[Инженер транспорта - 09.2011] Крутой поворот: от мира — к войне

[Admin]

Крутой поворот: от мира — к войне

Отгремел салют Победы, и время опять побежало вперёд. Приближается новый большой День памяти: 70 лет от начала Великой Отечественной войны.

О том, как жил в те суровые годы Московский институт инженеров железнодорожного транспорта, писали многие...

Мне впервые довелось узнать о жизни миитовского коллектива из рукописей новосибирских историков А.Н. Баталова и А.Е. Кузьминой. Они писали о коротком периоде, когда второй транспортный вуз страны жил «не на своей территории» - в эвакуации. Потом услышала воспоминания Лии Александровны Жаботинской и Юрия Соломоновича Лазебникова, бывших миитовцев, студентов и аспирантов, затем - преподавателей первого транспортного вуза Новосибирска. Прочитала и записки ещё одного студента тех лет - К.В. Нечаева, ставшего в зрелые годы архиереем Русской православной церкви. Добралась и до документов Государственного архива Новосибирской области и иных свидетельств той теперь уже далёкой военной поры.

Здесь публикуется первая часть этих заметок - о начале войны. Последующие - о жизни на сибирской земле, возвращении домой и т.д. - ожидают своей очереди.


На 1 января 1939 г. в Москве работали 82 вуза, в которых учились около 96 тыс. студентов.

Одним из самых крупных вузов столицы был Московский институт инженеров железнодорожного транспорта: в его штате трудились около 600 сотрудников (206 штатных преподавателей и почти 400 человек вспомогательного и обслуживающего персонала) и учились более 2 тыс. студентов.

Ю.С. Лазебников, вспоминая юность, рассказывал, что в конце 1930-х гг. первый транспортный вуз Москвы имел огромные корпуса и продолжал строиться, расширяться. На него, первокурсника, произвели сильное впечатление «великолепные лаборатории». А среди преподавателей, запомнилось ему, работали крупные специалисты, которые «отличались широкой эрудицией и высокой требовательностью к студентам».

Иногородние студенты жили в общежитиях: кто-то - рядом с вузом, другие в Кунцево, считавшемся пригородом. Там «в деревянных бараках селились по 6-8 человек в комнате. На учебу ездили в город на паровозике с тремя вагончиками, на дорогу уходило около получаса».

В начале лета 1941 г. у большинства студентов завершалась сессия. Студенты первых четырёх курсов готовились отъезжать на практику, пятикурсники завершали обучение, защищали дипломные работы и начинали покидать родной вуз.

22 июня миитовский коллектив по своему рабочему плану проводил День открытых дверей.

Однако уже к 11 часам стало известно, что случилось что-то непоправимое и в полдень следует включить радио: ожидается важное сообщение правительства. Собрались к назначенному часу во дворе перед главным корпусом...

Те, кто не был в тот день в институте, о начале войны узнавали по-разному...
Например, старшеклассник Константин Нечаев, которому ещё только предстояло стать миитовцем, в то воскресное утро был, как обычно, в храме. После окончания богослужения «около двенадцати часов» позвонил другу, с которым накануне договорился ехать на дачу. Хотел уточнить, «где и когда встречаемся». А «в ответ услышал: «Куда? Когда? Война началась!..»

А третьекурсник Юрий Лазебников собирался ехать на практику на одну из дистанций пути Московской железной дороги. Перед выездом сидел за столом, просматривал литературу. Потом включил радио...

Он вспоминал: «Известие потрясло - «Грохнуло!» -жизнь сделала крутой поворот от мира к войне...»

Комсомольский вожак, он собрал товарищей. И они «провели собрание, где обсуждали, что делать». Узнав, что будет формироваться дивизия народного ополчения, решили в неё записаться.

Рассказывал: «Хорошо помню митинг во дворе у главного корпуса, на нем выступил наш секретарь комитета комсомола Володя Чепига. Врезалось в память и выступление Сталина по радио 3 июля, его дрогнувший голос производил сильное впечатление...»

Группа четверокурсников строительного факультета, где училась Л.А. Жаботинская, тем летом была направлена на практику в Днепропетровск, где «изготовляли металлические конструкции мостов». Лия Александровна рассказывала: «Мы выехали из Москвы ... вечером 21 июня 1941 г., а утром на перроне в Курске узнали, что на рассвете началась война. Еще не понимая, какая это будет война, решили доехать до Днепропетровска, а оттуда запросить МИИТ о нашей дальнейшей судьбе. В общежитии Днепропетровского института инженеров транспорта, где мы остановились, уже была грозовая атмосфера... Окна зданий крестообразно заклеивали полосками бумаги. На заводе сказали, что им не до нас. Мы дали телеграмму в МИИТ и два дня томились в ожидании ответа. Состояние было удрученное: мы были оторваны от дома, от дела, от всего происходящего в стране. Тогда, в Днепропетровске, мы пережили первую воздушную тревогу, но она была непродолжительной: немецкие самолеты покружили над городом и улетели. Вероятно, это была разведка...»
Ответ из института они получили краткий: «Возвращайтесь». Лия Александровна вспоминала: «Прямые поезда уже не ходили. Мы доехали до Харькова, где нас встретил затемненный вокзал, толпа у касс. Когда и какие будут поезда, было неясно. Сели в кружок на темной привокзальной площади, по два человека дежурили в кассе. Поздно вечером выяснилось, что будет добавочный поезд до Москвы. Нам с трудом удалось занять в нем места: пробивались наши мальчики, а потом втащили нас - четырех девушек. Поезд шел от западной границы и был переполнен беженцами -женщины с детьми, старики. От их рассказов становилось страшно. Утром явились в институт. Парни сразу же пошли в военкомат...»

После того воскресного дня, разделившего жизнь народа на две части - довоенную и военную,изменилась обстановка и в транспортных вузах Москвы.

Приём студентов на первый курс Московского института инженеров железнодорожного транспорта тем летом провели. Однако вскоре начались отчисления студентов младших курсов, годных к военной службе...

Стали уезжать и преподаватели. Одни - на фронт, другие - по заданиям Наркомата путей сообщения СССР.

В конце июля на миитовской территории стала формироваться Дивизия народного ополчения Дзержинского района Москвы. Вскоре ополченцами стали около 300 миитовцев, сотрудников и студентов.

Ю.С. Лазебников рассказывал, что его отряд отправили под Смоленск. Пробыли студенты там около месяца: Верховный главнокомандующий в начале августа «издал приказ о возвращении студентов

старших курсов в учебные заведения». И пришлось ополченцам «своим ходом с котомками за плечами возвращаться в Москву». «Горячее дыхание войны» коснулось их в Вязьме: они вошли в город после бомбёжки и увидели «кругом руины».

А вскоре после возвращения в столицу к миитовцам «приехал вербовщик из Военно-транспортной академии». Юрию Соломоновичу запомнилось, что тогда дали согласие ехать в Ленинград «около половины старшекурсников».

Военно-транспортная академия была в ведении Наркомата обороны СССР, и потому «наряду с привычными дисциплинами» юношам пришлось изучать и военные. Но закончить учёбу в городе на Неве им не довелось: «немцы подошли к Ленинграду, начали окружать его» и из наркомата пришел приказ об эвакуации академии в тыл, в Кострому.

Учебный год начали летом -1 августа: пришлось менять учебные программы, планы, так как прежний период обучения был сокращён на девятнадцать месяцев.

Студенты не только учились. Они вместе со своими старшими товарищами принимали участие в различных «делах трудового фронта»: оборудовании бомбоубежища в подвале учебного корпуса, противопожарной охране своей территории, строительстве оборонительных сооружений под Москвой и т.п.

В последние же дни лета начали по-настоящему готовиться к эвакуации, но до середины октября «оставались на месте». Хотя и пришлось потесниться... А потом в зданиях вуза, ещё не освобождённых, стала размещаться воинская часть. И с отъездом пришлось поторопиться...

Ольга Татарникова