На невском рубеже
 

На невском рубеже

Накануне 70-летия начала блокады наш корреспондент посетил поисковую вахту на Невском пятачке


Ржавая граната с кольцом лежит в кустах бузины, цветущий иван-чай спрятал мины, котелки, алюминиевые немецкие ракеты с зелёными и красными полосами, размотанные ленты от «максима». Скроешься в воронку от солнца – пустыми глазами глядит чёрный немецкий противогаз. На дне Невы у песчаного бережка до сих пор лежат гильзы, осколки… Стоят на обрыве разноцветные палатки, ходят ребята со щупами и лопатами. Гудит металлоискатель. Поисковые отряды накануне 70-летия начала Ленинградской блокады трудятся на Невском пятачке в Кировском районе Ленобласти, отыскивая останки героев.


…Пот и пыль на лице командира иркутского поискового отряда «Наследие» Валерия Севрюка. Одиннадцать лет он ездит сюда. Над лагерем «Наследия» высоко в небе полощется флаг с гербом Иркутска – мифическим зверем. Только что в палящую жару ребята Валерия подняли из земли останки бойца с чёрным гранёным смертным медальоном. Прочли фамилию: Бикбаев. Место призыва. Надо теперь связываться с родственниками. А что нашли до этого?
– Безымянные кости нескольких человек, – устало говорит Севрюк. – Их так и сдадим на захоронение – безымянными.
– Разве не у каждого советского солдата был смертный медальон?
– Смертные медальоны отменили в РККА осенью 1942 года. Если человек погиб после этого, то он практически безымянный. Если не нацарапал своё имя на котелке.
Идём вдоль ям. Повсюду валяются кирпичи с дореволюционными клеймами.
– Здесь был большой посёлок Московская Дубровка, – поясняет Валерий. – Наши войска, когда отступали через Неву, перед 8 сентября, предлагали жителям уйти с ними. Те держались за дома, за хозяйство. Пришли немцы, всех крестьян угнали в концлагерь. Дома стали опорными пунктами. В ходе боёв остались одни фундаменты.
Страшна память этой местности. Вот на паре камешков стоят маленькие детские калошки со штампом «Красный треугольник. 1936 год». Вот каска, похожая на сито, пробита в десяти местах. Что же стало с головой её хозяина? Боец на пятачке жил в среднем несколько часов. А трава здесь не росла до семидесятых…
Вечер. Сидим у костра.
– Не боитесь здесь спать? – спрашиваю молодых ребят. – Всюду кости.
Молчание. И короткий ответ:
– Это наши солдаты. Чего их бояться? За нас же погибли.
Даже если учесть, что с полей на Дубровке ещё 40 лет назад увезли подбитые танки, пушки, сняли большинство мин, о масштабах боёв за Ленинград здесь говорит всё. Громадные бомбовые воронки. Колючая проволока, вросшая в деревья за шоссе. Орудийные, миномётные позиции с дырявыми зарядными ящиками. Горелая земля. Свирепая, страшная энергия исходит от этого пятачка, где более двух лет наступали на немца, а потом погнали его назад. И ещё одно. О масштабах. В 1990-м за одну вахту здесь похоронили полторы тысячи. Еще десять лет назад поднимали сотни. В этот сезон отряды из Иркутска, Казани, Набережных Челнов, поисковики Питера и Ленобласти нашли на пятачке десятки бойцов. Их становится на невском рубеже всё меньше. Видимо, поиск подходит к концу.

Владимир Фёдоров



"Октябрьская магистраль" - oktmag.ru