Без грантов и чертежей делают сложную технику в малом городе
 

Без грантов и чертежей делают сложную технику в малом городе

Ребята из Автоваза, учитесь, как нужно делать сервис. Дайте мне в руки Автоваз, китайцы затухнут. Не надо помощи, просто не мешайте.

С 95-го года я уже не работал ни на кого, начинал работать на себя. Мешками несли деньги. Сидела бабушка в очках и акции покупала на табуретке возле этой машины.

Два охранника с автоматами, а сзади куча денег вот так. На сегодняшний день доходность сернового бизнеса очень сомнительна. Нет у людей, все, нет, от слова вообще.

Многие бухают, не хотят работать. Но в чем проблема? Мне не западло. И попилить, надо варить, попарим.

В чем проблема? Я все это умею делать. Вот с этой силой, мощью и с этим местоночным парком это можно наизнанку вывернуть, было бы желание. И лозунг у нас – вандалостойкость, ремонтопригодность.

Нас отнесли к категории поделок. Никаких бизнес-клонов, никаких вообще. Вот любая из этих машин, она делается с пятой попытки.

Завышать цену на машину нельзя, нельзя, просто нельзя. Мы костьми ляжем, чтобы она была еще дешевле. Вообще в России производством заниматься невыгодно, это я точно знаю.

Невозможно быть богатым человеком в нищей стране. По факту это так. Друзья, мы сегодня в городе Изобильный Ставропольского края.

У нашего следующего героя, предпринимателя, у которого больше 25 лет опыта. Который переживал взлеты и падения. И конечно же, который является идейным производственником.

А мы таких любим. Поехали. Анатолий, приветствую.

День добрый. Расскажите, чем вы занимаетесь, что производите. На сегодняшний момент мы производим вот такие машины.

Это ягодоуборочные комбайны для уборки малины, смородины, шиповника, голубики, жимолости, ну и всех на кустах растущих. Ну и немножко вишни. Эта вот машина стоит самоходная.

Есть прицепные машины. Есть полнорядные, есть полурядные. Есть вишнеуборочная машина для уборки вишни.

Ну, в принципе, эти машины, наверное, некая копия каких-то импортных аналогов. Ну, скажем так, русифицированная. Сделана из русских материалов, из русских доступного оборудования.

Приспособлена, скажем так. А концепция, в принципе, иностранных машин. А сколько вот такая ласточка может стоить в предприятии? Это конкретно стоит, вот прям у нее уже покупатели есть, она стоит до трех миллионов.

-

Попробуйте РЖДТьюб - видеохостинг для железнодорожников!

А импортный аналог пришли? Аналог есть у электроника похожая машина. Она стоит где-то в районе 14 миллионов. 12-14, наверное.

И вы полностью ее здесь разрабатываете? Да, это полностью... Там часть комплектующих Китай. Часть Китай. Но львиная доля металла и оборудования, это российское все.

Чуть позже мы поговорим, как вы к этому пришли. А вообще, в целом, это у вас целый процесс производственный. Замкнутый цикл полностью.

Это не прибегаем к помощи в очень малой доле. Ну, резко металла мы где-то используем. А так, в основном, все в условиях нашего мастерской.

Хотя все сделано. Вообще, рынок сельхозки, он прям суперконсервативный. В него достаточно сложно попасть.

Как к вам, как к новичку относились? Мы попали вот именно в эту нишу. Тут, наверное, сработал эффект новизны. То бишь, подобную машину, подобные машины.

В России мы первые, кто начали делать. Есть на сегодняшний день попытки конкурирующих организаций. Но они очень слабые.

Мы уже, наверное, ушли вперед. Мы уже научились их делать. Мы уже наступили на все грабли, какие только возможно.

И сейчас мы, наверное, более профессионально. Сейчас, если добьемся еще некой... Надежность немножко у нас страдает. Есть позиции, где металл подводит нас.

Где-то неправильность конструкции. Наверное, наша эта проблема и некий плюс именно вот этого. Что мы добиваемся какого-то успеха именно в этой области.

То, что мы применяем нестандартные способы изготовления этих машин. Эти машины создаются без чертежей. Это создается все методом, русский народный способ притуливания.

Это делается по картинкам, по ютубу. Скачивается ролик. Вот, допустим, я не знаю, к примеру.

Вон у нас там пару машин стоит. Пленка-смотчик. Можете сделать? Можем.

А какой нужно? А вот такой. А вот посмотри ролик. Мы берем ролик, стоп-кадр.

Остановили, прикинули, сообразили. Взяли там из под ног железку какую-нибудь. Приварили, притулили.

Поняли правильно, неправильно. Разобрали и переделали. Вот любая из этих машин, она делается с пятой попытки.

Любая из них. Ну, какие-то модели уже в серию зашли. Это полурядный прицепной.

Это прям серийная машина, которая выпускается. Ну, уже, наверное, штук 45-50. Ну, 50 нет, но 45 точно сделали.

А вообще в условиях импортозамещения оно на вас как-то повлияло? Было ли проще? Нет. Даже не проще. Потому что вот эту нишу этих комбайнов занимали поляки.

И у нас есть фактор недоверия к нам. Ягодная отрасль она очень закрытая. Их на самом деле не так много.

Это не тысячами гектар измеряется. Измеряется сотнями. Есть какие-то цифры по этому делу.

Но, скажем, в этой отрасли работает 500 человек. И мы вхожи. Ягодный союз есть, господин Грудинин его создавал в свое время.

И мы вхожи в этот союз. Мы присутствуем на конференциях. Как бы показываем себя.

И так идет. И в рамках этого возникает недоверие клиентов. Есть такое поверье, что русское это все не совсем качественное.

В какой-то части, наверное, может быть, они и правы. Потому что, скажем так, мы тоже ошибаемся. И у нас в изделиях есть замечания, которые нам высказывают.

И мы воспринимаем эту критику нормально. А что делаете, когда какие-то недостатки обнаруживают? Вплоть до того, что садимся и едем в хозяйство. Исправляем на месте.

Сажаем людей в машину, в самолет и погнали по всей стране. Потому что это ниша, в которой нельзя простаивать. Это уборка, это святое.

Сегодня надо, завтра нет. И поэтому мы не имеем права своим клиентам отказать в своем участии в процессе, чтобы все это работало. Тем более, если в машине обнаруживается какой-то дефект.

Наш дефект. И это не исключение. Это есть, это имеет место быть.

И мы едем в хозяйство даже с громадным удовольствием. Потому что выявить свои недочеты, это очень важный момент. Какой объем их заказывают сейчас? Какой был, например, за 25-й год? Сколько планируете в 26-м их сделать? Ну, на сегодняшний день где-то у нас в районе 15 машин мы делаем.

Не одного типа. Это в совокупности, ну, скажем, полурядников где-то штук 11 мы продали. Два вишневых мы продали.

Два продали полнарядных нажималось. Ну да, где-то 15-16 машин мы сделали в этом году. И у нас идет нарастание.

Потому что идет узнавание нашей фирмы. Уже сарафанное радио работает очень достойно. Люди рекомендуют нас.

Ну, зачастую, как это и было с УАЗиками и в других нишах, машина появилась, где-то на борту написан наш телефон и тут же оттуда же с того же региона звонок, а вот я видел, а я хочу такую же машину. Эта машина уникальна. А эти машины, они уникальны.

Но нет аналогов. Нет аналогов. Импортные есть, но импортные они недосягаемы по срокам поставки.

Да даже ремонтопригодность у них нулевая. Потому что есть примеры, когда импортная машина, купленная за 4 миллиона, у нее рвется ремень стоимостью 3000 рублей, а срок поставки этого ремня как запчасти, это 3-4 месяца. Люди не готовы этого ждать.

А у нас этот ремень продается в любом строительном магазине, можно пойти купить. Но это заморочено в производстве. Мы при разработке машины старались сделать это просто и ремонтопригодно.

Другого не скажешь. Анатолий, расскажите, что это за помещение, сколько здесь квадратных метров? Порядка 700. С прилегающими холодными всякими, больше тысячи у нас получается производства.

Тельферы у нас есть, сварки, все. Все необходимое у нас тут есть. Это бывшая советская постройка, бывший завод пролетарский.

В этом цеху мотали электромоторы большой мощности. Тонна, полторы тонны весом. Медь, все эти дела, лаки, шмаки.

Когда-то было большое производство. Можете ли поделиться, сколько стоит аренда такого помещения? 20 тысяч аренда. Охрана, что-то еще.

В совокупности полтинник обходится с отоплением и с электричеством. Это большое конкурентное преимущество. Ну да.

В нашем регионе это еще вполне достойная цена. Недорого и недешево. Покажите, что здесь где расположено.

Самое главное, не главное помещение, это наши запчасти, комплектующие. Это часть Китая. Насосы, моторы, специфические шестеренки, куча фитингов, гидравлика.

Бардак тут творческий. Бывает краска, малярка, РВД, всякие приспособления, ленты транспортерные. Все, что нужно для производства.

Это дорогостоящие позиции. Эксклюзивные по поставкам. Часть эксклюзивная.

Есть позиции очень эксклюзивные. Мультипликаторы в частности. Не то, что под нас.

Тащим с Китая. В черте откуда. Россия такое ничего не делает.

Композитную арматуру используем в виде пальцев. Шланги РВД. Это доступные позиции.

Подшипники, фитинги. Тут гора всего. Бардак тут.

Разбираться и разбираться. Что у нас тут в цеху есть. Это машина БУ.

Она в эксплуатации была. Это та машина, которую мы возвращаем в производство, чтобы понять эксплуатационные ее свойства. Потертости.

Где надо заменить покраску на нержавейку. Ресурс наработка агрегатов. Понять, что с ними происходит в процессе эксплуатации.

Это тоже важная позиция. Вот у нас машина. Она, правда, второй год разрабатывается.

Это платформа для уборки яблок. Смысл этой машины человек собирает яблоки, находясь на машине, никуда не ходя. Он стоит на месте, не двигаясь никуда.

Он только срывает яблоко и кладет в транспортер. И машина сама опускает яблоко в ящик. Бережное складывание ящик, чтобы не было боя.

Прелесть в том, что производительность людей возрастает в 4 раза. Это аналог итальянской машины PIMO. Она самоходная.

Гидравлическая полностью. Маневренная. Это русский способ изготовления.

Паврос, грубо говоря. Нам одно хозяйство передало такую машину в пользование на время. Мы взяли ее за основу и свояли.

Завершающий этап работ на ней. Это замена приводов транспортеров. Приведение в порядок капотной части.

Уже машина ездит, крутится, вертится, работает. Она уже даже поубирала немножко. Первый этап работ на ней произведен.

В зиму будем заниматься доделыванием. Я сейчас уже монтирую следующий выпуск и прекрасно понимаю, что в России много предпринимателей, о производствах которых не принято говорить. И мне реально интересно посмотреть, чем они живут, какие у них сложности и показать реальность бизнеса, а не успешный успех.

И если вам нравится такой контент, то прошу поддержать меня тремя способами. Первое, это поставив лайк этому видео и подписавшись на канал. Так я смогу приглашать гостей еще интереснее.

Если еще этого не сделали, обязательно поставьте лайк сейчас. Второе, это подпишитесь на телеграм-канал проекта Ало Бизнес. Ссылка будет в описании.

И третье, обращайтесь в мое рекламное агентство Traffic Mall, если у вас компания с оборотом больше 60 миллионов рублей. Это бутиковое рекламное агентство, там за результат отвечаю лично я, поэтому если у вас есть потребность, пишите, ссылка будет в описании. Закономерный вопрос, если зарубежные аналоги стоят 11-13 миллионов, почему продаете за 3, а не за 5, например? Нет, есть момент.

Не всегда можно цену поставить, ну, как бы, так не работает. Вот импортный стоит там 15, а я за 14 продам. Ну, казалось бы, дешевле.

Нет, тут есть порог целесообразности. Допустим, опять, пример из жизни. Прям привожу пример.

Человек покупает комбайн стоимостью 200 тысяч долларов. Но он убирает малину. Он ее берет в лизинг.

Лизинговые платежи настолько велики. Да, машина классная, американская, все. Мало того, мы первую машину, когда создавали, мы приехали на эту машину с рулеткой, мы ее обмерили, все.

Мы ее создавали, копировали, мы не понимали, как она работает, для чего. Мы все это познавали в процессе. Хозяин, естественно, чтобы не упасть лицом в грязь, он говорил, что это хорошая машина, все.

Но на тот момент не было понимания, будет ли экономическая целесообразность эксплуатации этой машины. Время показало, что машина бестолковая. Но не то, что машина.

Они ее применили не там. Они, грубо говоря, комбайном стоимостью за 200 тысяч долларов убирали малину стоимостью 100 рублей килограмм. Это утопия.

Это сколько надо убрать? Просто экономика не складывается. И цены на наши машины мы не пытаемся ориентироваться на аналоги. Потому что невозможно сравнить «Ладу» с «Мерседесом».

Если таксовать на «Мерседесе» можно, конечно, то «Лада» быстрее на ней таксовает. И она окупается быстрее. И чем дешевле наши изделия, тем она более приемлема для этого рынка.

И для нас определение ценовой политики именно способность купить эту машину. Зачастую у нас очень много машин покупаются под какие-то госпрограммы, под какие-то лизинги, под какие-то рассрочки. Вплоть до того, что клиент звонит и говорит, у меня есть полсумы, давайте так отдам.

Мы идем на это, если у нас есть на это возможность. Если у нас есть запас на производстве, что у нас есть машина свободная, которую мы могли бы отдать человеку в долг. На личные договоренности.

И это нормальная практика. Поэтому завышать цену на машину нельзя. Мы костьми ляжем, чтобы она была еще дешевле.

Потому что в реальности жизни не способны люди покупать задорого такие машины. Есть примеры, когда польские машины покупают, но есть тоже крупные хозяйства, которые могут себе позволить привести пример Северный Сад. Они купили три комбайна польских полнорядных.

У нас есть такая же машина, схожая машина. Ценник 12-14 миллионов. Это прицепная машина, даже не самоходная.

Да, она хорошая, белая, пушистая. Она вся в нержавейке. Они покупали под грант.

Это крупная компания. Даже такая фраза была. Нам западло пользоваться поделками.

Нас отнесли к категории поделок. Так вот было сказано. В колуарах за глаза.

Так, значит, так. Мы еще не доросли до того состояния, когда нам будут доверять. Нам есть на чем работать.

Надо совершенствовать машину. Делать ее, как автомат Калашникова, чтобы она никогда в жизни не сломалась. И гарантию давать лет 20 на машину.

Чтобы я мог сказать клиенту, что 20 лет гарантию даю на машину. Это будет очень большим подспорьем. А продажи идут только по сарафанному радио? Или используете какие-то способы? Больше сарафанное радио.

Сайт, не сайт. Что-то мы в Ютубе пытаемся разместить. И оттуда звонки поступают.

Больше, конечно, сообщество. Ягодного союза и сарафанное радио. Это очень специфический товар.

Я даже не понимаю, как надо набрать в Ютубе, чтобы найти такой комбайн. Написать там уборка ягоды. И может быть хештег должен быть какой, я не понимаю.

Написать ягодо-уборочный комбайн. Никто в жизни не додумается, что такие комбайны бывают. Обычный обыватель не понимает, о чем идет речь.

Ребят, напишите в комментариях, согласны ли вы с Анатолием о способах продвижения его компании. В комментариях буду я. Мне будет интересно с вами подискутировать. Там трясет.

Там трясет. Здесь забирают в ящик. Вентилятор просасывает.

Все просто. Вот регулировки. Сердце комбайна.

Это главный рабочий орган. Вот такие они движения делают. Этот орбирот проворачивается.

Вот этот орбирот проворачивается. Его культура проворачивает. Он делает поступательное движение.

А за счет кустов он просовывается. Полряда забирает сюда. И соответственно ягода туда уходит.

Машина несложная. Это самоходная машина. Машина ездит.

Рулится оператор. Там ящики затаривают. Мотор кубота.

Японский. Гидравлика. Часть китайская, часть российская.

Эта машина тоже. Это дубль этой. Вот эта машина была сделана.

Мы на ней поняли все ошибки. И теперь делаем другую. Называете их как-нибудь? Модели? Ставрус.

Такого названия выработанного нет. И красим мы их. Ребята, давайте мы с вами в комментах придумаем название этим ласточкам.

Будет интересно. Это тоже новая машина. Готова на отгрузку.

Это ее транспортное положение. Она ждет своего хозяина. Она уже под контрактом.

Осталось шланги навесить гидравлику. И она поедет к собственнику. Эти машины в большей части сборка под заказ.

Такие машины собирать под забор очень сложно. Это часть комбайнов. Это еще одну машинку.

Пленкосмотчик американский. Подсмотрели кое-что. Здесь это у нас десептикон.

Это вишнеуборочный комбайн разработки аналогов Алианету. Это самоходная будет машина. Она будет автоматическая.

Это все у нее раскладывается автоматикой. Тут зонтик раскладывается. Это будет захват.

Это имитация дерева. Приварено у нас искусственное дерево. Захватывает дерево и трясет все дерево.

Там оператор. Там двигатель демонтирован. Двигатель будет стоять.

Он стоял уже. Сейчас мы это разбираем. Переделываем что надо.

И назад собираем. И потом она поехала. А вот стоит рядом дубль два.

С учетом той машины, тут уже уточнение. Там 100 на 100 труба. Прикинули слабенько.

Надо сделать 150 на 100. Вот тут уже 150 на 100. Это собирает 100 грамм.

Будет такая же машина. Все просто. Ничего тут сложного нет.

А вообще, если говорить про производство, в состоянии его в нынешнем России, как ты думаешь, решился бы ты его открывать, если тебе было бы 25-30 лет сейчас? Или нет? В гаражном варианте, да. В большом масштабе нет. Я сейчас окунувшись в некое такое производство, кустарное, грубо говоря, я могу много пальцев загнуть, что можно делать на сегодняшний день для этого рынка.

Но я не понимаю, как это сделать массово. Пленка с мочек, например. Казалось бы, железка такая, несложная.

Реально ее можно собрать на кухонном столе. В гараже у себя на уровне ворота сварить для кого-то. Навес собрать.

Как это растиражировать? Да, вроде эта машина кому-то нужна. Кому она нужна? Как понять, где найти этих людей? Это надо такой путь пройти. У нас уже есть какая-то площадка, которая позволяет.

Уже люди мне звонят и говорят, дайте нам то, то или то. А вот сделайте под нас. Но мы-то уже в этом рынке.

А если бы сейчас отмотать, мне было бы 25 лет, да я в жизни не понимаю, куда, за что бежать, за что хвататься. А если это еще надо какие-то арендные дела решать, какое-то оборудование покупать. Тут же надо понимать, какое оборудование надо купить, как освоить эту профессию.

Я же самый сварщик и самый слесарь. И пилю, и точу, и лазерные станки, и все подо мной. Я все это прошел, весь путь, от и до.

Как это сделать в 25 лет? У меня в команде работают ребята. Я предлагаю, говорю, ребята, есть такая, вот самый яркий пример, ягодоуборочный, вишнеуборочный комбайн. Никита, становись, занимайся.

Я подскажу. Деньги поделим. Твоя доля такая, за производство расходы, и ты будешь получать свою какую-то долю.

Грубо говоря, он не просто будет оклад получать, он будет получать конкретный продукт своего труда. Машина стоит столько, оплата труда такая-то, и эта цена будет как-то завышена, чтобы мотивировать человека работать. Хочется, чтобы люди вокруг тебя получали достойную зарплату.

По факту так и есть. У меня люди работают, в принципе, все довольны. Уровень зарплат у нас неплохой, очень неплохой.

Да, он нестабильный, у нас есть провалы какие-то в производстве, но есть примеры, когда в нашем захолустье люди получают 250 тысяч рублей в месяц. Это нормальная практика. Не весь год, 3-4 месяца плотно поработав, люди могут позволить себе купить не новый автомобиль.

Скажем, за прошлый год все работники у меня купили не новый, конечно, на уровне Ford Scorpio, старичков, но тем не менее, ходили пешком, стали ездить на машине. А производством вы занимаетесь уже больше 20 лет, и за это время стало легче, сложнее, прорвемся? Нет, не легче, не сложнее, не в плане даже производства. В плане производства легче стало, в плане законов и налогов времени все намного сложнее, очень намного сложнее.

Собрать можно что угодно, а как это узаконить, это просто беда. Беда, беда, беда. Даже сертификация взять, потому что от нас требуется сертификация подобных изделий.

Это все очень долгий путь, очень сложно. Витьевата, машиноиспытательные станции, какие-то договора с кем-то, непонятно с кем, какие-то посредники нам предлагают какие-то услуги через Казахстан. Вот просто пример, самоходную машину сертифицировать одну единицу, у меня сейчас по факту 3 машины, которые надо сертифицировать.

Это 6 миллионов завернуть. Я столько не зарабатываю, я не могу себе позволить. Если у меня найдется клиент, скажет, вот мне нужно 6 машин, и я хочу самоходную, я хочу с бумажками.

Это звучит, как очень разумное дело такого производства перенести внутрь России и говорят даже, что в свободных экономических зонах, в зонах опережающего развития помогают сертификации, пробовали туда обращаться? Да, помогают. Неокры всякие, что-то прилетает, давайте неокры защитим, такая программа, государство выделяет. Вопросов нет.

Но административное бремя, я умею пилить, я умею сверлить, я умею варить, я знаю, как это сделать. Я вам даже больше скажу, я не знаю, как это начертить, но я знаю, как это сделать. Но где я и где тот, кто какие-то там Акведы, Макведы, для меня это лес темный.

Есть у меня люди, которые мне помогают в этом вопросе, но это все бабки, бабки, бабки, бабки. Были ли вы на больших производствах, серийных, перенимали ли у них опыт, что они делают иначе, смотрели? Да, доводилось. У нас тут став прицеп, например, компания, с которой мы даже пытались сотрудничать.

Часть хотели передавать оборудование. Да, это производство, прицепы делали громадные, гигантские. Ну, 2-3 года назад это было успешное производство.

На сегодняшний день оборудование распродают. Административное, ну, склад, бухгалтер, совцеха, снабженец, это все в структуру цены. И это понижает конкурентность изделия.

Эти прицепы, они жили себя. И что? И где этот успех? Ну, если Россельмаши закрываются на трехдневку, переходят. Казань-Сельмаш, вот наши прямые непосредственно, ну, своего рода конкуренты.

Ну, мы для них там какие-то мнимые конкуренты. Мы делали уазики, опрыскиватель, разбрасыватель. Ну, мы так, какая-то там мелочь, пузатая, под ногами шастала.

Ну, по факту. Мы закрылись, а Россельмаш тоже не сильно он там блещет умом и фантазией. Казань-Сельмаш работает там трех-четырехдневку.

Большие производства еще быстрее заворачиваются. А у них там поддержка есть государственная. Но даже невзирая на эту поддержку, эти производства прикрываются.

Ну, реально обороты падают. Ну, невозможно быть богатым человеком в нищей стране. По факту это так.

А вот из-за того, что такой большой ряд устройств, которые Вы производите, не возникает ли такого расфокуса, что как бы много в моменте? Да, много в моменте. Много. Ставится сюда человек, закрепляется.

Это его проект. Он, Никита, стоит. Он у нас занимается этим комбайном.

Он сделает. Мы ему подскажем, расскажем, как это, что, куда. Вместе переделаем.

И за месяц, за два, за три он соберет 2-3 машины. Заказчик готов платить. Он приехал, сказал, мне надо.

Берите, делайте. Вот берем и делаем. Сроки есть.

Ну, как бы планируем, конечно, чтобы и не опоздать к уборке. Ну, пока зима впереди. Есть время поработать, творчество проявить.

Да, это много творчества. Для Вас вообще это важно? Конечно, это очень важно. Это даже больше, это самое интересное в этой всей работе.

Самое интересное, это делать вот это. Вот то, там, серийное, это уже неинтересно. Я бы уже кому-нибудь отдал.

Сказал бы, берите, делайте как-нибудь. Вот это интересно делать. Это же сам процесс.

Это же, понимаете, вот раз оно получилось. Это же очень важно. Это магия.

Мы тут с этими рычагами, чтобы вот этот орбиротор, он делал, там, такое колебательное движение. Мы тут 5 раз переделали. 5 раз.

Это, знаете, как прикольно. Вот он делает вот такое движение уникальное за счет такой системы рычагов. Он дерево захватывает сам.

Раз, накинулся. Ну, это же вообще, ну, как бы, как такое придумать? Я не понимаю. Вот мы раз, раз сделали, два сделали, переделали, перепилили, переточили.

Вот результат получился. Это важно. Вот зонтик тоже.

Это тоже стадия самого зонтика. Как он будет? Такой зонтик будет складываться и тут эту вишню улавливать. Она туда будет скатываться.

Это все на гидравлике. Вверх, вниз. Ну, это прикольно.

Это интересно. Грязная работа. Базару нет.

Ну, а что ж поделать? Мы тут в чистом ходим раз в году. На Новый год, на день рождения. Все.

По-другому не бывает. Ну, что. Работа и работа.

Главное, что на эту работу бежишь, как из дома бежишь. Понедельник начинается в субботу. Да, да, да.

Суббота, воскресенье, выходных не бывает. Ну, раз в три недели один выходной. И то, когда уже дома дела накопились, и жена уже запилила совсем, что надо и то, и то, и то, и то.

Там, кран починить, там еще что-то. Ну, приходится делать выходной. Или там у дочки день рождения, или еще что-то.

Ну, не без этого. А так вот такое вот творчество. А там у вас? Ну, тут у нас, в этом помещении у нас вот тоже работает звено, которое собирает серийные машины.

Вот так процесс происходит. Это вот собранное в железе, разобранное, покрашенное, а теперь будет сборка. Вот они будут детали все собирать.

У вас, я как понял, еще станки в другом помещении есть, да? У нас есть смежники, которые нам что-то режут. Ну, вот такие, например, детали, это вырезается все на лазере. Ну, упрощает технологию сборки.

Что-то у нас заходит какими-то деталями, но это небольшой объем, это там 5-10% максимум, не больше. Ну, тоже вот как пример, например, маслобак. Он вырезается на лазерном станке из таких деталей, а потом наши сварщики это все сваривают и маляр красит.

Ну, как бы все просто. Конвейер тоже самое. Валы.

Такие вот валы тоже, детали резные. Дышло тоже, деталь заходит такая полуготовая. Тоже вот это вырезается из металла.

Ну, видите, оно как бы в оконцовке оно получается очень достойно и красиво. Да маслобак в жизни не скажет, что он сделан в гараже. Все технологично, все дырочки, все классненькое, швы по наксам, по допускам.

А если говорить про сферу, про саму, вы ее так немного заранее выбирали, знали ли, что она выстрелит, или это был прям риск такой предпринимательский, большой? Это был не риск, это было хобби. Это было хобби, которое монетизировалось. Я комбайн делал, первый комбайн мы делали, грубо говоря, товарищ посадил 10 гектаров малины.

А вот что ты руками убираешь? А вот комбайн. А давай попробуем. И это было так вот, в свободное от работы время.

То бишь, первый комбайн был собран, бюджет его был, тогда это 4 года назад, в районе 250 тысяч рублей. С металлолома притащили куски железа, какие-то там раму, не раму, краской, грунтовкой помазали. Слава Богу, поехали в поле, работает, крутится, вертится.

Поехали посмотрели там Оксбо. О, давай такой сделаем. Ну, давай.

Раз, раз, раз, что-то там получилось. Никто не думал о какой-то монетизации. Ну, вот, есть машина.

Потом появилась такая идея. Ну, давай, свозим куда-нибудь в хозяйство, покажем, что-то может, ну, в других местах испытаем. Попали мы таким макаром в Липецк, потом я в Томск попал.

Ну, человек позвонил просто, говорит, вот я хочу купить такой комбайн. Я видел в Ютубе там где-то. Ну, если он работает, я куплю.

Я говорю, а как это решить? Он говорит, ну, привезите мне его. Я говорю, я не настолько богат, чтобы вам привезти комбайн. Он говорит, я оплачу дорогу.

Я говорю, не вопрос. Поехали. Я сажусь и лечу туда.

Он мне оплачивает билеты, доставку туда машины. Он приезжает, я ее завожу и еду. Она едет и работает.

Он говорит, я ее куплю. Сколько? Я сидел, сидел и репутировал. Я даже не знал, сколько она стоит.

Ну, там 2,5 миллиона. Меня устраивает. Ну, все, купил.

Я приехал. Д'Артаньян. Оказывается, покупают люди.

Оказывается, нужна такая машина. И вот это был такой успех. Так это звучало.

Первоначально. А теперь это уже переросло в такую... Но это заместило наши предыдущие изделия, заместило именно эта техника. Хотя сейчас мысли... Вот мы там сейчас и яблочную тему начинаем развивать.

Тут уже некий расчет. Тут уже мы наперед думаем. Ну, чтобы такое еще сделать, чтобы могло там как-то прострельнуть.

Есть такие проекты. Вон стоит машина. Это яблокоуборочная платформа.

На нее большая надежда. Рынок потребления таких машин намного больше, чем ягодоуборочных. Но тут уже надо понимать, что широко шагнешь, штаны порвешь.

Вы делали какой-то бизнес-план? Или у вас буквально это происходит на коленке? Да, никаких бизнес-планов. Никаких вообще. Даже доходит до такого, что некоторые машины, я даже не понимаю, сколько она стоит в себестоимости.

Это оценка себестоимости происходит по остаточному принципу. Потому что невозможно учесть всякие форс-мажорные затраты. Там поездки в командировки.

Это невозможно посчитать. Вот даже такой интересный момент. Мы начинаем делать комбайн.

У меня пацаны. Сколько мне им платить? Ну, оклад платить, это вообще нецелесообразно. Просто нецелесообразно.

У меня был пример. Два человека работали у меня на яблочном комбайне. 9 месяцев в году я платил зарплату 70-80 тысяч рублей.

Договорились, вам оклад 80 тысяч. Два человека, вроде грамотный, вроде с опытом. 9 месяцев что-то делали.

Что непонятно? Машина... Мне некогда было к ней подходить. Мы там занимались теми проектами. Они что-то там делали.

Поехали на испытания. Приезжаем. А там элементарно комбайн в ряд не попадает.

По ширине не проходит. Как? Ну, вот мы не знали как. Ну, конечно, кто угодно виноват.

А люди-то выбрали... На проекте было 3 миллиона денег. Они полтораху выбрали зарплатой, а результат не достигнут. И все.

Я сказал, не, харе, так дело не пойдет. Ну, это утопия. Возникает понятие, что надо работать посдельче.

На сегодняшний день сборка этого комбайна нет. Полурядный, прицепной. У него есть цена сборки.

Как сформировалась цена сборки? Собрались с пацанами в цеху. Работники. Пацаны, давайте как-то попытаемся посчитать.

Сколько это стоит? Вопрос такой. Сколько вы хотите и сколько я готов заплатить за это? Ну, давай. Не я заплачу.

Это изделие в структуре цены там должен быть пункт сборка, там, изготовление. Должна быть какая-то цифра. Она должна стоять там.

Пусть она интуитивная. Но на тот момент сели просто в курилки. Пацаны, сколько? Ну, не знаю.

Пацаны, сколько стоит раму собрать? Вот там две палки, кто-то приварит, там что-то, что-то. Я прям пишу там. Вот сколько? Ну, не знаю сколько.

Так, пацаны, за два дня можно собрать? Да, можно. Так, из расчета пять тысяч в день. Пойдет? О, да, пойдет.

Десять тысяч. Нормальная цена? Да, нормальная. Хорошая цена.

Все нас устраивает. Вопросов нет. Я пишу десять тысяч.

Там следующий пункт, по деталям раскладываем машину, этот кусок, тот кусок. Раз, раз, раз. Итого двести пятьдесят.

А, там даже вышло, по-моему, меньше было дела. Я говорю, пацаны, давайте день добавим. Вот давай, покраска.

Ну, что покраска? За день же можно покрасить? Я говорю, не-не-не. Сколько? Двадцать тысяч? Двадцать. Все, будет двадцать.

Давай двадцать напишем. Маляр приходит, он за двадцать тысяч с удовольствием, он прибегает. Я только трубку поднял, он прибежал и все, давайте я буду красить.

Все, двадцать тысяч заработал. Он день отработал, двадцатку заработал. Ну, как бы это нормально.

И у меня четкое понимание, что все, человек занимается своим делом, он делает все качественно, он там все протирает, он все вылизывает. Все, вопросов нет покраски. Все, она стоит белая, пушистая.

Вопросов нет. И мне проще, и и они получают достойную зарплату. И вот так эта смета составлялась.

Вот как ее по-другому? Взять, просчитать там в швах сварочных, это утонешь в этих цифрах. А как по-другому, я попрошу написать вас в комментарии, потому что у нас самая разная аудитория. Я приятно удивлен качеством иногда комментариев, поэтому расскажите, как правильно построить на производстве процессы.

Анатолий, я думаю, в комментарии прочитает, будет тоже интересно узнать ваш опыт. Расскажите вообще, как вы в бизнес пришли, как долго занимаетесь предпринимательством? О, история длинная. С 95-го года я уже не работал ни на кого, начинал работать на себя.

Были моменты, и ресторан был, и дискотека была, вторые выборы Ельцина, и магазины продовольственные, и автозапчасти, и что там только не было. И был этап в жизни, я додумался приобрести летательные аппараты, и оказывать авиахимработы, услуги по внесению удобрений на сельхоз угодьях Ставропольского и не только Края. Было у меня в мгновении пять летательных аппаратов сверхлегкой авиации, и мы оказывали услуги.

И довольно-таки успешный был момент в жизни, заработки были хорошие, я мог себе позволить два месяца в году работать, а потом ничего не делать. Заниматься творчеством, и вот это творчество меня привело к тому, что мы начали делать вездеходы на шинах оболочках низкого давления, и это тоже из разряда оказания услуг, то бишь наземный вид внесения удобрений. Потом у меня произошло летное происшествие, разбили один самолет, без последствий, слава богу.

И, наверное, это был мне сигнал, что хватит баловаться, и я пересел на наземку. Сам лично ездил за рулем, тоже, в принципе, был неплохой этап в жизни. Многое себе мог позволить с финансовой точки зрения.

И потихоньку это все переросло в то, что у меня начали покупать эти машины. Скажем так, приезжая в хозяйство, оказал услуги, а хозяин говорит, а продай мне машину. Я, ну что, забирай.

И потихоньку это переросло в некое производство. И, скажем так, лет 7-8 назад мы их начали производить в массовом порядке. Прям вот в этом помещении в мгновении до 11-12 машин прям производилось до 50 единиц в год.

Мы выпускали средней ценой, где-то 2-200, 2-100. Эта машина была сертифицированная. Выдавались ПТС на эти машины.

Ну, все как бы было в рамках закона, все как положено. Но, к сожалению, потом произошел спад колоссальный. Вот год пандемии, мы продали в пике 50 с лишним машин.

Потом падение 5 машин, потом 3 машины в следующий год. И в этом году я продал всего одну машину. Это вот из старой версии, ну, из запасов, скажем, складских.

И еще одна у нас машина стоит, донор. Мы покупали новый автомобиль и модернизировали его. И как-то, наверное, так судьба распорядилась.

Лет так 5-6 назад у меня товарищ имел неосторожность. Вдруг и товарищ с детства посадил малину. И я задался целью выяснить, как же это убирают и как это что.

Это попало вот на момент, когда было свободное время, и мы сделали опытную машину. Срисовали ее с американской машины. Як-дуборочный комбайн.

И так получилось исторически, что мы попали, наверное, в какую-то некую точку удачности. Степень новизны. И мы начали производить эти машины.

На сегодняшний день мы выпускаем их довольно-таки успешно. И даже, сказал бы так, успешно в каком плане? Если, допустим, сельское хозяйство, общее сельское хозяйство, зерновое направление находится в глубокой депрессии на сегодняшний день. И все, что связано с зерном, с пшеницей, кукурузой, семечкой, это все заведомо убыточное.

Сельское хозяйство не покупает ничего, в том числе наши эти УАЗики переделанные. То ягодная отрасль, она на пике развития. Волшебное слово импортозамещение.

Заходит продукция, исключительно российского производства. Естественно, для сбора ягоды раньше требовались колоссальные ресурсы человеческие. На сегодняшний момент ресурсов этих нет.

И один из путей развития этой отрасли, это именно механизация, механизированная уборка. Ну, а тут мы в руку. Мы с подобными изделиями попали в точку, как говорится.

И, в большом счету, даже не требуется реклама, чтобы мы продавали свои машины. Об этом еще поговорим. А вообще, 95-й год на дворе, как будто предпринимательство не самый очевидный путь.

Для того, чтобы развиваться молодому человеку. Как выбрали именно его? Почему не пошли в найм? Почему? Я, ну, до 95-го года, я 71-го года рождения. Я закончил советскую школу.

Я закончил мореходку. Попал на флот. Северный флот.

Учился в Кронштадте. ЗОСИМО-3. Мореходка.

И такая идея детства была. Море, море. Одно из направлений.

Вот я прям в море хотел. И до сих пор я в душе моряк. И я эту, ну, скажем так, у меня даже сейчас есть парусная яхта.

Небольшая, на которой я иногда нет-нет гоняю. И даже, наверное, больше скажу. Есть такое желание побороздить и какие-то другие просторы других океанов.

Может быть, даже и получится. Попал я на флот. 4,5 года.

Контракт. Военный контракт. Это военный флот.

Я доблестно отстоял этот контракт. Но возникло понимание, что надо уходить с моря. Ну, это быстрее всего связано с образом жизни.

Потому что моряк, это все-таки ни семьи, ни родины, ни флага, как говорится. Каюта и просторы океана. Походил я много.

Прям, прям, прям. Новая земля. Шпицбергем везде побывал.

Севера прям. Воспоминания в этих временах лучшие. Скажем так.

Но, тем не менее, я ушел, пришел, вернулся на родину. Это вот Ставропольский край. Малая моя родина.

Поработал чуть-чуть в наеме. Ну, где-то, наверное, с год или с полтора хлораторщиком работал. Электриком.

Ну, я по образованию электрик вообще. Морской электрик. Потом закончил ЛЭПовиц я. Закончил соответствующее учебное заведение в Невиномыске.

И, казалось бы, все меня располагало к электроэнергии. Родители у меня потомственной энергетики. Ставропольская Гресс рядышком.

Это моя малая родина. Поселок Солнечнодольск. И, как бы, вроде все располагало к энергетике.

Но, почему-то, вот, 95-й год дорога свернула меня в сторону предпринимательства. Ну, тогда это было вообще все модно. 95-й год.

Жвачки, сникерсы, кока-кола, сигареты. Торговля, торговля, торговля, торговля. Ну, да, я зацепил эту торговлю.

Магазины. Ну, тогда все это было по-другому. Это было проще.

Это было быстрее. А каково вообще вести было бизнес именно в 95-м году? Легко. Первый магазин я открыл.

Вот, до смешного. Приходит ко мне хозяйка магазина, там, ну, помещение, скажем так. Помещение небольшое, там, 40 квадратных метров.

Она уже тогда собственницей была, там, выкупила, она его не выкупила. Подходит и говорит, Анатолий, возьми у меня в аренду магазин. А до этого в этом магазине продавали фарфор.

Закрылись они там, не закрылись. Она подходит, возьми у меня в аренду. Я говорю, сколько? Она там называет какую-то сумму.

Ну, сейчас уже не помню. Ну, давай попробуем. Иду по соседям, по подъезду.

Занимаю деньги. Еду на машине на оптовый рынок. Покупаю товар, ставлю на полки.

Ни кассы. Никаких сертификатов. Никаких разрешений.

Вот просто работаю и все. Продаю. Наличные, там, неналичные.

И через два месяца я уже и долги раздал, и товар полный. Магазин битком набитый. Все было намного проще.

Все можно было продать. И там, на этих сникерсах, жвачках, это там подъем был колоссальный. Не, он в процентах-то был небольшой.

На тот момент маржинальность грязная была где-то процентов 30. Не больше. Ну, оборот был большой.

Магазин был в таком проходном месте. Река текла, выручка колоссальная. Ну, вообще там, просто непонятно.

Я товару два дня в день завозил. Потому что площадя магазина не позволяли запас суточной торговли обеспечить внутри складские помещения. Мне приходилось складировать.

Я два раза в день довозил товар со склада промежуточного. Было легко. Потом, почему-то я построил свой магазин.

Потихоньку. Там 80 квадратов, по-моему, было. Мы открыли.

Хотели сначала тканевый магазин. А потом, почему-то мы открыли автозапчасти. Я не понимаю, почему.

Какой-то внутренний голос подсказал. И я лет так пять торговал запчастями. Ну, изучил весь автопром.

Через свои руки все перелопатил. И сам за прилавком стоял. И сам ездил, закупал.

Это тоже были такие хорошие времена, которые я вспоминаю с упоением. Было просто. Легко.

Кредиты как таковой и не надо было брать. Все было до безобразия легко и непринужденно. Ну, а потом какой-то момент настал.

Я, почему-то, продал этот магазин. Я увидел, как это. Не было развития.

Я не мог расширить эту сеть. Я не мог второй магазин открыть. Какое-то направление сделать дополнительно.

Ограничение рынка сбыта. Я уперся в некий потолок. И что бы я ни делал, я не мог ни выручку увеличить.

Вот все. Я достиг максимального роста. И настал такой момент, что пришлось мне поехать в Москву.

Строили мы. Товарищ меня, напарник, позвал. Бросай.

Поехали в Москву. Покорять Великую Москву. Поехали.

Я принимал участие в строительстве гостиницы «Сокол». На «Соколе». Вот этот Лужковский объект.

Строили мы там покрова Стрижнева. Жилой комплекс тоже. Мы занимались лоботочкой, электрикой.

Такое. Камеры, шмамеры. Людей у меня работало много.

Ну, человек сорок, пятьдесят, наверное, в мгновение. Две бригады работало. Я там этим процессом руководил.

Но не вспомню это с удовольствием, потому что кедняк там был колоссальный. Каждая вторая сделка завершалась не выплатой зарплат, не выплатой гонораров, контракты. Все.

Мы там были двадцать пятые в цепочке. Субподрядчики. Ну, это был ад.

Это был ад. Меня хватило на год. И я это дело успешно похерил.

Сказал не, не, не. Спасибо. Я так жить не хочу.

А что делали, если вот так попадали с оплатой? Да ничего не делали. А что ты сделаешь? Суды, без вариантов. Все непонятно как, непонятно что.

Держалось все на личных каких-то отношениях. Могло происходить так, что, ну, я до сих пор вспоминаю даже фамилию этого участва. Ашот Гульгенович там такой был.

Пачки денег кидал. Два месяца он с бабками засыпал, наличкой вот так вот в офисе на пачку денег. Езжай делай работу.

И через четыре месяца, да подожди, да подожди, да подожди, да подожди. Затяжка в выплате зарплаты и наших гонораров затягивалась там на полгода. И через полгода руками разводил.

Ну, что ты ему сделаешь? Ничего не сделаешь. Ну, и плюс город Москва, это, конечно, ад. Это тогда уже был ад.

Это ад был. Я в дороге столько проводил. Это тогда еще пробок не было.

Мы там как-то еще перемещались по Москве. Ну, я на машине там возил людей, сам за рулем. Как-то еще можно было терпеть.

И то я не воспринял это. Ну, не для меня, не мое. Вернулся в родные пенаты.

Начали вот с дельтапланов. А когда происходили вот ситуации с неоплатами? Вы как? Из своего кармана с ребятами рассчитывались? Или предстояло? Ну, я свое не получал, а ребята получали. Они получали в первую очередь все авансовые платежи.

Я тратил на выдачу зарплат. А свою маржу, естественно, была заложена какая-то маржа в размере 20-15% на всякие форс-мажоры. Эти форс-мажоры простреливали.

И в результате я год отработал. Ну, скажем так, финансового успеха я не достиг. Я приехал.

С чем уехал в Москву, с тем и приехал. Жена с ребенком, на хлеб хватает. И слава богу.

Получается, поработали военным моряком. Затем вернулись, можно сказать, с моря на землю. Там автозапчасти, общепит и даже стройка.

А потом потянуло в небо. Вот как вообще так получилось? Не знаю. У меня еще последняя мечта осталась, в шахту спуститься.

Вот я везде побывал. И в небе, и на море. Не знаю, почему-то меня вот так кидает из стороны в сторону.

А сейчас вот машиностроение, сельхоз. Я вообще не понимаю, где я и где малина. Я всю жизнь прожил на четвертом этаже и думал, что арбузы растут на деревьях.

Вот, грубо говоря, так. Я квартирный человек. И так получилось, что я опустился на землю.

И я сейчас про малину знаю больше, чем многие в этой стране. К земле вернулся. И по Злаковым я же тоже много поездил.

Я агрономию познал. Много чего пришлось, как говорится, изведать. Бизнес, связанный с авиацией, он вообще из чего состоял? Все просто.

Был куплен дельтаплан. Случайно. Я вообще его в глаза первый раз увидел.

Там история была интересная. У меня родители купили земельный участок в Лазаревской. Они переехали отсюда.

Вышли на пенсию. Ставропольская эгресса уплачивала какие-то дивиденды. У нас вообще в Солнечной Адольфске был, пожалуй, это такое, знаете, исключение из правил.

Это тот случай, когда слова наших правителей, что вы купите на этот ваучер две Волги, он состоялся. Это было так. У нас был в мгновение интересный такой момент.

Я вот прям вспоминаю. Я как бы косвенно был к этому причастен. Наблюдал со стороны.

У нас в Солнечной Адольфске начали немцы скупать акции Ставропольской эгресс. Вот эти ваучеры. Акции Ставропольской эгресс.

И у нас по поселку стояли банковские машины, инкассаторские. Вот так двери открыты были. Сидела бабушка в очках и акции покупала на табуретке возле этой машины.

Два охранника с автоматами. А сзади куча денег. У нас поселок был миллионеров.

Денег было. Это было в мгновении. Там акции дорожали каждый день в два раза.

Мешками несли деньги. У нас поселок с ума сходил по этому вопросу. Это тот случай, когда наверное это состоялось.

Другое дело, что по прошествии времени экономического успеха никто не достиг из этих людей. Шальные деньги. Они покупали.

У меня там товарищ купил три машины. Зачем? Он пригнал их в поселок. Вышел покурить.

Ту сгоняйте, ту сгоняйте. У нас автовозы стояли с машинами на проходной. Это было шоу.

Все были в шоке. Как так? Откуда у вас столько денег? А у нас инкассаторские машины. Казакбанк, ВТБ.

По городу по разным микрорайонам стояли машины, которые скупали акции. И родители мои, тоже отец у меня имел акции. До сих пор, кстати, есть эти акции.

Я вчера ездил к матери в гости. Она говорит, вот дивиденды перечислили. 8 тысяч рублей.

Пакет стоит ориентировочно 1600. Остаток. Остаток пакета акций.

Я даже не знаю, как это оценить, перевести в реальные сегодняшние деньги. Это может быть 10 миллионов этот пакет акций стоил. Сколько-то там.

500-600. Не особо. Но это какие-то бумаги.

И они до сих пор в депозитуаре. Их цена сейчас ничтожна по сравнению с тем, что было. Но был такой момент.

У меня родители попали под эту тему. Продали часть акций. Купили домовладение в Лазаревской.

Это Черноморское побережье. И они на пенсию туда поехали жить. Отец купил участок.

И была такая бизнес-идея. Я продал магазин. У меня деньги были.

Давай гостиницу построим. Вроде прикольно. Я начал это дело анализировать.

Что к чему и почему. Стоимость, владение. Предполагаемая выручка.

И все это получилось так, я пришел к выводу, что это бестолковая затея. Потому что цена владения не сопоставима с доходами, которые будет приносить гостиница. И я отказался от этой идеи.

И в рамках как освоить этот земельный участок появилась идея поставить туда какой-то аттракцион. В том числе это был аэростат. Началась аэростата, а закончилась тем, что в процессе изучения технических параметров я вышел на человека, который вообще было парадоксально.

Я ему звоню. Андрей Кривобоков. Погоняло Криволетов.

Живой, крепкий. До сих пор летает. И он звонит мне и говорит.

Приезжай, посмотришь. Я еду куда-то в поля. Наблюдаю это безобразие.

Летит какой-то аппарат из тряпок и палок. Что-то там с него брызгается. Подожди, сейчас я доработаю.

А потом поговорим. И вечером уже стемнело, он приземлился. Живет там в каком-то вагончике.

Я же с ним каля-маля. И он мне выдает. Я сегодня заработал 50 тысяч.

А в то время зарплаты были 12. Это год 2005-2008? Нет, это даже первый, второй, третий. Это были нормальные деньги.

Как? Он говорит, смотри. Дельтаплан, я на нем летаю. 100 рублей гектар стоит.

Всего 100 рублей. Но я-то их делаю 700 гектар. Минус топливо, минус помощник.

50 тысяч я зарабатываю. Ну и дней 40 я могу по 50 тысяч зарабатывать. Я поехал с ним.

Он оказывал мне консультативные услуги. Я купил дельтаплан. В Краснодарском крае.

Мне его загрузили в микроавтобус. Привез домой, в гараже разложил. Я хожу вокруг него.

Мне страшно. На следующий день звонит он мне. Вот тебе пилот, он будет летать.

Ну, пилот. А ты будешь бензином привозить. Мы сейчас объем сделаем.

Вопросов нет. Я поехал. Через месяц я деньги полностью вернул.

Я заработал столько, сколько стоил этот дельтаплан. Я следом сажусь. Говорю, Андрюха, поехали.

Я еще куплю три. Но это не та история. Это не тот бизнес, который можно тиражировать.

Как потом показала практика. В результате я дорос до пяти. Два самолета у меня было.

И три дельтаплана. Но это тот случай, когда тиражирование этого бизнеса не влечет увеличение доходов. На пяти единицах я перестал зарабатывать деньги.

Один, единственный аппарат у меня был зарегистрирован. Все остальные были черные. Мое.

Купил. Летаю. Вот так.

И ловили меня и прокуроры. А он, бедолага, не знает, что со мной делать. Нарушение воздушного пространства.

Штраф тысячи рублей. Я говорю, давайте я буду каждый день платить по тысяче рублей. Вы только не мешайте мне работать.

И мы работали успешно. Я весь Ставропольский край вдоль и поперек и заработал. Гектары делались нормально.

Но как только я начал тиражировать, беда дальше произошла. Аварийная посадка. Самолет куплен был за миллион двести.

И впечатления были ужасающие. Я просто понимаю. В то мгновение.

Самолет алюминиевый. Дельтаплан тряпочный. Из палок.

Его можно за ночь отрихтовать и тряпку зашить. Латками залатать. И он полетел опять.

Пилот, как правило, сверхлег авиации, очень редко приводит к смертельным исходам. Нет прямого столкновения с препятствием. Перевернулся на посадке.

Кувыркнулся. Он привязанный. Пассивная безопасность велика.

Скорость небольшая. Скорость полета до 100 км. Это не столкновение с препятствием.

Кукурузу сел. Шасси подломил. Упал на бок.

Аппарат сломал. А пилот целый. У меня были случаи, когда аппарат в хлам размолотили.

Живого места нет. А пилот вышел. Идет в шоке.

Противотуманку подымает с земли. Я нашел противотуманку. А он в шоке.

Состояние шока. Фактор, который сыграл на меня. В отказ я пошел.

У меня самолет уронили. В 12 часов дня. Была уже жара.

Были ограничения по полетам. Нельзя было летать. Авиахимработы осуществляются рано-рано утром.

И поздно-поздно вечером. Днем никто не летает. Это жара.

Воздух становится рыхлый. Потоки. Противопоказания.

Нельзя. 25 градусов. Погоня за деньгами.

Перелететь можно. А он должен был у меня перелететь. И я... Вот он его разбил.

Я приезжаю. Эвакуатор вызываю. Мы его грузим.

Везем в гараж. Это летняя отставка. 250 километров.

Я увезу домой. Мне по пути звонит товарищ. У него тоже 2 самолета.

Самолета было. Это несколько разные летательные аппараты. И... Сообщает мне о том, что у него самолет не просто разбился.

А сгорел. И сгорел с пилотом. Это жуть.

Это был последний звоночек. Остановись. Это не твое.

Это у нас есть... Называется холодный. Это у нас отстойник. Тут ни света, ни воды, ни газа.

Ничего нет. Вот это машина. Собирал ее.

Воронежский авиационный завод. Это полностью авиационная технология. Это машина, но она без колес.

Это чисто каркас от нее остался. Вот такие колеса на ней стояли. Вот такие.

Это называется шинооболочка. Вот эта машина способна ездить по морю. Она просто возьмет через океан и поедет.

У нее плавучесть. Она даже не погружается в воду. За счет таких колес.

Тут было 3 колеса. 1, 2, 3. Это машина номер 7. В ней радисты сидели. В Антарктиду они ездили.

На Южный полюс. Там даже внутри остались надписи. Широта, долгота.

Позывные какие-то. На обшивке везде позашито. Машина была как? 2 спальных места, 2 сидячих.

2 человека спит, 2 человека едут. И она шпарила 2000 километров по Антарктиде. Есть фильм.

Сняли фильм потом. Там все гуру вездеходостроения участвовали. Мазуркевич.

Много знатных людей в области вездеходостроительства. Это у нас, в Центральной России. Там есть места, где машин нет.

Они только за грибами ездят. Бизнес, связанный с авиацией. Вы продаете.

Куда пошли дальше? Это перетекло в наземку. Так называемая наземка. Те же услуги.

Только путем самодельных машин. Начинались самодельные машины. Реально.

Летом работал. Зимой закрылся в гараже. Взял болгарку, сварку.

Там у меня товарищ был, который мне помогал по телефону. И собралась машина первая. Поехал на ней работать.

Тогда у меня еще самолеты были. Я работал двумя видами. И наземкой чуть-почуть.

И самолеты. Я отскакивал в сторону. На наземке чуть-чуть подрабатывал.

Селитру вносили. Там тоннаж большой. Авиации нецелесообразно.

Вес большой. 100 кг на гектар. И это только наземка.

История наземки. По местным регионам в районе 200 км я оказывал услуги внесением селитры аммиачной. Я потом ушел из авиации.

Остались у меня вездеходы. Мы вдвоем с товарищем две машины мы собрали. Зимой.

И успешно начали работать. Потихоньку. В мгновение у меня было 4 машины.

Две самодельные. Две на базе УАЗа. В процессе изготовления я понял, что проще переделать штатный автомобиль, чем делать с нуля машину.

Это интереснее. Это прикольнее. Первая моя машина до сих пор живая.

Ей много лет. Она до сих пор работает в Буденновске. Она уже столько тысяч гектаров сделала.

Просто не передать. А когда стал вопрос о серийности машин. Когда их начали делать большими партиями.

По 5, по 8. Начиналось все это. Мы собирали. У меня там тоже напарники были.

Тут недалеко. Мы сотрудничаем на сегодняшний момент. Дороги наши разошлись.

Но мы вместе. Многому меня научили ребята. В частности с комбайнами.

Мы оказывали услуги очень много времени. Года 3. Точно. 4 сезона я отъездил.

Оказывал услуги. А потом это все перетекло в производство. Давай нам 1, 2, 5, 8. Там уже в поле не получалось выехать.

Были там прецеденты. Мы собрали машину к клиенту. Она стоит.

Он ее забирает через 2 месяца. Звонит мне с колхоза. Анатолий, приедь нам срочно.

Надо отработать. Ты же нам работал. Приезжай отрабатывай.

Я говорю, ребят, я не могу. Надо срочно. Я собираю ребят своих, кто собирал эти машины.

Говорю, пацаны, чтобы понимать процесс работы. Садимся и едем в колхоз. На чужой клиентской машине мы отрабатываем гектары.

Тысячу, две, три, неважно сколько. Это было с корабля на бал. Люди понимали, что они делали.

Я руководил этим процессом. Все было успешно. Машины работали нормально, достойно.

А потом это все переросло в то, что мы начали делать на базе новых автомобилей. Покупались новые УАЗ-профи. Прям покупались с Ульяновского завода.

Покупалось их много. Автовозы к нам приходили. Парковки у нас битком были забиты изделиями.

В мгновение получалось год пандемии. Самый такой пик у нас производства был. Это 50 автомобилей.

Это вот так перетекло в производство. Если вернуться к УАЗикам, то сколько примерно единицы стоило для фермера? Стоило, могу более точные цифры сказать. Новый УАЗ-профи в автосалоне стоил миллион двести, миллион сто.

Увременно. Вот прям в автосалоне. Мы несколько машин тут выкупали.

Были такие моменты, когда нам не успевают поставить автомобиль. Я ехал просто в автосалон. Заверните мне, пожалуйста, два автомобиля.

Прям брали, пригоняли в цех. Разбирали, раскурочивали и погнали. Приезжали представители.

А как так? Вы машину списываете? Я говорю, да, мне не нужны документы. Я списываю автомобиль. Я покупаю новый автомобиль и списываю его.

Я его не ставлю на учет. Как так? Новый автомобиль. Приезжал к нам представитель, он лизинг предлагал, еще что-то.

Я говорю, мне не нужен лизинг. Он приезжает в цех, а мы нового УАЗика пилим болгарками. Он говорит, вы что делаете? Я говорю, да вот не твое дело.

Колеса прикрутили. Вот так получается. Вон у нас еще донор остался.

Это донорская машина. Вот так вот покупали новые машины. Приходили они такие, машинокомплекты, грубо говоря.

Вот из них мы делали УАЗики. Вырезались крылья, люфтовались кабины. Новая абсолютно машина.

Стоит. И выкинуть жалко, ей нафиг не нужна. Ну хорошо, когда площадь позволяет их хранить.

Она даже еще в полиэтилене. Да она в целлофане. На ней пробега 2 километра.

Она приехала без колес, без борта. Приехала с Ульяновского завода на автовозе. Привезли, плюхнули сюда.

Ну это остаток. Ей уже года 2. Она тут года 2 стоит. Оплата труда на изготовление УАЗика была где-то 250 тысяч рублей.

Это фонд заработной платы. Ну скажем так, УАЗика можно было одному человеку собрать за месяц. Это нормальные сроки.

У нас были даже рекорды, когда мы такого УАЗика 2 человека делали за 10 дней. Были срочные заказы. Мне срочно надо.

Через 10 дней, а потом мне и не надо. Пацаны, не вопрос. 50 машин, пандемийный год.

Это по сути большое достаточно хозяйство. Что произошло дальше? Все превратилось в ноль. А вот если задним числом? Может были какие-то признаки? Был признак.

Это введение квот на вывоз зерна в размере 150 долларов по-моему. Может быть я не точно какие-то цифры скажу. На сегодняшний день доходность зернового бизнеса очень сомнительна.

Я общаюсь с людьми. Я продаю тонну зерна, я в убытках минус 3 тысячи. При цене 12 тысяч сейчас тонна стоит.

Да вот, недавно совсем звонок. А зерно опять подешевело на рубль. Он и так-то в убытках.

Сельское хозяйство это люди. Холдинги это отдельное кино. Малые предприятия, малые фермера.

Это люди до мозга костей. Консерватизные люди. Многие говорят так.

Я 30 лет выращиваю пшеницу. Я больше ничего не умею делать. И я это буду делать пока не сдохну.

Вот они от земли люди. Для них деньги это уже второстепенный момент. Для них важен хлеб.

Они солят из земли. И они не бросят это. Они будут до последнего упираться.

Но настал такой момент, когда они не могут пользоваться моими изделиями. Нецелесообразно их покупать. Уазики умерли.

Хорошо, что мы подхватили комбайны. Они в руку оказались. Какое-то предчувствие.

Это было интересно на тот момент. Создать такую машину. Мы начали с Мерседеса.

А возвращаемся к Ладе. Приходит к тому понимание. Потому что первую машину мы ее делали.

Это был высший пилотаж. Это мы взяли за основу. Американский комбайн OXBO.

Это самоходная машина. Это сложная машина. Я очень удивлен, что мы ее сделали.

Технологии, которые применялись в американском комбайне, мы их повторить не смогли бы никогда в жизни. А как-то русифицировать их и превратить в подобие этого комбайна мы попытались. Машина до сих пор работает.

Она была продана. Мы ее возили на показухе. По хозяйству.

Сейчас она работает в Томской области. У господина Жарикова. Вполне успешно.

Мы возвращаем часть машин в цех. Чтобы сделать анализ эксплуатации. Там машина стоит.

Она отработала в Альметьевске. Мы ее вернули в производство. Мы готовы вернуть ее к себе.

Сделать доработки. Переделки, модернизации. И вернуть хозяину.

Ребята из Автоваза, учитесь, как нужно делать сервис. У меня есть к вам такой вопрос. Мне много пишут.

Я много вижу тех, кто столько собирается открывать свое производство. Как правило, это люди без большого профильного опыта. Руководители производственных процессов еще не были.

Какой совет им дадите? На текущий момент. Надо все процессы познавать снизу. Сначала самому лично встать и попилить.

И поварить. Научиться варить. Я не сварщик.

Варю. Любой накс защищу. Я сам научился.

Дипломов у меня нет. Заварю любую емкость. Я сам лично прошел через это.

И только пройдя через это, я понимаю, чем дышит человек, который потом у меня будет работать. Это очень важно. И когда он мне рассказывает, что у меня газ не такой, ты мне углекислоту не такую привез.

Я говорю, не надо учить уму и разуму. Я сам могу встать и все это сделать. Это категорически так.

И это очень важно. Именно для производства понимать все процессы и возможность изготовления каких-либо деталей. В частности, у меня в большей степени конструкторская работа присутствует.

Она основа всего этого. Отлично. Анатолий, спасибо большое, что пригласили в гости.

Был очень рад. Контакты Анатолия я, как обычно, оставлю в описании к этому видео. И буду рад, если вы напишите, как вам этот выпуск.

Пишите в комментарии, там обязательно буду я. Новые выпуски уже совсем скоро. Всех обнял, приподнял. Пока!

Тема перенесена
 

Эта тема была перенесена из раздела Комната совещаний.

Перенес: Admin. Держитесь и всего вам доброго.