Пожар в пассажирском поезде на ст. Востряково МЖД 16 апреля 1930 г.
 

Пожар в пассажирском поезде на ст. Востряково МЖД 16 апреля 1930 г.

16 апреля 1930 г. случилась трагедия с пассажирским поездом № 62. Поезд отправился со станции Павелецкая в 20 часов. В составе было пять 4-осных вагонов и четыре двухосных. В 21 час 45 мин. проследовали Домодедово. Не доезжая Востряково в восьмом от головы поезда вагоне возник пожар. Погибло 45 пассажиров, обожжено и ранено — 24. Сгорел кузов вагона, в соседнем вагоне было выбито 28 оконных стекол. Поезд был остановлен стоп-краном кондуктором Трухачевым, который услышал тормозные свистки проходящего мимо поезда №4103, заметившего пожар. Горящий вагон сразу же был отцеплен и отведен от состава. Местная пожарная дружина прибыла в 21 час. 30 мин., затем появились пожарные команды из Домодедово и Бирюлево. Прибывший на место происшествия начальник станции Домодедово Андрианов увидел стоявший отдельно, охваченный пламенем вагон. Огонь выходил через окна. Криков о помощи не было слышно. Соединив гидропульт с пожарным рукавом паровоза, на котором прибыл Андрианов, приступили к тушению пожара через окна, так как в вагон пройти было невозможно из-за сильного огня и дыма. К 22 час. 25 мин. пожар был потушен. На полу сгоревшего вагона находилась груда обломков, обгоревшие вещи пассажиров и трупы погибших.

Комиссия Главной инспекции НКПС по расследованию случившегося, опросив свидетелей, пришла к заключению, что пожар произошел в первом купе (от головы поезда), в котором женщина везла несколько бутылок денатурированного спирта. В пути одна из бутылок была разбита и спирт разлился. Кто-то зажег спичку, посмотреть что произошло. Вспыхнувшее пламя охватило сразу два купе. Вагон был общий, проходы забиты кладью и громоздкими вещами, окна узкие, в которые нельзя было выскочить. Спаслось только два человека. Расследование показало: в поезде было 44 плацкартных и 406 общих мест. Распоряжением НКПС от 29 августа 1929 г. в местных пассажирских вагонах без плацкарта разрешалось провозить 25% пассажиров без мест. Однако в поезде ехало 660 человек, не считая детей. Оказывается, по письменному распоряжению дежурного по станции Корчагина Я.З. и главного кондуктора Дряпико Н.С. в поезд были посажены пассажиры с билетами поезда № 66, которые от него остались. В те годы поезда всегда были переполнены, а эта поездка, кроме того, была в канун Пасхи. Комиссия по расследованию происшествия признала виновными: проводницу сгоревшего вагона Кочетову Н.О. за неправильную посадку пассажиров и допустившую провоз объемистых и легковоспламеняющихся предметов, за недостаточное наблюдение за порядком в вагоне, за непринятие активного участия в тушении пожара и спасении пассажиров. Также признала вину Дряпико Н.С, плохо следившего за порядком в поезде, допустившего переполненность вагона, слабо участвовавшего в спасении гибнущих людей и диспетчера Корчагина Я.З. Все они были уволены и дело на них передано в следственные органы. 30 июня дело слушалось в Московском окружном суде. Но суд высказал претензии главным образом в адрес НКПС: за легализацию проезда в общих вагонах сверх положенных мест. НКПС в приказе по итогам крушения посчитал необходимым снабдить огнетушителями все вагоны пассажирских поездов, разработать и включить в инструкцию поездным агентам порядок действия каждого из них в случае возникновения пожара. В июле того же года последовал еще один приказ наркомата путей сообщения «О мерах по предупреждению пожаров в поездах и об уделении большего внимания пассажирским перевозкам», который запрещал посадку пассажиров сверх нормы, провоз громоздких и легковоспламеняющихся вещей, требовал регулярной проверки стоп-кранов, рекомендовал не запирать двери тамбуров и др.