[История России и СССР] Как выглядел Санкт-Петербург при Николае I. Прогулка по военной столице | Станислав Малышев

[Admin]

Как выглядел Санкт-Петербург при Николае I. Прогулка по военной столице | Станислав Малышев

Здравствуйте, уважаемые товарищи! Название лекции – «Люблю военная столица, твоей твердыни дым и гром». И, конечно, многие вспомнят, что это слова Пушкина. При Николае Первом центр Санкт-Петербурга с Петропавловской крепостью, Стрелкой Васильевского острова, Дворцовой набережной Адмиралтейством, Дворцовой и Сенатской площадями уже имел характерный, знакомый нам облик.

Сам же город, ограниченный с западной изгибом Невы и Финским заливом, заканчивался на юге обводным каналом, на востоке едва переступал Неву, а на севере занимал большую часть Васильевского острова, Петербургскую сторону и прибрежную часть Выборгской стороны. Петербург первой половины Николаевского царствования был строгим и величавым городом, в архитектуре которого господствовал классицизм. Этот стиль на основе еще античных представлений о красоте и гармонии расцвел в первой трети XIX века, соединив в себе архитектуру и монументальную скульптуру.

Дворцы, государственные учреждения, казармы, манежи, театры, церкви и многие жилые дома имели фасады золотисто-желтого имперского цвета или в других случаях бледно-серого, почти белого, со стройными рядами белых колонн, похожих на солдат в строю, ногоступенчатые карнизы и барельефы. Общий вид домов и целых архитектурных ансамблей был гармоничный, соразмерный, парадный и торжественный. Классицизм с его высоким гражданственным пафосом с обращением к мирам античности должен был воспевать подвиги во славу Отечества и вдохновлять на новые героические деяния.

Все это символизировало и победу русского народа, русской армии, величие Российской империи в войне с Наполеоном 1812-1814 годов и, конечно, создавало достойный фон для событий уже Николаевского царствования. Гармоничная соразмерность и законченность архитектурного облика центра столицы Российской империи продолжает восхищать до сих пор, как восхищала и современников. Благодаря творчеству великого Карла Росси в 1829 году окончательно оформилась дворцовая площадь, которая огромным полукольцом охватила величественное здание главного штаба с триумфальной аркой.

Центральной точкой в 1834 году поставленной на площади стала Александровская колонна работы Монферрана. Вот здесь мы видим дворцовую площадь со стороны Адмиралтейства, слева оно, справа здание, которое тоже строилось Монферраном для князя Лобанова-Ростовского, но в итоге его получило военное министерство, и на парадном входе фигуры львов те самые, на одном из которых Евгений у Пушкина сидел во время наводнения в поэме «Медный всадник». И вот за верховым казаком открывается перспектива дворцовой площади с Александровской колонной.

И великолепная дворцовая набережная. В данном случае здесь видна смена часовых лейб-гвардии Измайловского полка у дворца, а в отдалении, ближе к воде, горцуют два жандарма, собирается и аристократическая публика посмотреть на зрелище, и два лакея с господской одеждой в руках. Вот так выглядела дворцовая площадь, когда на неё поворачивали с Невского проспекта.

Ещё одно здание, которого мы не застали, это экзерцир Гаусс. Вот он виднеется слева от Александровской колонны, небольшого размера, длинный, приземистый, при Павле ещё построенная для строевых упражнений. Другое название экзерцир Гаусса – манеж.

По городу было много манежей и полковые, и не только, но вот тот, который стоял на дворцовой, назывался экзерцир Гауссом. И в нём в холодную погоду происходили разводы караулов. Сама дворцовая площадь была местом парадов и торжественных иных праздников.

Вот как раз здесь очередная процессия, и её наблюдает толпа народа. На виде Петербурга сверху экзерцир Гаусс уже окружён забором с одной стороны. Примыкает к нему забор, построены строительные бараки, и идёт постепенная разборка этого здания.

В 1838 году он был разобран, а через 5 лет на его месте появилось вот это грандиозное сооружение справа – штаб гвардейского корпуса. Главный штаб охватывал площадь с юга, а гвардия имела свой штаб вот в этом новопостроенном здании. Между Зимним дворцом и Адмиралтейством ещё не было сквера.

Это место называлось дворцовой площадкой и тоже использовалось для малых парадов, смотров, а иногда и для разводов караула. В данном случае перед нами в пешем строю построен кавалергарский полк и на переднем плане тоже толпа зрителей. В 1820-х годах на Васильевском острове здание биржи архитектора Тома Д. Томона было дополнено с севера и с юга зданиями Паггаузов работы архитектора Лукини.

Он же с севера построил и здание таможни, нынешний Пушкинский дом. Ну а слева мы видим как продолжение набережной Кунскамера, ещё постройка первой половины 18 века, причём её башня, пострадавшая от удара молнии, долго не восстанавливалась. Вот такой она была и при Николае I, и восстановили только уже в середине 20 века.

Марсово поле, место парадов и учений гвардии, с 1819 года украшалось зданием Павловских казарм. Сквозь ещё небольшие деревья Михайловского сада можно было разглядеть Михайловский дворец владения великого князя Михаила Павловича. На Васильевском острове в 1832 году архитектор Тон установил фигуры древних египетских сфинксов.

А Михайловский дворец мы здесь наблюдаем с парадного фасада, с Михайловской площади. Справа за полосатым ограждением офицер и свободные солдаты караула лейбгвардии Московского полка. Слева царит суета, целый ряд карет, приезжают генералы, адъютанты, представляющиеся офицеры к великому князю по случаю прибытия или убытия, просители.

И тоже рядом и офицерские денщики, и разносчики. Казанская площадь со стороны Невского проспекта в 1837 году украсилась памятниками пельмаршалам Кутузову и Барклайда Толли, работы скульптора Орловского. В 1832 году Росси создал ансамбль Александринского театра, театральной улицы и Чернышовой площади, а в 1834 здание Сената и Синода на Сенатской площади.

То есть старый Сенат, заставший декабристов, сменился на новый, который мы наблюдаем до сих пор. Рядом с ними Агюст Монферран с 1818 года возводил Исаакиевский собор. Стройка шла, как известно, очень долго.

На одних петербургских пейзажах мы видим собор в лесах, на других – более ранних. Он уже готовый, каким он должен будет выглядеть после завершения работ. Сейчас это все породило целые теории о том, что собор был всегда именно в таком виде, в каком его построил Монферран.

Вот таким он предстаёт на картине Воробьёва уже в 1844 году. Строительные работы были завершены в 1841 году, а отделка внутренних помещений продолжалась до 1858, так что вся постройка снаружи-внутри заняла ровно 40 лет. По-прежнему красивое Адмиралтейство снаружи весьма нарушало петербургскую гармонию и соразмерность при взгляде на него с невы, потому что это была действующая верфь.

Последний корабль сошёл с него в 1844 году, после чего судостроение было перенесено ближе к гавани, в новое Адмиралтейство. На старом месте было решено устроить набережную, чтобы связать Дворцовую с Английской, но решение этого вопроса затянулось на много лет. Постройки начались уже при Александре II.

Невский проспект, воспетый Великим Гоголем и многими литераторами его времени, не так известными нам, был парадной, центральной магистралью и одним из любимых мест для прогулок гвардейского офицерства. Вот сейчас мы видим Невский с полицейского моста, слева Будочник с традиционной алебардой на длинном древке, нижний чин городской полиции, толпа военных, штатские кареты, в глубине видно Адмиралтейство. Вот примерно то же место, но уже чуть подальше, гвардейский караул идёт по Невскому справа и слева гуляющая публика.

Знаменитая панорама художника Василия Садовникова, созданная в 1830-х годах, фиксирует каждый дом по обеим сторонам Невского, от Дворцовой площади до Оничкова моста. Многочисленные вывески, фонари, экипажи всадников, прохожих всех сословий. В 1812 году деревья, рассаженные по середине Невского, были перенесены на края ближе к тротуарам, а в 1840 году убраны с проспекта, после чего он получил более строгий вид.

В 1832-м вместо булыжников появилась новая мостовая, вымощенная торцами, шестигранными деревянными шашками, которые обеспечивали мягкую и бесшумную езду. В домах на Невском были самые роскошные квартиры с анфиладами парадных комнат. Первые этажи таких домов занимали дорогие модные магазины.

Вот перед нами публика с карикатурного рисунка под названием «Два часа на Невском проспекте». Мы видим здесь и военных, и штатских, и дам, причем явно военные только что со службы, штатские люди, не обязательно чиновники, возможно, это просто нигде не служащие аристократы, которые совершают прогулку для удовольствия, ну а где-то на заднем плане уже фигуры весьма прозаические, которые спешат по своим делам. Рисунков Невского было много и цветные, и вот такие графические.

Рисунок Павла Андреевича Федотова «Магазин», вероятно, 1844 год, это когда мы с Невского зашли в один из модных магазинов, и видим здесь тоже массу военной публики. Слева полковник одного из двух гвардейских полков, либо литовского, либо московского, в отчаянии показывает бумажник, исписанный разными товарами, в долг, ну а жена продолжает его разорять, и очень недовольна его сопротивлением. Дальше молодой офицер лейб-гвардии Уланского полка, судя по короткому мундиру, передает любовную записку замужней даме, которая тоже разоряет своего мужа, пожилого отставного офицера, судя по усам и наградам.

А справа молодой генеральский адъютант выбирает дамские чулки, скорее всего, по поручению генеральше. По Невскому проспекту того времени ходили известные писатели Пушкин, Гоголь, Жуховский, Вяземский, Адоевский. Выделялся свои грузные фигуры и базнописец Крылов.

Здесь бывали поэт и дерзкий гусар Лермонтов, отставной офицер из мавиловского полка Бенедиктов, модный цветистый поэт, а также неистовый критик Белинский и такие одиозные литературные фигуры, как Булгарин, Греч, Купельник, Сенковский. Книги и журналы с их произведениями печатались в знаменитой книжной лавке «Смердина» на углу Невского и Большой Конюшины. Она изображена здесь в 1834 году.

Нередко покупатели, зайдя к «Смердину» и перелистывая книжные новинки, видели рядом с собой их знаменитых авторов. В 1840-е годы на Невском появились новые лица, получившие первую известность писатели Некрасов, Тургенев, Достоевский, Панаев, Григорович, Гончаров, Алексей Константинович Толстой, а под конец Николаевского царствования и Лев Николаевич Толстой. К сожалению, многие из нас ещё в школе последний список считали писателями второй половины XIX века и особо не задумывались, при каком царствовании они творили.

Наверное, они родились во второй половине XIX века, в ней жили, в ней умерли, и в ней были все их герои. Хотя на самом деле их юность и молодость прошла при Николае I. При нём же написаны были их первые произведения. Ну а что касается произведений более поздних, то их действие часто начинается при Николае I, либо биографии героев имеют отсылки в Николаевскую эпоху.

Кроме писателей, здесь ходили художники Кипренский, Венецианов, Соколов, братья Карл и Александр Брюловы, братья Григорий и Неканор Чернецовы, офицер финляндского полка и художник Федотов, композиторы Глинка, Доргомышский, флигли-адъютанты, композиторы Львов, автор гимна Божий Царя Охрани, учёные, артисты, известные архитекторы, строившие известные здания, заезжие знаменитости, высшие сановники, высшие аристократы, первые красавицы, чудаки и оригиналы. Все ходили по Невскому, все были узнаваемы и друг другом, и окружающей публикой, потому что город, несмотря на его огромные размеры, был всё-таки довольно небольшим, ну а круг известных людей ещё теснее. Ну, что касается артистов, конечно, публика восхищалась их игрой, выдавала им овации, забрасывала цветами, но они считались людьми низкого класса, и никто из дворян не подумал бы пригласить их к себе в гости.

От центра расходились улицы похожих домов в три, а позже и в четыре этажа с ярко-жёлтыми или бледно-жёлтыми стенами и строгими фасадами, с античными портиками от четырёх до восьми-двенадцати колонн, а иногда и, наоборот, без колонн. Всё было достаточно однообразно. Считается, что вот эта фигура на панораме Садовникова, Невский проспект, является Александром Сергеевичем Пушкиным.

Ну, в общем-то, может, да, может, нет, но в любом случае это модная фигура в высокой шляпе и сертуке тридцатых годов. Если бы мы свернули с Невского на Литейный, а с Литейного на малую Итальянскую улицу, ныне улицу Жуковского, то нам бы открылся уже вот такой Петербург. Деревянные дома в один, два и полтора этажа, ну, а среди них уже появляются каменные.

А вот так выглядела Бассейная, ныне улица Некрасова. Двухэтажный пятейный дом, дальше высокая глухая стена каменного дома, который, очевидно, отстраивается, потому что ещё на фасаде видны строительные леса. И дальше низкие деревянные заборы, одноэтажные домики и снова глухие стены каменных домов.

Это был деревянный Петербург, малоэтажный. Здесь были дома и просто деревянные, и были отштукатуренные и покрашенные, так что снаружи имели вид каменных. Рыночные площади, из которых самая многолюдная была Синная, были сборищем простонародья.

Везде торчали пожарные каланчи над съезжими. В съезжих помещалась и пожарная, и полицейская часть. Вот как раз здесь, около Стара-Калинкина моста, на стыке фонтанки Екатерининского канала одна из таких съезжих.

А вот и Синная перед нами. Купцы вели бойкую торговлю в лавках, в длинных двухэтажных с галереями, в здании Гостиного, Апраксина, Щукина двора, Никольского, Андреевского рынков. И, конечно, устремлялись вверх к пасмурному небу пола и колокольней петербургских церквей.

В данном случае Настиной известная церковь, уничтоженная в 1961 году. А слева сохранившееся здание гауптвахты, место для помещения караула, который отправлялся каждые сутки от одного из гвардейских полков. Везде врезались, буквально наш взгляд, задерживали на себе полосатые будки часовых, полосатые шлагбаумы, иногда полосатые ворота, полосатые ограждения караульных платформ.

И более крупные по размеру будки будочников. Здесь как раз мы видим извозчика, забор и будка будочника. И он сам тоже в шинели, в неказистых котах, огромных поверх сапог, с алебардой, которая, конечно, боевого значения не имела, но была символом этого городского стража.

Также здесь на набережной извозчики и будочник, и гуляющая публика. На окраинах, в том числе на дальних линиях Васильевского острова, на петербургской и выборской стороне, воспеты Пушкиным и Гоголем коломни, у Знаменской площади, были не просто деревянные дома с заборами, но и пастбище и целые пустыри. Ну, а на пастбище паслись коровы, принадлежавшие городским обывателям из этих одноэтажных домов.

Они даже попали в стихи графа Хвостова в 1824 году, после наводнения знаменитого, когда многие жители лишились скота, свирепствовал борей, и много в этот день погибло лошадей. И представлялась страшная картина так. По стогнам валялось много кров, кои лежали там, ноги кверху вздрав.

Если на Невском и других центральных улицах внизу зданий были магазины, ресторации, кондитерские, модные салоны, а наверху – квартиры аристократов, чуть выше – квартиры среднего класса, то на окраинах, за фасадами тоже уже высоких каменных домов, скрывались грязные дворы, занятые сараями, поледницами дров, темные лестницы, тесные и убогие жилища, населенные публикой, которая в то время уже служила типажами для писателей, создававших образ маленького человека. Здесь жили мелкие чиновники, ремесленники, торговцы, рабочие, бедные студенты, перебивавшиеся частными уроками, старики и старухи с грошовой пенсией и прочая подобная публика. Будни, праздники, нужды, трагедии, радости, которой старались запечатлеть тогдашние литераторы, в том числе и повести Достоевского «Бедные люди» и «Белые ночи» были написаны в 1846 году.

В те времена еще не было дворов-колодцев, они появились только к концу XIX века. Вот перед нами на фонтанке тоже будка, не полицейская, но и не будка часового. Здесь несут караул чины гвардейской инвалидной команды.

Инвалидами назывались тогда не коллеги без рук и без ног, а просто старые солдаты, уже не способные к строевой полевой службе. Их переводили в инвалидные части, в том числе таких инвалидов можно было видеть и в Петербурге. Это были инвалиды из числа бывших солдат гвардейских полков.

Уже второго десятилетия переправы через Неву служили на плавные деревянные мосты, которые стояли на специальных больших лодках – плашкоутах. И два раза в году во время весеннего ледохода и осеннего ледостава эти мосты вместе с плашкоутами убирались, а затем снова ставились. В это время сообщение между частями города прекращалось, потому что ледоход и ледостав даже на лодке редко кто отважится переправиться.

Это был большой риск для жизни. Мы видим, что Исаакиевский мост идет от Сенатской площади на Васильевский остров. И извозчики, и пешеходы движутся не только по мосту, но и прямо по льду.

А дорога по льду обозначена откунутыми елками. В 1840-х годах петербуржцы с интересом наблюдали за постройкой первого постоянного моста через Неву от Благовещенской площади к Васильевскому острову. Работы велись под руководством военного инженера Станислава Кербидзе.

Строительство такого моста в то время через такую широкую и бурную реку, как Нева, было делом настолько серьезным и ответственным, что в народе ходили слухи, будто бы император Николай I за каждую возведенную опору жалует Кербидзу новый чин. Действительно, он начал строить мост в 1843 году в чине инженерного капитана, закончил в 1850-м в чине генерал-майора. За 7 лет неплохая карьера, но опор было гораздо больше, чем чинов между капитаном и генерал-майором.

Мост получил название Благовещенский по ближайшей площади и ближайшей полковой церкви лейб-гвардии конного полка. Мы видим здесь уже не только грибные суда, но слева и пароходы. Отряд солдат проходит через мост, а мимо нас проезжает в экипаже сам император.

Слева два господина отдают ему честь, военные, вытянувшись, прикладывают руку к каске, а гражданский снимает шляпу и сгибается в поклоне. Наплавной Исаакиевский мост, оказавшись слишком близко к Благовещенскому, был перемещен к Зимнему дворцу и получил название Дворцовый. На память о прежнем местонахождении Исаакиевского моста остались выступы на набережной и на Сенатской площади, и на Васильевском острове.

Три острова в северной части Невы – Елагин, Крестовский и Каменный, которые с 1833 года были включены в городскую черту, представляли собой как бы пригород с массой воды и зелени, великолепное место для летнего отдыха, где соседствовали императорские дворцы, парки, места для гуляний и увеселений, роскошные дачи аристократической знати и дачи более скромных людей, которые обычно отдавали их в наем. Близость к центру Петербурга и присутственным местам позволяла чиновникам переселяться на дачи, но при этом каждый день ходить на службу, для этого использовались либо извозчики, либо лодки. Вообще, городской чиновный житель XIX века был очень мобильным существом, и некоторые из нас, изучая биографии писателя, например, Достоевский в Петербурге, Пушкин в Петербурге, Некраса в Петербурге, могли удивиться, почему эти люди так часто меняли свои квартиры.

Это была традиция. Петербургская семья не самая нищая, но и не богатая. Осенью снимала квартиру у дома владельца, а весной она эту квартиру полностью освобождала и со всем имуществом переезжала на острова или в иные окрестности Петербурга на съемную дачу.

Если дача была небольшая, то лишняя мебель сдавалась на специальные склады. С дачи глава семейства ездил в Петербург на службу, получив отпуск, он находился на даче постоянно. Ну а осенью семья снимала в Петербурге уже новую квартиру, но часто у того же дома владельца или в том же районе, чтобы общаться с теми же торговцами и мастерами, что и раньше.

Если семья была совсем бедная, то она старалась снять дачу как можно раньше и не уезжать с нее чуть ли не до зимы, потому что за городскую квартиру платили помесячно, а за дачу одну сумму за весь сезон. Офицера такого себе позволить не могли, но все равно гвардейцы после службы, после служебного дня также появлялись на островах в качестве гостей на дачах. Кавалергарский полк служил каждое лето украшением островов, потому что этот полк тяжелой кавалерии с большими лошадьми, которым требовалось много корма, с наступлением весны переводился из своих городских казарм в старую деревню, чтобы лошади были на подножном корму.

Для солдат и офицеров отводились в сельские помещения, избы. Офицеры ходили с дамами в летний театр на Каменном острове, но тогда же неслась и служба. На этой картине мы видим Елагино-Островскую гроб-вахту с караулом кавалергарского полка.

Здесь и три всадника в парадной форме для конного строя слева, один солдат в виц-мундире еще левее, караул, собственно, в пешем строю. Офицеры в виц-мундирах, вне службы, полковые дамы и даже ребенок. Полк уходил отсюда в середине лета в лагеря под Красным селом, затем снова возвращался после лагерей и уже в сентябре переходил обратно в городские казармы.

Точно так же лейб-гвардии конный полк из своих городских казарм переходил в стрельну, оттуда уходил уже в лагерь под Красным селом, а в сентябре возвращался в свои казармы. С выступлением всей гвардии, в том числе и пехоты, и артиллерии, в лагеря под Красным селом Петербург заместно пустел и затихал. Как правило, дома ремонтировались, реставрировались, просушивались.

Такую картину мы, кстати, наблюдаем и у Достоевского в белых ночах, буквально исход всего города на даче. Но с возвращением гвардии из лагерей город снова оживлялся, наполнялся военными мундирами, звуками команд, рокотом барабанов, пением флейт и кавалерийских труб. В 1830-е годы Петербург наконец-то утратил вид строящегося города.

Его облик приобрел четкость, цельность и завершенность. Одновременно с этим классицизм, достигший наивысшего расцвета, стали называть скучным, казенным, однообразным. Говорили, что целые улицы, застроенные похожими друг на друга, домами с такими строгими фасадами напоминают огромные казармы.

Писатель Алексей Константинович Толстой дал ироничную характеристику архитектуре того времени. В МАИШ года хорошим было тоном казарменному вкусу подражать, и четырем или восьмиколонным вменялось в долг шеренгу торчать под неизбежным греческим фронтоном. По Франции такую благодать завел в свой век воинственных плебеев Наполеон, в Россию – Аракчеев.

=

Попробуйте РЖДТьюб - видеохостинг для железнодорожников!

Новые исторические и экономические условия, изменения в настроении общества, требования прогресса привели к кризису классицизма, к его разложению. Стали появляться постройки с большим количеством деталей, которые уже не вписывались в строгие античные формы. Другие, наоборот, упрощались до предела.

Архитекторы обращались к опыту самых разных веков, искали новые пути, которые давали бы больше простора для разнообразия и для функциональности. То тут, то там посреди надоевшей строгой простоты вырастали яркие особняки и общественные здания новой архитектуры, которую позже назвали историзмом. Это были подражания стилям романскому, готическому, ренессансу, варокко и так далее.

Например, появились дворец белосельских-белозерских работы архитектора Штокеншнейдера. И примерно тогда же на Аничковом мосту башни были заменены знаменитыми конями работы скульптора и отставного артиллерийского офицера Петра Карловича Клотта. И всегда на всех подобных рисунках, картинах, литографиях мы видим, что на переднем плане всегда военные люди.

Вот здесь, как раз на вот этих плитах с моста спускающихся, идет гвардейский офицер под руку с женой, перед ним дети, а сзади денщик с верхней одеждой одного из супругов. Лео Кленце создал здание нового эрмитажа в стиле, который назывался неогрек. И тоже мы видим, что вдоль здания к мосту через Зимнюю канавку приближается отряд гвардейской пехоты с караула или в караул.

На Невском в 1840-е годы возник по образцу европейских столиц новый тип магазина – пассаж постройки архитектора Железевича. Крытая стеклянная галерея между зданиями, которая тянулась от Невского до Итальянской улицы. И здесь мы тоже видим огромное количество военной публики.

Каски и без султанов, и с белыми султанами, а спиной к нам в шинели с пелериной офицер гвардейских керосин, медной позолоченной каски. Первая железная дорога появилась еще в 1837 году, в год смерти Пушкина, сам он ее не застал, от Петербурга до Царского села. Позже она была продолжена до Павловска.

И вот мы видим на окраине Петербурга толпа любопытных, в том числе и военные, гражданские, и поезд, который тянет пароход. Тогда машину, тянувшую вагоны, звали еще пароходом, как на воде. И слово паровоз появилось гораздо позже.

Эта дорога была пробная, развлекательная, но сразу возник вопрос о том, чтобы построить дорогу серьезную, которая связала бы две столицы. Железная дорога от Петербурга до Москвы стала строиться в 1940-е годы под руководством тоже военных инженеров Мельникова и Крафта. И к ее завершению, в 1851 году, архитектор Тонн возводит на Знаменской площади здание Московского вокзала, который позже стал называться Николаевским.

Здесь мы видим от Знаменской церкви и часовни всю площадь и в глубине ее вокзал. Дальше Невский, Гончарная улица и традиционная пожарная Каланча. Петербург 1840-50-х годов представлял собой сочетание немногих старинных зданий 18 века, в том числе и раннего классицизма, в основном жилые дома, помнившие еще Екатерину II.

Огромное наследие классицизма 1-3-19 века, состоявшего из ярких шедевров и рядовой застройки, и первые дворцы и особняки, подражающие барокко, ренессансу и другим стилям прошлого. Еще красовались на волнах парусники, но уже дымили пароходы на воде и на железной дороге. А на Выборгской стороне и на других окраинах уже поднимались заводские здания из красного кирпича и такие же красные кирпичные трубы.

Рядовая постройка в стиле классицизма никуда не исчезла, эти дома и сейчас находятся рядом с нами, но они изменились до неузнаваемости. Вместо желтого цвета они были в течение второй половины 19 века перекрашены во все возможные цвета, и красный, и синий, и голубой, и зеленый, и все оттенки коричневого. Над ними появились четвертые, пятые, шестые этажи, а в глубине участков выросли такие же высокие внутренние корпуса без украшений, и таким образом к концу 19 века сформировались дворы-колодцы.

Так что, иногда прогуливаясь по Петербургу и видя яркий пяти-шестиэтажный дом с большим количеством украшений на фасаде, можно себе представить, что когда-то при Николае I это был простой трехэтажный дом рядовой застройки в стиле классицизма. Петербург был казарменным городом не только по виду, но и потому, что на его территории находилось огромное количество казарм для гвардейских полков. Первые казармы стали появляться как каменные здания еще при Павле Петровиче.

До этого старейшие полки жили в слободах, которые представляли собой множество деревянных изб, окруженных огородами, и занимали весьма обширную территорию. Улицы различались по номерам и назывались в разное время то линиями, то ротами. Постройка на месте слобод каменных казарм сделала размещение гвардейских полков более компактным.

По соседству с новыми казарменными зданиями на освободившихся местах на улицах-ротах стали появляться частные жилые дома, где любой житель мог снять квартиру. Поэтому в XIX веке даже совершенно невоенный петербуржец на вопрос, где он живет, мог ответить, например, в Измайловском полку в такой-то роте. Еще в 1819 году два молодых поэта совместно сочинили шутливое стихотворение, где были такие слова.

Там, где Семеновский полк, в пятой роте, в домике низком, жил поэт Боротынский с Дельвигом, тоже поэтом. Тихо жили они, за квартиру платили немного, в лавочку были должны, дома обедали редко. В этот период лицейский друг Пушкина Дельвиг сочетал литературные занятия со службой департаментского чиновника, а Боротынский, отчисленный из пажеского корпуса, поступил в лейб-гвардии егерский полк рядовым.

Поскольку он все-таки оставался дворянином, то он мог жить не в казармах, а снимать частное жилье за свой счет. Пятой ротой в будущее называлась Рузовская улица, и на той ее стороне, что была ближе к Семеновскому плацу, стояли казармы, а на другой стороне деревянные, в основном одноэтажные, обывательские дома с садами и огородами. Как и при Александре I, при Николае, казарменный комплекс включал в себя большие жилые помещения для нижних чинов, офицерский корпус с квартирами, лазарет, баню, полковой двор, способный вместить весь полк, всевозможные сараи, мастерские, склады и прочие хозяйственные помещения, госпиталь, огороды, конюшни.

Казармы кавалерии отличались большим количеством конюшен. Церкви в наиболее престижных полках представляли собой отдельные здания, вынесенные за пределы казарменного комплекса, и там могли находиться и обычные прихожане. Но в полках более скромных церковь, как правило, была на втором этаже казарменного здания.

Постройки 1-й, 3-й, 19 века были типичными для классицизма, а для новых казарм 840-х, 50-х годов характерно уже не жёлтый, а красный цвет и отсутствие колонн. Лейб-гвардии Преображенский полк стоял в двух местах. Первый батальон на углу Миллионной улицы и Зимней канавки, вблизи дворца.

Это очень помогло Николаю I и в день восстания декабристов, когда батальон первым выбежал на помощь законному государю и построился на дворцовой площади. И в 1837 году, во время пожара в Зимнем дворце, когда преображенцы тоже первыми бросились его тушить. 2-й и 3-й батальоны находились в так называемых таврических казармах или тавриде.

Таврические казармы были построены ещё в 1800-х архитекторами Волковым, Ивановым и Демирцовым по проекту «Русско». Казармы 1-го батальона в 50-е годы под руководством архитектора Львова начали перестраиваться и получили более просторную планировку, благоустроенность с водопроводом, канализацией и газовым освещением. Но работы были завершены уже при Александре II.

Основной же комплекс находился между улицами Госпитальной, потом Преображенской, теперь Радищево, Кирочной, Парадной и Виленским переулком. Спас Преображенский собор находился на Преображенской площади. Ещё с середины 18 века там была небольшая деревянная церковь, позже она стала каменной.

А в 1829 году архитектор Стасов постановил церковь после пожара, придал ей более праздничный величественный вид. В 30-е годы вокруг собора была установлена ограда из стволов трофейных турецких пушек, взятых в недавней русско-турецкой войне, и на пушке установлены двуглавые орлы. Лейбгвардии Семёновский полк занимал казары вокруг грандиозного Семёновского плаца.

Основные постройки были выполнены ещё при Павле, архитектором Волковым, при участии Демирцова, и перестроены в 10-20-х годах. Здания стояли с трёх сторон плаца фасадами к Загородному проспекту. Наиболее парадный представительный вид имели офицерские корпуса, выходившие на Загородный.

В 1837 году, когда началась прокладка Царскосельской железной дороги, император Николай I распорядился вместо старой церкви, которая оказалась слишком близко к вокзалу, построить новую рядом с полковым госпиталем на Загородном проспекте. И в 1842 году был освящён этот грандиозный храм, который построил архитектор Тонн при участии Росси, Бенуа и Мейснера. Из колоссальной суммы в миллион рублей, затраченной на постройку церкви, две трети выделил государь из своих личных средств.

На этой литографии мы видим как раз Загородный проспект, вдоль его построились семёновцы в положении на молитву с шапками в руках, мимо них проезжает император, дальше колоссальное здание церкви, затем ещё дальше в правой части картины гражданская больница и совсем почти не виден, буквально срезан рамкой, полковой Семёновский госпиталь. Ну а в глубине за вокзалом уже дымят либо паровоз с трубой, либо завод, тут не очень можно разобраться. Лейб-гвардии Измайловский полк располагался на большой территории между набережной Фонтанки у Измайловского моста, как раз мы это место видим, вдоль Измайловского проспекта и до обводного канала.

И Измайловский проспект пересекали улицы, которые назывались ротами Измайловского полка, с первой по двенадцатую, ещё одна заротная улица. Офицерские квартиры располагались вот здесь, в так называемом доме Гарновского на углу Фонтанки и Измайловского проспекта. Он получил своё название по фамилии бывшего владельца ещё конца XVIII века.

Этот обширный дом был перестроен архитектором Русско уже для служебных помещений. В 1835 году на месте, пришедшей в негодность полковой церкви, архитектор Стасов завершил постройку грандиозного троица Измайловского собора, чьи большие синие купола со звёздами, видимые издалека, стали ярким объектом в этой части города. Лейб-гвардии Егерский полк в 1817 году поселился на Рузовской улице в строгих П-образных казармах постройки архитектора Штауберта, которые стали называться Новоегерскими, в отличие от прежних Староегерских на Звенигоровской улице, где лейб-егеря квартировали до этого.

В 1837 году по проекту архитектора Николаева были добавлены служебные ферегалия и деревянный манеж. Лейб-егеря занимали также здания по Введенской канавке, идущие мимо парадного места и Семёновских казарм. В 1853 году архитектор Тон закончил постройку новой полковой церкви в священном мученике Мирония по пределу и святых апостолов Петра и Павла на обводном канале.

Колоссальная на три тысячи человек, то есть на весь полк, 70-метровый колокольний, церковь создавалась на личные средства императора Николая I и считалась одной из красивейших в городе. Вот на этой картине художника Геббенса мы видим лейб-егерей на фоне церкви. Слева деревянные помещения для стрельбы, справа как раз нижние чины стреляют по ним в глубине.

Поезд проходит мимо красного здания казарм, и над всем этим возвышается колоссальный собор. Лейб-гвардии Московский полк с 1811 года проживал в казармах на углу Фонтанки и Гороховой улицы, которые с тех пор особо не изменились. Лейб-гвардии Гренадерский в казармах на Петербургской стороне, с выходом на берега Большой Невки и Карповки.

Ну, не везде имеется изображение того времени. У лейб-гренадер казармы были наиболее просторные, потому что эта часть города была почти не застроена, и можно было раскинуться довольно широко. Казармы построены архитектором Русско в 1811 году.

Лейб-гвардии Павловский полк с 1819 года занимал казармы работы архитектора Стасова, выходившие на Марсово поле. Вместо нескольких особняков было сделано вот такое грандиозное колоссальное здание с красивым парадным фасадом. И здесь же мы видим павловцев на фоне казарм.

Лейб-гвардии Финляндский полк всё там же, где и при Александре I с 1808 года находился на Васильевском острове. Комплекс выходил и на Неву, и на 19-ю и 20-ю линии, а казармы 3-го батальона и офицерское собрание, построенное архитектором Штаубертом в 1820 году, стояли на углу 18-й линии и переулка, который с 1851 года назывался Финляндским. Госпиталь, тоже построенный Штаубертом, был завершён в 1819 году и стал одним из самых заметных памятников архитектуре в этом районе.

Там же, на втором этаже, находилась и полковая церковь Святого Спиридония Тримефунского. Лейб-гвардии Литовский полк был единственным из полков бывших варшавских, который получил казармы именно в Петербурге, на нынешней Литовской улице и Большом Самсонинском проспекте. Автор всё тот же архитектор Штауберт.

Эта фамилия малоизвестна поклонникам Старого Петербурга, но она постоянно мелькает при упоминании о гвардейских казармах и иных постройках при Николае Первом. Там же находилась и полковая церковь Михаила Архангела. Казармы Кавалергардского полка занимали квартал между Захарьевской, Шпалерной и тогдашней Таврической улицей, нынешняя Потёмкинская.

Были построены архитектором Русско в 1807 году. Перед нами рисунок из истории полка. Казармы внутри.

Огромный просторный двор, на котором весь полк в белых мундирах построен в пешем строю. Так называемый шефский корпус, самая высокая часть здания, выходит парадным фасадом на Шпалерную улицу. Кто знает, там целый ряд белых колонн, древний римский бог войны Марс и богиня Беллона.

Сейчас такого простора уже нет, потому что в советское время этот комплекс сильно перестроен. Казармы были очень красивы внешне, но, к сожалению, не подходили до петербургского климата. Низкие скаты, крыш и огромное количество тёмных галерей на внутренних дворах.

Так этот комплекс выглядел со стороны Захарьевской улицы. Это полковая церковь святых Захарья и Елизаветы. Справа и слева двое ворот, и за ними тоже справа и слева невысокие трёхэтажные здания с офицерскими квартирами.

Казармы для солдат и конюшни располагались по другим частям этого периметра. Запечатлён момент, когда приезжает шеф полка, императрица Александра Фёдоровна, жена Николая I. Мы видим часового, четырёх офицеров, отбегающих к её коляске, стройсолдат-караула и толпу праздной публики. Церковь была достаточно скромной, реставрация её началась уже в 1855 году.

Лейб-гвардии конный полк с того же 1807 года занимал бывшие кавалергарские казармы на Мойке между Мойкой и Адмиралтейским каналом. Переулок, на который выходили также казармы, назывался с 1828 года Конногвардейским. Здесь, перед нами, на этом рисунке виден край конногвардейского манежа работы Кваренги.

Мы знаем, что на его парадном фасаде, выходящем к Исаакиевскому савору, находятся фигуры античных юношей-диаскуров с конями. Пока собор строился, они там стояли, но в 1840 году высшие лица церкви сказали, что негоже голым языческим идолам стоять так близко от собора, и диаскуры с конями были перенесены за манеж на вход в казармы. В 1840-х годах архитекторы Черник и Железевич возвели новые корпуса для нижних чинов.

Тогда же Черник построил и здание с офицерскими квартирами, выходящее на мойку. Как раз здесь показано, как строй конногвардейцев конный проезжает по набережной, мимо нового корпуса. Причем, в отличие от флоссицизма, который недавно закончился, здесь уже нео-ренессанс, и главное, на парадном фасаде не античное оружие, а тогдашние каска, керасы и литавры.

Рядом находится здание-казарм второго флотского экипажа, которое вместе с конногвардейским составляет небольшой ансамбль. В 1849 году вместо церкви, находившейся в казармах, архитектор Тон построил новую благовещенскую церковь. Возведена она была в основном на средства императора Николая I в русско-бизантийском стиле.

И тогда же, в 1940-е годы, на месте Адмиралтейского канала, вернее, той его части, которая проходила мимо казарм, появился конногвардейский бульвар. И вот на этом рисунке художника-пиратского мы уже видим, как сам император проезжает по бульвару. Он в парадной форме лейб-гвардии конного полка, справа от него в такой же форме полковой командир, генерал-майор Ланской, а слева в красном вице-мундире наследник Цесаревич.

Мы видим и здание манежа, и деревья бульвара. Гвардейские казачьи части размещались первоначально в стесных старых бараках в Слободах за обводным каналом, затем в новых казармах, которые построены были на берегу обводного канала архитектором Черником. Он сам происходил из кубанских казаков.

И постройки относятся уже к 1940-50 годам. Из трёх дивизионов атаманского казачьего полка в Петербурге постоянно находился один посменно, а два других на Дону. И казармы для одного дивизиона атаманцев, построенные тем же архитектором Черником, продолжали на запад линию корпусов лейб-казаков между обводным каналом и атаманской улицей.

Там же находились и другие казачьи части лейб-гвардии Черноморский дивизион и лейб-гвардии Крымско-Татарский эскадрон, причисленные к лейб-гвардии казачьего полка, и лейб-гвардии Уральская сотня, причисленная к атаманскому полку. Всех казаков собрали в одном месте на обводном канале, кроме Донской батареи. Лейб-гвардии Сапёрный батальон квартировал на Госпитальной улице по соседству с Преображенцами и дал название ближайшему переулку Сапёрной.

Ну а батальонная церковь Святых Косьмы и Дамиана находилась на Кирочной улице, примерно там, где сейчас здание метро Чернышевское. Гвардейский экипаж занимал выкупленный в казну и перестроенный под казармы дом купца Анурьева на Екатеринговском проспекте, ныне проспект Римского-Корсакова. Позже были возведены новые здания, выходящие на Екатеринский канал.

По мере освоения экипажем территории, постройки многократно реконструировались, надстраивались, перестраивались различными военными инженерами. Экипажным храмом являлся Морской Никола-Богоевленский собор. На предыдущей иллюстрации мы видим Благовещенскую площадь, Благовещенскую церковь и конногвардейцев в пешем строю, которые готовятся в нее зайти.

Никольский собор – постройки архитектора Саввы Чевакинского середины XVIII века. Святой Николай издавна был покровителем русского флота. Что же касается второго флотского экипажа, который мы уже упоминали, его казармы выходили на Крюков канал и Мойку.

Постройка архитектора Ефимова 1830-х годов, а более парадный корпус на Мойке – 1840-е годы работы архитектора Посыпкина. Своей церкви моряки не имели и ходили в Адмиралтейский собор. Гвардейская артиллерия располагалась в начале Литейного проспекта на его нечетной стороне, в казармах, построенных на месте бывшего Петровского Литейного двора.

В честь лейб-гвардии 1-й артиллерийской бригады улицы и переулок с другой стороны Литейного наискосок от казарм получили название артиллерийских. Лейб-гвардии 2-я артиллерийская бригада располагалась на Охте. Вот как раз мы видим её чинов, которые следуют по берегу Невы, на другом берегу мы видим Смольный собор, а здесь в конном строю офицер, затем ездовые, затем в пешем строю солдаты, обслуживающие орудия.

Старинная Сергиевская церковь, построенная на углу Литейного и Сергиевская улица во имя Сергия Радонежского с 1803 года называлась собором всей артиллерии, а с 1835 по повелению Николая I – собором всей гвардейской артиллерии. Вот перед нами эта церковь сейчас хорошо видна, она тоже не сохранилась. Были и более мелкие гвардейские части, которые мы сейчас перечислять не будем.

Что же касается остальных полков, то перечислим кратко места вокруг Петербурга, где они квартировали. Лейб-гвардии Керасирский и его величество, Лейб-гвардии Гусарский в Царском селе, Лейб-гвардии Конны-Гренадерский в Петергофе, Лейб-гвардии Уланский сначала в Стрельни, потом в 1940-е годы в Петергофе, Лейб-керасирский – наследник цесаревича полка, Лейб-гвардии гарнизонный батальон в Гатчине, Лейб-гвардии волынский полк Воронин-Баоми, Лейб-гвардии финский стрелковый батальон в Ельсинг-Форксе, нынешней Хельсинки, Лейб-гвардии Донская батарея в Новой Ладоге. Ну а полки Лейбгвардии Драгунский, бывший конно-егерский, Лейбгвардии Уланский, его высочество великого князя Михаила Павловича, Лейбгвардии Гродненский-Гусарский, Гренадирский императора Австрийского, Гренадирский короля Прусского, 3-я гвардейская и гренадирская артиллерийская бригада под Новгородом.

Кроме Лейбдрагун, это были полки, переведенные в 1832 году из Варшавы. Казармы военно-учебных заведений были устроены примерно так же, как казармы полков, но отличались большим количеством учебных классов для занятий науками. Перед нами казармы самого престижного в Петербурге пажеского корпуса на Садовой улице, а за ними угадывается силуэт Александринского театра.

Эти казармы были размещены в Воронцовском дворце работы Растрелли, который был приспособлен вместе с боковыми фрегелями для размещения пажей. Первый кадетский корпус, как и раньше, находился на Васильевском острове на углу университетской набережной и кадетской линии. Второй кадетский корпус и дворянский полк, как и при Александре I, занимали протяжённый участок на петербургской стороне.

Длинный ряд классических фасадов жёлтых протянулся между рекой Ждановкой и Спасской улицей, названной в честь Спасса Преображенской церкви. Был ещё и дворянский полк. Его церковью с 1837 года была походная церковь по имени святителя Николая, а в 1847 году архитектором Диммертом устроена на втором этаже одного из зданий церков святых равноапостолей Наряных Константина и Елены.

Здания со стороны Ждановки были построены архитекторами Русско и Диммерцовым, а новые постройки 30-х годов на Спасской улице для дворянского полка архитектором Штаубертом. Раньше дворянский полк состоял при кадетском корпусе, а затем в 1832 году был преобразован в самостоятельное военно-учебное заведение. Военно-сиротский дом с 1800-х годов располагался вблизи фонтанки у Обуховского моста на Царско-Сельском проспекте, в бывшем дворце графини Воронцовой, тоже был перестроен архитектором Штаубертом, в 1829 году стал называться Павловским кадетским корпусом в честь императора Павла Петровича, и имел в свою церковь воскресенье Славущего или обновление Иерусалимского храма, тоже постройка Штауберта, 1810 год.

Александр Егорович Штауберт – военный инженер, преподаватель и архитектор, творивший в стиле классицизма, был автором множества казарменных зданий для гвардейских полков и военно-учебных заведений Петербурга с 1810-х до конца 1830-х годов. Корпуса военно-сиротского дома стали его первым крупным проектом. Школа гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров с 1823 года находилась в бывшем дворце Чернышова на набережной Мойки у Синего моста, постройке архитектора Вален де Ламотта.

Манеж был перестроен Штаубертом в 1828 году, на молитву юнкеры ходили под Миралтейскую церковь. Перед нами Михайловский замок, он же инженерный. С 1819-1920 годов здесь находилось Главное инженерное училище.

С этого времени замок получил новую жизнь. Школа гвардейских подпрапорщиков выглядела изнутри вот так. Идёт служитель с вещами воспитанников, часовой у будки, а рядом за ограждением ружья на сошках и караульные свободные пока от караула.

Было ещё и артиллерийское училище, которое находилось на Выборгской стороне, в так называемом Вдовьем доме. Тоже было перестроено Штаубертом, он же там построил и церковь святого Александра Невского. И новое здание, главный корпус с пермо-солдатским корпусом.

Эти постройки сохраняются и по сей день. Институт корпуса инженеров путей сообщения, образованный в 1809 году, разместился на углу фонтанки у Обуховского моста и Обуховского проспекта, ныне часть Московского, бывшем Юсуповском дворце, не путать с тем, который на Мойке. И в 1823 году преобразован в закрытое учебное заведение по типу кадетских корпусов, тогда же оно было перестроено архитектором Готманом, и тоже там внутри появилась церковь святого Александра Невского.

Морской кадетский корпус в 1796 году перемещен из Кронштадта в Петербург на своё первоначальное место на набережной Большой Невы между 11 и 12 линиями. Тогда же это обширное здание было перестроено архитектором Волковым, и там появилась домовая церковь Павла Исповедника. Рядом находился горный кадетский корпус работы архитектора Воронихина.

Кроме казарм гвардейских полков и военно-учебных заведений, ещё ряд построек напоминал о том, что Петербург – военная столица. Мы уже говорили о главном штабе, о штабе гвардейского корпуса, о военном министерстве и об арсенале постройки архитектора Демирцова. Вот перед нами как раз два арсенала, стоящие друг напротив друга, новый и старый, перед ними как раз проезжают артиллерийские части, выставлены пушки, а в тупике, с которого начинается Литейный проспект, Литейный двор.

Петропавловская крепость, с которой начинался Санкт-Петербург, основанный ещё Петром Великим, была в 1826 году по указу Николая I объявлена крепостью первого класса, после чего разработана и осуществлена обширная программа по её совершенствованию как фортификационного сооружения. Ряд новых построек внутри крепости в 1820-30-е годы в стиле строгого классицизма завершил формирование её ансамбля. И все эти простые жёлтые фасады стали нейтральным фоном для сохранившихся архитектурных памятников XVIII века.

Как мы помним, стены, выходившие на Неву, то есть южная сторона, были ещё при Екатерине II облицованы гранитом, а северные стены были при Николае I заново перелицованы кирпичом, чтобы получить более новый нарядный вид. И в течение всего царствования Николая I велась работа и по внешнему благоустройству, и по совершенствованию оборонительных качеств. Центральный из выходящих на Неву Нарышкин бастион, на нём всегда было больше всего орудий.

С 1816 года на каждом из шести бастионов полагалось иметь не более двух пушек для салютации, кроме Нарышкина, имевшего семнадцать пушек. В данном случае не все бойницы заняты, но тем не менее те, которые обращены к западу, как раз имеют эти пушки. Во время Крымской войны, когда в Финский залив вошла вражеская англо-французская эскадра, количество пушек на трёх южных бастионах было увеличено до семидесяти двух.

Сюда же были перенесены пушки из северных бастионов. Но, как и во всех предыдущих войнах, небесные покровители по-прежнему оберегали Петербург, не допуская врага к крепости на расстоянии пушечного выстрела. Вот так крепость выглядела в целом к середине XIX века.

Два дополнительных укрепления под названием равелины слева и справа отделены от основной части крепости рвами с водой. А на севере находится кронверк, ещё одно дополнительное укрепление, вынесенное за основные стены. Слово это родственное короне, действительно напоминает корону с зубцами, а вокруг него гласис – свободное пространство без всякого рельефа, без всякой растительности, чтобы наступающему противнику было негде укрыться.

К концу царствования Николая I кронверк начал меняться. С 1851 года на его территории состоялась закладка здания арсенала. Авторами проекта были сам император Николай I, имевший образование военного инженера, инженер Фельдман и архитектор Таманский.

Арсенал сочетал в себе функции оборонительного сооружения и хранилища оружия. Все мы знаем это огромное величественное подковообразное здание красного цвета, где теперь находится артиллерийский музей. Вот здесь, на этом плане, арсенал уже готов.

Но сам император до окончания постройки не дожил. Постройка была завершена уже при Александре II, а вскоре в нём был образован музей, потому что крепость окончательно потеряла своё оборонительное значение. Этот вид Петербурга с птичьего полёта был сделан уже после Николая I, но немного лет прошло после его смерти, и примерно так он выглядел и в последние годы его царствования.

Лучше всего здесь видна Петербургская сторона, речка Карповка, которая разделяет Аптекарские и Петербургские острова, Императорский ботанический сад, казармы Лейб-Гренадер с огромным плацем, промышленность Выборгской стороны, Петропавловская крепость уже с арсеналом, а на месте Гласиса – зелень, дальше две огромных площади Марсово поле и Семёновский плац, бесконечные ряды домов, кварталов, и на юг уходят железные дороги, можно даже разглядеть дым от паровозов. Таким образом, мы сегодня прогулялись по Николаевскому Петербургу, пройдя только по улицам и заглянув только в магазины, но в следующие разы мы заглянем и во дворцы, и в особняки, и в бальные залы, и в бедные квартиры, и конечно же в казармы. Ну а пока благодарю за внимание и жду вопросов.