её движение в будущее это всегда очень конфликтная вещь. Он что говорит? Он говорит, что язык разговорный обгоняет то, как мы его записываем. Как только мы начали записывать, это стало инертным элементом, прямо инертным, медленно меняющим.

Но не сегодня, ведь сегодня есть разговорный письменный язык, который полностью отражает все тенденции разговорного языка. Верно, но не существует сводов правил орфографии и пунктуации этого самого разговорного языка. Это есть на наших с вами договорённостях.

Мы привыкли, что в чатиках отбрасываем предложение не целиком, а по их частям, там до запятой, словно говоря, заглавные буквы не используем. Это наша договорённость, мы друг друга не раздражаем этим, если это не голосовуха. Если голосовуха, вы меня раздражаете.

Но, кстати, одна из самых современных удобных форм сохранения языков это общение, например, коренных малочисленных народов Севера при помощи голосовухи. А тут ты приезжаешь и покупаешь у них все эти. И получается мега корпус языка.

А теперь про будущие и прошлые языков и как это отражается в орфографии. Орфография, особенно словари, всегда опаздывают. Вот у словаря нет будущего.

У словаря любого языка нет будущего. В том смысле, что пока его собирают, язык успевает двинуться дальше. А словарь, который выпущен, он отражает 10-15 лет назад.

Вот кого надо на цитаты отрывать. Эй, словарь, нет у тебя будущего. Правда, словарь это всегда прошлое.

Поэтому самые современные словари электронные. Страшно ругают журналисты словарь Академос. Говорят, вот в словарь Академос добавили столько новых слов.

Да так и надо. И то он опоздает. Короче, а вот физический закон со временем не меняется.

Прикиньте. Я правда не знаю, что меняется здесь. Это восприятие физиков этих законов меняется.

Ньютон-то думал, что яблоко падает от силы притяжения, а не от гравитации. Ну, он называл гравитацию силой притяжения. Я согласен, что он думал, что яблоко падает по другим причинам, чем мы сейчас думаем.

Это верно. А кто будет думать, что через 100 лет другой, я не знаю, физик будет осуждать ваше... Нет, он не будет осуждать. Нет, нет, нет.

Как у лингвистов, не знаю. Физики... Коротко. У лингвистов яблоко падает, потому что оно мне нужно.

Окей. Смотрите. Хотя нет, вот этого у вас нет.

Вот, сейчас мы приведем коренное различие. Сейчас просто пилой распилим этот стол. Мы не разу не осуждаем Ньютона.

Он отлично работает. Мы понимаем, как летят астероиды, как отправить людей на Луну и в целом сохранности вернуть их обратно. Как поставить спутник в точку Лагранжа или телескоп, или спутник, наблюдающий за Солнцем.

Как сделать солнечно-синхронную орбиту на Земле. Все по Ньютону. Вообще ни разу не осуждаем.

Просто он, его область действия, его ограничена. Когда мы хотим дальше, мы вынуждены узнавать, догадываться о чем-то еще. И мы один раз успешно догадались, хотя тоже не до конца.

Не знаю. В этом смысле есть преемственность. Вот мое ключевое слово.

В научных концепциях есть преемственность. Не знаю, как в языке. У вас там, мне кажется, полный... Почему я хочу отделиться от тебя раз навсегда? Потому что, мне кажется, что у вас там, каждый 20 лет сначала какой-нибудь там, не знаю, условности первор.

Потом кто-нибудь еще, наоборот. Потом там Хомский с одной какой-нибудь приблудой. Потом кто-нибудь еще с чем-нибудь еще.

И все время меняются концепции. Сейчас это модно, потом это модно. И они не вырастают.

Они следующие, не включают в себя предыдущую, а отрицают ее, что, честно говоря, она окружающих, производит впечатление произвола. Я закончил. В этом весь смысл.

Любая философская концепция строится на том, чтобы отрицать то, что было до нее. Ну как же? Постмодернизм отрицает модернизм, в первую очередь. Однако включает в себя слово модернизм.

Смиренный раб и бригадир под камнем сим вкушает мир. Под каждым камнем находится Вселенная. Вот.

Колобичинская эпитафия, которую я хотел бы сейчас развернуть вам. Так что, оптимизм так оптимизм. Значит, познание человека настолько сложной, многогранной и труднопонимаемый линейными законами процесс, что мы про человека узнаем каждый раз что-то новое в течение 20-30 лет.

А лингвистика, которая связана с познанием человека с точки зрения язык, отражает личность, языковой рас. И с другой стороны она отражает язык коллектива, то есть частное и общее. И чем больше мы узнаем про личность, тем больше мы понимаем про коллективное.

И это надо отражать в теориях, которые до этого не учитывались. Поэтому языкознание не меняет теории. Языкознание пытается шире смотреть на то, что мы узнали про этого потрясающе сложного, противоречивого, умного человека.

То есть лингвистика находится в детской, в младенческой стадии своего развития. Она еще не выработала универсальные методы, еще не знает, чем она будет заниматься. Леша, транспортируй меня к моей даче без автомобиля и прочего.

Что, физика слаба? А нету аэрокэмов. Хотя мы тут все такие умные. Я такси тебе вызову.

Такси это все, что они могут. А я хочу, чтобы я здесь в дверь вошел, а вышел у себя на даче. Я хочу проколоть это пространство.

Придумайте мне этот механизм. Что за детское развитие технических уровней физиков? Нет, как раз развитие не детское. Я открою тебе секрет.

Я просто знаю, как это сделать. Нет, это очень легко сделать. Ты выучи курс дифференциальной геометрии.

Годик-полтора. Это несложно. Я пешком на дачу быстрее дойду.

Минуточку. Клянусь, не сложнее, чем венгерский и любой угрофинский язык. Ну, наверное.

А после этого запиши геометрию, которая вот здесь делает вход, а у тебя на даче выход. Подставь в уравнение Эйнштейна. В уравнении Эйнштейна левая часть геометрическая, правая материальная.

И из левой части геометрической узнай, как должна быть распределена материя, чтобы это обеспечивалось. Положи такую материю и наслаждайся. Ходи туда-сюда на дачу через туннель пространства-времени.

У меня есть другой вариант. Все мы Венечку Ерофееву читали. Я предлагаю другой вариант.

В вагон электрички заходишь, принимаешь слезу комсомолки и потом только помнишь, как выходишь. Ты выходишь всегда в петушках, даже если едешь в Питер. И размешивать необходимой веткой жимовости.

Меня всегда пробивает слеза, когда это размешивают веткой, например, облепихи. Или чем-нибудь еще. В общем, испохранили всю физику.

Мы за все хорошее. Против всего плохого всегда. Мы потихонечку двигаемся уже к финалу нашей беседы, но у меня еще есть один важный вопрос.

Я прослезился. При словах мы движемся к финалу. Что-то так выпить захотелось.

А ты так показывал. Ты так показал выпить. Я тут уже просто сижу.

У него-то в студии. Я подкаст свой записывал. Леша говорит, я к тебе приду.

Я говорю, давай я тебе такси оплачу. Он говорит, нет. Купи лучше пино-нуар.

Какой-то пино-нуар. Я купил пино-нуар. Мы его поставили под столом и в бумажных стаканчиках.

Бумажные стаканчики подкосили. Я даже вырезал момент, где мы с тобой что-то спорим. И в шорты его закинул.

Зашло. Нас с тобой 90 тысяч раз посмотрели, а шорты высоко оценили. Очень важный вопрос.

Все-таки у нас подкаст про будущее. Мы как-то обсуждали и будущее, и прошлое, и настоящее. Представим себе, что через какое-то время мы все-таки полетим в космос.

Наверное, люди будут освоить. Не надо далеко. Я имею в виду Марс.

Я имею в виду планеты Солнечной системы. Не в открытый космос, не близко к Земле, а в границах нашей Солнечной системы. К чему я все это говорю? Смотрите.

Уже сейчас полеты в космос влияют на время земных людей. Я прочитал, что люди, которые управляют марсоходами в НАСА, к Юриосити или кто-то еще, они работают по марсианскому времени. А марсианское время отличается от земного на 40 минут.

Сутки. Вхожу к себе на работу, и у меня там висит время Москва, Берлин, Нью-Йорк. А почему не сказали, как отличается? На 40 минут.

Не на 40 минут время отличается, а сол длиннее на 40 минут. Сол. Смысл в том, что люди, которые управляют здесь на Земле, смотрят на часы, и у них часы марсианские.

Они так договорились у себя. Нет на Марсе часов марсианских. На Марсе есть сутки.

Леша, подожди. Если я буду спать раз в двое суток, я не стану вдвоем моложе? Не пытайся повторить самостоятельно. Они действительно выходили на работу по сменам, и смены были привязаны не к земным суткам, а к солу.

Это значит, что каждая следующая смена, через сутки, смена начиналась не в полночь, а на 40 минут позже. Следующие еще на 40 минут позже. И так далее.

А чего прерываться-то? Эта самая машинка одним образом ездит, когда солнце светит, и, наверное, другим или вообще не ездит, когда солнце не светит. Но все время, что солнце светит, грубо говоря, там условно разбит примерно две смены. А потом она ночью.

Потом там ночь, на Марсе. Неважно, что у нас здесь на Земле. А когда люди высаживаются на Луну, люди в центре, и они там спят в каком-то режиме, люди все-таки здесь на Земле подстраиваются под них.

Они спят, когда хотят. То есть они тоже как-то смены делают таким образом, чтобы с теми людьми быть в фазе. Значит, наши путешествия в космос влияют на наше земное время? Ничего они не влияют.

На рабочий день влияют. Я вот сейчас вам сделаю рабочий день. Вот как у товарища Сталина там окна горят.

И он там ночью работает. И вот вы были бы министром, вы бы такой рабочий день себе сделали. Что влияет на ваше время? На ваш рабочий день просто что-то влияет.

Вам за это деньги платят. Производство необходимо. Я понимаю, конечно.

Но если бы мы об этом говорили еще какое-то время назад, мне кажется, что это было бы довольно странно. Сама мысль, что ты вынужден работать, исходя из того, какое время на другой планете. Если вы спрашиваете у меня, романтичнее это или нет, я скажу, что, конечно, романтично.

Это очень круто. А если, например, с Меркурием? Там же вообще все по-другому. Один день это 176 земных? Ну, примерно, да.

А если там будет Меркуриеход? А как вы думаете, мы возьмем человека, которого мы тренируем 176 дней, сидит за пультом, не вставая, не выходя пописать и ничего такого. Ну, конечно, так и сделаем. Будем подстраиваться? Да, просто вырастим поколение людей, которые способны будут 176 дней, 176 земных суток просидеть и управлять марсоходом.

Не дай бог, человек сменится и Меркуриеход обидится. Люди уже существуют? Ну, конечно, это игроманы. Да, вот из кого мы будем.

Вот где наше будущее. Все наше будущее в компьютерных играх. Вот про что передачу нужно было делать.

Компьютерные игры как наше будущее. Киберспорт, да. И не только спорт как наше будущее.

Но я все вел к куда более примитивному. Понимаете? Это ко мне, туда не надо. Все очень просто.

Я хотел про календарь сказать. Сейчас Майя появится на сцене. Не настолько глубоко, но тоже древность.

И если логично посчитать, то у нас количество дней в году не очень удачно делится на 12 месяцев. Гораздо удобнее было бы поделить его на 13. В каждом месяце было бы 28 дней.

И один Новый год, который бы никуда не... С точки зрения науки, это же суперудобно. Так и час удобнее делить. Иметрическое время удобнее.

Сутки делятся на 10 часов, а каждый час на 100 минут. Понимаете, календарь, часы. Не изменится, Никита.

Мы линейку меняем. Мы меняем линейку, а то, что измеряем, не меняем. То есть мы меняем с вами систему измерений.

Я понимаю идею прекрасную, что с изменением цены деления или просто количества делений на этом же отрезке вроде бы мы будем детальнее или крупнее смотреть на мир. Но наш организм устроен так, что вращение Земли вокруг Солнца или наоборот, я уж не помню. Это вопрос, кто вокруг чего вращается.

Что-то происходит. Сложно. Я не понимаю.

Это наши с вами биологические циклы, а также циклы биологические женщин, сов, рабочие графики подстраиваются под вращение Земли и все-таки боюсь, что цена деления линейки на нас здесь не повлияет. Знаете, я однажды жил по метрическому времени и поставил себе на компьютер метрические часы из интереса. Сутки делятся на 10 часов, что страшно удобно.

В результате в часе получается такая хорошая доля, это почти 2,5 часа, 2,4 часа. Но час делится на 100 минут, что делает минуту снова ближе к нашей обычной минуте. То, что минута делится на 100 секунд, меня мало волновало.

Это был замечательный экспириенс, потому что полчаса это такой ценный хороший кусок времени. А час это просто что-то такое большое. Конечно так можно было бы сделать и не нужно этих 60, вот эти 24, 12, тут 60, там еще 60, метрическая.

Нам же неудобно, нам с вами, привыкшим к метрической системе, кажется неудобно футы, фунты, унцы и вот эта вся традиционная штука. Фарендийка? Ну, здесь вполне можно жить, только от этого не холодно, не жарко, просто немножко забавно, вот и все. Поэтому это не влияет на время, это влияет на вопрос моей самоорганизации.

Я могу хоть каждую секунду себе что-нибудь такое придумывать. Но это не совпадает с режимом работы кафе тогда? Нет, но я знаю, когда по этому времени открываются кафе и так далее. Я просто по-другому измеряю, я измеряю другой линейкой.

У меня был прекрасный американец, приехавший в зрелом возрасте в Черноголовку, вырастивший там двух детей. Я его спросил, Билл, говорю, ты Фаренгейт или Цельсия воспринимаешь? Он сказал, когда я одеваю детей в садик и слушаю по радио погоды, я знаю, что там минус пять, это значит вот так вот шарфик завязать. А когда я выхожу, мне нужно знать, сколько Фаренгейт, потому что я знаю, что вот 30 по Фаренгейту это вот так-то холодно, а 40 по Фаренгейту это уже вот настолько-то теплее.

То есть личное восприятие. Грубо говоря, со временем ничего не будет, но наше человеческое восприятие времени может измениться и в календаре. В конце концов, у нас был старый стиль, как неудобно писать исторические фильмы, потому что всегда приходится указывать в скобках количество дней.

Я тут недавно узнал, что оно указывается еще и разным, и с веком оно все меньше и меньше. Вопрос о реформе календаря. В любом случае, отношение ко времени наше, оно не может не измениться.

И вот один из таких, наверное, популярных вопросов, потому что был фильм «Такое время» в 2011 году. Как вы думаете, может быть основная и финальная функция этого времени это стать нашей валютой человеческой? То есть мы с вами через какое-то время станем временем расплачиваться, и это станет основная ценность нашей жизни. Ну вот там в фильме у тебя были такие часы, которые позволяли тебе продолжать жить.

А так вы будете приходить в кафе и брать чашку кофе за 15 минут, например? А может быть будет какая-то градация? У кого-то время подороже, а у кого-то подешевле. Это время моей личной жизни, или это время для меня, в течение которого я могу учить испанский язык? Ну, наверное, можно будет как-то варьировать. Любопытно представить себе такую ситуацию.

А что бы вы, кстати, отдали? Время испанского языка? Для этого просто время должно быть чем-то типа вещи, но время не является вещью. Просто очень важно понять, что время не вещь. Ну, там это было вот со ударением браслетиков, и ты мог поделиться временем.

Кому-то отдать. Я поударил, и с тобой чего делаешь? Ты выходишь из времени и получаешь... Часть вашего времени у вас, допустим, как счет в банке, у вас там лежит 100 тысяч дней, например. И вам еще накапает, вы знаете, что у вас там.

Ты богатый человек, жить может без смысла. Это богатость выделения времени. А вот мы, например, бедные люди, вы можете так с барского плеча накидать донатом.

Нет, отлично, когда я вам накидал денег или вы мне, примерно понятно, как ими пользоваться. Вот пойти и тут же закупиться. А временем этим как пользоваться? А без этого? А без этого, что умираете? А, то есть это вопрос продолжительности жизни.

А, вопрос жизни и смерти. Бедняки долго не живут. Да, мы так к пессимистической ноте наконец приблизились.

Ну, чтобы уж не совсем пессимистически заканчивать нашу историю, у меня еще есть один философский вопрос в конце, но перед этим у нас еще одна рубрика. Вот в начале я вам показывал картины, изображения, которые были созданы сто лет назад. Это мнение художника прошлого о том, как будет выглядеть будущее.

Ну, а сегодня нейросети заменяют нам художников и их представления о будущем тоже очень любопытно. Мы попросили написать то, как нейросеть видит в будущем три достаточно, ну, вернее, один это предмет, а два это скорее понятие. Что тоже очень любопытно, потому что они точно очень своеобразны.

А потом попросили написать промпт, чтобы нам нарисовали. Выпустите нам, пожалуйста, первые изображения. Вот это, значит, мы хотели понять, как будет выглядеть будильник будущего.

Но он рисовал довольно примитивные картинки, поэтому мы предложили ему придумать предмет, контролирующий время. Предмет, который будет контролировать время. Вот это будильник будущего и еще один будильник.

Собственно, как вам такое восприятие нейросетью того, каким будет наш будущий предмет, который будет контролировать наше время? А что здесь будущего-то? На стекле машины такое есть. Довольно близоруко, да. Да, это что тут будущего? Что там будущее? Нет, вот это будущее меня не устраивает, потому что в этих очках я на велосипеде езжу.

Так, да? Подождите, это не очки, он себе тут что-то... На самом деле это не будущее. На самом деле это не будущее. Действительно так устроена проекция на стекле автомобиля.

Скорость, знаки дорожные даже показывает, предупреждает. Вообще, на самом деле, это будущее не симпатичное, потому что у него как бы нет перспективы, да. Человек вот здесь, у него нет перспективы.

И мысль разработчиков стоит в том, что там может помещаться не контроль, пресловутый, за временем, а там может помещаться все богатство человеческого здания. Ты смотришь на что-то и тебе говорят, это построил архитектор такой-то, тогда-то, а потом там вселился... Дополненная реальность. Ну, очки, смысл вроде бы в этом.

Да, но мы же хотели пример, который контролирует время. А как контролировать? Сейчас такое понятие тайм-менеджмент. Ты должен контролировать свое время.

Нет, это игра слов. Я контролирую себя, а не свое время. Тайм-менеджмент — это менеджмент себя.

В результате тайм-менеджмента мы здесь собрались. Но это имеет отношение к будущему очень условное. Хотя, надо сказать, что каждое мгновение мы записываем нашу встречу в будущем.

А вот эта штука, она все-таки позволяет не столько тайм-менеджерить, сколько не провалиться в настоящее. Скажем так. Ну, ты должен планировать хотя бы ближайший горизонт для того, чтобы не застрять в настоящем.

Этот человек достаточно беспомощный. Я не хочу такого будущего. — Ведь похоже на первые картинки.

Автор, вы примерно же такие же комментарии давали. Довольно беспомощные. Несмотря на то, что прошло между ними так много лет, даже представление современной нейросети довольно блекло.

— Ну, зависит от того, какой промп мы писали, конечно. — Мы попросили нейросети написать, конечно. Мы именно попросили, чтобы они описали предмет, инструмент, который будет контролировать будущее, а потом создали промп из этого.

— В общем, у нейросетей так себе с будущим. Но я хочу сказать, что каждый раз, когда человек заводит будильник, ставит, например, на утро или на следующий вечер, он, заметьте, волей-неволей думает о будущем. Это значит, что люди, у которых будильники размечены раз и навсегда, отказываются думать о будущем.

Они хотят, чтобы будильник настигал их каждый раз без вмешательства, чтобы это было со стороны. А так, если я каждый вечер ставлю будильник, я волей-неволей думаю о будущем. — Короткий вопрос про заставку, которую мы видим в начале, где потом ком.

Вот это. Вот эта заставка. Леша, обрати внимание.

Это же будущее. — Ну, вариант. — Это будущее, в котором нет электричества.

Обрати внимание, это заводские цеха, в которых огромные окна, которые делали в конце 18-19 века, потому что освещения электрического не было. — Вариантов будущего много, да? — Это хреновое будущее. Похоже, что там не будет электричества.

Потому что все это, чудящие трубы угольные, это прям реально то, что происходит в конце 19 века. Это английская промышленная революция с огромными окнами, чтобы в окна хоть какой-то свет поступал. — Вы хотите сказать, что это газовые фонари — Вариантов нет.

Чудят угольные и огромные окна. Огромные промышленные окна нужны были в отсутствии электричества. — Выдают, что это электрические фонари.

— Наше будущее — это хорошо отпромпоченное будущее. Прошлое. — Ещё, следующую картинку покажите.

Это по вашей теме. Какой промпт мы сделали? — Ну, это похоже на кулинарный поединок. — Почти.

Это язык будущего в представлении Нейросети. Следующую картинку тоже покажите. Что любопытно, если присмотреться, мы увидим здесь давление двух языков, английского и китайского.

— Давление в чём выражается? — Только других языков больше и нет. Они заполонили всё, что есть. И самое главное, это вот эти эмодзи и картиночки вот эти маленькие.

Вот язык будущего, он же будет... — Вполне вероятно, что языки будущего будут очень частными. Это правда. Население растёт.

И, строго говоря, при всех достижениях современной цивилизации, дискретность групп населения только нарастает. Ну, правда. Это правда.

Конечно. Новая сегрегация — это наша реальность. Соответственно, будут закрытые группы, которые будут развивать свои языки из имеющихся исходных, формировать диалекты.

— Я раньше об этом не говорил. Мы говорим про языки, ты говоришь о развитии языка. Оказывается, ты знал это.

Развитие языка ведёт к тому, что будут группы, между ними стеночки. А как газеты? А газеты читать и друг с другом общаться. — Это универсальный.

— Эсперанто, против которого он возражает. И этот человек возражает против Эсперанто. — Согласись, эта карта с подвохом она очень неправильно представляет реальное соотношение материков и стран.

— В Иероландии великовато. Согласен. — Да-да-да.

То есть, на самом деле, Африка гигантская. — В Иероландии, конечно. — В 14 раз меньше Африки по площади.

В 14. Это больше, чем в 10. — То есть нейросеть представляет наше будущее с точки зрения географии, расселения людей.

— Она ничего не может поделать. — Это одна из проектов искривлённого глобуса на плоскую карту. — Но вообще, на самом деле, я вижу де Ванагарри, тут эти тексты всякие.

Я вижу, как это ни странно, какие-то глаголические тексты, хотя Кирилл Смихводьев им почили в обозе давно уже. Представление нейросети о том, как мы будем общаться, вот в этих вот тарелках, говорящих с вот этими вот очками. Я понимаю всё, как это устроено.

English стоит отдельным текстом. И большое количество... Само собой, и большое количество, как вы обратите внимание, неоновых китайских вывесок. Такое ощущение, что мы находимся в китайском квартале Нью-Йорка.

То есть, евросеть. Нейросеть... Нейросеть подразумевает, что нас ждёт весёлое будущее. И какой-то значок типа Xiaomi.

Ну, как вам кажется? Это такая перспектива нас ожидает? Я бы... Все 5000 языков она не уместила. Нейросеть пессимистка. Я думаю, что нужно языковое разнообразие через некоторое время увеличиться.

Хотя все лингвисты говорят, что количество языков... Да, умирает. Но, тем не менее, вот как я думаю... Давайте проверим через 300-400 лет. Я так думаю, что... Да, да, да.

Если сегментация, вот эта сегрегация групп населения, раскол по бедности, богатству, не дай бог, столкновения, может привести к формированию новых границ, в том числе языковых. Это будет ад для всех и рай для лингвиста. Ты в шарашке будешь изучать эти языки.

А, окей. Но ты будешь изучать большое количество языков. Дорбушевский, сколько раз говорили про расы с ним.

Вот он тоже, кажется, что мы как-то все объединяемся, у нас все друг с другом. И кажется, что все будет единый такой, общечеловеческий. Раз будет очень-очень много, их становится все больше и больше.

Хотя, кажется, это противоречит каким-то здравым смыслам. А здесь то же самое. Но все-таки будет общий эсперанто.

Он будет в виде эмодзи, в виде языка из бессмертной киндзадзи данной Элей, когда мы словом «ку» будем понимать все сразу. Смотрите, у нас есть с вами общий язык. Это общий язык любви.

Звуки всяческие, они понятны без слов. У нас с вами есть общий язык ненависти и гнева, который мы все понимаем без слов. Боли, радости.

У нас эмоции, которые в значительной степени отличаются. Кивки головы или покачивания могут значить разное. Но в целом у людей есть достаточно много общего для того, чтобы находить общий язык взаимодействия.

В противном случае у нас не был бы возможен перевод. Как было написано у Марка Твена, что ли? «Я мгновенно понял указание испариться, обращенное ко мне на чистом мандаринском наречии и подкрепленное направленным на меня дулом винтовки». Универсальный язык.

Последнюю картинку покажите нам. Это самое невероятное, что мы пытались у него попросить. Тут написано хронолинза.

Мы хотели, чтобы он представил нам машину времени. Она была банальна до безобразия, поэтому мы подумали, что такое машина времени. Машина времени это прибор, который должен изменять, как-то управлять временем.

Не обязательно в одну или в другую сторону, но хоть как-то. И вот мы попросили его придумать прибор, который сможет управлять. Если будильник контролирует, то это управляет временем.

Вот он нам выдал вот это. Подождите, а какая у вас странная постановка задачи? Машина просто, в смысле транспортное средство. Давайте так.

Машина не управляет пространством. Она просто перевозит вас из одной точки в другую. Она вообще пространство не управляет.

Пространство остается, каким было. Просто машина была здесь, стала там. Машина времени, у вас какое-то странное представление о машине времени.

Машина времени не может управлять временем. Я буду управлять временем, что-то покручу. Я такой Герберт Уэллс, что-то покрутил и что? Все остальные что, замерли? Вы же только что сказали, что это же невозможно делать.

Поэтому я исхожу из ситуации, не когда ты двигаешься в пространстве, а двигатель двигает всю Вселенную вокруг тебя. Никто никогда кроме вас не называет это машиной времени. Это бывает в первый раз? Ну, отлично.

Но просто тогда вы должны делать дисклеймер. Машиной времени я называю не обычную машину времени, которая в каждом фантастическом романе есть, а дичайшее устройство, позволяющее контролировать ход времени во всей Вселенной. И причем, заметьте, что во Вселенной, просто заметьте в скобках, время и так уже течет с разными скоростями, например, очевидно, мы это уже говорили, в зависимости от гравитации.

Совершенно верно. Поэтому, что вы собираетесь делать? Перемещаться во времени? Вот это машина времени в моем понимании, а не в вашем очень странно. Мне же нужно было объяснить как-то нейросети.

Ну, по-моему, вы запутались в процессе объяснения. Скорее всего, но я же не физик, я-то вот ближе к лирику. Вам помогал искусственный интеллект.

Он еще не настолько совершенен, как ваш мозг. Он еще не настолько искусственный, он как бы приближает нас к реальности. Но хронолинзы вам как? А что она делает? Время двигает.

Где? Где? Короче, это позиции наблюдателя. Ты кино не смотрел? Крутишь, и как бы у тебя как в кино перемотка включается. Я уже предлагал, для этого вы фактически, вы не хотите во время, вы хотите выйти из времени и делать как в каком-то там черном зеркале, делать прокрутку, просмотр, сидя вне времени.

Привилегия Господа Бога находиться вне времени. Но как бы никому пока не удавалось. Нет, подождите.

Господь, я так понимаю, как теология устроена христианская, Господь находится вне времени и видит все время сразу. От создания до страшного суда. Он же не живет в этом времени.

Он же сам не закончится. Он просто вне времени живет. Поэтому я говорю, что находиться вне времени, это привилегия Господа Бога.

Ну или математических уравнений, что в общем довольно близкая вещь. Вы можете написать уравнение, которое описывает, как течет время там во Вселенной, но вы никогда, вот как живые существа, вы никогда не будете иметь ту картину, которая доставляет вам например, визуализацию этого уравнения, это не то, как вы воспринимаете мир изнутри. Это визуализация математики, которая конечно находится вне этого времени и описывает, как оно течет.

Например, там время от большого взрыва куда-нибудь течет. Там условно схлопывание Вселенной, если бы оно было. Находясь внутри, вы никогда такого не видите.

Вот вы такого хотите. Как в том корабле, на котором Игорь Игоревич вместе с ящиком землеройка, который... На плоту. Не, на плоту это мы с вами втроем собирались.

А в черную дыру то вы без нас. Мы это наблюдать хотели. Вот мы бы наблюдали, а там как раз то, о чем вы говорили, происходило внутри.

Внутри у нас бы все было бы как обычно. Просто нам нужно было бы торопиться, потому что у нас были максимум после горизонта, максимум сутки впереди. Если у нас был большой запас, нам нужно было бы довольно быстро все испробовать, все попробовать.

Мне очень хотелось такую штуковину, когда я диссертацию писал. Я описывал изменения одного из ГОВРов Владимирской области. Я по материалам, которые наблюдал сам и те, которые были мне доступны по архивам 50-летней давности, лингвистическим архивам, я примерно представлял, как в прошлом этот ГОВР был устроен.

И мне хотелось такую штучку. Знаете, что смущалось? Что меня вилами там заколят. Это вот это вот... В Протянке, при дворе короля Артура, у него были критические моменты.

Вот. А в будущем даже и не хотелось, потому что может быть это особенность моя личности, а может быть это общечеловеческое, боязнь будущего существует, потому что непредсказуемое количество факторов и вообще существует ли оно, после определенной точки, беспокоит в плане перемещения туда. Вот я бы не хотел крутить в будущее.

Нет. Максимум времени в будущее, разумеется, существует. Вы можете туда всегда попасть в любой момент.

Гравитационно? Нет. Называется... Сядьте в сильное гравитационное поле. Посидите там и вернитесь обратно.

В этом смысле замечательное кино, которое называется Интерстелла. Там есть, конечно, свои передержки, но идея-то совершенно ровно такая. А операции косметической будущего это будет поездка к месту сильной гравитации, чтобы сохранить молодость? Нет, нет.

Вы, ваше собственное время будет кечь точно так же. Вы просто вернетесь, вам будет биологически столько же лет, да плюс сколько вы потратите на дорогу, на все это натяготы вашего пути, на всю эту хрень по дороге. Но когда вы вернетесь, там будут какие-то совершенно новые люди, вашу квартиру кто-то займет.

Или этого дома вообще не будет. Да вернешься, каким был. Собственное время не изменяется.

Но все равно вилы в бок. Эти люди скажут, какой интересный экземпляр, давайте мы посадим его, вот сейчас наколем на шпилечку и будем его со всех сторон изучать. Потому что они могут быть к вам совершенно равнодушными, совершенно другие люди, если вы пойдете в далекое будущее.

Но вы сами, вы сами, вы проживете, в этом вся идея различного хода времени во Вселенной. Ваше собственное время будет течь, но так, как обычно. Вы будете так же спать, бодрствовать, уставать.

И все просто. Ваш путь во время сойдется с точкой вашего, с условной землей. Таким образом, что тут окажется, что здесь прошло гораздо больше, а у вас гораздо меньше.

Вот и все. Не изменять, не контролировать мы его в будущем вряд ли сможем. Но, по крайней мере, мы сможем его экономить.

Вот не зря мы начинали с картинок, которые помогали в представлении француза столетней давности экономить время в будущем. И вот эти тоже в целом экономят, по идее, время. Ну, завершая нашу беседу, хотелось бы задать такой философский, наверное, вопрос.

Вот если мы его будем все экономить и экономить, а надо ли оно нам? Ведь, смотрите, мы же его тратим все больше впустую. Я не назову наш подкаст тратением времени впустую, но все-таки соцсети и всякая такая ерунда. Может, и надо его экономить.

Вот смотрите, я как раз сижу, про это все время думаю. Вот мы все. Будущее, будущее, будущее, будущее.

Мы с вами начинали нашу беседу в далеком прошлом и проехали по времени всего нашего выпуска и оказались в будущем. Через все эти настоящие, мгновенно сменяющиеся. В этом и прелесть, что момент текущего нашего настоящего, он и есть одновременно будущее.

Тосковать по далеко находящемуся будущему бессмысленно, потому что мы в него с вами приехали сейчас же. Вот оно рядом с нами. Поэтому, как бы сказать, хотеть будущего, экономить время, это очень, это то, с чего мы начали, когда смотрели на картинке начала 20 века.

Это достаточно бессмысленно. Хотеть от того, что тебе нехорошо сейчас, другого, это не способ перемещения и смены в жизни. Это способ уйти от текущих проблем.

Мы с вами предлагаем решение в текущем, в настоящем моменте. И знаем, как сделать настоящий хорошим настолько, чтобы и будущее, отраженное от этого настоящего, тоже светилось. Поставить лайк под этим подкастом.

И на этой позитивной ноте, в отличие от большей части нашей беседы, несколько негативного характера, мы и закончим. Спасибо вам большое. Алексей, Игорь.

Спасибо, что позвали. Спасибо вам. А с вами мы встретимся потом.

[СЦБот]

Эта тема была перенесена из раздела Комната совещаний.

Перенес: Admin. Держитесь и всего вам доброго.