СЦБИСТ - железнодорожный форум, блоги, фотогалерея, социальная сеть - [Античность] Зачем мы едим и надо ли питаться как наши предки? Дробышевский + Алексеев, Дианова, Богинская

Зачем мы едим и надо ли питаться как наши предки? Дробышевский + Алексеев, Дианова, Богинская

Едите ли вы ДНК каждый день? Красное мясо является врагом. Предки ели травку, поэтому должны есть травку. Порезать себе там руколу, закинуться салатом.

Столько орехов не накопаешь, не нажуешь и не наперевариваешь. Еда – это основное наше лекарство. Ничего мешало питаться правильно.

И снова здравствуйте, и снова программа Дробышевский плюс. Сегодня мы поговорим о еде, потому что что может быть важнее вообще еды в нашей жизни? Потому что из еды мы сделаны, из еды мы получаем энергию. А поэтому сегодня мы поговорим с Дмитрием Алексеевым, кандидатом биологических наук, микробиологом.

И в каком-то смысле специалистом по еде. Он тоже питается. Здравствуйте.

Приветствую, Станислав. Спасибо за приглашение. Давайте уже скорее самые интересные вопросы про еду разберем.

Для начала заходить надо, конечно, с козырей. Что такое вообще еда? Для чего мы вообще, в принципе, едим? Как вот у нас обмен веществ так глобально построен? Ой, какой классный вопрос. Спасибо.

Интересно, что я хоть и кандидат биологических наук, где-то в глубине я физик-математик, и вдруг я когда-то для себя понял, вот очень хотел бы этим поделиться, что, оказывается, еда нам нужна для того, чтобы она потом сгорела в кислороде, который мы вдыхаем внутри каждой из наших клеток. То есть понятно, что это в первую очередь энергия, и все, если мы будем говорить про эволюцию пищеварения, все, что в нашем теле сделано, это как раз вот для того, чтобы эффективно, в первую очередь, эту энергию добывать. То есть первое — это энергия.

И второе, конечно, мы как многоклеточные существа, мы все время растем, обновляемся, изменяемся. Еда — это еще и строительный материал того, из чего мы сделаны. А поскольку, опять же, я и про микробов, уже ни для кого не секрет, что мы отчасти сделаны из микробов.

То есть еда — это еще и источник обновления всех наших внутренних жителей. Но и это еще не все. Оказывается, особенно для нашего вида, еда выполняет еще и некоторую интересную транспортную функцию, поскольку у нас достаточно длинный пищеварительный тракт, и пищевой комок сам по себе перемещается в продолжительное время по этому пищеварительному тракту.

Система детоксикации у нас устроена таким образом, что желч вместе с переваренными токсинами из печени, а без токсинами, вредными веществами, выделяется, и пищевой комок еще носит транспортную функцию. То есть он впитывает в себя эти токсичные вещества и должен вывести их из нашего организма. Если бы у нас была короткая система пищеварения, нас бы это не сильно волновало.

Но теперь мы понимаем, что для нас это важно, и особенно это интересно в том контексте, что когда мы пытаемся еду заменить просто на источник энергии какой-то или просто на аминокислоты строительные и так далее, забываем про какую-то функцию, то фактически мы нарушаем работу очень сложной, завязанной друг на друга системы. Ну и, конечно, не забываем, что мы не только биологическое, но и социальное существо. Еда для нас выполняет огромнейшую культурную и социальную функцию, и какую-то даже психологическую функцию.

-

Попробуйте РЖДТьюб - видеохостинг для железнодорожников!

Люди разгружаются при помощи еды. Вот, наверное, мы обо всем об этом сегодня собираемся поговорить. Я как тоже биолог, в общем-то, люблю заходить с корней.

Вот когда мы еще были какими-то там археями, смешанными с бактериями, мы же тоже питались. Вот с тех времен докембрийских принципы сохранились прежние или как-то уже вообще все настолько поменялось, что они сами по себе, а мы сами по себе? Огромное количество принципов сохранилось прежних. Я бы выделил здесь два основных направления, ну, скажем так, пищеварения.

Первое, что это химические превращения происходят внутри клетки. И это значит, что нам нужно что-то внутри клетки перенести, захватить и иметь какой-то аппарат в клетке для того, чтобы это разобрать на части. Это присутствует в каждой нашей клетке.

И второй вид – это когда пищеварение происходит снаружи клетки. То есть мы выпускаем какие-то белки, ферменты, и уже самые-самые древние жители умели это делать для более сложных, крупных кусочков еды. Собственно, мне кажется, что наша пищеварительная система, вот внутренность, просвет этого самого кишечника – это и есть как раз потомок той самой первой пищеварительной системы.

То есть когда мы… Стоит отметить, для многих это может быть неожиданность, что полость нашей пищеварительной системы – это внешняя среда. Ну, как будто бы. То есть это не внутренняя среда.

Суперинтересно, я с кем-то математиком разговаривал, он говорит, что с точки зрения математики человек – это вообще тороид. То есть такой бублик, через который протекает та самая еда. И всё, что внутри поверхности этого бублика – это наше тело, а то, что внутри вот этой маленькой дырочки нашего просвета – это как будто бы и не наше тело.

Ну, как вот ртовая полость – это же снаружи, строго говоря, от нас. Ну и дальше продолжение. Ну вот эти две функции – это суперважно.

То есть что мы крупную еду умеем переваривать снаружи от клеток, превращать в более мелкую, транспортировать. Конечно, мы усовершенствовали огромное количество функций, более сложно, структурно и биохимически можем что-то делать. Но так вот сказать, чтобы у нас кардинально что-то новое появилось по отношению к микробам.

Ну, есть митохондрии, которые очень эффективно умеют использовать ту самую энергию, окислительно-восстановительный потенциал. Но в целом, да, пищеварение от самой маленькой, самой первой клетки, возможно, появившейся на Земле, до наших сегодняшних клеток не такое уж и сильно изменившееся. Ну, конечно, мы должны понимать, что у нас пищеварение начинается, ну, пардон, с того, когда мы еду увидели.

Вот это, наверное, было недоступно древним клеткам, еще издалека мы начинаем готовиться, вырабатывать пищеварительные соки, потом мы эту еду прожевываем, перетираем. Понятно, что маленьким существам микроскопическим это было недоступно. Мы ее умеем и перемешивать, и хранить, и согревать теплом собственного тела.

Это тоже важная история. Но в целом базовая биохимия еды, она такая общедоступная, и между всеми царствами жизни на нашей планете она очень похожа. А тогда можно ли сказать, что уже культурная кулинария, готовка даже на огне, варка и прочее, квашение, это, по сути, то же самое продолжение.

То есть, это тоже как бы часть внешнего пищеварения. Внешнего пищеварения, вот я очень к этому именно так и отношусь, что это просто усовершенствование функций внешнего пищеварения. То есть, как вот я, не будучи физиком, так наивно представляю, когда мы, допустим, готовим на огне, мы просто вносим туда много энергии, тем самым ломаем прочные связи, чтобы не тратить собственные силы на ломку этих самых прочных связей.

Так ведь оно, да? Да, так и есть. Или ферментации, какие-то микробы что-то там своими ферментами переваривают, помогают нам, нам потом проще это сделать. Все так и есть, кажется.

Ну, давайте начнем с того, что сырая еда не такая вкусная, как приготовленная. Но самое важное, что в приготовлении убиваются вредные бактерии, плюс приготовленная еда лучше усваивается нашим организмом, поэтому, конечно же, термически обрабатывать пищу нужно. Если мы берем Китай, к примеру, у них очень мало едят именно необработанные овощи, как мы едим салаты.

Они обрабатывают все. Ну и самое важное, наверное, для того, чтобы порадовать своих близких, для кого мы это готовим, в конце концов. Во-первых, мы вкладываем туда душу.

Во-вторых, салат, который ты приготовишь, просто нарежешь, либо ты приготовишь из овощей какой-то рагу или еще что-то. Овощи же выделяют у нас определенные свои свойства при приготовлении, при жарке, при варке. То есть вкус меняется.

Плюс мы дополняем это какими-то специями, приправами, соусами. Чтобы собрать блюдо, мы его дополняем, структурируем, так скажем. И это получается намного вкуснее, нежели просто порезать себе руколу, закинуться салатом, или сгрызть кусок мяса или кусок сырой рыбы.

Наши предки чем только не питались. За миллионы лет нашего бытия мы были сначала насекомоядными, потом мы были фруктолистоядными, потом мы были хищниками, более-менее мясоядными. Ну и закончилось тем, что едим все.

Даже бродячие собаки не готовы есть то, что готовы есть люди. Поэтому наши предки универсальны. И именно благодаря этому, этой универсальности, мы теперь способны жить везде.

И на экваторе, и на полярном круге, и за полярным кругом, и в пустыне, и в горах, и вот лезем уже в околоземное пространство, и ныряем в глубину мирового океана. Мы мега-всеядные. В разные промежутки времени мы были по-разному всеядные.

То есть вначале все-таки большинство насекомоядные, у нас до сих пор есть ферменты, переваривающие хитин. Потом в большей степени все-таки растительноядные, причем с упором на фрукты и листья. Поэтому мы фрукты очень любим, и сахарочек нам так заходит.

А потом, где-то 2,5 миллионов лет назад, мы стали выражены мясоедами, и мяско, и жирок нам тоже очень нравятся. Нет ли такой опасности, ну, многие, по крайней мере, так вот рассуждают, что предки-то питались всем свеженьким с куста, с витаминчиками, там, без гомоловых консервантов, искусственных красителей. А мы теперь вот как бы неправильно питаемся.

Вот мы начали что-то там такое выращивать, как-то хитроумно готовить, там какая-то непонятная молекулярная кухня уже звучит. И это неестественно для нас. То есть наша базовая версия – прыгать по веткам, или шариться по саванне, и собирать каких-то тухляков, которые валяются, кости разбивать, орехи из земли выкапывать, и есть прямо с землей.

И вот это как бы экономично, потому что, ежели без вот этих жуков, земли, корешков, сена всего этого, вроде бы бесполезного, у нас вроде как и пищеварение не очень идет. Я вот такое мнение неоднократно слышал. Или все-таки стоит стремиться к прогрессу? Конечно, если мы оголтело бросаемся в прогресс, и не смотрим на биологию нашего вида, которую мы очень хорошо можем понять при помощи антропологии, или исследований племен, которых осталось уже ну прям совсем не очень много, которые живут без магазинов и современных устройств.

Если мы без этого бросаемся, то мы видим, конечно, что современная пищевая промышленность может делать ошибки. Мы там выбираем слишком много сахара или слишком много жира и так далее. И огромное количество исследователей, где как раз антропологи вместе с исследователями современного питания отправляются, или медиками напрямую отправляются, изучают стили питания различных племен, или пытаются понять, не знаю, мой любимый пример, это в пустыне Чиуауа обнаружены палеофекалии, из которых были извлечены какие-то остатки.

И по зубам мы стали понимать, что ел человек, и поняли, что человек мог есть в засуху до 120 грамм клетчатки, в основном из какого-то кактусового инулина. Вот это интересно. Был такой исследователь Буркетт, который просто довел до революционного современного понимания нашего питания.

Он смотрел на африканцев и на в тот момент великобританцев и видел, что за счет разного питания разная статистика сердечно-сосудистых заболеваний. И он впервые в Ланцете, по-моему, опубликовал статью, где говорил, что все дело, по-видимому, в клетчатке, которая из-за промышленности фактически считалась некоторым сорным элементом нашей еды, выкидывалась, недоставалась современным людям в современном питании. Оно было мягенькое, сладенькое и так далее.

Но сам процесс до появления в той же самой Великобритании рекомендации «Есть пять порций овощей» занял аж 50 лет. Действительно разобраться, доказать, исследовать, посмотреть на разные паттерны питания. Мы, собственно, и сами себя тоже исследуем.

Есть большие когортные исследования с десятками, сотнями тысяч людей, которые смотрят. Мы все-таки питаемся по-разному. Кто-то более традиционно, кто-то более современно.

Интересно в этом смысле тоже, что в современной медицинской науке, которая тоже изучает питание, появился акроним СЭД. Грустный. Standard American Diet.

Для нас сейчас, в нашей науке, Запад – это символ такого неправильного. Western diet, мы говорим, западная диета. Это тот регион Земли, где раньше появились супермаркеты и промышленная еда и переработанная получила наибольшее проникновение.

Вот там мы видим, что отрыв от, скажем так, биологичности нашего вида, он создал определенные проблемы. В частности, мой микробный пример, самый любимый, это педиатр, который в районе 2000-х годов посмотрел, очень простой показатель, который можно измерить в истории, как менялась кислотность детского стула. Она записывается там когда-то, измеряется.

Очень простой показатель. PH, он и 100 лет назад был такой, в смысле измеримый и сейчас. Он показал, график построил по исследованиям на Западе, что PH стал менее кислым на целую единичку PH.

Это связано с изменением тех микробов, которые живут в детских фекалиях. И наибольший рост, наибольшее защелачивание произошло именно в момент появления супермаркетов и процессированной еды массово. Уже микробы знают за 100 лет, что наша еда стала кардинально другой.

И опять же, клетчатка – самый простой и наглядный пример, но точно так же мы можем говорить и про другие вещи. Стоит ли нам бежать и выкапывать из земли коренья? Вот это хороший вопрос. Здесь нужно сохранять некоторое трезвоумие.

Хороший, отрицательный пример стремления питаться, как наши предки. Это адепты так называемых палеодиет. Там от палео одно название осталось.

Это люди, которые едят гигантское количество мяса, но при этом, допустим, сравнивая этих людей, у нас было несколько экспедиций, одна из них была к оленеводам. Я, смотря на разделанную тушу оленя, я понял, в чем разница между современной стейковой какой-то палеодиетой и тем, как на самом деле палео-человек питается. Потому что наши оленеводы на севере точно так же питались 2500 лет назад.

Конечно, дикие животные, например, это отсутствие таких крупных ляшек. Там стейки делать не из чего, там кожа и кости, потому что особо не разъешься. И интересно, что древний человек, ему нужно было готовить, потому что это иначе не прожуешь.

В этом было очень много соединительной ткани, меньше каких-то мышечных волокон. Иногда, пытаясь погнаться за древним питанием, мы можем прийти не туда. Все-таки человек универсально всеядное существо.

И если мы смотрим по миру, можно питаться и жуками, и растениями, и только животными. И вот эта наша приспособленность, которая от наших предков нам досталась, она позволяет нам жить в совершенно разных местах. Интересно, я тоже обнаружил, когда в биохимию человека мы забираемся, оказывается, что у нас в печени способность детоксикации очень высокая.

Мы можем детоксицировать токсины и растений, и грибов, и животных, что и подтверждает нашу вот такую универсальность. Какой бы мы стиль питания... Конкретно по ганглетам не работаем. Не совсем.

Ну да, всегда вопрос дозы. Здесь нужно понимать. Важно, что биологически мы созданы и по строению системы пищеварения, и по строению системы детоксикации, и даже по строению зубов для того, чтобы уметь питаться, то есть выживать в совершенно разных пищевых условиях.

И поэтому мы можем адаптировать и до сих пор на Земле для человека адаптированные для достаточно оптимального здоровья совершенно разные диеты. А тут сразу возникает два разнонаправленных вопроса. Первый, а как же так вообще получилось, что вот так все благолепно было, ели все подряд, и в принципе все было как бы угармоненно уже, и там у нас и микробиом под это заточен, и зубы, и все на свете.

А теперь вот понастроили проклятых супермаркетов и стали питаться неправильно. А живем при этом все дольше. Питание почему-то стало неправильно.

Что мешало питаться правильно? Зачем делать... Ну это же не какой-то злобный заговор рептилоидов, которые там с Нибиру прилетели. И при этом плохое питание плохое, вот мы ругаем, там вот оно неправильное, пластмассовое. А жизнь-то все дольше.

И болезней-то таких первобытных тоже все меньше, строго говоря. Конечно, в первую очередь это связано с тем, сколько нас, людей. Вообще, в принципе, мы сейчас продолжаем приближаться с одной стороны к точке сингулярности, с другой стороны к точке массового голода, потому что ресурсы истощены.

И то, как мы сейчас производим еду массово, то это, в общем-то, не в сторону баланса нашей планеты. Почва продолжает истощаться, пресные воды продолжают уменьшаться. И даже без изменений климата, если бы мы взяли, которые сильно влияют на те страны, которые сейчас растут в населении, у них как бы пустыня наступает, а людей становится все больше.

Сахар, кстати, отступает. Это связано с большим количеством людей в первую очередь. Одной из наших других экспедиций мы попали примерно в экваториальные джунгли в Южной Америке.

И стало понятно, что здесь жить, конечно, каким-то древним людям было очень хорошо, потому что все спелое, все готовое, круглый год. Нужно понять, что раньше все-таки мы были очень сильно подвержены колебаниям и сезонным. Много еды, мало еды и более сложным циклом, когда вдруг меньше животных, вдруг меньше урожая и так далее.

Мы сейчас фактически, как популяция Земли, не сильно затронуты голодом. У нас запасы продуктов есть фактически на круглый год. Кажется, что мы питаемся, с одной стороны, хуже.

Окей, но на самом деле мы едим больше. Самый первый антропологический или антропометрический показатель — это вес детей, которые рождаются. Он, несомненно, становится больше.

И в течение наших медицинских наблюдений, и даже мы видим между странами, он очень сильно связан с тем, сколько люди зарабатывают на душу населения. Есть такой индекс мирового голода. Этот индекс мирового голода очень простыми критериями измеряется — недоношенными, недокормленными и больными детьми после рождения.

Мы понимаем, что достаточное количество питания — это, в первую очередь, максимально здоровые, крупные и соответствующие каким-то нашим представлениям о норме дети. В первую очередь надо понять, что современное питание в количестве обеспечило нам возможность воспроизводиться по-другому, изменить детскую смертность, которая, без сомнения, влияет на статистику. Питание идет вместе с медициной и гигиеной питания.

Может быть, в наших продуктах сегодня не так много витаминчиков в отдельных, как было раньше, но у нас их просто больше, во-первых. Во-вторых, мы умеем их хранить, чтобы они не портились, и нас самих не отравляли. Хотя бы взять холодильник, я даже не беру историю с консервантами, у нас вообще невозможно представить себе жизнь без холодильника.

Это такой же член семьи, как и все остальные. Тот, к кому ночью можно в тягостный момент обратиться. Информационное табло, записочки, магнитики.

Конечно, еда и в этом смысле тоже изменилась. Ее доступность 24 на 7 благодаря магазинам и холодильникам сильно повлияла на то, как мы себя чувствуем. И эта еда все-таки безопасная.

У нас сейчас в стране обсуждается, но это все равно единичные случаи отравления. Раньше, заглядывая в историю, мы видим и случаи массовых отравлений, и в целом гигиена самих городов. Это тоже связано и с эпидемиями, и с тем, как человечество менялось.

Сейчас, может быть, за исключением отдельных ковидов, вспышек, мы живем супергигиенично, и уж тем более у нас нет мощной бактериальной инфекции. Это действительно серьезная угроза. Мы стали более безопасными, более калорийными.

Больше энергии стали получать на протяжении всей своей жизни. И за счет этого часть заболеваний... Это известный график, когда падают инфекционные заболевания и растут хронические заболевания. Если раньше мы умирали от чахотки, то теперь нам грозит ожирение и сердечно-сосудистые заболевания.

Такой сложный баланс. Не то, что нужно вернуться к питанию, как раньше, а нужно с оглядкой на какие-то особенности биологического вида, усовершенствовать современное питание. Я бы так сказал, и в этом, несомненно, видение смысла прогресса.

Понятие естественной диеты очень сомнительное. С одной стороны, да, нам нужно некоторое количество глуков, жиров, углеводов, минеральных веществ, витаминчиков. С другой стороны, люди очень разные.

И наши предки тоже жили в очень одинаковых условиях. Что-то из этих бывших условий прописано уже в нашем геноме. Есть популяции людей, которые легче переваривают жиры.

Есть такие, которые могут жить на одном рисе и им ничего за это особо не будет. Но универсалей таких глобальных найти довольно проблематично. Люди слишком разнообразны.

Поэтому построить какую-то суперуниверсальную для всех людей планеты практически невозможно. Оказывается, начиная с советских физиологов, те же самые оленеводы были объектом пристального внимания физиологов. Потому что оказалось, что когда оленеводу одомашниваешь, перевозишь его жить в рабочий поселок, то он болеет и стареет точно так же, как и остальное население этого рабочего поселка.

А если его оставляешь там, в дикости его оленевого стада, и он не спился, не утонул, его не съел медведь, он не замерз, то в целом в 65 лет он будет лучше себя чувствовать. Ответом стала традиция есть не просто мясо, а супердиетическое мясо, и со всеми внутренностями этого оленя, который постоянно суперминерализованный мох собирает с огромных территорий, чистейшая вода и так далее. Это хороший пример диетичности питания в его традиционности.

Наверное, с точки зрения современной медицины, жарение как таковое и постоянное использование открытого огня мы можем связать, например, с избытком конечных продуктов гликирования. Это специальная реакция, где белки с сахарами сплавляются, и мы получаем ту самую первомайскую вкусную корочку на шашлыках. В целом мы понимаем, что если человек так будет питаться регулярно, то конечные продукты гликирования, белки вместе с сахарами повышают гликированный гемоглобин, влияют даже на работу сердечной мышцы, влияют на гибкость наших сосудов и являются фактически предвестниками сердечно-сосудистых заболеваний.

Я понимаю, что предки до этого не доживали? Не доживали, да. Они до этого не доживали. Они умирали раньше от какой-нибудь массовой заразы, нехватки еды.

Ну и в принципе, я думаю, что среднее поколение, делая выбор между немощными стариками и растущим новым поколением, тоже кого-то из них предпочитало. Им не умели мы их лечить. Здесь нужно смотреть еще и не только на питание, но и на образ жизни, потому что интересно, что наши предки на самом деле гигантское количество времени двигались.

Есть один из хороших примеров традиционного питания, всем известная средиземноморская диета. На самом деле это не диета, а образ жизни. Он охраняется ЮНЕСКО как образ жизни, и в этом образе жизни человек все время двигается.

Он ходит от моря в горку, с горки куда-то пошел, за всеми своими продуктами сходил на земле, поработал и так далее. И колораж, который он съедает, совершенно по-другому у него в организме перерабатывается, меньше запасается, у него меньше окружности, меньше индекс массы тела. Он чувствует себя гораздо лучше.

Наши древние предки, хотя и были, как мы понимаем, на самом деле ленивые, экономили энергию, но все-таки количество движений у них было гораздо больше. И не могли позволить себе выдержать. Нам достаточно просто где-то сесть, и нас что-то куда-то отвезет.

И основные наши сейчас действия для того, чтобы получить еду, это одним пальцем что-то понажимать. Скоро можно будет, наверное, уже можно просто говорить, там, Алисе, Марусе и так далее, какой тебе нужен заказ. И еда для тебя образуется.

И этого тоже надо не забывать, что, в целом, как будто бы и биохимия, и наши потребности в энергии изменились. В головах многих людей существует стойкое убеждение, что мясо вредно. С другой стороны, в головах многих людей есть убеждение, что мясо чрезвычайно полезно, и только его-то и стоит есть.

Как любые крайности, обе они являются чушью. Практика показывает, что можно быть вегетарианцем, причем даже практически с рождения, но, правда, тогда и успехи будут, как у вегетарианцев. Можно быть мегамесоедом, но тоже, если мы будем есть только мясо без гарнирчика, ничего хорошего нам, скорее всего, не светит.

Даже убер-скемосы, так или иначе, едят какую-нибудь черемшу, сарану, там что-нибудь такое растительное. Ну, а если нет чего надербанить в тундре, то едят содержимое желудка того же северного оленя, а он, как известно, питается егелем, и скемосы получаются, таким образом, немножечко тоже растительноядными. Поэтому, если мы будем что-то зашкаливать, ну, мясо, например, то будет вредно.

А с другой стороны, если мы не будем человеку мясо никогда давать, он не помрет, без сомнения. Но может начаться какое-нибудь отставание в развитии. Необязанно, опять же, быть.

Пока, например, индусы, китайцы, японцы, корейцы мясо практически в пищу не использовали. Они были метр пятьдесят ростом и застрели в средневековье. То есть, свои успехи у них были, без сомнения, но развиты не большинством населения, а теми, кто как раз мясо мог себе позволить.

А как только в конце 20-го, начале 21-го века и они стали есть много мяса, так посмотрите на них, они там выше меня стали. И в размерах, и в успехах. Экономика Китая, если что, первая на планете.

Я бы так сказал, что экономический расчет победит этот спор, в конце концов. Потому что, скажем так, с задачей накормить 10 миллиардов человек, пока решается очень сложно. В прогнозе 10-15 лет, с, скажем так, неблагоприятным прогнозом по климату, мясо станет просто недопустимо дорогим.

Потому что для производства килограмма мяса нужно очень много зелени, очень много воды, электроэнергии в современном мире. То есть, это просто станет дорого. А пока мы можем обсуждать, хорошо, плохо.

У нас нет никакой суперубедительной статистики, что мясо — это продукт, без которого можно прожить, и все будет хорошо. Или без которого вообще нельзя прожить. Можно и так, и так.

Единственное, о чем говорят современные исследования, это какой-то вред красного мяса, который показывается в исследованиях статистических. Но всегда вопрос, что эти исследования зачастую сделаны на, скажем так, большой популяции западного мира. И там это красное мясо... Ну, нужно понять вообще, что это за продукт такой, в какой диете он употребляется.

То есть, мы отдельные продукты рассмотреть не можем, всегда будем ориентироваться на эту диету. Раньше была история, последние 5 лет, о том, что красное обработанное мясо действительно приводит к онкологии кишечника. Да, это так.

И увеличивает количество сердечно-сосудистых заболеваний, сахарного диабета. Но вот вышло последнее исследование Денбургского университета, где говорится о том, что не только обработанное, но уже и красное мясо является врагом. И если там на сколько-то грамм в неделю уменьшить количество употребления красного мяса просто, то мы там снижаем в популяции, там было количество людей, на аж 700 с чем-то тысяч снижение новых регистраций сахарного диабета.

То есть, это такая классная профилактика, причем нестандартная. Где там сахарный диабет и почему бургер? То есть, бургер, там просто провели аналогию, посчитали, и если в неделю, это такая, знаете, иностранная публикация, статья, они пересчитали это все в количество, чтобы было понятно, а как это в граммах вешать. Получается, что если в неделю убрать один именно мясной бургер, сразу уменьшаются риски по сахарному диабету.

Прямо сразу. Но это надо сделать, видите? То есть, если все знали, что это красное обработанное, типа стейк можно, да ничего подобного, можно, но мало и нечасто, потому что нам не нужно столько. В этом основная проблема.

Привычки и в гедонистическом отношении к пище, что вот надо обязательно. А если еще будет с красным мясом алкоголь, то это мама дорогая. Этого работы у меня будет очень много, потому что как у гастроэнтеролога, геопатолога, который лечит печень, а сочетание алкоголя с насыщенным таким мясом, с красным, с тем же самым стейком, причем порция будет такая большая, если еще тибон на кости, это мама дорогая.

450 грамм, по-моему, там вообще. Это не усвоится все, это придет к запору, это будет жирная печень, заболевание такое. Это будет нарушение липидного профиля и высокий уровень мочевой кислоты.

И приводит это все к подагре. То, что происходит в дистальных отделах, то есть в самом конце нашего кишечника, это либо ферментация с большим количеством пищевых волокон, либо гниение, когда мы не можем усвоить то количество белка, а это в основном из животной пищи мы можем получить такое количество чистого белка, а в растительной пище это всегда белок с клетчаткой, и он скорее будет ферментироваться. А вот с животной пищей, опять же, с нашим уровнем пережевывания, потому что мы не едим гуляши, мы не едим котлетки.

Часто у нас это мышечные волокна, которые до стула доходят мышечными волокнами. Мы их едим очень много. Для нас, особенно вот здесь, на территории России, мне кажется, потребление мяса связано с каким-то уровнем достатка, с одной стороны, с другой стороны, с удобством.

Потому что, наверное, это то, что можно максимально быстро и самому приготовить, и, опять же, в какой-то быстро приготовленной кухне раздобыть. Да, оно дает чувство сытости. А вот переварить эти кусочки мы не можем.

Через 12 часов непереваренный избыток белка попадает в толстый кишечник. И вот там этот процесс гниения, возможно, связан с максимальным вредом для нашего здоровья. И вот те гигантские исследования, которые показывают вред этого самого мяса, может быть связаны с этим.

Я так понимаю, ученые здесь еще разбираются. Мне кажется, сейчас слушатели некоторые, по крайней мере, убедятся, что мясо – это ужас-ужас. Оно гниет в кишечнике, и мы травимся.

А между тем, неизвестно северных каких-то народов, популяций, племен, которые бы были хоть насколько-то там вегетариански приближены. Освоение северных территорий без мяса – это нереально для нас. И мы возвращаемся опять к тому, а как в традиционных народах это мясо поедается.

Потому что все-таки мы там говорим про целиком поедание животного. И поедание животного начинается всегда с его внутренних органов, в первую очередь. Во-вторых, это действительно меньшее количество той самой мышечной ткани, больше соединительной.

Вот я, кстати, немножечко прерву. Как-то меня угощали в Африке суперместным блюдом – рис с козлятиной. Я вот эту козлятину ножом разрезать не смог.

Это домашняя коза, это же не дикая. И вот я пытался понять, а что же происходит с этим мясом у этих людей в толстом кишечнике. Не так много мыслей, на самом деле, у современных ученых, но я нашел исследование пищеварения диких животных.

И оказывается, что у диких животных хищников, которые, в принципе, не едят никакие гарниры, у них, оказывается, происходит ферментация. То есть не гниение, а ферментация. И эта ферментация использует соединительную ткань животного.

То есть нужны сахара, которыми богата соединительная ткань, хрящи, маслы, кожа и так далее. Там у нас глика белки, то есть белки с большими сахарными остатками, немышечные волокна. И вот эти сахарные хвостики съедают микробы дикого животного и образуют там те самые кислоты, жирные, короткоцепочные жирные кислоты, которые нужны для нашего кишечника.

Кстати, на тему того, что хищники не едят гарнир, я бы поспорил. Я буквально месяц назад был в Танзании, и там львица ходила, жрала траву, будто она прямо такая милая овечка, и ела прямо долгоупорно. А другая компания львов, которая заела буйволы, там лежал такой буйвол аккуратно, совершенно как ножиком такой распотрошённый, и внутренних органов не было вообще, а мясные части от ручки ножки были нетронуты на самом деле.

То есть они выели внутренности, а там же содержимое кишечника – это же трава. То есть получается, что львы первым делом съели в буйволе траву. И сколько я понимаю, у всяких первобытных народов, ну и современных, но с палеодиетой, тоже примерно то же самое.

Ну вот все эти какие-то химусы, или как это называется, когда из желудка содержимое ягеля, весь этот полупереваренный какой-то из оленя, это же идёт самая такая нямка, опять же, витаминчики и все дела, и получается, что едят вроде как оленя, а едят сено вообще-то. Ну и хищники, и человеки. Так сосиска в тесте бывает, а тут, наоборот, тесто в сосиске.

Сейчас, на сегодняшний день, рынок настолько разнообразный, широкий. Мы можем готовить себе, помимо, извините меня, красного мяса, и ту же птицу, и ту же рыбу, и есть морепродукты. То есть суть в другом.

Суть в том, как ты распределяешь это время. То есть раньше, помните, была такая история, четверг – рыбный день. Сейчас у людей есть вообще в месяц раз этот рыбный день, и то, дай бог, повезёт.

Это же не просто так было придумано. То есть есть определенные дни, когда, ну, ты увидели два дня в неделю себе на красное мясо, а все остальное замени. С древнейших времен мы нацелены на то, чтобы получить максимальное количество энергии, минимальные сроки, в минимальном объеме вещества.

Поскольку когда-то мы были, все-таки, фруктоядными, в значительной степени, мы очень хорошо нацелены на питание с сахарком. Причем, чем проще этот самый моносахарид, тем лучше, конечно, глюкоза лучше всего. Это чистая энергия.

И мы очень нацелены использовать вот этот самый сахарок. Но другое дело, что у предков никогда не было возможности получить так много халявного сахара. В таких количествах и так доступно.

Поэтому нацелены-то мы нацелены, но предкам кто бы дал. А нам дают. И такое большое количество, ну, по закону, да, количество-качество, становится уже вредным.

В общем-то, любое вещество, вода в большом количестве – это уже яд. И здесь то же самое. И вот начинается диабет.

То же самое, абсолютно с жирной пищей. С тех пор, как мы стали достаточно мясоедами, ну, на самом деле, и до этого, потому что растительные жиры – это тоже, в общем-то, жиры, да, какие-нибудь эти жирненькие всякие плоды мы тоже всегда любили. Мы потребляли это, потому что жир – это тоже запасатель энергии, совершенно шикарный.

И мы склонны съедать как можно больше жира. Оно нам нравится, оно приятно, оно прямо вот, ух, какое хорошенькое, если что-нибудь маслицем намазать, оно сразу съедобным становится. Но, опять же, предкам, кто б столько дал, и не было у них возможности, там, разжиреть на этом деле, а у нас есть возможность.

И да, это приводит к ожирению, в частности, ну, к атеросклерозу, всяким, там, этим, бляшкам холестериновым в кровеносных сосудах, ну, и прочим ужасным последствиям. Поэтому надо держать себя в руках. Мы не можем уже жить как предки, потому что мы уже не предки, мы уже современные.

Наверное, я думаю, что где-то вот от, еще при динозаврах, наши предки, которые бегали совсем такие пушистые комочки, они уже понимали, что если есть что-то сладкое, нужно максимально быстро выбирать именно вот это сладкое, потому что это дает больше энергии. То есть наш мозг, ну, по всем параметрам заточен получать удовольствие эволюционно от сладкого. И это, собственно, что и использует, к сожалению, бесчестная, безжалостная, капиталистическая пищевая промышленность, целью которой является получение выгоды.

Действительно нам продают очень много сладкого, потому что мы можем это купить. Где-то предел, предел сладкого. Есть такой исследователь Тильман, он исследует и сельское хозяйство, и экономику стран, и он показывает такую кривую, где на одной оси рост, собственно, дохода на душ населения, на другой потребление калорий.

И вот действительно в самых развитых странах среднее потребление калорий доходит до 4500 калорий. Это, видимо, в среднем предел, просто больше уже, и растет благосостояние, а больше съесть уже невозможно. Примерно при этом 1500 калорий, на этих 4500 калорий, это пустые калории, алкоголь и сладкое, добавлен сахар во всех его видах.

Скажем так, даже в рамках нашей страны население, если мы смотрим статистику, потребляет 120 грамм добавленного сахара в день. Это мы считаем, что очень много. Здесь наша приверженность к сладкому осложняется еще и тем, что рецепторы сладкого, которые присутствуют, собственно, у нас, дают нам удовольствие, скажем, здесь в ротовой полости.

Они при увеличении количества сладкого все хуже его воспринимают. То есть нам нужно еще больше сладкого, чтобы почувствовать хотя бы такой же вкус. Мы вообще сейчас очень сахарозависимые стали.

То есть мы даже не замечаем, насколько вы приходите, например, в любой продуктовый магазин, накидываете себе корзины и даже не обращаем внимания на то, сколько сахара содержится в том или ином продукте. В любом продукте сейчас везде есть сахар, и везде повышенное содержание соли. Если мы хотим полностью исключить его, то полностью исключить это не получится в любом случае.

В любом случае не получится, но сахар можно заменять стевией. Но это химия. Надо ли оно нам? Не надо.

Мы можем заменять это какими-то фруктами, сухофруктами, фруктовыми пюре, сиропами агавы. Сахар можно заменить. Также мы говорим, если про соль, соль можно заменить соевым соусом, тамари, например, который широко используется в Японии.

Он такой более густой, более насыщенный, и там более плотное содержание соли. И очень часто его можно встретить в заправках для салата. Также в салаты используют вместо сахара, чтобы баланс вкуса добиться, добавляют какие-то фрукты.

Вот так поступают. Но опять же, соль мы заменяем оливками, каперсами. Но если мы не будем вспоминать о том, что это все консервация, и там тоже есть соль при консервации.

А так ешьте все навмеру. С жиром такая же история. Нам очень нравится вкус жирного, в первую очередь.

То есть вот эта сливочность, она достигается, на самом деле интересно, достигается просто размером этих жировых шариков. Если сделаем, например, из белка тоже маленькие шарики, мы тоже будем чувствовать сливочный вкус. Но там не будет вообще никакого жира.

Жиры нам тоже были нужны, соответственно, эволюционно. Точно такой же был отбор. Кто найдет больше жирненького и съест, тот потом переживет, скорее всего, тяжелую холодную зиму.

Это как бы уже, знаешь, наша биология. От нее никуда не денешься. Как ее использовать? Регулировать законодательно количество добавленного сахара в напитках.

Вариант. Культуру какую-то развивать, здорового питания. Вариант.

То есть нам бороться с этой биологией нужно на всех уровнях, и в том числе и на образовательном, понимательном и так далее. В науке про еду мы видим столкновение интересов гигантских компаний, лобби и так далее, и так далее. И вот как раз сахар и жиры в какой-то момент столкнулись на большом американском рынке, который является законодателем и маркетинга, и какого-то здорового отношения к еде.

Сахаровики хотели сохранить больше сахара в еде, жировики больше жира в еде, и стали на заказ у разных ученых делать различные исследования про вред жира, сахара и так далее. Жиру меньше повезло, потому что у нас как бы фет, боди-фет, человеческий жир и жир как ингредиент называются одинаково. Поэтому легче было людям вдолбить, чтобы больше жира, соответственно, быстрее набираешь вес.

Это привело к тому, что стал жир из еды убираться, происходить обезжиривание еды, она стала менее вкусной, и для того, чтобы вернуть потребительские свойства, в нее стал добавляться сахар, и 20-30 лет у человечества заняло, чтобы в этом разобраться. Есть мнение, что, а может быть, стоит перейти на вегетарианство. Ну, тут две-три стороны, на самом деле.

Одна сторона такая псевдонаучная, что предки ели травку, поэтому должны есть травку, это чушь. Предки стали хомами и сапиенсами, когда стали есть мясо в большом количестве. 2,5 миллиона лет назад это все пошло и до сих пор продолжается.

То есть мы, как разумный вид, построены на питании мясом, если что. Второй момент, это чисто идеологический, что нехорошо убивать живых существ, надо питаться только травкой, но это от неграмотности, потому что травка тоже живая. И когда человек съедает один-единственный хотя бы огурец, в котором много-много семечек, он устраивает ужаснейший геноцид огурцов на несколько поколений вперед.

Это ужасно, это должно быть осуждаемо. И третий момент, это чисто экономический, потому что производство растительной пищи и мясной пищи не одинаково. Тут можно с пеной у рта спорить, что выгоднее, что не выгоднее, сколько площадей под это все затрачивается.

Базовое состояние человека это все-таки мясоед с гарнирчиком, с растениями тоже мы всеядны, но все-таки мясо должно быть. Преобладание растительной пищи это залог нашего здоровья. Как бы мы не отрицали, я не буду есть траву.

Да дело не в траве, дело в том, что мы же с вами едим хлеб, а это растительный в основном и так далее. Просто надо есть не белый, а цельнозерновой, серый. Как я говорю, серый бурмалиновый, с какими-то злаками, такой секой, гречишный, с бананами, я не знаю, любой.

Но это же все растительное, пожалуйста, но только мы берем именно цельнозерновой, а не белый, я бы так сказала. Я бы здесь говорил про становление человечества, здесь не про вегетарианство и мясоедство, а просто про достаточность калорий. Достаточное количество калорий в определенном этапе жизни человечества, избыток калорий можно было получить только поймав кого-то, потому что столько орехов не накопаешь, не нажуешь и не наперевариваешь.

Все-таки мясо – это компактный источник энергии и строительного материала. Сейчас мы можем делать фактически любые растительные альтернативы, то есть мы можем собрать, выделить белок из растений и даже по аминокислотному составу подобрать так, чтобы в этой котлете у нас было все по аминокислотам хорошо и, по-видимому, усваивалось так же хорошо. И мы можем даже вкус создать у этой котлеты так, чтобы это была или курица, или рыба, или яйцо, или мясо говядины и так далее.

То есть технологически мы на это уже способны. Возможно, мы сами перестанем массово, массовый потребитель среди 8 или 10 миллиардов человек уже не будет даже понимать, за что у него, из чего его конкретная котлета сделана. Возможно, никто не понимает.

Да, возможно, уже это не понимает. Даже если мы из овощей приготовим котлету и добавим в нее какие-то крупы типа нута, гречи или еще что-то, это будет создавать иллюзию мяса, ну, то есть внешне. Понимаете, мозг наш настолько пластичный, что мы если увидим жареную котлету из гречи, мы будем думать, что она приготовлена из телятины или из свинины, потому что по цвету она похожа, по насыщенностям, то есть по питательным свойствам.

Как бы ты ее съедаешь, углеводой тебе кажется, что ну да, вообще супер. Можно попробовать это сделать, но прям полностью заменить, наверное, мяса нет. Единственное, что есть эти веганские истории.

Сейчас есть стейки из ситана, знаете такое? Это белок. Это белок, который из Восточной Азии. Вы не отличите его от обычного мяса.

То есть вы можете купить стейк из ситана, вы его можете также прожарить, и вы будете есть, и вы не поймете, что это не мясо. Вот такая есть история. Есть история такая же с сырами.

То есть это абсолютно не сыры, это все вокруг бобовых, соевых историй, но вы едите на вкус это сыр. То есть сейчас кулинария настолько ушла вперед, если мы заметим тенденцию, все это идет к нам именно с Востока. Подбирать растения, которые соответствовали мясу, я предполагаю, это будет дороже.

Но это же никакие попало растения, это же не с пшеницей мы будем делать. Это же какие-то там... У нас есть наборы бобовых, у нас есть конопля техническая, которая дает большое количество белка, есть тыквенный белок, который достаточно хорошо растет на нашей территории. На самом деле есть из чего выбрать, из чего скомбинировать, чтобы еда была полноценной и без животного источника белка.

Нам хочется все время, чтобы еда стоила как можно дешевле и при этом оставалась вкусной. Пищевая промышленность сможет это заменить. Я думаю, что сейчас идет такая борьба на культурном поле.

Жители России, я думаю, что не очень скоро согласятся есть там червячков и жучков. И вот периодически их пугая этими червячками и жучками, можно постепенно переходить к большему количеству растительной пищи. Приготовить вкусно можно все.

Главное понимать баланс и правильно выбрать технику приготовления. На самом деле сверчков очень хорошо делают во фритюре. Вы будете есть их, они будут похожи на семечки, на привычные семечки.

Они не будут казаться вам по вкусу какими-то другими. Это так же, как психологически нам тяжело есть лягушек, а во Франции их едят как обычную курицу. И по вкусу она действительно похожа на курицу.

То есть это только наш мозг. Вот в Индии предложите корову съесть, конечно они ее не съедят, потому что для них это священное животное. А для нас это ужас, как это есть.

Вообще лягушки, которые прыгают или что-то делают. То есть тут исключительно восприятие мозга. Приготовить вкусно можно все.

Главное иметь навыки какие-то, понимать баланс вкуса и знать техники приготовления. Понятие вредной и полезной еды настолько же растянутая и расплывчатая, как любые универсалии, которые мы пытаемся привязать к человеку. Для конкретных условий, конкретной среды может быть вредная и полезная еда.

Но если я сейчас начну есть ложками соль и съем килограмм, еще лучше пуд, как известно, я конечно помру. Если я буду жить на крайнем севере и не буду питаться мясом и жиром, я наверное тоже буду грустить. А если я буду питаться мясом и жиром где-нибудь на экваторе, в очень больших количествах у меня там будет атеросклероз какой-нибудь.

Так что универсально вредных и полезных нет, потому что нет универсальной единой жизни. И сами люди разные. Одно дело, когда ребенок маленький, другое дело, когда ему 30 лет, третье дело, если ему 99 лет, одно дело это беременная женщина, другое дело какой-нибудь товарищ, работающий шпалоукладчиком.

То есть это все не одно и то же. Поэтому универсально вредных и полезных практически не бывает. Бывает просто что-то сугубо несъедобное, бывает просто банально ядовитое, но тогда да, это будет вредная еда.

Не ешьте мухоморы и поганки, особенно бледные, особенно неприятные. Универсально вредной или универсально полезной диеты или еды быть не может по определению, потому что нет универсального человека. Все люди разные.

Правильное питание, то, которое с одной стороны сбалансировано, это такое интересное слово баланс, а с другой стороны оно удовлетворяет определенным потребностям. Баланс белков, жиров, углеводов, килокалорий, клетчатки, витаминов и микроэлементов. Вот такой огромный список.

А удовлетворяет она определенным потребностям, которые, с одной стороны, дают качество жизни определенное, качество самого здоровья, то есть они нас питают, они дают нам микроэлементы и они профилактируют в большинстве случаев вот эти компоненты пищи какие-то заболевания. То есть на самом деле основной постулат, которым можно действительно говорить, что по большому счету еда это основное наше лекарство. И именно едой можно лечиться.

Если подходить к этому разумно. Вот мы сами можем свою тарелку на любой прием пищи собрать сами. Просто по принципу четверть белок, четверть сложные углеводы и половина это клетчатка.

Овощи, фрукты, зелень, салаты, что у нас еще? Сухофрукты, которые выполняют двойную функцию с одной стороны витамина клетчатка, то есть они нас питают, а с другой стороны они дают удовольствие, сладость. Это может быть знаете, как сладкая точка называется. Даже в принцип тарелки можно впихнуть, если так можно выразить, любой фастфуд и сделать его здоровее, чтобы сохранить привычку.

Потому что привычку очень сложно искоренить. Ее надо либо модифицировать, либо заменить. Сделать какие-то шаги внутри этой привычки, которые сглаживают и не приводят к каким-то серьезным последствиям, я бы так сказала.

Сложилась сейчас такая обстановка в медиапространстве, что еда демонизируется. И это опасное отношение, которое приводит к тому, что у людей расстройства пищевого поведения возникают. Потому что им говорят, что мясо вредно, молоко, это вообще кровь дьявола, а помидоры нас сами съедят.

И человек в этих сообщениях от флагманов медиамаяков теряется. И он вообще не понимает, что ему остаются только БАДы есть. Проверенные фармацевтические субстанции – это вообще сумасшедший дом.

Еда – это нормально. Иногда мы можем не доесть, иногда мы можем переесть. Это какой-то такой регулируемый процесс.

Это про количество, соизмеримость, пользу, баланс, чем еще мы едим, насколько это культурно для нас приемлемо, не делает ли нас пресловутый ЗОЖ-изгоем среди тех людей, с которыми мы сейчас общаемся. Органические продукты, само счетание, бредовые. А какие они еще могут быть неорганические продукты? Поваренная соль достаточно неорганическая.

Но вообще 99,9% чего мы едим – это органика. Понятно, что подслушиванием органические продукты имеются ввиду те, которые выросли сами по себе, на вольном выпасе, без удобрений, по дедушкиным-бабушкиным рецептам и технологиям. По-своему это здорово, но тогда и все остальные аспекты жизни будут как у бабушек и дедушек, вернее прабабушек и прадедушек.

Продолжительность жизни в среднем лет по 30, выпадение зубов в раннем возрасте, куча болезней, 2 пика женской смертности в 20-40 лет и всякие прочие радости. А еще к этому добавляются паразиты, потому что если это органические коровы, то у них должны быть всякие печеночные сосальщики, аскориды, трихомонады. Много всякого зверя живет в органических животных.

И в нас это тоже будет. Ихинокок какой-нибудь неплохой зверек. Вот это все прилагается к органическим продуктам.

От растений много чего приезжает, токсинов полным полно, всяких колючек. Все это должно идти в комплексе само собой. Но тогда мы будем жить как наши предки 50 тысяч лет назад.

Поэтому в качестве этнографического прикола, редкости можно туристам продавать все такие вещи. Но это не как основа цивилизации. Если бы цивилизация на этом могла существовать, она бы на этом и существовала.

Но она существовала. На уровне 17-18 м.в. Но мы все-таки уже в 21-м. И население у нас несравнимое большее.

И потребности немножечко другие. Поэтому прикол это прикольное, а как основа цивилизации уже не котируется. Массовая история про органическую еду это маркетинг, мы должны понимать.

Потому что большинство стандартов той самой органической еды, они подразумевают лишь какой-то процент органики. Органика это что такое? Это когда мы не вносим химические удобрения, вносим только естественные удобрения в почву. Урожаи снижаются.

Плоды выглядят не так скажем так, как нам уже сейчас привычно это делать. В рамках своего участка бабушка способна получать органику. В рамках масштабных производств мы пока не умеем, но интересно, что именно благодаря микробным технологиям мы сейчас говорим даже не про органическую, а про самовосстанавливающуюся почву, например.

Потому что нам не нужно вносить азот, а благодаря севообороту и микробам-азотофиксаторам мы можем восстанавливать плодородие почвы. Мы живем на территории, где есть чернозем, просто уникальное богатство этой территории. Он становится меньше, но технологически мы можем благодаря пониманию микробиологии почв заставить его в том числе увеличиваться.

Расчеты показывают, что освоив технологии, мы можем получать то, что сейчас на маркетинговой называется органическим, истинно органические продукты из самовосстанавливающейся почвы, просто правильно создав ту самую циркулярную экономику, понимая, куда эти отходы попадут, как они, например, сделают те же самые пищевые, возможно, отходы более плодородные нашу почву. С одной стороны, близкое к естеству фермерское хозяйство непроизводительное и не всегда рентабельное, если честно, но если это ненатуральное хозяйство, оторвать от него куда-то вовне значит, что оно довольно быстро зачахнет. И то, кстати, у нас чернозёма нету, что прям много, так-то, если посмотреть.

Ну, то есть, много в масштабах планеты, но, как бы, если посмотреть, ну, я из Читы, как бы, у нас вечная мерзлота две трети страны, а чернозёма где-то там кусочек Воронежской области. С другой же стороны, вот вся эта фермерская еда, это же неизбежно ещё болезни всех этих животных, ну, если их там не кормить антибиотиками, допустим, паразит какий-нибудь, пчёночный сосальщик, ну, и, наверное, тоже не радость. То, что я знаю от действительно больших, скажем так, вертикально интегрированных агрохолдингов, которые в разных областях нашей страны присутствуют, они говорят, что, в целом, фермерское хозяйство это, ну, своего рода тоже маркетинг, потому что корма они закупают у этого холдинга, да, к ним приходит ветеринар, образованный, у которого есть постоянная работа, из этого холдинга, лекарства они, если останутся, да, то есть это скорее где-то рядом с такой мини-сателлит, вот, скорее про такую няшность коровки, которую можно погладить, и у которой есть имя, да, и за счёт маленького масштаба контроль производства и здоровья животных должен быть непромышленным, да, там больше человек может это осуществить, да, и, опять же, там никто не будет просить тебя нормализовать, там, твое молоко, разбивая капли жира, там, и его там как-то перемешивая между собой, а человек будет, ну, понимать, что разного вкуса у тебя может быть, в зависимости от дня недели или месяца года, у тебя может быть разного вкуса молоко или какой-то продукт менее более жирный, менее более сладкий, горький и так далее, да, это нормальная история существования массового, всё равно, питания, и здесь, наверное, то вот, что мы сейчас нащупали в разговоре, это про, ну, как есть экономическое расслоение, да, по уровню зарплат, например, дохода машинам, на которых люди ездят или не ездят на машинах, вообще жилью, которое они себе покупают, также и по питанию будет происходить это расслоение, всегда можно производить там супер премиальное питание, супер мегаорганическое, где корову там всё время кто-то наглаживает, и она себя чувствует всегда, да, там на 5 баллов, вот, и будет массовый сегмент с какими-то промышленными технологиями, и это совершенно нормально, нас просто очень много.

Гомо, генномодифицированные организмы, я топлю за гомо всю свою жизнь, потому что, во-первых, это самое проверенное, и это просто эффективнее, то есть, ну, что такое обычные сорта растений, породы животных, это мы берём какое-то дикое существо, долго упорно отбираем искусственным отбором, то есть, все, кто нам не нравится, идут под ножек или там на помойку, а те, которые правильные, размножаются, а потом уже идут под ножек, и это занимает много-много поколений, причём поначалу он, как всегда, там несознательный, потом избирательный, сознательный, да, там уже Мичурин там с блокнотиком ходит и измеряет яблоки, и там содержание витамина С, после чего вырастает город Мичуринск, где вот такие яблоки, которые в рот нельзя есть, но это занимает реально поколения, ну, по крайней мере, вот этих животных и растений. Человек долго живёт, в принципе, может преодолеть, но всё равно это долго. А ГМО, сама технология, да, когда мы берём генетип и меняем его в том направлении, как нам нужно сразу.

И вот в Индополож нам нужно, чтобы пшеница перестала мёрзнуть, или чтобы она была не вкусная для плодожорки, а вкусная для нас, или чтобы там витаминчиков было много, или там чего-нибудь неприятного, мало солонина какого-нибудь, да, в картошке, и мы можем это сделать просто в раз. Не нужно проходить вот этот длинный этап эволюции, ни естественной, ни искусственной, никакое просто вот создание практически. Это же прекрасно.

А за генной модификацией у нас однозначно будущее, потому что организмы должны меняться, а изменения окружающей среды мы сами создаём намного более быстрые, чем вот эти организмы могут меняться, значит, мы их должны менять. А это и есть генномодификация. Здесь, мне кажется, такой оптимизм и гуманизм, или даже трансгуманизм учёного сталкивается с суровой, опять же, реальностью бизнеса в этом ГМО.

Генномодифицированные растения сегодня это не только повышенная урожайность, но это ещё и некоторая такая бизнес-функция, что для того, чтобы их выращивать, тебе нужен такой-то запатентованный набор химикатов, без которых это растение умрёт. А другие растения просто не выживают в этих химикатах. Есть разные рассуждения, там есть такое против сорняков средство, которое сделали растения ГМО устойчивы к нему, все остальные сорняки неустойчивы.

Насколько это средство токсично для людей? Муссируются эти вопросы, есть люди, которые действительно этим отравились. То есть мы понимаем, что современная технология производства генно-модифицированных растений сопряжена не только со вкусовыми и полезными свойствами продуктов, но и с тем, чтобы создать из этого бизнес, который потом фиг выгонишь. У тебя потом не останется никаких семян, и ты будешь зависеть по подписке.

Не просто купил одну семечку, ты будешь жить на подписке этого производителя ГМО и сам никак не сможешь. В этом смысле, допустим, страна, которая покупает у другой страны. Представьте, что вы покупаете... Можете развивать свою версию? Да, у нас в стране ГМО выращивание запрещено.

То есть мы не можем на территории нашей страны производить генно-модифицированное, выращивать генно-модифицированное. Поэтому если соя выращена в России, будьте спокойны, она никакая не ГМО. В Россию можно завозить при этом выращенные генетически модифицированные.

Это огромный минус. То есть получается, что мы вынуждены покупать более экономически выгодные сорта, и мы тратим на это деньги, но нам запрещено самим делать экономически выгодные сорта. Это странно.

Я бы сказал, что сейчас мы находимся в режиме наблюдения за опытом других стран, к чему это приводит, потому что по накормленности населения и здоровью не скажешь, что как-то ГМО решило какие-то вопросы кардинально. Надо сказать, что рядом с этим ГМО, то есть изменением генома растения или животного для получения каких-то этих свойств невиданных, возникает новое направление, еще более интересное, которое называется претизионная ферментация. То есть когда мы уже без почвы в химическом реакторе можем создать дрожжу или бактерию продуцента чего-то, что станет частью нашего питания.

С лекарствами мы уже этот барьер прошли. Например, инсулин, который раньше получали из свиного, сейчас весь получается при помощи кишечной палочки. На сегодняшний момент мы понимаем, что мы можем и белки, и жиры производить.

Грубо говоря, для простого человека ты ботву зеленую от каких-то растений кладешь в реактор, поливаешь его какими-то микробами, и эти микробы тебе через какое-то время выдают некоторый питательный раствор белки, жиры и углеводов, которые ты используешь для основы своей пищи. Это интересно. Это интересно, и это само собой будет развиваться.

Точно так же, как и с фармацевтической промышленностью, мне кажется, еще с ГМО, есть такая история, что есть некоторое общество, у которого есть общественное мнение, и поскольку в целом уровень образования общества не про генетику, не низкий, не высокий, а просто сложно понимаемая история, человек чувствует, что здесь его могут обмануть. Сказать одно, а порадовать другое. Понятно, что мы не становимся мутантами, но возможно, технологии-то гораздо более сложные на производство.

Возможно ли, что при производстве ГМО используются некоторые химикаты, которые в составе растения приносят нам вред для здоровья? Да, это возможно. Может ли это общественное мнение в этом разобраться? Скорее всего, не может. И внедрение технологий, стремление... ГМО растения, они требуют строго говоря меньше химикатов, если они устойчивы, например.

То есть так мы какую-нибудь подожорку саранчу должны травить? Так не должны, потому что у нас уже пшеница устойчивая. Как пример к сорнякам. Может быть само растение устойчивое к родителю, но оно также позволяет наливать большее количество химикатов, потому что устойчивое к химикату, а здесь очень сложная цепочка.

Человеку разобраться в этом с химическими формулами и названиями тяжело. И внедрение инноваций в том числе сейчас учитывает общественное мнение. Мы смотрим, а как нам убедить, чтобы не было условно выхода людей на улицу, что это у нас за красные огурцы, вы нас хотите всех отравить, убить, уничтожить и так далее.

Важно это учитывать, мы видим, что есть и негативный опыт по этому поводу. У нас в стране без сомнения ГМО, на все что угодно можно ставить значок не содержит ГМО и получать большее количество покупателей. После 6 есть нельзя? Ни в коем случае.

Вообще ни в коем случае. Какие, наверное, вопросы, такие ответы. Наука ничего по этому поводу, на самом деле, серьезного не думает, первое.

Второе, что действительно очень много, скажем так, культурных слоев медицины традиционной. Оно связывает позднее питание с некоторой тяжестью в пищеварении и мы знаем, что если человек незадолго до сна обильно поест, то он не сможет так глубоко погрузиться в сон, потому что пищеварительные процессы идут и в том числе не советуется, например, большое количество свежих овощей, которые будут подвержены газообразованию, пока мы спим. Мозг не уснет, если там микробы активно выделяют СО2, с одной стороны.

С другой стороны, опять же, про эти 6 часов нужно понимать, что если раньше мы отходили ко сну в 9-10, то сейчас это может быть гораздо позже. Общая рекомендация, наверное, перед тем, как мы идем спать, сделать небольшую паузу и не делать самый обильный прием пищи в позднее время. Из наблюдений за самыми здоровыми диетами мы видим, что самый сытный, обильный прием пищи удобно делать в середине дня, чтобы потом еще было достаточно много движения, чтобы эта еда вся усвоилась, и энергия от этой еды не перешла в некоторые наши запасы на боках, а больше использовалась по назначению текущего дня.

После 6 булок хлеба? Нежелательно. После 6 вечера можно, если ты не ложишься спать в 9 вечера? Мозг работает лучше, когда голодный? Голодный человек, это что значит? Что, наверное, у нас падает уровень сахара в крови, запускаются процессы производства сахара из жира. Интересно, что в процессе голодания мозг переключает некоторый свой режим.

Если вы пробовали голодать, то часто бывает такое, что ты лучше видишь, лучше слышишь, лучше чувствуешь запахи. Некоторый такой подарок от наших предков — режим алертности при голоде помогает нам, наверное, лучше делать наши дела. Долговременное голодание мозга, то есть гипогликемия, это вредно для него, мы можем и сознание потерять, но также помним, что мозг умеет и жирами питаться.

Некоторые режимы питания биохимические, которые приводят нас в состояние кетоза, когда кетоновые тела образуются, на самом деле, оказывается, влияют на наш мозг еще лучше, чем скачки сахара. То есть ровное, стабильное количество энергии из жиров, которые достается клеткам нашего мозга, влияет в том числе в положительную сторону на наше мышление. На мой взгляд, он лучше работает, когда воодушевлен.

Это состояние, которое где-то посередине, когда вы уже не так сыты, но еще не сильно голодны. Это пиковая фаза. Перед тем, как ты почувствовал, что у тебя уже подложечка свербит, а у тебя какая-то гениальная мысль, вот так появляются трудоголики, которые становятся больными.

То есть если он выбрал мысль идеальную, гениальную, и забил на обед, часа на 2-3, у него перерыв 6-7 часов. Это мой будущий пациент. А если он все-таки понял, ладно, я запишу вот так, но работать, прорабатывать не буду, пойду поем.

Но если он, понимаете, просто вот там он съест много, и он вот в это потом лень впадет в состояние, потому что действительно немножко процессы там идут. И вот это состояние ленности наступает. Потому что тут слишком много еды.

Он в том числе, этот человек, переест. Поэтому нужно выходить, чтобы быть в том числе здоровым и мыслить быстро, надо быть слегка голодным. То есть не доедать.

Вот я по себе скажу, что я голодная, работать не могу вообще. Я не знаю, как вы работать умеете. Я вообще все, я ненавижу весь этот мир.

Мне нужно срочно поесть или что-то закинуть хотя бы в рот. Как люди работают или там думают, или что-то новое придумают на голодной желудоке, я не знаю. Веганство.

Полезнее мясоедство? Мое личное мнение нет. Нет. Все хорошее, но в меру.

Везде нужно знать меру. Бездумное отношение к культуре, к питанию, как к некоторой религиозной практике, такое оголтелое с отрицанием всего остального, самое главное, здравого смысла, это в любом случае вредно. И поэтому и в веганстве, и в мясоедстве мы видим такие мощные перегибы.

Соль – это белый яд? Соль – это электролит в первую очередь, и в нашем организме соли достаточно много. Какое-то время, опять же, соль использовалась как усилитель вкуса и консервант достаточно активно в пищевой промышленности. Скорее, современному человеку, который среднестатистической диетой питается, у него нет даже, скажем так, обязанности заботиться о количестве этой соли, потому что регуляторика по пищевым стандартам, ГОСТам и так далее, сейчас такая, что избыток соли не попадает.

Понятно, что если вы там ложку соли на салат высыпаете, или у вас гигантское количество чипсов, действительно она будет на вас влиять, так при разумном питании мы скорее о соли не задумываемся. Соль – это усилитель вкуса. Вот и все.

ГМО – это безопасное? ГМО – не сама по себе генетическая модификация, это технология. Она точно так же, как и топливный двигатель и ядерный синтез, не представляет собой опасности как таковая. Зависит от того, куда мы применяем эту технологию.

Мы можем с помощью огня создать и уют, и домашнее тепло, и прекрасное блюдо. А можем и уничтожить, и сжечь, и так далее. И точно так же, как со всеми новыми технологиями, которые появлялись в руках человечества, мы должны быть осторожны, должны понимать, уметь это контролировать.

И здесь больше всего помогает, на мой взгляд, образование. То есть, если вы хотите разобраться, что такое ГМО, полезно это или не полезно, узнаете сначала, что такое ДНК, как оно устроено. И задайте себе вопрос, едите ли вы ДНК каждый день.

Если вы знаете ответ на этот вопрос, уже с ГМО будет легче. Почему нынешние магазинные помидоры на вкус как трава? Ну, потому что это и есть трава. Это и есть трава, которая выросла и дала свои плоды.

Другой вопрос, что есть качественные помидоры, есть некачественные помидоры. Вот поэтому среди травы выбирайте лучше. Современные помидоры, когда мы говорим про магазины, они выращиваются часто по гидропонной технологии.

Корни висят в воду, через воду пробулькиваются необходимые вещества для роста размера помидоров, потому что помидоры продаются в килограммах. А классические помидоры растут в почве, и вокруг корня этой помидоры живет микробиом того самого корня, и этот микробиом за счет обмена, то есть он ест сахар растения и выделяет огромное количество, ну, наверное, как гормональная система у человека, выделяет огромное количество веществ, возвращает растению, и именно эти вещества становятся потом летучими, вкусовыми, ароматными веществами в самом плоде этого растения, и они делают его, ну, как мы говорим, более нутритивно плотным. То есть помидор с почвы, он не только пахнет, не только ярче вкус, но и для нашего внутреннего населения и в наших клеток он содержит больше ценных химических элементов.

Между прочим, в некоторый момент ГМОшники создали сорт помидора, который пах хорошо и лежал долгое, но его запретили, потому что это же ГМО, это АЯЯ, и мы все умрем. Так что теперь у нас нету вкусных помидоров. Скажите спасибо противникам ГМО.

Можно ли собрать полноценный рацион из одних биодобавок? Была такая попытка, и точнее, это известная история про людей, которые худеют, они пьют какие-то коктейльчики, которые заменяют еду. Это скопировали программисты, которые создали какой-то напиток для программистов, потому что программистам не хочется готовить себе еду, заказывать ее, есть и так далее. И появился такой коктейльчик действительно из аминокислоты и так далее, но там с минералами.

Все необходимое по расчетной таблице потребления человека, но оказалось, что опять же с учетом того, что человек должен жевать, есть, общаться и так далее, в конечном итоге, смоделированная еда приводит человека во-первых к болезни, во-вторых, к некоторому сумасшествию. Почему в холодильнике никогда нет того, чего хочется? Наверное, у меня дома это связано с тем, что кто-то до этого заглянул в этот холодильник, и это то, что мне хотелось, съел. Первое.

Второе, что, наверное, природа, мне кажется, человека она в том, чтобы в том числе и желать чего-то новенького, не того, что есть разнообразие, и в том числе разнообразие в питании может огромную вот эту нашу потребность поиска нового, интересного, образовательного какого-то опыта, вкусового, закрытия. Очень рекомендую питаться разнообразно, а не только тем, что есть в холодильнике или в ближайшем магазине. Потому что неправильно составлен рацион.

В моем холодильнике есть всегда все, что я хочу. У меня нет продуктов, которые я не хочу. Смысл хранить в холодильнике? Я не понимаю.

Я вам покажу фотку моего холодильника. Двора жжут надо мной. Говорят, боже мой, диетолог, столько еды.

У меня два ребенка, и, понимаете, подростки, они просто, не тут просто, но они и тратят энергию. Вопрос вот трат. Задаем себе простой вопрос.

Кто отвечает за закупку продуктов? Еда это прекрасно. Из еды мы сделаны, из еды мы получаем энергию. И еда бывает очень многообразная, и люди бывают очень многообразные.

Поэтому питайтесь, не забивайте себе голову всякими баснями, сувериями и чушью псевдонаучной, а просто ешьте. Но если вам от еды немножечко поплохело, послушайте совета специалиста, только, опять же, не шарлатана, а нормального полноценного диетолога. С вами была программа Дробышевский плюс, до следующих встреч.