[Античность] Александрийская библиотека что мы потеряли навсегда

[Admin]

Александрийская библиотека что мы потеряли навсегда

Представьте на секунду, что вы держите в руках книгу. Единственную копию книги, которой больше нигде в мире не существует. В ней подробное объяснение того, как древнегреческий ученый Эротосфен, живший за два века до нашей эры, сумел вычислить окружность Земли.

Причем вычислил с поразительной точностью. Его результат отличался от реального всего на 2%. Или представьте другую книгу.

Трактаторе Старха Самосского, в котором он за 1800 лет до Коперника, доказывал, что это Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот. Теперь представьте, что кто-то берет эту книгу и бросает в огонь. Пламя охватывает папирус, чернила испаряются, и все.

Знание, которое накапливалось десятилетиями, исчезает за минуты и восстановить его уже невозможно, потому что это была единственная копия. Именно это произошло с Александрийской библиотекой. Хотя, если быть точным, все было гораздо сложнее и интереснее, чем просто пожар.

Вот вам первый парадокс. Мы до сих пор точно не знаем, сколько свитков хранилось в этой библиотеке. Разные источники называют цифры от 40 тысяч до 700 тысяч.

Разброс почти в 20 раз. Мы не знаем точно, когда она погибла. Одни историки называют 48-й год до нашей эры, другие — 391-й год нашей эры, третьи — 642-й.

Разница почти 700 лет. Но при этом мы удивительно хорошо знаем, что именно мы потеряли. Почему? Потому что древние авторы постоянно ссылаются на книги, которых больше не существует.

Они цитируют работы, от которых не осталось ни строчки. Они спорят с учеными, чьи труды превратились в пепел. Это как читать переписку, в которой половина писем потеряна.

-

Попробуйте РЖДТьюб - видеохостинг для железнодорожников!

Вы видите ответы, но не видите вопросов. Софокл написал 123 трагедии. Сохранилось 7. Это 6%.

Эсхил от 70 до 90 пьес. Дошло до нас тоже 7. Еврипид создал 92 драмы. Осталось 18 или 19.

А от Минандра, которого современники считали гением комедии и ставили в один ряд с величайшими драматургами, до 20 века не сохранилось ни одной полной пьесы. Более 100 комедий и ни одной целиком. И это только литература.

А ведь были еще научные трактаты, медицинские исследования, исторические хроники, философские идеологи, астрономические наблюдения, собранные за столетия. Когда я начал разбираться в этой теме, меня поразило одно. Обычно, когда говорят об Александрийской библиотеке, рассказ сводится к чему-то вроде «Была великая библиотека, ее сожгли варвары, и человечество погрузилось во тьму».

Это красивая история, но она не правда. Реальность сложнее, интереснее и, как ни странно, поучительнее. Сегодня мы разберемся в том, что на самом деле произошло.

Как создавалась библиотека, которая стала интеллектуальным центром древнего мира. Какие открытия делались в ее стенах. Как она погибала не в одном пожаре, а постепенно на протяжении столетий.

И главное, что конкретно мы потеряли, и можно ли хоть что-то из этого восстановить. Чтобы понять масштаб потери, нужно сначала понять, как вообще возникло это чудо. Потому что Александрийская библиотека не появилась сама по себе.

Ее создание – это история амбиций, политики и одной очень простой идеи – собрать в одном месте вообще все, что знает человечество. 323 год до нашей эры. Умирает Александр Македонский.

Ему 32 года. Он завоевал территорию от Греции до Индии, и у него нет наследника, способного удержать эту империю. Начинается хаос.

Генералы Александра делят его владения между собой. И один из них, Птолемей, получает Египет. Птолемей был умным человеком.

Он понимал, что ему, македонскому военачальнику, нужна легитимность в глазах и греков, и египтян. Военной силы мало, нужен престиж. И он придумал, как его получить.

Птолемей решил превратить свою столицу, Александрию, в интеллектуальный центр всего известного мира. Он основал муссион, что буквально означает «храм-мусс». Но это был не храм в привычном смысле.

Это был первый в истории исследовательский институт. Место, где ученые могли жить, работать и думать за государственный счет. Примуссионе создали библиотеку.

И вот тут начинается самое интересное. Методы, которыми ее наполняли. В Птолемее издали закон.

Каждый корабль, заходящий в Александрийскую гавань, обязан сдать все имеющиеся на борту книги для копирования. Каждый, без исключений. Представьте себе.

Вы купец, везете товары из Афин, и у вас на борту несколько свитков. Может быть, это ваши личные книги. Может быть, вы везете их на продажу.

Неважно. Портовые чиновники изымают их, относят в библиотеку, там их копируют и вам возвращают копии. А оригиналы остаются в библиотеке.

На копиях даже делали специальную пометку «Корабельные», чтобы отличать их от оригиналов. Это был, по сути, систематический интеллектуальный грабеж. Но благодаря ему в Александрии стекались тексты со всего Средиземноморья.

Есть история, которую рассказывает древний врач Гален. Птолемей III, это уже внук основателя, попросил у Афин оригиналы трагедий Эсхила, Софокла и Еврипида — официальные государственные копии, которые хранились в афинских архивах. Афиняне согласились дать их на время, но потребовали залог — 15 талантов серебра.

Это огромная сумма, примерно 400 килограммов серебра. Птолемей заплатил, получил оригиналы, приказал сделать роскошные копии на лучшем папирусе, и вернул афинянам эти копии, а оригиналы оставил себе. Залог, естественно, пропал.

Афиняне были в ярости, но что они могли сделать? Птолемей контролировал Египет, а значит, поставки зерна в Грецию. Помимо такого принудительного сбора, Птолемей организовали систематические закупки по всему известному миру. Они отправляли агентов в другие города и страны с одной задачей — скупать книги.

Любые. Редкие особенно ценились. К III веку до нашей эры в библиотеке хранилось по подсчетам главного библиотекаря Каллимэха около 490 тысяч свитков.

Чтобы вы понимали масштаб, крупнейшие средневековые европейские библиотеки через полторы тысячи лет насчитывали около двух тысяч книг, в 200-250 раз меньше. Но собрать книги — это полдела, нужно еще организовать к ним доступ, и здесь Александрийские библиотекари совершили еще один прорыв. Каллимэх создал Пинаки — первый в истории систематический библиотечный каталог — 120 томов, в которых все свитки были распределены по категориям — поэзия, история, философия, медицина, право и так далее.

Внутри каждой категории — по авторам в алфавитном порядке. Для каждого автора — краткая биография и список его работ. Для каждой работы — начальные слова и количество строк.

Это может показаться очевидным, но до Каллимэха никто такого не делал. Он изобрел принцип организации знания, которым мы пользуемся до сих пор. Библиотека была разделена на отделы по жанрам.

В каждом отделе работали специалисты, которые не только хранили свитки, но и изучали их, комментировали, исправляли ошибки переписчиков. При библиотеке жил целый штат переписчиков, которые постоянно создавали новые копии и для сохранности, и для продажи, и для отправки в другие города. А теперь самое важное.

При Мусионе жили ученые, не просто хранители книг, а исследователи. Им предоставляли жилье, еду, освобождали от налогов. Единственное, что от них требовалось — заниматься наукой, думать, исследовать, писать.

Представьте, вы математик или астроном, и вам говорят — вот тебе жилье, вот тебе еда, вот тебе доступ к самой большой коллекции книг в мире, а вот тебе коллеги, с которыми можно обсуждать идеи. Занимайся своим делом, больше от тебя ничего не нужно. Это был первый в истории аналог современных исследовательских институтов, и результаты не заставили себя ждать.

Чтобы понять, что мы потеряли, нужно сначала понять, что у нас было. И вот тут начинается самое интересное. Потому что Александрийская библиотека — это не просто склад папирусных свитков.

Это место, где несколько столетий подряд совершались открытия, до которых остальное человечество потом додумывалось заново больше тысячи лет. Давайте начнем с математики и астрономии. Евклид работал в Александрии примерно в 300 году до нашей эры.

Его «начало» — это учебник геометрии, по которому учились следующие две тысячи лет. Буквально до XIX века европейские школьники зубрили теоремы из Евклида почти в том же виде, в каком он их записал. Эта книга до нас дошла.

Но вот его комментарии к другим математикам, его собственные дополнительные работы — все это утрачено. Мы видим вершину айсберга, но не видим, на чем она держалась. Эротосфен занимал должность главного библиотекаря примерно в 240 году до нашей эры.

Именно он вычислил окружность Земли, и я хочу, чтобы вы поняли, как именно он это сделал, потому что это блестящий пример научного мышления. Эротосфен знал, что в городе Сиене — это нынешний Асуан — в день летнего солнцестояния солнце стоит точно в зените. Настолько точно, что освещает дно глубоких колодцев, куда в другие дни свет не попадает.

А в Александрии в тот же день солнце стоит не строго над головой, предметы отбрасывают небольшую тень. Эротосфен измерил угол этой тени, получилась примерно одна пятидесятая часть полного круга. Он знал расстояние от Александрии до Сиены, дальше простая пропорция.

Если одна пятидесятая окружности равна расстоянию между городами, то вся окружность равна этому расстоянию умноженному на 50. Его результат — 252 тысячи стадий. В переводе на современные меры — примерно 39690 километров.

Реальная окружность Земли по экватору — 40 075 километров. Погрешность меньше двух процентов. И это за два века до нашей эры, без спутников, без точных приборов, только с помощью логики и наблюдений.

Его главный труд назывался «Географика». Он утрачен полностью. Мы знаем о нем только по цитатам у более поздних авторов.

Но, пожалуй, самая болезненная потеря в астрономии — это работы Аристарха-Самосского. Он первым предположил, что Земля вращается вокруг Солнца, не Солнце вокруг Земли, как считали почти все, а именно наоборот, за 1800 лет до Коперника. Мы знаем об этом только потому, что Архимед упомянул гипотезу Аристарха в одном из своих текстов.

Сама работа Аристарха, где он, очевидно, приводил аргументы в пользу своей идеи, не сохранилась. Коперник знал, что у него был предшественник, но не имел доступа к его доказательствам. Ему пришлось строить все заново.

Гиппарх составил каталог 850 звезд с точными координатами. Он открыл предсессию земной оси — это медленное круговое движение, которое совершает ось вращения нашей планеты, как у замедляющегося волчка. Большинство его работ утрачено.

Теперь давайте перейдем к медицине. И вот тут история становится по-настоящему драматичной. В Александрии работал врач по имени Герафил.

Он жил примерно в 300 году до нашей эры, и он совершил прорыв, который изменил понимание человеческого тела. Дело в том, что в Александрии и Приптолемеях было разрешено то, что запрещалось практически везде в древнем мире — скрытие человеческих тел. Для греков тело было священным, его нельзя было резать после смерти.

Но в эллинистическом Египте, где смешались разные традиции, этот запрет не действовал так строго. Герафил воспользовался этой возможностью. Он систематически изучал анатомию и сделал открытия, которые были заново совершены только в эпоху Возрождения через полторы тысячи лет.

Он первым описал мозг как центр нервной системы. До него, включая великого Аристотеля, считалось, что центр мышления и чувств — это сердце, а мозг просто охлаждает кровь. Герафил доказал, что это не так.

Он различил артерии вены, поняв, что это разные типы сосудов. Он открыл нервы, буквально понял, что существуют особые волокна, передающие сигналы по тебу. Он написал как минимум 9 томов анатомических трактатов.

Плюс работы о пульсе, о глазных болезнях, о родовспоможении. Все это утрачено полностью. Мы знаем о его открытиях только потому, что через 400 лет великий римский врач Гален цитировал Герафила и спорил с ним.

Кстати, если вам интересно, как мы восстанавливаем утраченные знания, и вы хотите услышать продолжение этой истории, поставьте лайк и подпишитесь на канал. Это помогает продвижению, и я буду знать, что тема вам интересна. Так вот, ученик Герафила, эросистрат, пошел еще дальше.

Он описал клапаны сердца. Он приблизился к пониманию того, как работает кровообращение. За 18 веков до Уильяма Гарвея, который официально открыл его в 1628 году, работы эросистрата тоже утрачены.

Вы понимаете, что произошло? Гален, живший во II веке нашей эры, был вынужден открывать заново то, что Герафил уже знал за 400 лет до него. А Визалий в XVI веке открывал заново то, что знал Гален. Цепочка передачи знания разорвалась, и каждому поколению приходилось начинать почти с нуля.

Теперь механика и инженерия. В Александрии работал изобретатель по имени Ктисибий. Он создавал удивительные вещи.

Точные водяные часы, где уровень воды показывал время. Пневматические механизмы, работавшие на сжатом воздухе. Музыкальные инструменты с водяным приводом.

Его труд назывался «О пневматике», утрачен. Герон Александрийский, живший в I веке нашей эры, известен своим эолепилом. Это такой шар, закрепленный на оси с двумя изогнутыми трубками.

Когда вода под шаром закипает, пар выходит через трубки и заставляет шар вращаться. По сути, первая паровая турбина в истории. Герон использовал ее как игрушку, как демонстрацию занятного физического явления.

Он же придумал автоматические двери для храмов. Жрец зажигал огонь на алтаре, воздух нагревался и расширялся, давил на воду, и сложная система рычагов открывала двери. Прихожане думали, что это чудо, а это была инженерия.

Еще Герон создал нечто вроде торгового автомата. Бросаешь монету, она падает на рычаг, и устройство выдает определенное количество священной воды. Часть работ Герона сохранилась, но часть утрачена, и мы не знаем, что еще он изобрел.

И, наконец, филология и литература. Именно в Александрии создавались критические издания Гомера. Что это значит? Библиотекари собирали разные версии Илиады и Одиссеи из разных городов, сравнивали их, определяли, какие строки подлинные, а какие – позднейшие вставки.

Они писали комментарии, объясняя устаревшие слова и обычаи. По сути, они создали науку о текстах, то, что мы сегодня называем текстологией. Здесь же создавались первые грамматики греческого языка.

До этого люди говорили на языке, но не имели формального описания его правил. Александрийские ученые впервые разложили язык на части, описали, как он устроен. Это был настоящий интеллектуальный рай.

Ученые жили при библиотеке на полном обеспечении государства. Им не нужно было зарабатывать на жизнь. Они могли полностью посвятить себя исследованиям.

Они общались друг с другом, спорили, обменивались идеями. Их работы копировались и рассылались по всему средиземноморскому миру. Вот мы и подошли к самому спорному вопросу во всей этой истории.

Когда и как погибла Александрийская библиотека? И здесь я должен сразу сказать. Если вы ждете простого ответа вроде «пришли варвары и все сожгли», то его не будет. Реальность сложнее и, на мой взгляд, интереснее.

Скорее всего, библиотека погибала постепенно, от нескольких разных причин, растянутых на столетия. Давайте разберем каждую версию и посмотрим, что о ней говорят источники. Версия первая.

Пожар при Юлии Цезаре в 48 году до нашей эры. Это, пожалуй, самая известная версия. Цезарь преследовал своего соперника Помпея и оказался в Александрии.

Там он ввязался в местную политику, поддержал молодую царицу Клеопатру против ее брата и началась война. В какой-то момент Цезарь оказался в осаде в дворцовом квартале. Чтобы помешать врагам захватить его корабли, он приказал поджечь флот в гавани.

Огонь перекинулся на портовые постройки. Несколько древних авторов упоминают, что при этом сгорели книги. Плутарх пишет об этом Дион Кассий Синека.

Казалось бы, вот оно доказательство. Но есть нюансы. Синека уточняет, что сгорело 40 тысяч свитков.

Это много, но это не вся библиотека. В ней, напомню, было около полумиллиона. Скорее всего, речь идет о складах в порту, где хранились книги, подготовленные к отправке или недавно привезенные и еще не разобранные.

И вот что важно. Географ Страбон посетил Александрию примерно через 20-30 лет после этих событий. Он подробно описывает город и упоминает работающий муссион с библиотекой.

Если бы главное хранилище сгорело при Цезаре, Страбон бы об этом написал. Но он описывает библиотеку как действующее учреждение. Вывод большинства современных историков.

При Цезаре пострадали портовые склады с книгами, но не основная библиотека. Версия вторая. Разрушение при императоре Аврелиане в 273 году н.э. К этому времени Римская империя переживала тяжелый кризис.

От нее откалывались целые регионы. Пальмирская царица Зенобия захватила Египет, и Аврелиан отправился его отвоевывать. При подавлении восстания был разрушен квартал Брухейен, тот самый, где располагался муссион.

Это серьезный удар, но к этому моменту библиотека уже не была тем, чем была раньше. Финансирование сократилось еще при первых римских императорах за два века до Аврелиана. Штат ученых уменьшился.

Многие ценные свитки были вывезены или скопированы и отправлены в другие города. Версия третья. Разрушение Серапеума в 391 году н.э. Эта версия связана с религиозным конфликтом.

Император Феодосий I издал эдикт, запрещающий языческие культы по всей империи. В Александрии христиане под предводительством патриарха Феофила разрушили храм бога Сераписа, Серапеум. При этом храме существовала так называемая «дочерняя библиотека», что-то вроде филиала основной.

Это событие часто описывают как момент гибели библиотеки, особенно в популярной литературе. Но и здесь все не так просто. Историк Амиан Марцелин, писавший незадолго до разрушения Серапеума, описывает библиотечные залы этого храма в прошедшем времени.

Он говорит о них как о чем-то, что было великолепным когда-то давно. А Розий, христианский историк V века, прямо пишет, что видел в Серапеуме пустые книжные шкафы, уже до его разрушения там не было книг. Получается, что к 391 году «дочерняя библиотека» уже не функционировала.

Разрушение храма было ударом по языческой религии, но не по собранию книг. Версия четвертая. Арабское завоевание в 642 году.

Это самая драматичная легенда. Согласно ей, когда арабы захватили Александрию, полководец Амр ибн Аль-Ас спросил халифа Амара, что делать с библиотекой. И Амар якобы ответил, если в этих книгах написано то же, что в Коране, они не нужны, если написано другое, они вредны.

В любом случае, сожги их, после чего свитки развезли по городским баням и топили ими печи. Говорят, что папируса хватило на шесть месяцев. История эффектная, но почти наверняка неправдивая.

Первое упоминание этого рассказа появляется только в 13 веке, через 600 лет после событий. Его приводит арабский ученый Ибн Аль-Кифти в своем биографическом словаре. Ни один автор 7 века, ни арабский, ни византийский, ни коптский не упоминает ни библиотеку в Александрии, ни ее уничтожение.

А ведь если бы там было что сжигать, кто-нибудь бы это заметил. Более того, арабы в тот период активно переводили греческие научные тексты на арабский. Именно благодаря арабским переводам до нас дошли многие работы Аристотеля, Кталемея, Галена.

Зачем уничтожать то, что ты сам же хочешь изучать. История про халифа Амара, скорее всего, была придумана позже. Некоторые исследователи считают, что она возникла как назидательная притча внутри самой исламской традиции, предостережение против чрезмерного религиозного рвения в ущерб учености.

Другие полагают, что это поздняя антиисламская выдумка времен крестовых походов. В любом случае, как исторический источник, эта история не выдерживает критики. Так что же на самом деле убило библиотеку? Ответ прозаичнее, чем любая из этих историй.

Библиотеку убило отсутствие заботы. Когда Египет стал римской провинцией в 30-м году до нашей эры, Александрия перестала быть столицей независимого государства. Кталемеи больше не правили, и некому стало вкладывать деньги в престижный научный проект.

Римские императоры иногда поддерживали муссион, но без прежнего размаха. Постепенно финансирование сокращалось, ученые разъезжались, переписчиков становилось меньше, а папирус – материал недолговечный. Во влажном средиземноморском климате свиток без надлежащего хранения и ухода живет от силы 100-200 лет.

Он плесневеет, рассыпается, его едят насекомые. Чтобы текст сохранился, его нужно регулярно переписывать на новый папирус. А для этого нужны переписчики, деньги, организация.

Когда всего этого не стало, свитки начали просто исчезать. Ни в огне, ни от рук варваров, а от времени, влажности и забвения. Это как если бы сегодня кто-то отключил все серверы и уволил всех системных администраторов.

Данные не исчезнут мгновенно, но через 10 лет жесткие диски начнут выходить из строя, через 20 половина информации станет нечитаемой, через 50 – не останется почти ничего. Вот что произошло с Александрийской библиотекой. Она не сгорела в одном великом пожаре.

Она угасала столетиями, пока люди занимались войнами, религиозными спорами и политическими интригами. И в какой-то момент оказалось, что от величайшего собрания знаний древнего мира не осталось ничего, кроме воспоминаний. Итак, библиотека погибла.

Но откуда мы вообще знаем, что в ней хранилось? Как можно составить список того, чего больше не существует? Это похоже на работу детектива. У нас нет самих книг, но у нас есть улики. И улик на самом деле довольно много.

Первый источник – цитаты. Древние авторы постоянно ссылались друг на друга. Философ цитирует другого философа, с которым спорит.

Врач упоминает своего предшественника, чью теорию опровергает. Историк пересказывает более раннего историка, добавляя свои комментарии. Если автор, которого цитируют, до нас дошел, мы можем сравнить цитату с оригиналом.

Если не дошел, цитата становится единственным свидетельством того, что он вообще существовал и что он писал. Второй источник – списки работ. Тот самый каталог Калимаха, Пинаки, до нас не дошел целиком, но сохранились его фрагменты и пересказы.

Другие античные авторы тоже составляли списки. Вот такой-то философ написал столько-то книг, вот их название. Иногда название – это все, что у нас есть.

Мы знаем, что книга существовала, но не знаем, что в ней было написано. Третий источник – полимсесты. Это рукописи, с которых соскоблили старый текст, чтобы написать поверх новый.

Пергамент был дорогим, и в средние века монахи часто брали античные рукописи, стирали с них языческую философию или поэзию и записывали на их место молитвы и жития святых. Но современные технологии позволяют прочитать нижний слой – тот текст, который пытались уничтожить. Об этом я расскажу подробнее ближе к концу.

Теперь давайте посмотрим на конкретные потери. Начнем с литературы, потому что здесь масштаб утраты виден нагляднее всего. Я уже упоминал цифры по трагикам.

Софокол – 123 пьесы, сохранилось 7. Исхил – от 70 до 90, сохранилось 7. Еврипид – 92, сохранилось 18 или 19. Но за этими сухими числами стоит реальная потеря. Мы знаем названия многих утраченных трагедий – Необа Исхила о матери, чьих детей убили боги в наказание за гордыню, Фаэтон Еврипида о юноше, который попросил у Отца Солнца разрешение управлять солнечной колесницей, не справился и едва не сжег землю.

Эти сюжеты пересказаны у более поздних авторов, иногда сохранились отдельные строки, но самих пьес нет. А ведь в древности их ставили, зрители рыдали и смеялись, актеры получали призы на фестивалях. Это было живое искусство.

Теперь только тени и отголоски. С комедией ситуация еще хуже. Минандр считался величайшим комедиографом после Аристофана.

Его цитировали, ему подражали, римские комедиографы Плафт и Теренций переделывали его пьесы на латинский лад. Юлий Цезарь называл Теренция «половинкой Минандра». Но сам Минандр до XX века был практически неизвестен.

Более ста комедий и ни одной целиком. Только в XX веке, благодаря находкам папирусов в Египте, удалось восстановить несколько его пьес почти полностью. Об этом тоже скажу позже.

Теперь эпическая поэзия. Все знают «Илиаду» и «Одиссею», но это была только часть большого цикла поэм о Троянской войне. Были еще «Киприи» о событиях до начала войны, о суде Париса и похищении Елены.

«Эфиопида» о том, как на помощь троянцам пришли амазонки и эфиопы. «Малая Илиада» о хитрости с деревянным конем. «Разрушение Илеона» о падении Трои.

«Возвращение» о том, как греческие герои добирались домой. Все эти поэмы утрачены. Мы знаем их содержание по кратким пересказам, но сами тексты, тысячи строк эпической поэзии, исчезли.

Перейдем к науке. И вот тут потери, пожалуй, наиболее болезненны, потому что они имели практические последствия для всего человечества. Я уже рассказывал про Аристарха Самосского и его гелиоцентрическую теорию.

Давайте добавлю деталей. Архимед в своем сочинении «Псамит» — это трактат о подсчете песчинок во Вселенной, мимоходом упоминает. Аристарх Самосский выпустил книгу, в которой предполагает, что неподвижные звезды и Солнце остаются на месте, а Земля движется по кругу вокруг Солнца, находящегося в центре.

Одно предложение — это все, что у нас есть от революционной теории, опередившей свое время на восемнадцать веков. Сама книга Аристарха утрачена. Какие он приводил аргументы, как объяснял видимое движение звезд, как отвечал на очевидные возражения, например, почему мы не чувствуем, что Земля движется, мы не знаем.

Коперник в шестнадцатом веке знал об Аристархе. Он упоминает его в черновиках своей книги, хотя в окончательную версию эту ссылку не включил. Но Коперник не имел доступа к аргументам Аристарха.

Ему пришлось строить все с нуля. Герофил и анатомия Девять томов подробных описаний человеческого тела, основанных на систематических вскрытиях, утрачено все. Голен, живший четыреста лет спустя, вынужден был полагаться на вскрытие животных, свиней и обезьян, потому что к его времени вскрытия человеческих тел снова были запрещены.

И Голен ошибался там, где Герофил, вероятно, был точен, потому что Голен экстраполировал животных на человека, а Герофил изучал человека напрямую. Потом Голена переписывали, комментировали, считали непререкаемым авторитетом полторы тысячи лет. И только Визали в шестнадцатом веке снова начал вскрывать человеческие тела и обнаружил, что Голен во многом ошибался.

Но ведь Герофил знал правду еще до Голена, и это знание было утрачено. Эртосфен и его географика Не только измерение Земли, но и попытка создать полную карту известного мира с координатной сеткой, утрачена. Мы знаем о ней по пересказам Устрабона, Геппарх и его звездный каталог.

850 звезд с точными координатами плюс открытие прецессии. Сами записи утрачены. До нас дошел каталог Птолемея, созданный 300 лет спустя, который, возможно, основывался на работе Геппарха.

И, наконец, историческое знание. Это, возможно, самая недооцененная потеря. Манифон был египетским жрецом, который в III веке до н.э. написал историю Египта на греческом языке.

Он имел доступ к храмовым архивам, к записям, уходящим на тысячелетия в прошлое. Его хронология 30 династий фараонов – основа нашего понимания древнеегипетской истории. Но от Манифона сохранились только выдержки и пересказы у более поздних авторов, причем часто противоречащие друг другу.

До сих пор египтологи спорят о датировках именно потому, что у нас нет полного текста Манифона. Берос написал аналогичную историю Вавилона. Тоже утрачена, тоже известна только по фрагментам.

Были истории отдельных греческих городов – Афим, Каринфа, Аргаса. Локальные хроники, записи о политических решениях, экономические данные. Все это позволило бы нам понять, как реально функционировало древнее общество.

Не мифы и легенды, а повседневная жизнь. Почти все утрачено. Мы смотрим на античность через узкое окошко.

До нас дошла по разным оценкам от 1 до 10% всего, что было написано. И это не случайная выборка. Сохранилось то, что переписывали.

А переписывали то, что считали важным в конкретную эпоху. Многое из утраченного могло бы изменить наше понимание древнего мира. Теперь давайте разберемся с вопросом, который возникает у каждого, кто узнает об этой истории.

Насколько гибель Александрийской библиотеки отбросила человечество назад? Вы наверняка слышали утверждение вроде «Если бы библиотека не сгорела, мы бы уже летали к звездам» или «Человечество потеряло тысячу лет развития». Давайте честно разберем эту идею, со всеми аргументами за и против. Сначала аргументы в пользу того, что потери были катастрофическими.

Гелиоцентрическую модель Солнечной системы пришлось открывать заново через 1800 лет. Аристарх предложил ее в III веке до н.э. Коперник опубликовал свою версию в 1543 году. Почти два тысячелетия человечество считало, что Солнце вращается вокруг Земли, хотя правильный ответ уже был найден.

Анатомические знания Герафила были утрачены, и Визалию пришлось начинать с нуля в XVI веке, через 1400 лет. Все это время врачи полагались на ошибочное представление Голена, который вскрывал свиней вместо людей. Научный метод в его современном понимании «систематическое наблюдение-эксперимент-проверка-гипотез» был сформулирован только в XVI и XVII веках Фрэнсисом Бэконом и Галилеем.

Но александрийские ученые явно применяли что-то подобное, иначе как бы Эротосфен вычислил окружность Земли или Герафил описал нервную систему. Паровая машина существовала как игрушка, Эулипил Герона. Промышленная паровая машина появилась только через 1700 лет.

Если бы развитие продолжилось непрерывно, возможно промышленная революция началась бы намного веков раньше. Вот такой ход рассуждений. Звучит убедительно.

Но давайте посмотрим на контраргументы, и они тоже весомые. Первое. Наличие знания не равно его применению.

Эулипил Герона не стал паровым двигателем не потому, что книги с его писанием сгорели. А писания-то как раз сохранились. Мы знаем, как он был устроен.

Проблема в другом. В античном мире не было экономического стимула для создания паровых машин. Рабский труд был дешевым и доступным.

Зачем строить сложный механизм, если можно купить раба? Промышленная революция в 18 веке произошла не потому, что кто-то вдруг прочитал нужную книгу. Она произошла потому, что сложилась определенная экономическая ситуация. В Англии было много угля, мало рабочих рук, высокий спрос на текстиль.

Паровая машина стала выгодной. До этого она была интересной игрушкой и осталась бы игрушкой, даже если бы все книги Герона сохранились. Второе.

Гелиоцентризм отвергали не из-за незнания, а по философским причинам. Идея аристарха была известна в античности. Архимед о ней знал.

Другие ученые тоже знали. Но они ее отвергли, и не потому, что были глупыми. У них были аргументы.

Если Земля движется вокруг Солнца, почему мы не видим параллакса звезд? То есть изменение их положения в зависимости от того, где Земля находится на своей орбите. Ответ, который мы знаем сегодня, звезды слишком далеко, параллакс слишком мал, чтобы его заметить без телескопа. Но у древних не было телескопов, и этот аргумент звучал убедительно.

Кроме того, гелиоцентризм противоречил физике Аристотеля, которая объясняла, почему тяжелые предметы падают вниз. Они стремятся к центру Вселенной. А центр Вселенной — это Земля.

Если Земля не в центре, вся эта физика рушится. Нужна была новая физика, и ее создал только Ньютон в 17 веке. То есть проблема была не в отсутствии книги Аристарха.

Проблема была в том, что до принятия гелиоцентризма требовалось перестроить все научное мировоззрение. Да, Александрийская библиотека погибла, но многие тексты были скопированы и разошлись по другим городам еще до ее гибели. Византия сохранила огромное количество греческих рукописей.

Арабские ученые перевели ключевые научные труды на арабский язык. И именно благодаря арабским переводам Европа в XII и XIII веках заново открыла для себя Аристотеля, Птолемея, Евклида, Галена. Конечно, многое было утрачено безвозвратно, но идея о том, что вся античная мудрость хранилась только в Александрии и погибла вместе с ней — это преувеличение.

Четвертое и, возможно, самое важное. Для научной революции нужны не только книги. Нужны институты, университеты, академии, журналы, системы коммуникации между учеными.

Нужна экономика, способная поддерживать людей, которые занимаются исследованиями, а не добычей пищи. Нужна социальная структура, которая ценит новое знание и позволяет ему распространяться. Одна библиотека, какой бы великая она ни была, не могла всего этого обеспечить.

Муссион был уникальным учреждением, но он существовал в обществе, основанном на рабском труде и монархической власти. Когда птолемеи перестали вкладывать деньги, все рухнуло. Не было механизма самоподдержания, который есть у современной науки.

Так какой же вывод? Я думаю, честный ответ — где-то посередине. Мы не потеряли тысячу лет прогресса в том смысле, 17 веков между концепцией и блок-аппликацией между агентами. Стим-энжин показывает, как идеи развиваются и поддерживают инновацию.

Технический прогресс зависит от множества факторов, и наличие книг — только один из них. Но мы потеряли очень многое. Мы потеряли огромный объем конкретных данных, астрономических наблюдений, медицинских описаний, географических измерений.

Эти данные пришлось собирать заново. Мы потеряли возможность проследить развитие идей, как ученые приходили к своим выводам, какие были тупиковые ветви, какие альтернативные подходы. Все это исчезло.

Мы видим результаты, но не видим процесс. Мы потеряли альтернативные теории, которые могли бы ускорить переоткрытие. Когда Коперник разрабатывал свою систему, ему бы очень помогли аргументы Аристарха.

Когда Визали исправлял ошибки Голена, ему бы пригодились труды Герафила. Они бы не сделали работу за этих ученых, но могли бы сэкономить годы и десятилетия. И еще мы потеряли контекст, историю, литературу, философию, которые показывали бы, как люди думали и жили.

Это невозможно измерить в годах отставания, но это тоже потеря. Так что нет, человечество не потеряло тысячу лет. Но оно потеряло что-то, чему трудно дать количественную оценку.

Как оценить потерю целой литературной традиции? Как измерить отсутствие научного контекста? Некоторые вещи просто не переводятся в цифры. А теперь хорошие новости. Потому что история Александрийской библиотеки это не только история потерь, это еще и история находок, которые продолжаются прямо сейчас.

Буквально в последние годы ученые научились возвращать тексты, которые считались утраченными навсегда. Начнем с папирусов Аксеринха. Это, пожалуй, самая впечатляющая археологическая находка в истории классической филологии.

В 1896 году два британских археолога Бернард Грэнфелл и Артур Хант приехали в Египет. Они искали папирусы, но не в гробницах и не во дворцах. Они отправились на древние мусорные свалки.

Звучит странно, но логика была простой. В античности папирус использовали для всего письма, документы, черновики, списки покупок. Когда документ становился ненужен, его выбрасывали.

В сухом египетском климате мусор не гнил, а просто засыпался песком. За столетия накопились целые холмы. Грэнфелл и Хант начали раскопки около города Аксеринх, который в античности был крупным административным центром.

И они нашли сокровища. Сотни тысяч фрагментов папирусов. Буквально тонны древних текстов, пролежавших в песке две тысячи лет.

Что там было? Все подряд. Налоговые документы, частные письма, долговые расписки, школьные упражнения. Но среди этого бытового мусора попадались и литературные тексты.

Переписчики практиковались на классике, студенты копировали отрывки из поэтов, библиотеки избавлялись от поврежденных свитков. Именно в Аксеринхе были найдены значительные фрагменты комедии Минандра, того самого, от которого до 20 века не сохранилось ни одной полной пьесы. Нашлись неизвестные стихотворения Сафо, великой поэтессы, от которой до этого было известно меньше двухсот полных строк.

Обнаружились фрагменты утраченных трагедий, исторических сочинений, философских трактатов. И вот что поразительно, работа до сих пор не закончена. По оценкам специалистов, опубликовано около 30% найденного, остальные 70% все еще ждут расшифровки.

Фрагменты хранятся в Оксфорде и каждый год выходят новые тома публикаций. Буквально каждый год мы узнаем что-то новое о древней литературе из папирусов, найденных больше ста лет назад. Вторая технология, которая возвращает утраченные тексты, это мультиспектральная съемка полимпсестов.

Я уже упоминал полимпсесты, рукописи с которых соскоблили старый текст, чтобы написать новый. В средние века пергамент был дорогим, и монахи часто использовали старые книги как материал для новых. Языческая философия уступала место христианским молитвам, но соскабливание никогда не было идеальным.

Следы старых чернил оставались на пергаменте, просто невидимые невооруженным глазом, и современные технологии позволяют их прочитать. Самый знаменитый пример – так называемый полимпсест Архимеда. Это молитвенник XIII века, созданный в Иерусалиме.

В 1906 году датский ученый Йохан Хейберг обнаружил, что под текстом молитв скрывается что-то еще. Он разглядел следы греческих букв и понял, что это математические трактаты. Но технологии того времени не позволяли прочитать текст полностью.

Почти сто лет рукопись считалась утраченной, она находилась в частной коллекции и была недоступна для исследователей. Потом, уже в конце XX века, она снова появилась и была продана на аукционе. Новый владелец, анонимный коллекционер, передал ее для изучения.

И вот тут началось самое интересное. Ученые применили рентгеновскую флуоресценцию – технологию, которая позволяет обнаружить следы железа в древних чернилах даже там, где визуально ничего не видно. Синхротронное излучение высвечивало буквы, написанные тысячу лет назад и соскобленные 700 лет назад.

Результат превзошел все ожидания. Под молитвами обнаружились 7 трактатов Архимеда, скопированных в X веке с еще более древних оригиналов. Два из них, Метод и Стамахеон, были практически неизвестны.

Метод особенно важен. В нем Архимед объясняет, как он приходил к своим открытиям. Не просто результаты, а сам процесс мышления величайшего математика античности.

Это как если бы нашлись черновики Эйнштейна, показывающие, как он шаг за шагом додумывался до теории относительности. Бесценный материал для истории науки. И третья история, самая свежая и, возможно, самая перспективная.

Вилла Папирусов в Геркулануме. В 79 году нашей эры извержение Везувия уничтожило не только Помпеи, но и соседний город Геркуланум. В отличие от Помпеи, который засыпало пеплом, Геркуланум залило потоком раскаленной грязи.

Город законсервировался в окаменевшей массе. В 18 веке при раскопках обнаружили роскошную виллу, которая, вероятно, принадлежала тестью Юлия Цезаря. В ней нашли библиотеку, около 1800 папирусных свитков.

Единственная античная библиотека, дошедшая до нас физически. Но была проблема. Свитки превратились в обугленные цилиндры.

Они выглядели как куски древесного угля и при попытке развернуть их рассыпались в прах. Несколько свитков уничтожили, прежде чем поняли, что внутри текст. Потом изобрели хитроумные машины для разворачивания.

Они работали медленно, иногда годами, разворачивая один свиток. Удалось прочитать некоторые тексты, в основном философские труды эпикурейца Филадема, не слишком значительные с научной точки зрения. Но большинство свитков оставались нечитаемыми, слишком хрупкие, слишком поврежденные.

И тут появились новые технологии. В 2023 году группа исследователей объявила конкурс «Vesuvius Challenge». Задача – прочитать текст внутри свитка, не разворачивая его.

Как это вообще возможно? Сначала свиток сканируют компьютерным томографом сверхвысокого разрешения. Получается трехмерная модель всех слоев. Потом искусственный интеллект, обученный на образцах древних чернил, ищет следы букв внутри этих слоев.

Чернила содержали углерод, и хотя свиток тоже превратился в углерод, текстура чернил немного отличается. В 2023-2024 годах удалось прочитать первые фрагменты. Обнаружились новые, ранее неизвестные тексты Филадема «Рассуждения об удовольствии и музыке».

Это пока не сенсационное открытие, но технология доказала свою работоспособность. А теперь представьте масштаб. 1800 свитков в этой вилле.

Плюс есть основания полагать, что раскопана только часть виллы, возможно там еще больше свитков. И это библиотека только одного богатого римлянина. В Геркулануме были и другие дома, другие виллы.

Большая часть города до сих пор не раскопана, над ним стоит современный город Эркалана. Мы буквально стоим на пороге. Технологии развиваются стремительно.

То, что было невозможно 10 лет назад, становится рутиной сегодня. Никто не знает, что еще найдется в этих обугленных свитках, в неопубликованных папирусах Аксеринха, в полимсестах, пылящихся в монастырских библиотеках. Может быть где-то там лежит потерянная книга Аристарха о движении Земли? Или неизвестная трагедия Саппокла? Или труды Герафила по анатомии? Скорее всего нет, но сама возможность волнует.

История Александрийской библиотеки еще не закончена. Мы прошли долгий путь, от амбиций Птолемеев до современных томографов, читающих обугленные свитки. Осталось сделать последний шаг и задать вопрос, который напрашивается сам собой.

Чему нас учит эта история? И почему она актуальна именно сейчас? Давайте начнем с неудобного сравнения. Сегодня человечество создает больше информации за один день, чем за всю античность. Это не преувеличение, это статистика.

Каждый день загружаются миллионы видео, публикуются тысячи научных статей, отправляются миллиарды сообщений. Мы живем в эпоху информационного изобилия, какого мир никогда не видел. И при этом мы теряем данные с пугающей скоростью.

Попробуйте прочитать дискету пять с четвертью дюйма. У вас вообще есть устройство, которое может ее прочитать. А ведь это технология 1980-х годов, всего 40 лет назад.

Компакт-диски, которые казались вечными, оказывается разрушаются за 20-30 лет. Жесткие диски выходят из строя, облачные сервисы закрываются, и данные пользователей исчезают. В 2019 году социальная сеть MySpace потеряла, просто потеряла, 50 миллионов музыкальных треков, загруженных пользователями за 12 лет.

12 лет творчества, возможно, включая ранние записи музыкантов, которые потом стали знаменитыми. Все исчезло при неудачной миграции серверов. Историки называют это проблемой цифрового темного века.

Парадокс. Мы создаем больше информации, чем когда-либо, но будущие поколения могут знать о нашей эпохе меньше, чем мы знаем о 20-м веке. Потому что бумажные документы, фотопленки, печатные книги физически существуют и могут пролежать в архиве 100 лет, а цифровые данные требуют постоянной заботы.

Их нужно копировать, переносить на новые носители, конвертировать в новые форматы. Звучит знакомо, правда? Папирус без ухода живет 100-200 лет, потом рассыпается. Чтобы текст сохранился, его нужно переписывать.

Александрийская библиотека погибла не в огне, она погибла, когда перестали переписывать. Современные попытки решить эту проблему существуют, и они впечатляют. Интернет-архив – организация, которая с 1996 года сохраняет копии веб-страниц.

Их машина времени позволяет увидеть, как выглядел любой сайт 10-20 лет назад. Это современный аналог Александрийской идеи – сохранить все. Но Интернет-архив – частная некоммерческая организация.

Она зависит от пожертвований и доброй воли. Если завтра она обанкротится, терабайты данных окажутся под угрозой. На Шпицбергене в Норвегии, глубоко в вечной мерзлоте, находится Всемирное семеннохранилище.

Там хранятся образцы семян сельскохозяйственных культур со всего мира на случай глобальной катастрофы. Это не про информацию, это про биологическое разнообразие. Но идея та же – создать резервную копию того, что нельзя потерять.

В 2020 году компания GitHub заархивировала весь открытый программный код – 21 терабайт данных – и поместила его в заброшенную угольную шахту на том же Шпицбергене. Специальная пленка, способная храниться тысячу лет. Если цивилизация рухнет, а потом возродится, у потомков будет исходный код, с которого можно начать.

Красивый жест. Но заметьте – это разовая акция. Код на той пленке уже устарел.

Чтобы архив оставался актуальным, его нужно обновлять. А это снова требует ресурсов, внимания, организации. Есть еще одна параллель, менее очевидная.

Александрийская библиотека была уязвима, потому что зависела от одного источника финансирования – от щедрости Птолемеев. Когда династия пала, когда Египет стал римской провинцией, когда интересы власти сместились, библиотека начала угасать. Не было системы, которая поддерживала бы ее независимо от политической конъюнктуры.

Сегодня мы зависим от технологических компаний. Наши фотографии – на серверах условной компании, которая может завтра изменить политику или обанкротиться. Наши документы – в облачных хранилищах, доступ к которым может быть заблокирован.

Наши коммуникации – в мессенджерах, которые принадлежат корпорациям с собственными интересами. Я не призываю к панике. Я просто отмечаю, что проблема хрупкости знания не решена.

Она приняла новые формы, но осталась. И вот теперь главный урок. Александрийская библиотека погибла не в один день.

Не было момента, когда кто-то принял решение «А давайте уничтожим все знания». Были войны, но после них библиотека продолжала работать. Были религиозные конфликты, но книги уничтожались нецеленаправленно.

Был медленный постепенный упадок, сокращение финансирования, уход специалистов, разрушение инфраструктуры. Каждое отдельное решение казалось разумным. Зачем тратить деньги на переписчиков, когда нужно содержать армию? Зачем поддерживать ученых, когда казна пуста? Зачем ремонтировать здание библиотеки, когда оно еще стоит? А потом, через несколько поколений, оказывалось, что книги рассыпались в пыль, здание обрушилось, и никто уже не помнит, что там хранилось.

Знание не сохраняется само по себе. Оно существует только пока его активно поддерживают, копируют, передают, обновляют, изучают. Как только этот процесс останавливается, начинается распад.

Немгновенный, недраматичный, но необратимый. Вопрос, который стоит перед нами, не в том, что было бы, если бы Александрийская библиотека не сгорела. Этот вопрос интересен, но бесполезен.

Прошлое не изменить. Настоящий вопрос в другом. Что мы делаем сейчас, чтобы через тысячу лет наши потомки не сидели над обломками серверов, пытаясь понять, что мы знали и о чем думали? Как мы обеспечиваем передачу знания не только в следующий год, но в следующий век и следующее тысячелетие? Птолемеи построили величайшую библиотеку древности.

Их потомки позволили ей исчезнуть. Не по злому умыслу, просто потому, что занимались другими делами. У нас есть преимущество.

Мы знаем эту историю. Вопрос в том, сумеем ли мы ее не повторить. Если это видео заставило вас задуматься, поделитесь им с друзьями.

Не ради алгоритмов, хотя они тоже важны. А потому что знания, которым не делятся, это знания, которое рискует исчезнуть. Александрийские библиотекари это понимали.

Надеюсь, мы тоже поймем. Спасибо, что досмотрели до конца. Увидимся в следующих выпусках.

[СЦБот]

Эта тема была перенесена из раздела Комната совещаний.

Перенес: Admin. Держитесь и всего вам доброго.