[Новое время] «Деньги — у белых, у черных — свобода». ЮАР после апартеида. Прав ли Маск про «геноцид белых»?

[Admin]

«Деньги — у белых, у черных — свобода». ЮАР после апартеида. Прав ли Маск про «геноцид белых»?

Здесь, в ЮАР, тебя могут убить за 50 рэмбл. Преступники приезжают с автоматами. И как только он открыл дверь, они выстрелили в него.

Все обнесено забором, кругом камеры. Остерегайся всех. Верить нельзя никому.

Мы не можем удержать землю в Южной Африке, он как бы нам этого не хотелось. Мы построим общество, в котором каждый южноафриканец, неважно черный или белый, будет идти с высоко поднятой головой, без страхов в своем сердце. Так говорил Нельсон Мандела, отец-основатель нынешней Южной Африки.

И вот его партии у власти уже 30 лет, а ситуация прямо противоположная. Страх в сердце и у белых, и у черных. Потому что Южная Африка – это самая опасная страна на всем африканском континенте.

Уровень убийств, наверное, один из самых высоких в мире. Он почти в 8 раз выше, чем в Соединенных Штатах. Белые правили в этой части континента порядка 300 лет.

И к концу 20 века они смогли устроить себе прекрасную жизнь. Но ценой этого процветания был апартеид. Апартеид – это система абсолютного расового разделения.

Например, черным и цветным нельзя было владеть землей. Их согнали из земли и запретили выкупать ее даже за деньги. Черным не разрешалось голосовать на национальных выборах.

Им даже не разрешалось входить в те районы, которые были населены белым. И еще черным не разрешалось даже просто путешествовать по стране без специального разрешения. Черные выставали против такого порядка вещей.

Они выходили на демонстрации. Демонстрации расстреливались. Тогда черные подняли партизанскую войну.

И вот где-то через несколько десятилетий такого сопротивления белые поняли, что уже не могут сдерживать дальше черных. Они решили, чтобы избежать кровавого передела, отдать черным власть самостоятельно. Начали об этом переговоры.

В 1994 году впервые к власти пришел президент черного большинства – Нельсон Манделла. Великий политик. Он порядка 30 лет отсидел в тюрьме при белом режиме.

Но он не стал мстить белым. Но, правда, совершенно бескровный переход устроить тоже не удалось. Потому что после начала черного правления тысячи белых погибли уже от рук вооруженных банд.

Из-за того, что в стране началась волна преступности. И вот здесь черное правительство не смогло или не захотело белых защитить. Здесь, в ЮАР, тебя могут убить за 50 трендов.

Это Рон, бывший южноафриканский спецназовец. Он также работал в полиции. Наш гид в Южной Африке.

Угоняют машины, забирают машины. Остановился на светофоре, подходит к тебе уже с пистолетом в руке. Забирают машину и уезжают.

Могут и убить. Стреляют, вытаскивают из машины, и привет. Когда впервые приезжаешь в ЮАР, ты уже предупрежден о том, что там надо соблюдать определенные меры безопасности.

Ты понимаешь, что люди жмутся в своих машинах, что они не выходят на улицу, просто немного народу гуляет. Ворота автоматически открываются, автоматически закрываются, чтобы избежать ограблений. Ты же знаешь, что вот этот вот ночной магазин, в нем работает индус какой-то, да? И ты видел видео, где в похожем магазине только что кого-то убили, там молотком по голове дали.

Все понимают это, и он понимает, что в любой момент что-то может произойти. Это город Зейруст, к западу от Йоханнесбурга. Марика Приториас руководит здесь семейным бизнесом.

Это небольшой отель. У нее трое детей. Детям не разрешают гулять без присмотра, оставаться на ночь в гостях у друзей.

Это слишком опасно. Дома тоже неспокойно. В городе постоянные грабежи, но вне дома тем более.

Я учу своих детей так. Если мы пойдем в город, нельзя брать с собой игрушки. Не надо держать куклу в руках.

Кукла отвлекает тебя. Надо идти с пустыми руками и смотреть по сторонам. Что за люди вокруг? Они разговаривают? О чем? Мы учим детей постоянно быть на чеку.

На ваших друзей или знакомых нападали? Нападали на меня. Какой-то грабитель ударил меня в грудь, пытался выхватить у меня телефон. Но я отбивалась, кричала.

Люди стали выскакивать из домов. Одна машина остановилась, чтобы мне помочь. Грабитель испугался и убежал.

Однажды наши друзья, они жили по соседству, пошли на вечеринку. И там были моя своячница с мужем. Вдруг появился мой знакомый и сказал, бандиты вломились в дом моих родителей, помогите нам.

Они первым делом позвонили в полицию, но тут же поехали на помощь сами, не дожидаясь полиции. Было темно. И когда они подъехали к дому, бандиты открыли огонь.

Машина объехала дом с другой стороны. Мой шурин вышел из нее и пошел к дому. И как только он открыл дверь, они выстрелили в него.

Он погиб. Женщину, которая была в доме, бандиты изнасиловали, пустили по кругу. Ее связали и бросили в комнате.

Потом уже мы привезли ее к нам, а там она была. Отсюда в больницу, и она все еще живет с нами. Говорит, что ей страшно возвращаться, что мы ее защита.

И вот все это происходит в штате, который считается одним из самых спокойных в Южной Африке. В самом неспокойном все в три раза хуже. Марика родилась в год, когда к власти пришло черное большинство.

В детстве мы могли взять велосипед и кататься до заката, играть с друзьями. Сегодня все это невозможно. Белые отдали власть, которая работала.

Была дееспособная полиция и нормальные службы. Сейчас нет ни закона, ни порядка. Когда-то крепкие дороги разбиты, поезда не ходят, электричество с перебоями.

В Зайрусте не вывозят мусор и не откачивают канализацию, хотя налоги на это собираются. Как по-вашему, если разделить страну на части между белыми и черными, как вначале предполагалось, это решило бы проблему? Я думаю, что когда-то это могло сработать, но не сегодня, потому что столько белых восприняли культуру воровства и убийства. Столько белых участвуют в этих мошеннических схемах.

Столько вокруг добропорядочных, честных черных, которые, как и мы, просто хотят заработать себе на жизнь и обеспечить своих детей. Так что нет, дело не в цвете кожи. И если раньше я могла сказать «Опасайся черных», то сегодня я должна сказать «Остерегайся всех».

Верить нельзя никому. Когда видишь людей, которые волей-неволей наследуют всю эту историю многолетовую, связанную с угнетением черных, это белые, которые на себе несут весь этот груз ответственности. Все прекрасно понимают, что грабитель, пришедший в дом к белому, он не пришел мстить ему за историческое унижение его предков, он просто пришел поживиться.

Они вообще могут быть в порядке, и этих белых людей вообще ничего не сделают. В Южной Африке столько убийств, будто в стране идет война. В среднем каждый день убивают 72 человека.

Мы говорим с историком апартеидом из Университета Апартории, Тулой Симпсоном. Дело не в законе и порядке. Дело в ресурсах государства.

После 1994 года шел тренд на ослабление государства. Дать 60 миллионам человек к такой же уровню слуг, который раньше был у 5 миллионов белых, это, конечно, требовало огромного расширения служб. Все больше людей на Западе говорят о том, что в Южной Африке происходит геноцид белых.

Это тяжелые обвинения, тяжелые слова. Но к этой теме близок Илон Маск, самый богатый человек на Земле и главный советник президента США Дональда Трампа. Илон Маск провел свои юные годы в Южной Африке, он там родился.

Но даже если бы Илона Маска и не было, Дональд Трамп и сам очень неравнодушен к страданиям белых южноафриканцев. Он принимал их делегацию себя в Вашингтоне, он репостил их жалобы в соцсетях. И есть даже версия, что вся эта политика Дональда Трампа, связанная с отказом от продвижения равноправия белых и черных в США, связанная с резким правым поворотом, все это вследствие того, что он хочет избежать превращения Америки в еще одну Южную Африку.

Каждые пять дней в ЮАР убивают белого фермера. Это подтверждение за права белых в ЮАР Африфорум. Белых фермеров на самом деле убивают каждый день, писал Илон Маск.

Это, скорее всего, неправда. Белые фермеры – это такая очевидная мишень. Потому что у них, у белых фермеров, порядка 70% всех земель в ЮАР, а всего белых в ЮАР порядка 7%.

И тут очевидна как бы точка напряжения. В феврале 25-го года Илон Маск перепостил у себя в соцсетях видео двухлетней давности, когда левый политик ЮАР Джулиус Малема выступает перед своими соратниками на стадионе. Это видео набрало порядка 80 миллионов просмотров.

Малема поет песню «Убей бура». Буры – это белые, потомки колонистов из Европы. Малема не какой-то маргинал.

Его партия третья по величине в стране, и она держит 10% мест в парламенте. На следующий день после его выступления на стадионе черные рабочие убили белого фермера. А еще через несколько дней черная рабочая вырвалась на ферму и пыталась убить семью белого фермера.

При этом во время нападения они пели ту самую песню. «Они же открыто призывают к геноциду белых в Южной Африке», написал Илон Маск. Суд в ЮАР постановил, что слова «убей фермера» не разжигают ненависть.

«На фермеров нападали. Это было связано с правами белых на землю». «Есть такая мысль, что это были политические атаки, чтобы согнать их с земли».

Андре Зитсман работает в частной охранной фирме. «Но я думаю, что это был обычный криминал, а не политика. Преступники, в основном, иностранцы, из Мозамбика или Зимбабве.

Есть люди, которые со мной не соглашаются. Уж очень хорошо спланированы эти атаки. Преступники приезжают на фермеров.

В этом случае, говорят они, уже невозможно поверить, что это обычные грабители». «Фермеры, как правило, пожилые, но они живут на этих фермах с семьями, там есть и дети. И там подробности совершенно жуткие этих нападений.

Люди, которые нападают, ощущают, что они либо под веществами, либо у них уже просто полные непорядки в голове. 95 белых фермеров. Сколько всего белых фермеров в ЮАР, никто точно не знает, но фермерских хозяйств в стране 40 тысяч».

«Но возьмем статистику, которая более близка к нам. Вот за три месяца 2024 года, с октября по декабрь, на фермах в ЮАР убили 12 человек. Часть, чуть ли не половина убитых, это черные работники.

Хотя они входят в общую статистику, тем не менее, цифра велика. Но посмотрим, что в этот момент убили 6 953 человека. Мы никогда не узнаем, сколько из этих тысяч белые, а сколько черные, потому что статистика не дает разбиения по цвету кожи.

Но все равно ощущение такое, что идет просто тотальная война. Это не истребление белых, это истребление всех подряд». В четвертом квартале 2023 года в сельской местности убили 107 человек.

Но вдвое больше убитых на транспорте. Втрое больше в барах и ночных клубах. А в 38 раз больше убийств было в парках, на площадях и на улицах городов.

То есть это, скорее всего, не геноцид фермеров, а истребление законопослушного населения. Потому что самое безопасное место в ЮАР это тюремная камера. В тюрьмах всего одно убийство за 3 месяца.

А началось все с того, что новая власть просто разогнала всю полицию. «Многих руководителей просто отправили на пенсию. Получили ранние пенсии, и спасибо».

Прежние службы безопасности считались инструментом угнетения и эксплуатации. Пришлось их основательно прорядить при переходе к независимости. Не только исполнителей, но и начальников.

На их место пришли начальники, вообще ничего не знавшие об этой работе. «А откуда набирали новых полицейских?» «Многие из них пришли из Умконтовой Сизли, вооруженного крыла НК. У них не было опыта в полиции.

Постепенно люди набираются знаний. Но это как вода, которая входит сквозь пальцы». Преемственность была нарушена, и вообще утратилось понимание, как заставить эти системы работать.

«Вот Пратория, столица ЮАР. Хороший район, недалеко от здания парламента. Когда-то эти места были закрыты для черных.

Сегодня все запреты сняты. Сняли запреты, поставили заборы». В соответствии с политикой апартеиды, городские зоны делались исключительно белыми.

Йоханнесбург, Кейптаун и Пратория были белыми территориями. Теперь они населены в основном черными африканцами, и это важная трансформация. «Поверх заборов колючая проволока.

По ней идет ток. Повсюду предупреждения об этом. И еще, как последний аргумент, территорию охраняет частная фирма».

«Один из самых ярких показателей неравенства в Южной Африке это, полагаетесь ли вы на помощь государства. Если да, то вы в беде. Если нет, то вы в среднем классе».

Внутри городов возникают огороженные территории. Город в городе, куда нет доступа посторонним. Это похоже на то, что было при апартеиде.

Только теперь это не белые отдельно от черных, а богатые отдельно от нищих. Но по сути это что-то похожее. Отгородиться непросто.

Город, скорее всего, будет возражать. Открыть в городе гольф-клуб, а на территории клуба построить дома. Вот один такой гольф-клуб в черте притории.

«Мы переехали сюда в 2000 году, так что я здесь один из первых обитателей. Здесь можно не торопясь выгулять собаку. Можно поиграть с детьми.

И вокруг очень много, много места. Это отлично. А еще здесь все очень хорошо с безопасностью.

Все обнесено забором, кругом камеры, постоянное видеонаблюдение». Питер – инженер-строитель. Он участвовал в создании подобных проектов в других местах.

Тут живет верхушка среднего класса? «Да, я бы так сказал. Наверное, такими домами обеспечивает верхний 1% населения. Но есть дома и подешевле».

Все-таки внешний мир дает о себе знать, потому что по границам этого гольф-клуба странный запах горелого пластика. А все потому, что сотни метров отсюда есть трущобное поселение, и там действительно жгут пластик. На кострах готовят еду, на пластик кидают, греются около этих костров.

В общем, это такая карикатура на находящийся рядом гольф-клуб, потому что там тоже есть свои улочки, там подведена вода, какая-никакая инфраструктура. Даже своя администрация есть довольно криминального порядка. Ну, понятно, оружие, наркотики, все как надо.

И еще там есть забор. Правда, поставили этот забор не жители трущоб, а администрация района, чтобы трущобы не расползались. Но все равно забор стоит.

И эти два поселения все-таки встретятся. Там снаружи жители защищают свои дома заборами, по которым пропущен электрический ток. А здесь охрана по периметру, так что даже не разрешается строить высокий забор вокруг своего дома.

Потому что идея была в том, чтобы создать ощущение открытого свободного пространства. И это приятно. В соединенных закрытых комплексах в ЮАР шесть с половиной тысяч.

Больше только в Соединенных Штатах, но там и население выше в четыре раза. Даже если вы там ангараживаетесь деньгами, чем угодно, ну слушайте, ну любое изменение обстановки, любое изменение настроения, там даже в той же одной охранной фирме что-то пошло не так, последствия будут очень тяжелые. Меня всегда напрягает в таких историях то, что ты, будучи помещен в теплицу, абсолютно не имеешь никаких шансов, что ты сможешь жить.

Я слышал о разбогатевших черных, которые тоже покупают себе дорогие дома. Но я думаю, это не в этом комплексе. По ощущению, здесь живут только белые.

Я бы так не сказал. Я думаю, тут есть немало черных жителей. Когда апартеиду пришел конец, каждый уже мог выбирать сам, где ему жить.

И я думаю, что здесь можно найти очень дорогие дома, которые принадлежат, скажем так, не белым. Но их не большинство. Это уж точно.

Да, конечно, ничто не мешает черным поселиться в гольф-клубе, а белым в трущобах неподалеку. Вопрос только в деньгах. Но по статистике, среди директоров компании в ЮАР в 50% это белые.

Деньги у белых. У черных свобода. Южная Африка занимает первое место в мире по неравенству доходов.

Вообще первое. И это поразительно, потому что 20 лет назад картина была примерно такая же. Хотя за это время правительство уже из кожи вон вылезло, чтобы это неравенством ликвидировать.

Принимались агитационные программы, деньги огромные выплачивались этим черным бизнесом. И это, наверное, главный аргумент против идеи геноцида белых. Потому что если вас целенаправленно истребляют 30 лет подряд, ну, наверное, вы не останетесь самой благополучной, имущественно благополучной группой в стране.

Но вот один удар черное правительство смогло белым нанести. Причем такой, после которого часть белых действительно переехала в трущобы. Белых выгнали из бюджетной сферы.

Каждый третий белый работал в бюджетных учреждениях. В медицине. Управлении дорог и путей.

И практически всех выставили за дверь. У белых есть сегодня возможность ревать? Гораздо меньше. Вам точно не светит работа в правительстве, в министерствах.

Этого просто не будет. И это выталкивает людей в бизнес. В хорошем смысле.

В больших банках, мне кажется, все еще заправляют белые. Африканеры. В больших банках, где все решают деньги, не берут людей на работу по принципам инклюзивности.

Правительство ЮАР ввело расовые квоты в госаппарате. Вот тут оно поторопилось и зашло слишком далеко. Можно по-разному относиться к государству времен апартеида, но это был набор инструментов власти.

Если вы хотите, чтобы госорганы работали на благо черного большинства, они должны были иметь информацию управления. Все это было несправедливо. Очень несправедливо.

А в правительстве нет инклюзивных назначений? В министерствах есть. То есть, там попадаются белые? Очень мало. Предполагалось, что с течением времени квоты должны уйти, но они никуда не делись.

Так что, если вы белый человек, вы оказываетесь в положении, когда вас не берут на госслужбу. И вы понимаете, что вам предстоит жить в очень расово-ориентированном обществе, где людей ценят не за их клад, не за добавленную стоимость, которую они приносят, а за цвет кожи. Что тут сказать? Это совершенно неправильно и совершенно контрпродуктивно.

Мало того, что это неэффективно, это еще и коррупция растет. Люди, которые сидят и говорят, что там есть огромное количество путей обхода всех этих программ, белые бизнесмены прекрасно научились все это обходить. Хотя я понимаю, почему черное правительство должно было это сделать.

Это единственное, что они могут предъявить избирателю. Потому что, смотрите, они оставили землю белым, они оставили белым имущество и бизнесы. Если бы они еще оставили вот это они могут предъявить.

Результат, правда, чудовищный, но в политическом смысле это в актив идет. Вот в этом районе территории, буквально в километре отсюда в частной школе обучался Илон Маск. И можно было бы подумать, что драматические события в ЮАР коснулись его лично.

Но, скорее всего, это не так, потому что в 1989 году он покинул Южную Африку и таким образом избежал призыва на военную службу. И вот в этой школе его пришлось перевезти из одной школы в другую, просто потому что ему переломали кости. Он настолько был неуживчив даже с белыми, которые там учились.

Есть ощущение, что он и тогда, и сейчас был в некотором отрыве от Южной Африки. Он не понимает, как бы белые могли с черными сосуществовать и тогда, и сейчас. Что, в принципе, происходит.

Мне кажется, для Маска было бы идеальным разделением, но, поверьте хотите нет, здесь живут необычайно богатые фермеры. Белые отступили не только в больших городах. Маленькие городки тоже выглядят совсем не так, как раньше.

Все-таки миллион белых уехали из страны после перехода власти. И это заметно. Я думаю, этот городок основали немцы.

Немцы начинали строить здесь фермы. В слове «оттос дал». «Дал» значит «долина» на языке африканц.

А «оттос» значит «местечко». Местечко в долине. Но сейчас здесь живут одни черные.

Белые остались на фермах. Сейчас мы проедем несколько сотен километров и доедем до местечка, где проблему с безопасностью решили максимально радикальным образом. Это городок ранее, который забрал массу хейта по всему миру, потому что там пропозгласили «мы не будем пускать на работу, не будем пускать жить никого, кроме африканеров, кроме тех, кто исповедует эту культуру и идеи».

Здесь нет никакого черного. Там одни только белые африканеры. Вот сейчас мы туда доберемся и посмотрим, действительно ли там живут такие белые изоляционисты или, может быть, даже расисты.

Место специально выбрали такое, на которое больше никто не претендовал. Клочок невозделанной земли на краю пустыни в труднодоступном районе. Ранее, конечно, выглядит совершенно таким библейским экспериментом, чтобы выгородить себе совершенно какую-то жизнь, совершенно обостобленной колонией.

Это как, условно, если бы это Агафья Лыкова была, но если бы их семья разрослась до огромного поселка или даже целого города, это невозможно. Представьте, варанье они смогли это сделать. Над городом возвышается холм, где установлены бюсты выдающихся белых африканеров.

Эти памятники спасли от переплавки в разных частях страны и поставили здесь. Белый африканец убит левым активистом в 1966 году. Его сын стал идеологом и основателем ораний, а его внук, Карл Босхов-младший, сегодня продолжает дело объединения белых.

Мы распылены по всей Южной Африке, и она велика, как вы могли убедиться. И мы пришли к выводу, что надо сконцентрировать наше население на какой-то территории, чтобы быть большинством в отдельном районе. То есть уранье задумывалось как ядро будущего африканерского сообщества в ЮАР? Да.

Она и является этим до сих пор. Африканеры – это потомки первых колонистов, голландцев, немцев и французов, то есть буров, и твердый. Я ничего не знал об африканерах до того, как мы приехали в ЮАР, и они, конечно, совершенно особенные люди, такой удивительный скол европейцев, которых, наверное, больше нет даже в Европе, потому что они отделились тогда еще, приехали в 17 веке в Южную Африку, и существовали в каких-то таких особенных условиях враждебного окружения.

Они удивительные, они очень волевые, напористые, они очень берегут свою культуру. Язык африканц, который возник за 300 лет у них, это, конечно, потрясающая вещь. Они настоящие, из плоти и крови, любят вот это мясо кровавое, вот это все такое, мне они очень симпатичные.

Буры, африканеры, не очень дружат с потомками англичан, потому что англичане вели с ними войны вплоть до 20 века. Илон Маск, кстати, не африканер, он, скорее, из английской ветви. В 1960-е был проект построить дамбы в районе реки Оранжевая.

Это, в сущности, был городок для строителей и инженеров, а когда плотина была завершена, строители уехали, и городок выставили на продажу. Франц де Клерк из пиар-отдела Оранье показывает нам город. Это почти государство в государстве.

Свое энергоснабжение на солнечных батареях. Город почти не зависит от электросети ЮАР. А вот пекановые деревья.

Орехи идут на экспорт в Китай. Оранье – это не просто городок, где приятно жить. Оранье – это движение за свободу.

Это инициатива за свободу для африканеров. Везде можно купить дом и поселиться. В Оранье так не пройдет.

Вашу кандидатуру рассмотрит совет граждан. В Оранье и уже они будут спрашивать, а владеете ли вы языком африканц, а разделяете ли вы ценности и традиции африканеров. Кстати, проверят и ваше криминальное прошлое.

Если что-то за вами есть, то кандидатуру отсеивают сразу. И это еще не все. Допустим, вас утвердили, вы поселились в Оранье, уже живете там, и как-то нехорошо себя ведете.

Если ваше поведение гражданам не понравится, они могут собраться и просто выпихнуть вас из Ораньи. Оранью в прессе часто рисуют как город, где нет места черным. Как образец белой исключительности.

Откуда это идет? Это ленивое недопонимание. Есть тысячи, буквально тысячи городов, которые населяют исключительно зулусы или племя Исикоза или Зецвана, черные люди, говорящие на разных языках, живущие эксклюзивно на своих территориях. И это не расизм.

А мы почему-то расисты. Это бессмыслица. Может ли черный заявить, что он чувствует себя африканером и перебраться в Оранье? По конституции вполне возможно, но по факту за 35 лет такого не было ни разу.

Да, к нам не приезжают черные или цветные люди, но не думаю, что они нас так любят, что хотели бы жить среди нас. Кстати, один известный черный все-таки приезжал в Оранью. Для меня было неожиданно, значит, Неллисон Манделла в 95 году посетил Оранью и встретился с вдовой Хенрик Фирвурда.

Хенрик Фирвурд – это абсолютно такой стопроцентный архитектор, бортеид, он создатель этой системы. То есть для Манделла он лично мог бы считаться его личным врагом, потому что как раз во времена Фирвурда Манделлу уже преследовали, уже там все шло к тому, чтобы его посадить. Для Манделлы вот этот приезд, такой вот попить чай с его вдовой, был, конечно, шагом.

Тем более, что сама-то вдова Фирвурда его отшила. Он предлагал ей приехать к нему и там как-то встретиться. Она сказала, нет, я буду здесь.

Тогда он лично приехал, переступив через свои какие-то воспоминания, свои личные чувства. Конечно, Манделла был великий в этом смысле. Он абсолютно не ставил свои личные переживания выше интересов страны.

Вот в этом он, конечно, был очень такой уникальной, важной политикой. Это был, конечно, дар для Южной Африки, для этого переходного периода. Хотя даже такой человек не смог их вывести в какую-то идеальную историю, в какую-то добрую историю, хорошую.

Они имели очень важную охранной грамоту для Орании, потому что провинциальный суд даровал ей бессрочное право на самоуправление. Нас часто критикуют, что Орания хочет откатиться в прошлое, ко временам Апартеида или ко временам, когда африканеры были главными в ЮАР. Я же лично думаю, что все наоборот.

Идея была в том, чтобы наконец-то быть самими собой. Это не похоже на все, что я видел в Южной Африке. Как только мы подъехали, я заметил белого, который занимался ручным трудом на улицах.

Такого не бывает вообще нигде в мире. Наши поселения 300 лет назад были колониальными, включая рабство. Мы говорим этому спасибо? Нет.

Мы не строим нашу экономику на труде черных, на дешевом, почти рабском труде. Мы основываемся на том, что община может делать все сама. Они фактически выбили из апартеида эту опору и смысл его существования.

Все-таки апартеид был непосредственно нацелен на угнетение. Мы разделяем, чтобы угнетать вас, да? Здесь такого нет. Мы разделяем, но мы вас не угнетаем.

Но это как бы неправильный апартеид получается. Ну и поскольку в этой коммуне все все делают сами, то есть строят дома, прокладывают водопровод, нужно много рабочих рук, а их надо готовить, обучать. Здесь много колледжей, где обучают водопроводчиков, электриков и так далее.

Я работал на руднике, а потом увидел объявление о том, что здесь ищут электрика на должность преподавателя. Я подал заявку, ее утвердили, и вот я уже тут третий год. Какие у вас планы? Думаете остаться здесь? Да, конечно.

У нас три недели назад родился ребенок, и мы хотим остаться, растить его здесь. Ну, а ранее только кажется такой безмятежный. Сюда уже наведывались бродячие шайки.

Когда ходишь по городу, так непонятно, что вокруг все просматривается. Но охрана-то вас видит прекрасно. У нас были разные случаи, когда к нам приходили чужаки.

Угоняли автомобили. Но, как таковых, нападений на город не было. Ничего подобного.

А если бродит какая-нибудь бродячая банда? Мы к этому готовы. У нас есть система видеокамер. Весь город просматривается через камеры слежения.

Даже на фермах вокруг Арании у нас есть патрули. Я вырос в свободном штате, на ферме. Потом, после школы, записался в армию.

Служил 4 года. Когда я женился, то подумал, что хотел бы воспитывать детей здесь. Сколько у вас детей? Пятеро.

Если у вас большая семья, арания, то место, где чувствуешь себя спокойным. Интересно, конечно, как повернулась история, потому что много поколений назад предки африканеров с оружием в руках отвоевывали себе огромные территории в Южной Африке. А сегодня их потомки ищут какой-то клочок земли в пустыне, где бы их просто оставили в покое.

Это голландская Библия. Официальный перевод. Такая Библия была в каждом фургоне Великого Трека.

Эту Библию наши люди читали до того, как мы начали говорить на африканцах. Эрвин Комбринг, священник протестантской церкви в Арании, говорит про великое переселение буров в 1830-е, когда они уходили из первой колонии вглубь континента в поисках вольной жизни. Мы выносливые, мы двужильные.

Наши праотцы совершили Великий Трек. По дороге им встречались враждебные племена, дикие животные, суровый климат. Сильные мужчины и нежные, прекрасные женщины.

Это культура африканеров. Мы любим и поразвлечься, покататься на байках, пострелять. Спортивные игры.

Чем грубее, тем лучше. Это тоже наша культура. Эрвин из идейных сторонников Арании.

Он был знаком с теми, кто еще до передачи власти думал о будущем африканеров. Я видел карты, которые они рисовали. Они включали Блюмфонтейн, и Вифлеем, и даже Верхний Трансваль на севере.

Это было нереально. Как это сделать? Мы не можем удержать землю в Южной Африке, как бы нам этого не хотелось. Надо сказать, что черные неоднородные.

Мы все думаем, что белые есть, а есть черные. Белые неоднородные, потому что они тоже разделены на африканеров и потомков англичан, которые страшно между собой воевали. До сих пор африканеры не могут простить англичанам англобурские войны, в которых англичане победили.

Но и черные тоже неоднородные. Там полно племен, зулусы не очень союзничают с другими племенами. В этом смысле белые используют этот шанс.

Отцы-основатели говорили о городе на 70 тысяч жителей. Сейчас здесь проживают всего 3 тысячи человек. Слабость орании при всем внимании, которое она получает, в том, что ее население мало и уменьшается.

Переезд в оранию не стал мечтой обычного белого человека. Но вот на что надо посмотреть, это куда идет большой поток белых. Тут два направления.

Западный Кейп, где есть значительный рост белого населения, где они пытаются добиться многих прав, о которых вы говорите. Большая автономия для провинции Западный Кейп. А второе направление, куда движутся белые, это за пределы страны.

Хотя один из важнейших успехов Южной Африки после 1994 года, при том, что эмиграция страны была значительной, это то, что основная часть белого населения все-таки осталась в стране. На протяжении десятков лет новости из ЮАР выглядели примерно одинаково. Белые полицейские разгоняют черных демонстрантов.

И это было правдой. Апартеид не был мягким режимом. Эти кадры создавали ощущение, что примирение невозможно.

Будет месть. В этих местах я вырос. Моя семья, семья моего отца владела фермой по правую сторону дороги.

Она называлась Муджаджа. Когда растешь здесь, на ферме, у тебя заводятся черные друзья. Я был удивлен, когда Рон рассказал нам, что он рос на ферме, он вместе с этими черными парнями работал.

Это для меня было таким новым измерением. В том смысле, что мы привыкли видеть, да, эти отношения угнесения как такие, ну, понятные, да. Есть угнетатель, есть угнетенный, все.

Я рос вместе с ними, и сегодня мы по-прежнему дружим. Мы ходим в лес охотиться на опасных животных. Тут в лесах полно обезьян и множество больших змей.

Здесь ими все кишит. Еще в лесах есть пчелы, и мы залезали на деревья, выкуривали пчел и приносили мед домой. Это было дикое детство.

Я учился выживать. И родители вас легко отпускали, одних в лес? Обычно отец давал мне с собой мелкашку 22-го калибра. А еще у нас были рогатки, так что... У вас была своя компания, и не было разделения на белых и черных детей? Мы были друзья, мы вместе росли.

Отцы этих ребят работали на моего дедушку. Тогда-то я и научился говорить на африканских языках. Я помогал им с языком африканц.

В то время немногие черные умели на нем говорить. А если они работали на ферме, мы начинали учить язык суту, или зулу, или коза. Итого у меня английский, африканц, северный суту, зулу.

Есть еще язык шахтеров, который называется фоногало. Это смесь всех 13-ти южноафриканских языков. Черные разговаривают на нем в шахтах, чтобы всем было понятно.

Это язык, который учишь на лету. Рон воевал против партизан, которые совершали вылазки с территории Анголы. Он, как и многие африканеры, получил отличную боевую подготовку.

Именно таких людей и побаивалось черное правительство. Из-за военной ситуации нас всех призывали на военную службу на два года. Я начал в армии в Кейптаузе, в школе пехоты.

Потом я пошел в спецназ. Это тяжелая подготовка. Одна из худших и поэтому лучших в мире.

Мы заходили далеко на территорию Ангола, в Мозамбик, в те страны, с которыми мы воевали тогда. Ангольцы были так же хорошо подготовлены? Нет. Извините, я человек прямой.

У них не было хорошей подготовки. У их стран не было денег, чтобы дать им такую же хорошую подготовку. Когда я вырос и начал лучше понимать черных, я увидел, что Мандела многому научился в жизни.

Он умер слишком рано. Сейчас страна в беспорядке. Если бы Мандела был жив, Южная Африка жила бы лучше.

Он был цельным, гордым. Он любил ЮАР и гордился ей, как мы. Он был хорошим отцом, хорошим дедом.

Для меня он дедушка Южной Африки. А сейчас в АНК и других партиях коррупция. В полиции, в политических партиях коррупция, воровство, преступность.

Многие черные старики теперь развернулись на 180 градусов и говорят, что при апартеиде было лучше. Им помогало правительство. Им дали шанс на самоуправление.

Но они не справились. Никто не смог наладить это самоуправление. Парадоксально, что некоторые тоскуют по прошлому, и вы найдете людей, которые скажут, что я хочу, чтобы все было как прежде.

Но посмотрите, как люди голосуют. Если взглянуть, какой выбор они делают в бюллетене для голосования, то станет понятно, что они не хотят вернуть эру апартеида. Они хотят двигаться куда-то еще.

Это касается и белого населения. Все-таки есть причины, почему старый режим подошел к концу. Если бы вы вернулись в прошлое, вы бы повторили бы этот путь снова.

Я думаю, что люди хотят найти что-то новое. Эпоха после апартеида должна продолжить свой путь. Надеюсь, что так и будет.

Да, власть белых 300 лет держалась на штыках. Но за три века они вросли в этот континент. Когда Трамп открыл белым африканерам единственным в мире ворот от США, это было проверкой на прочность.

Насколько плохи в реальности дела белых ЮАР? Но белые не поехали. Здесь у них налаженная жизнь. Они не уверены, что они смогут построить ее в других странах.

Ну, а если говорить о фермерах, которых Трамп позвал, ну, тоже эти люди, которым уже за 60, как они там поют, налаживают новую жизнь. Ну, как, тяжело уже, люди в возрасте. ЮАР по культуре другая страна, чем Соединенные Штаты.

Фравые могут думать, что белые, они всегда найдут язык общий друг с другом. Лучше, чем белые с черными. Вовсе не обязательно.

ЮАР не похожа ни на какую другую страну. Вот в других африканских странах они просто подхватились и уехали. Их родина все-таки была Европа.

Они могли сняться и уехать. В ЮАР такого нет. Их родина давно уже Африка.

Белые отдавали власть не для того, чтобы уехать. Сегодня они остаются здесь, потому что понимают, что их игра на континенте совсем не проиграна. Редактор субтитров А.Семкин Корректор А.Егорова

-

Попробуйте РЖДТьюб - видеохостинг для железнодорожников!

[СЦБот]

Эта тема была перенесена из раздела Комната совещаний.

Перенес: Admin. Держитесь и всего вам доброго.